Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 40 На одной подушке Янь Цзюньсюнь обожал правила. Внутри их чётких границ он чувствовал себя в безопасности. Беспорядочный хаос вызывал в нём отвращение. Он напоминал те переплетающиеся подтёки на стёклах сада Артемиды, в которых он всегда терялся. Когда Ши Шаньян приближался, в голове у Янь Цзюньсюня начинали метаться стальные шарики. Хватит. У Янь Цзюньсюня разболелась голова. Только не заставляй меня потом разгребать этот бардак! Ши Шаньян прятал все свои пакости глубоко под кожей, но порой им требовалась отдушина. Вот и сейчас ему страстно хотелось вывести Янь Цзюньсюня из себя. Он поднял руку, выдернул у того наушник и резко вернул его из несуществующего моря в реальность. Янь Цзюньсюнь молниеносно поймал наушник, ещё не успев выставить блок, как матрас с силой потянули в сторону Ши Шаньяна. Он упёрся ладонью ему в грудь, откинул голову и уже готов был врезать лбом. — Не надо, не надо, не бей, — Ши Шаньян прикрыл ладонью лоб Янь Цзюньсюня, словно унимая вздрагивающего кролика, — пока я в этой комнате, ты всё равно не уснёшь. Какая разница, далеко я или близко? Лучше подойди поближе. Яд лечат ядом — только так и подействует. — Даже если бы здесь была просто черепаха, — Янь Цзюньсюнь слегка задрал подбородок, и его лоб и глаза полностью скрылись под ладонью Ши Шаньяна. Он прошипел сквозь зубы: — я тоже не усну! — Тогда можешь обнять черепаху, — Ши Шаньян проигнорировал сопротивление, — а меня можно? Если нет, задумайся, почему. — Потому что ты подлее черепахи, — Над ладонью Ши Шаньяна нервно подрагивал кадык Янь Цзюньсюня, — и сильнее черепахи! — Ну да… — тон Ши Шаньяна стал резким, — потому что я подлый, потому что я сильный, потому что я пугаю тебя. Ши Шаньян уловил молочный запах Янь Цзюньсюня. Слишком чистый, навязчиво-невинный, он будил воспоминания о чём-то прекрасном. А к прекрасному у Ши Шаньяна была сильная тяга — тяга разрушить. Напряжённое тело Янь Цзюньсюня окаменело. Он пытался вдохнуть глубже, дрожащие ресницы были прижаты ладонью Ши Шаньяна, хрупкие, как крылья бабочки. Надавить чуть сильнее и сломаются. — Я не боюсь. Не хочу это повторять, не пытайся мне внушить! Это ты теряешь контроль, — Янь Цзюньсюнь нахмурился под грохот стальных шариков в голове, — номер 01AE86 обладает слабым самоконтролем… — …отсутствует эмпатия, ярко выраженная склонность к доминированию, — Ши Шаньян без запинки процитировал свою служебную характеристику, мизинцем взъерошив волосы Янь Цзюньсюня, — я признаю, они правы. Но я вежлив. Цзюньсюнь, я ведь поздоровался с тобой, да? — Я не ответил, — Янь Цзюньсюнь помнил их первую встречу, — извращенец. — Мне не нужны слова, — грудь Ши Шаньяна вздрогнула от смеха, он прильнул к уху Янь Цзюньсюня, — ты ответил мне действиями. — Я не рад, — Янь Цзюньсюнь вспотел от жары и напряжения, — я… не… рад… тебе! — Тогда почему ты на меня смотришь? Не потому ли, что я извращенец? — с любопытством спросил Ши Шаньян. — Именно поэтому, — Янь Цзюньсюнь дышал с трудом, запрокинув голову, чеканя каждое слово, — отойди! — Куда? — рассмеялся Ши Шаньян, — туда, откуда тебе будет удобнее подглядывать? Подглядывать. От этого слова стальные шарики в голове Янь Цзюньсюня мгновенно испарились. Он крепко зажмурился, будто его поймали на краже посреди толпы. Стыд — самый лёгкий рычаг для манипуляции. Прости. Чёрт! — Я не подглядывал, — Янь Цзюньсюнь очнулся, чуть не попавшись на его удочку, — не выдумывай, я за тобой не подглядывал! Но Ши Шаньян схватил его руку и провёл его пальцами вдоль своего кадыка. Янь Цзюньсюнь знал, как это выглядит, он помнил — этот кадык, эту грудь… Он сам себе не верил: как мог запомнить эти детали так отчётливо. — Ты привык подглядывать, — Ши Шаньян легонько дунул на родинку под его глазом, — за всеми или только за мной? Признайся, Цзюньсюнь, это вопрос морали. Пальцы Янь Цзюньсюня сжались, он попытался отвести руку, не желая продолжать эту игру. — Это наблюдение, а не подглядывание. Я наблюдаю за всеми, за всем вокруг. Ши Шаньян сделал вид, что поверил: — Когда думаешь о Цзян Ляне, тебе тоже хочется расстегнуть ему пуговицы? Янь Цзюньсюнь почувствовал, что попался, но буркнул: — Не хочу! — А мои ты расстегнул, — Ши Шаньян внимательно разглядывал его, в голосе сквозила едва уловимая обида, — в своей голове ты расстегнул мои пуговицы, заставил меня сглатывать… Твой взгляд слишком красноречив. Это была словесная ловушка: Ши Шаньян сваливал вину на него. Янь Цзюньсюнь невольно начал сомневаться в себе, возвращаясь к вопросу из автобуса. Он что, и правда извращенец? Если нет, то зачем он запоминал эти детали тела Ши Шаньяна? Ведь никакой практической пользы. — Но ничего, — Ши Шаньян нарочно смягчил голос, — мне не противно твоё подглядывание. Как напарник, как друг, я сохраню твой секрет. — Его взгляд, казалось, прилип к Янь Цзюньсюню. — Мы можем это исправить. Это же тебе мешает, правда? Да. Янь Цзюньсюнь не хотел признавать. Это мешало. Делало присутствие Ши Шаньяна невыносимо ярким, пугающе отчётливым, заставляло невольно за ним следить. — Артемида тебя целовала? — Нет! — Одна лишь мысль об этом вызывала тошноту. Янь Цзюньсюнь резко сдёрнул руку Ши Шаньяна и впился в него взглядом: — Мне не нужно такое «лечение», понял? Не нужно. Можешь спать или просто убираться. Со своими проблемами я сам… Ши Шаньян был так близко, что их дыхание смешалось. Янь Цзюньсюнь физически ощущал его взгляд. Он отличался от прежних, в нём появилась холодная, твёрдая сталь отвергнутого. Этот взгляд гладил его лицо, мял родинку под глазом. Отказать было невозможно, потому что Ши Шаньян просто смотрел. В груди Янь Цзюньсюня что-то дико клокотало, перехватывая дыхание. Ши Шаньян смотрел на него, облизнул клык и медленно, растягивая слова, произнёс: — Раз уж ты сам справляешься… Не надо. Янь Цзюньсюнь чувствовал себя в стеклянной клетке, на виду у всех. Он предчувствовал, что будет дальше, попытался оттолкнуть Ши Шаньяна, но тот приподнял его подбородок, заставив повернуть голову, и сказал: — Тогда и попробуй справиться сам. Половина лица Янь Цзюньсюня утонула в подушке, дыхание спёрло, слово «убирайся» грубо застряло в зубах. Чёрт! Стеклянные стены в его сознании с грохотом рухнули, осколки разлетелись повсюду. Он рванулся вверх, но Ши Шаньян прижал его руку обратно, ноги запутались в одеяле и оказались придавлены. Су Хэтин на том конце уловил какой-то шум, но «Песня розы защиты Альянса» гремела слишком громко. Он стукнул по клавиатуре и продолжил забрасывать Ши Шаньяна сообщениями. [Что вы там делаете???] Коммуникатор у бедра Янь Цзюньсюня завибрировал, но Ши Шаньян одним точным движением отшвырнул его прочь. Указательный и средний пальцы он просунул прямо ему в рот, и, как и ожидал, был укушен до крови. Но Ши Шаньяну было плевать. Он вообще не чувствовал боли. — Я… — Янь Цзюньсюнь поперхнулся яростью, она захлестнула с головой, глаза налились кровью, и он выдохнул: — …убью тебя! — Давай, быстрее, — Ши Шаньян растянул губы в порочной ухмылке, подначивая: — Убей меня скорее, а не то я тебя трахну. Он слегка прикусил кончик языка, будто и сам остался недоволен этой низкой фразой. Янь Цзюньсюнь прокусил ему пальцы до крови, но Ши Шаньян лишь чуть втянул воздух и медленно выдохнул. Извращенец! — Злись сильнее, Цзюньсюнь, — глаза Ши Шаньяна в темноте стали ещё чернее, такими он их ещё не показывал. Большим пальцем он размазал слюну по уголку губ Янь Цзюньсюня: — Твоё лицо сейчас… заставляет моё сердце биться чаще. Кто был последним, кто доводил тебя до такого? Да какая разница, забудь их всех. Кровь Ши Шаньяна, точно яд, обожгла язык Янь Цзюньсюня. Я убью тебя. В голове Янь Цзюньсюня была только эта мысль. Боковая полка, задетая Ши Шаньяном, качнулась, и коробка с вещами опрокинулась прямо на кровать. Когда Ши Шаньян отодвинул ногу, Янь Цзюньсюнь согнул колено, едва не врезав ему в пах. Во рту всё ещё стоял привкус молока от Ши Шаньяна, и это бесило ещё сильнее. Рука в опрокинутой коробке с безошибочной точностью нащупала стилет. Ши Шаньян поднял ладонь, блокируя удар, кончик клинка лишь скользнул по коже на шее. Но в следующее мгновение Янь Цзюньсюнь уже перевернул его, сбросив вниз. Ши Шаньян рухнул на подушку, но среагировал мгновенно: рванул одеяло на себя, блокируя лезвие. Су Хэтин на том конце уловил глухой удар, но не был уверен. Он зажал рот ладонью, напряжённо вслушиваясь в наушники. Подушка разошлась по шву, грудь Ши Шаньяна получила удар коленом, он едва сдержал хрип. Сила у Янь Цзюньсюня была немалая. Сразу вспомнился день, когда он выпрыгнул из машины. Но Ши Шаньян был готов и отлично владел приёмами, он перехватил запястье раньше, чем стилет успел вонзиться в горло. — Опасно, — сила Ши Шаньяна оказалась непреодолимой. Он притянул Янь Цзюньсюня ближе, прижал его спину, внюхиваясь в прерывистое, горячее дыхание: — Цзюньсюнь? — Заткнись, — стилет застрял намертво, Янь Цзюньсюнь раздражённо прохрипел: — Не смей меня так называть, чёрт тебя дери! Ши Шаньян запрокинул голову и рассмеялся, искренне, будто ему само лезвие в горле не страшно. Он услышал настоящую ярость Янь Цзюньсюня. Отличное начало. — Ты можешь подглядывать за мной, можешь трахаться со мной, — он поднёс стилет к своей щеке, лезвие почти каснулось кожи, — и, конечно, можешь меня убить. Псих, извращенец, ненормальный! Все эпитеты подходили. Янь Цзюньсюнь сейчас хотел только одного: оказаться как можно дальше. Ши Шаньян не знал запретов, он был как болото, засасывающее в хаос и тьму, куда Янь Цзюньсюнь никогда не хотел ступать. — Не отодвигайся так далеко, — наконец их лбы соприкоснулись, оба тяжело дышали, и он сказал с обманчивой мягкостью: — Сменить учителя? Артемида такому точно не научит. Янь Цзюньсюнь посмотрел в глаза Ши Шаньяна, они были полны соблазна. Он отрезал: — Ты труп. Вдруг в дверь постучали. Панда в ночном колпаке тревожно спросила: — Вы в порядке? Мне показалось, я услышала звуки драки. — Какая драка? — громко отозвался Ши Шаньян, а следующую фразу вложил лишь во взгляд, обращённый к Янь Цзюньсюню. Мы просто целовались. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum