Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 39 В одной постели Панда всё ещё считала Янь Цзюньсюня ребёнком: хотя он и содержал дом, чаще всего просто забивался в угол с комиксами. Пока панда стелила постель Ши Шаньяну, в её голове непрерывно горела строка задачи. Я нашла ему друга! Панда с чувством глубокого удовлетворения похлопала по мягкой подушке. Янь Цзюньсюнь мылся быстро. Когда Ши Шаньян зашёл в ванную, он обнаружил, что все маленькие жёлтые уточки спрятаны. Но это не стало проблемой. Ши Шаньян снял одежду, нагнулся, вытащил из-под полки с полотенцами водонепроницаемый короб, открыл и действительно нашёл аккуратно выстроенных в ряд жёлтых уточек. Что тут скажешь. Ши Шаньян по очереди побросал уточек в ванну. Янь Цзюньсюнь в некоторых вещах был до смешного предсказуем: он прятал вещи ровно настолько же плохо, насколько быстро анализировал информацию. Ванна для Ши Шаньяна была слишком мала, вода доходила ему до пояса. Его широкие плечи упирались в полку над ванной, из-за чего приходилось слегка наклонять голову, чтобы не задеть и не опрокинуть вещи. Маленькие уточки плавали вокруг него. Он заметил на полке недавно распакованные средства для душа. Но Ши Шаньян ими не воспользовался. Он потянулся за той бутылкой геля, которую Янь Цзюньсюнь задвинул в самый дальний угол, и выдавил себе на ладонь. *** Янь Цзюньсюнь, с полотенцем на голове, стоял в дверях своей комнаты и не знал, войти ему или отступить. Он сказал панде: — Я буду спать на полу. — У нас нет пола, — панда лапой похлопала по мягкому матрасу. — У нас татами. Вы можете лечь рядом и перед сном поболтать о чём-нибудь. — И о чём, по-твоему, мы будем болтать? — Янь Цзюньсюнь сорвал полотенце с головы. — Я не хочу разговаривать перед сном, это помешает мне завтра работать. — Тогда вы можете просто лечь спать, — панда немного расчувствовалась. — Не сопротивляйся так. Ты ведь никогда ни с кем не спал. — Она вспомнила видео, которые смотрела, включила боковой световой экран и показала Янь Цзюньсюню лапой: — Вот так, мальчики-люди такое любят. На экране был кадр из дорамы: группа старшеклассников на совместных сборах, все с сияющими, воодушевлёнными лицами. Ты не понимаешь! Ши Шаньян — это совсем другое! Он не старшеклассник, его уровень опасности превышает уровень опасности всех старшеклассников из нескольких школ, вместе взятых! Янь Цзюньсюнь не сказал этого вслух. Он знал, насколько хрупок характер панды, и не хотел её ранить. — Я останусь дома, — панда подошла ближе, сложила лапки и осторожно посмотрела на Янь Цзюньсюня. — …Не бойся, господин Янь. Янь Цзюньсюнь отодвинул ногу, поднял подползшую черепаху и передал её панде. Он беспомощно сказал: — Это не страх. Это бдительность. — Я совсем не боюсь. Ши Шаньян же очень опасен! — Я вообще не боюсь. — Я знаю, — успокаивающе сказала панда, слегка помахав лапой. — В любом случае вы прекрасно поладите. Я пойду подогрею молоко, перед сном каждому по стакану. — Она обняла черепаху и направилась на кухню, не удержавшись от вздоха: — Этот дом без меня не обойдётся. Янь Цзюньсюнь сжимал полотенце в руках. В утешениях панды он чувствовал пустую формальность. Он смотрел ей в спину, хотел что-то сказать, но панда уже скрылась на кухне. Он растерянно оглядел свою комнату, потом бросил взгляд на плотно закрытую дверь ванной и весьма недовольно утешил себя: — …Ладно. *** Ши Шаньян насвистывал и намыливал лицо перед зеркалом, когда услышал, как Янь Цзюньсюнь снимает тапочки. Янь Цзюньсюнь ступал по татами, стараясь идти как можно тише. Он пытался оттащить своё одеяло в самый угол. Ши Шаньян взял бритву и аккуратно брил подбородок. Он прислушивался: шаги Янь Цзюньсюня замирали на несколько секунд, потом возобновлялись. Ему хотелось посоветовать Янь Цзюньсюню не делать этого. Прижаться к стене, значит загнать себя в ловушку, из которой не выбраться. Но Ши Шаньян ничего не сказал. Он продолжал насвистывать, смыл пену под краном, потом наклонился и умыл лицо. Янь Цзюньсюнь устроил подушку, подгоняя её под привычное для себя положение. Он мысленно готовил себя: спать с кем-то рядом, это настоящее испытание. Ши Шаньян закрыл кран, поднял глаза и просто смотрел на своё отражение в зеркале. Когда он не улыбался, в нём появлялось ледяное равнодушие, будто он был высечен из холодного мрамора. Он продолжал прислушиваться к движениям Янь Цзюньсюня, словно играл в какую-то игру. Янь Цзюньсюнь включил световой экран, сел на постель и принялся смотреть материалы по делу. Работа отлично помогала справляться с эмоциями, с которыми он не умел совладать. Ши Шаньян улыбнулся, капли воды с бровей стекали по переносице. Он находил Янь Цзюньсюня интересным. Тебе следовало бы проявлять чуть больше любопытства. Ши Шаньян так подумал, стряхнул капли воды, выпрямился, завязал полотенце на бёдрах и, бодрый и свежий, открыл дверь. *** [Все эти материалы собрала Цзюэ, я уже их просмотрел. Если у тебя возникнут вопросы, спрашивай в любое время, мы на сверхурочной работе.] Янь Цзюньсюнь немного подумал и ответил Пу Линю. [Хорошо. А в Инспекционном бюро есть архивные материалы по первому делу 2160 года?] Ответа не было, но через две секунды Пу Линь просто переслал файл. [Есть-то есть, но ничего полезного. Ты же знаешь: тогда только началась война Альянса, на такие дела всем было наплевать.] Янь Цзюньсюнь быстро пробежал глазами архив. Следователь того времени лишь формально опросил связанных лиц: девушки из «Розовой мечты» все в один голос говорили, что У Цюнхуа была для них как старшая сестра. Сама она жила в очень стеснённых условиях, но при этом помогала многим молоденьким девушкам. [Тех девушек теперь не найти, тогда все работали под вымышленными именами.] Пу Линь постучал по клавиатуре и продолжил. [Кроме того застройщика, она ни с кем другим так долго не была.] Это было связано с возрастом. Когда У Цюнхуа рожала ребёнка, ей уже исполнилось сорок два, и без того поздние роды, а после она не смогла нормально восстановиться, в спешке вернулась к работе в заведении, здоровье подкосилось, и она больше не могла, как несколько лет назад, зарабатывать одной внешностью. Её клиентами в основном были люди с особыми пристрастиями или запросами. Янь Цзюньсюнь подумал о том, как убийца возился с телом. В гостиной Ши Шаньян разговаривал с пандой, они собирались поиграть. Янь Цзюньсюнь открыл световой экран, повалился на подушку и уставился в потолочный светильник. Свет бил в глаза, вызывая головокружение, картинка постепенно поплыла и превратилась в комнату У Цюнхуа. У Цюнхуа спала на кровати; она наверняка закрыла окно. Янь Цзюньсюнь помнил цвет штор в той комнате. Самый вероятный вариант, что убийца притворился пришедшим клиентом, только так У Цюнхуа открыла бы дверь без подозрений. Но он должен был подготовиться заранее: разведать место или проследить за её постоянными посетителями. Наверняка через дверь он назвал несколько имён, знакомых У Цюнхуа, иначе опытная женщина сразу почуяла бы опасность. Не стоит недооценивать таких, как У Цюнхуа. У неё были свои способы выживания, благодаря которым она, как камыш, упорно пробивалась вперёд. А потом она открыла дверь и спросила цену. Янь Цзюньсюнь размышлял. Убийца очень похож на человека властного типа: манипулировать жертвами доставляло ему удовольствие. Более того, причинять им боль приносило удовлетворение, то, чего ему не хватало в обычной жизни. По той же логике и «псих» относился к этому типу. Эффект бабочки, запущенный тем, что псих довёл до безумия Чэнь Сюлянь, повлиял и на убийцу этого дела, он дал ему новые идеи, благодаря которым тот вернулся к преступлениям спустя три года. С другой стороны, именно это псих и имел в виду под «следующей игрой». Янь Цзюньсюнь начал сомневаться, а знает ли Лю Чэнь хоть что-то на самом деле? Лю Чэнь больше походил на мелкого интригана с нечистой совестью, который воображал, будто сможет извлечь выгоду из этих событий, но на деле он, возможно, был всего лишь приманкой на крючке у психа, даже не рыбой. Если это дело действительно связано с психом, то чего именно он — или они — в конце концов задумали? Янь Цзюньсюнь не мог понять, он ли сам привлёк психа или же его имя? Он предполагал, что псих знает немало информации об Артемиде и имеет некоторое представление о нём самом. Ши Шаньян с пандой играли в теннис. Они стояли по разные стороны, энергично размахивая руками перед световым экраном, занимавшим всю стену, а звук «бум» сопровождался бездушными виртуальными аплодисментами. Янь Цзюньсюнь выключил свет, вставил наушники, завернулся в одеяло, свернулся калачиком в углу и лёг лицом к стене. *** Ши Шаньян пил молоко и сказал панде: — Ты лучшая теннисистка из всех панд, которых я видел. — Спасибо! — панда радостно упёрла лапы в бока, глянула на время. — Тебе пора спать, в следующий раз ещё поиграем! — Сохранение данных поручаю тебе, — Ши Шаньян поставил пустой стакан на поднос и тихо спросил, перед тем как выключить свет: — Ты по ночам ходишь в гости? — Нет, — с профессиональной гордостью ответила панда. — Как только господин Янь уснёт, я автоматически перейду в спящий режим до утра. В это время я не появлюсь, если только вы меня не позовёте. — До утра. — Ши Шаньян выключил свет и заодно накрыл маленький книжный шкафчик на столе кружевной салфеткой. Су Хэтин, с жаром игравший в ритм-игру, снял наушники и обнаружил, что в доме Янь Цзюньсюня погас свет. Он несколько раз постучал по клавишам управления, но камера лишь глупо вертелась. — Какого лешего? — Су Хэтин позвонил Ши Шаньяну, чтобы тот убрал эту чёртову салфетку, но звонок сбросили. [Твою мать.] Су Хэтин написал Ши Шаньяну. [Янь Цзюньсюнь не должен выходить из-под моего наблюдения!] [Ты видел сообщение???] [Эй.] [Блин!!!] [Что ты вообще задумал?] Су Хэтин отправил целую серию стикеров: «ужас», «пот», «очередь из пулемёта», но все они канули в пустоту. В конце концов он снова надел наушники и почти прижался к световому экрану, вслушиваясь. — Хочешь, я спою? — спросила панда перед уходом в спящий режим через сообщение Су Хэтину. — Не хочу, спасибо, — перебил её Су Хэтин. — Иди спать быстрее! — Хорошо, — панда издала звук, будто укрывается одеялом, и похлопала по своему несуществующему телу. — Господин Ши сказал, если ты не хочешь слушать, как я пою, то включить тебе на повторе «Песню розы защиты Альянса». Песня зазвучала в наушниках Су Хэтина. Панда заботливо добавила: — Спокойной ночи. *** Янь Цзюньсюнь не спал. В ушах звучало глубоководное пение китов. Он не прислушивался специально, но всё равно почувствовал, что Ши Шаньян вошёл. Два комплекта постельного белья лежали на некотором расстоянии друг от друга, но когда Ши Шаньян лёг, Янь Цзюньсюнь широко раскрыл глаза, уставившись в стену и уловил тот же запах геля для душа, что и у себя. Этот тип! Янь Цзюньсюнь резко обернулся. Ши Шаньян понюхал свою ладонь, посмотрел на Янь Цзюньсюня: — Ты тоже не так уж сильно ненавидишь молоко. — Я просто достаточно вежлив. — Настолько вежлив, что натираешься им с ног до головы? — сказал Ши Шаньян. — Ты весь пропитался этим запахом. Если я что-то ненавижу, я это к себе и близко не подпущу. Янь Цзюньсюнь накрылся одеялом с головой, свернулся в кокон, оставив снаружи только глаза. Он глухо ответил: — О, правда? Ну, мы разные люди. — Ты говорил, что никого не боишься, — внезапно сменил тему Ши Шаньян. Янь Цзюньсюнь уставился на него. Ши Шаньян протянул палец, будто измеряя расстояние между ними в воздухе, и в его глазах мелькнула насмешка: — А выглядит совсем не так. Сомнений не было, взгляд Ши Шаньяна был настолько прямым и откровенным, что, казалось, сам факт, что Янь Цзюньсюнь прижался к стене, уже выдаёт его страх с головой. — Думай что хочешь, — неожиданно Янь Цзюньсюнь не двинулся с места. — Но лучше нам с тобой спать именно так. Он особенно сильно выделил последние слова, будто предупреждая: если Ши Шаньян приблизится хотя бы на сантиметр, он укусит. Но Ши Шаньяну только того и надо было. Его прямо-таки тянуло на укус. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum