Язык зверя

Алисса изучала его лицо, пытаясь уложить в голове всё произошедшее. Он оборотень. Настоящий. Как в тех дурацких фильмах и дешёвых порнороманах для женщин. Красивый и сильный, выглядящий сейчас почти как обычный человек, если бы не этот проклятый узел. Постепенно жёлтый блеск в его глазах потух, и она увидела обычную серую радужку. Она не знала, что сказать и что сделать. Просто прикрыла грудь руками и застыла, надеясь, что рано или поздно всё это закончится само собой как сон при температуре. — Лука! Эй, Лука, где ты? — раздался откуда-то из-за деревьев голос. — Уже темнеет, а этот недотёпа снова потерял контроль над своим зверем. Из лесной чащи вышли трое — два парня и девушка. Обычные на вид, одетые. Тот, что был постарше, жевал вполне человеческий пирожок, но тут же выронил его, когда увидел две сплетённые на песке фигуры. Все трое резко замерли и как по команде отвернулись. — Эй, Лука… Ты там… в порядке? Лукас дёрнулся, услышав голос Леона, и это движение отозвалось новой вспышкой боли в паху. Он зашипел сквозь зубы, инстинктивно прижимая Алиссу к себе крепче, пытаясь своим широким, грязным телом закрыть её наготу от чужих глаз. Хотя, судя по реакции троицы, они уже увидели более чем достаточно. — Блять! — рявкнул Лука, голос сорвался на хрип. — Отвернитесь! Живо! Леон, тот, что постарше, с короткой стрижкой и шрамом на брови, уже стоял спиной, подняв руки в примирительном жесте. Рядом застыла Ира — невысокая, крепкая брюнетка в походном камуфляже, которая сейчас с преувеличенным интересом разглядывала верхушки сосен, явно сдерживая либо смех, либо панику. Марк, самый молодой, просто уткнулся взглядом в свои ботинки, уши его пылали красным. — Мы не смотрим, Лука, — голос Леона звучал напряжённо. — Мы просто искали тебя. Ты пропал на два дня. Думали, ты опять лося задрал или в капкан угодил. Лукас тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Алиссы. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь пульсацией в члене, который всё ещё был намертво сцеплен с её нутром. Стыд жег его изнутри сильнее, чем свежие царапины на спине от камней, больно выпивающихся в кожу. — Киньте… киньте сюда что-нибудь! — крикнул он, стараясь не смотреть на девушку под собой. — Куртку, плед, да хоть мешок из-под картошки! — У меня в рюкзаке ветровка, — подала голос Ира, не оборачиваясь. Она начала возиться с застёжками. — И плед в машине, но машина у дороги. — Ветровку. Сюда. Не оборачиваясь! — скомандовал Лука. Ира, пятясь задом, как краб, приблизилась на пару метров и швырнула свёрнутую куртку в их сторону. Ткань шлёпнулась на песок в полуметре от головы Алиссы. Лукас потянулся за ней, но тут же замер, стиснув зубы. Любое движение тазом причиняло дискомфорт им обоим. Узел, хоть и уменьшился после обратной трансформации, всё ещё был слишком большим для человеческой анатомии. Это было унизительно. Он — почти вожак, наследник, сильный оборотень — лежал тут, как дворовый пёс, склеившийся с сукой, и не мог даже встать, чтобы защитить честь девушки. Он кое-как натянул куртку на плечи Алиссы, прикрывая её грудь и часть спины, но на нижнюю часть тела девушки ветровки не хватало. — Вы… вы можете уйти? — прорычал он друзьям. — Не можем, — отрезал Леон, всё так же стоя спиной. — Лука, ты хоть понимаешь, кто это? Я видел рыжие волосы и симпатичную мордашку. Это же Северская? Дочь губернатора? Если её хватятся… — Я знаю, кто это! — перебил Лука, чувствуя, как внутри закипает злость на собственную беспомощность. — Просто дайте нам… время. — Сколько времени? — осторожно спросил Марк. Лукас сглотнул, чувствуя металлический привкус во рту. Он посмотрел на Алиссу. В её глазах читался тот же вопрос вперемешку с паникой и ужасом. — Я не знаю, — тихо признался он уже только для неё, понизив голос до шёпота. — Обычно в форме волка это занимает минут двадцать-тридцать. Но я перекинулся обратно, пока был… внутри. Я никогда так не делал. Анатомия… чёрт, мышцы спазмированы. Он осторожно попробовал пошевелить бёдрами, пытаясь вытянуть член, но Алисса тут же напряглась, и он почувствовал, как её стенки сжимают его головку. Узел сидел плотно, как пробка. — Ауч… — выдохнул он, морщась. — Прости. Я не могу. Мы застряли. Леон, услышав возню и шипение, тяжело вздохнул. — Вы там склеились, что ли? — проницательно спросил он. В голосе не было издёвки, только усталая констатация. — Классика. Ладно. Ира, Марк, идите к машине. Принесите воды и плед. И стойте на шухере у дороги. Если кто пойдёт — свистите. Я останусь тут, покараулю периметр, чтобы никакой грибник не вышел. — Поняли, — буркнула Ира и, схватив Марка за рукав, потащила его в чащу. Когда шаги стихли, Лукас бессильно опустил голову на песок рядом с головой Алиссы. Теперь они остались втроём, но Леон отошёл метров на десять и сел на поваленное дерево, демонстративно уставившись на озеро и закурив сигарету. Лукас посмотрел на Алиссу. Теперь, когда адреналин схлынул, он начал осознавать всю катастрофу. Он трахнул человека. Не просто человека, а Алиссу. Из всех возможных вариантов под ним оказалась именно та, чей отец способен вспороть брюхо каждому волку его стаи ради отмщения за дочь. И теперь она знала то, чего непосвящённым людям знать было нельзя. — Тебе больно? — спросил он, глядя на неё своими серыми, виноватыми глазами. Его большая тёплая ладонь осторожно накрыла её руку, лежащую на песке. — Я чувствую, что он… уменьшается. Но медленно. Тебе холодно? Он попытался натянуть куртку Иры на неё получше, но движения были скованными. Его собственный голый зад мёрз на ветру, но это волновало его меньше всего. — Ты… ты понимаешь, что произошло? — он решил спросить прямо. — Ты видела волка. И теперь видишь меня. — Больно ли мне?! — возмутилась девушка, глядя в его широко распахнутые глаза. — Меня изнасиловала огромная псина, а теперь ты… Алисса всхлипнула и прикрыла лицо руками, тихо подвывая. Тело ныло от напряжения, между ног адски болело и щипало, а унижение стало таким сильным, что хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не видеть этот мир. Лукас замер, когда она выкрикнула это слово — «изнасиловала». Оно ударило его под дых сильнее, чем любая физическая боль. Он хотел возразить, сказать, что это был не он, а зверь, что он не соображал… но посмотрел на её дрожащие плечи, на размазанную по бёдрам сперму, на то, как она пытается закрыться от него, и слова застряли в горле. — Блять… — выдохнул он, закрывая глаза. — Алисса, я… я не знаю, что сказать. Извини тут не поможет, я в курсе. Он чувствовал, как узел внутри неё пульсирует, становясь чуть мягче, но всё ещё удерживая их вместе. Каждый её всхлип отдавался в нём болезненным сжатием её мышц. — Не плачь, — попросил он севшим голосом, хотя понимал, как глупо это звучит. — Пожалуйста. Если ты будешь так напрягаться, он не выйдет. Мы тут до ночи проторчим. Лукас осторожно, стараясь не делать резких движений, потянулся к ветровке и накинул её на плечи Алиссы, пытаясь хоть немного защитить от холодного озёрного ветра. Его собственные пальцы дрожали. Леон на поваленном дереве шумно выдохнул дым. — Лука, у тебя пять минут, — не оборачиваясь, бросил он. — Ира и Марк уже на подходе. Если ты не вытащишь свой хер из неё сейчас, мне придётся нести вас обоих к машине на руках. И поверь, тебе это не понравится. — Заткнись, Леон! — огрызнулся Лукас. Он снова посмотрел на Алиссу. Она выглядела такой хрупкой и сломленной, что ему захотелось провалиться сквозь этот чёртов песок. Но вместе с виной в глубине сознания всё ещё ворочалось что-то тёмное, звериное. — Послушай меня, — заговорил он тише, почти шёпотом, наклоняясь к её уху. — Сейчас будет неприятно. Узел почти спал, но всё ещё больше, чем нужно. Мне нужно… выйти. Он положил ладони ей на талию, чувствуя, какая холодная у неё кожа, и медленно, сантиметр за сантиметром, начал подаваться назад. — А-ах… — он сам зашипел от боли, когда головка, всё ещё раздутая, начала проталкиваться сквозь узкий вход. Это было похоже на вытаскивание раскалённого камня. Стенки её влагалища, измученные и почти сухие, горели огнём. Трение было невыносимым. Лукас чувствовал, как его собственная кожа натягивается до предела. — Потерпи, — прохрипел он, упираясь пятками в песок. — Ещё немного. Давай, расслабься… сука, Алисса, просто выдохни. Он сделал ещё один толчок назад. Из неё с характерным хлюпающим звуком выплеснулась порция остывшего семени, стекая по его бёдрам и смешиваясь с песком. Узел наконец проскочил через кольцо мышц, и Лукас с тяжёлым стоном повалился на спину, окончательно разрывая их связь. Холодный воздух мгновенно коснулся его мокрой плоти, заставляя всё тело содрогнуться. Он лежал, раскинув руки, тяжело дыша и глядя в темнеющее небо. — Всё, — выдохнул он, не в силах пошевелиться. — Я вышел. Алисса осталась лежать на боку, свернувшись калачиком и прижимая к себе куртку. Между её ног на песок продолжала вытекать белёсая жидкость. Леон встал, затаптывая бычок. — Слава богу. Ира! Тащи плед! — крикнул он в сторону леса. — И воду. Живо! Он подошёл ближе, но всё ещё не смотрел в упор, остановившись в паре метров. — Лука, одевайся. У тебя в рюкзаке были запасные штаны, я их прихватил. Алисса… — он запнулся, подбирая слова. — Девушка, вы как? Идти сможете? Нам надо уходить отсюда, пока охрана вашего отца не прочесала этот квадрат. Если они найдут нас в таком виде — нам всем пиздец. И вам в первую очередь. Лукас кое-как сел, чувствуя, как кружится голова. Он посмотрел на Алиссу, ожидая её реакции. Он понимал, что сейчас она его ненавидит. И, честно говоря, он сам себя ненавидел не меньше. — Помочь тебе? — он осторожно протянул руку к её плечу, но тут же отдёрнул, боясь, что она отшатнётся. — Тебе нужно выпить воды. И… обтереться. Ты вся в… — он не договорил, просто махнул рукой на её испачканные ноги. Алисса нашла телефон почти сразу — он лежал на песке в полутора метрах от того места, где всё произошло. Экран светился: одиннадцать пропущенных от отца, три от матери, два от личной охраны и одно сообщение от дежурного: «Группа выехала». Время последнего звонка — семнадцать минут назад. Она сглотнула ком в горле. Перезванивать уже бессмысленно. Машины должны быть уже где-то в лесу на полпути к ней. Девушка медленно подняла взгляд на четверых чужаков. Дрожь пробирала не только от всего сразу: от холода, от боли между ног, от липкой грязи на бёдрах, от воспоминания о жёлтых глазах и клыках. — Вам всем конец, — произнесла она тихо, почти без интонации, просто констатируя факт. Пальцы сомкнулись на телефоне. — Если то, что случилось, не моя галлюцинация… вас всех пристрелят. Жалости к ним она не испытывала. Внутри разгоралось что-то новое, острое и горячее — жажда отмщения. Чтобы Лукасу стало так же больно, как ей сейчас. Чтобы он корчился. Чтобы запомнил. Леон сплюнул в песок. Его лицо, и без того суровое, превратилось в гранитную маску. — Слышь, «конец», — он шагнул ближе, хрустя подошвами. — Если нас пристрелят, то тебе легче не станет. Ты сейчас в лесу, голая, в чужой сперме и с порванной… — он осёкся, но не из деликатности, а просто потому, что не видел смысла продолжать. — Твой папаша приедет, да. Но до этого ты можешь просто сдохнуть от шока или переохлаждения. Он бесцеремонно выдернул телефон из её пальцев. — Эй! — Лукас дёрнулся вперёд, пытаясь натянуть джинсы на мокрые, покрытые песком и кровью ноги. Он пошатнулся — член всё ещё ныл, полуэрегированный, мешая нормально двигаться. — Леон, оставь её. — Заткнись, Лука. Ты уже наворотил дел по самые гланды, — отрезал Леон, быстро скользя взглядом по экрану. — Одиннадцать пропущенных. Они уже прочесывают сектор. Марк, Ира! Живо! Из кустов выскочили остальные. Ира швырнула на песок толстый шерстяной плед и полуторалитровую бутылку воды. Мельком глянула на Алиссу, но в её взгляде не было ни сочувствия, ни отвращения. Только раздражение и холодный расчёт человека, привыкшего вытаскивать своих из дерьма. — На, обмотайся, — плед полетел Алиссе прямо в лицо. — И выпей. У тебя губы синие. Марк замер в стороне, старательно глядя в сторону, но взгляд всё равно соскальзывал вниз на испачканные бёдра, на тёмные дорожки, оставшиеся на песке. Его лицо было зелёным, будто парня вот-вот вырвет. Лукас наконец застегнул ширинку. Выглядел он жалко: босой, грязный, с лихорадочным блеском в глазах и песком в волосах. Он опустился перед Алиссой на корточки, игнорируя предупреждающее рычание Леона. — Алисса… послушай, — голос дрожал, он сам это слышал. — Я знаю, что ты хочешь нас убить. Имеешь полное право. Но если они найдут нас сейчас, то не будут разбираться. Просто откроют огонь. А ты… ты не хочешь, чтобы вся область узнала, что тебя… — он запнулся, проглотил, — что тебя трахал волк. Твой отец это замять не сможет, если будет гора трупов. Он взял бутылку, которую принесла Ира, открутил крышку и протянул девушке. — Пей. Тебе нужно прийти в себя. Вдалеке, за стеной сосен, послышался низкий гул моторов. Не один, не два, а сразу целая колонна. Свет фар уже рыскал по верхушкам деревьев, превращая сумерки в рваные полосы белого света. — Пиздец, — выдохнул Марк. — Они уже на просеке. Леон посмотрел на телефон в своей руке, потом перевёл взгляд на Алиссу. — Значит так. Мы уходим. Лука, хватай манатки. — Мы не можем её тут бросить! — Лукас вскочил, кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Она даже встать нормально не может! — А что ты предлагаешь? Взять её с собой? — Ира фыркнула, поправляя лямку рюкзака. — Это уже похищение, придурок. К изнасилованию добавишь ещё десятку срока или повод отыметь тебя ружьём в зад. Леон подошёл к Алиссе вплотную, возвышаясь над ней, как скала. — Слушай сюда, принцесса. Сейчас ты завернёшься в этот плед и будешь сидеть тихо. Мы уйдём вглубь, к скалам. Твои найдут тебя минут через десять, я оставлю телефон на камне, сигнал включён. Если ты скажешь им правду… — он сделал паузу, глаза недобро блеснули в полумраке. — …мы найдём тебя снова. И в следующий раз Лука может не успеть стать человеком, чтобы нас остановить. Поняла меня? Лукас дёрнулся, явно собираясь возразить, но промолчал. Он понимал: сейчас речь о выживании. В последний раз посмотрел на Алиссу. Между её ног на песке расплылось тёмное влажное пятно — смесь его семени, её крови и соков. Зрелище было отвратительным. И в то же время где-то в глубине сознания снова шевельнулся тот самый звериный голод, вызывающий ненависть и презрение к самому себе. — Прости, — шепнул он напоследок. Леон схватил его за плечо и потащил в лес. — Валим! Они исчезли в тенях сосен так же бесшумно, как появились. Только хруст веток под ботинками и тишина. Алисса осталась одна. Телефон лежал на плоском камне рядом, экран периодически вспыхивал от новых уведомлений, освещая её дрожащее тело. Плед пах чужим потом и хвоей. Она завернулась в него, подтянув колени к груди. Между ног всё ещё пульсировала тупая, жгучая боль. Липкая жидкость холодила кожу бёдер, песок налип на всё мокрое и уже начал саднить. Запах волка — тяжёлый, мускусный, с примесью крови и озёрной сырости — казалось, въелся в поры навсегда. Гул моторов приближался. Первые мощные прожекторы уже резали темноту, выхватывая стволы сосен и полосы прибрежного песка. Ещё несколько минут и они будут здесь. Алисса смотрела в сторону, куда ушли четверо. Лес вокруг больше не казался пустым. Он казался живым. Дышащим. Враждебным. Она сжала плед сильнее и закрыла глаза. Пусть находят. Пусть видят. А потом… потом она решит, говорить ли правду. Или молчать. И ждать, когда волк вернётся сам, потому что тревожное чувство не покидало нутро. Алисса была уверена, что они ещё столкнутся рано или поздно. Возможно, когда она сама вернётся, чтобы отомстить, чтобы вдоволь отыграться за свою боль и за то унизительное чувство покорности, что она испытывала, когда зверь овладел ею.