Воля Тирана

Как и ожидалось, церемония поступления оказалась невероятно скучной, и я видел, что большинство учеников разделяли моё мнение. Директор и старшеклассники на сцене болтали без умолку, лебезя друг перед другом так, что сводило скулы. Если бы это было соревнование по вылизыванию задниц, я бы, честно говоря, не смог определить победителя. Чтобы не умереть от скуки, я провёл большую часть времени, анализируя других учеников. Несколько личностей особенно привлекли моё внимание. В центре толпы стояла девушка с длинными волосами оттенка клубничного блонда и голубыми глазами. Впрочем, не заметить её было трудно. Она манила людей, словно мотыльков на пламя; большая группа учеников уже окружила её. Без сомнений, она станет чрезвычайно популярной благодаря своей внешности и этой кипучей ауре. Кроме неё, я заметил высокого, крепко сложенного парня у левой стороны спортзала. Из-за своего роста он излучал пугающую, доминирующую ауру и был одним из немногих, кто внимательно следил за церемонией от начала до конца. Моё уважение к нему мгновенно рухнуло на дно, стоило мне это осознать. Ну и старательный же он, чёрт возьми. Вы спросите, почему я обратил внимание именно на него? Ну, потому что он лысый. В сочетании с его ростом он довольно сильно выделялся из толпы. Я не то чтобы насмехаюсь над отсутствием волос или чем-то таким. Я просто говорю, что он был заметен. Остальные ученики были заняты тем, что клевали носом или перешёптывались друг с другом. Поскольку все стояли вперемешку, было трудно понять, кто в каком классе. Сам я намеренно держался в самом конце, на приличном расстоянии от большинства своих одноклассников. Подойди я слишком близко, они могли бы занервничать и начать вести себя суетливо из-за моих утренних выходок. Это плохо сказалось бы на моём прикрытии. Был полдень, когда церемония наконец завершилась. Я решил прогуляться по кампусу, изучая объекты и различные здания. Старшеклассников попадалось гораздо больше, чем первогодок; полагаю, большинство новичков сразу после этого усыпляющего представления отправились осматривать свои общежития. Прогуливаясь, я заметил парк и широкий бульвар, утопающий в садах и зелени. Чем больше я видел, тем сильнее становилось странное чувство, тянущее меня изнутри. Я просто не мог отделаться от ощущения, что эта школа скрывает что-то крупное. Я решил заглянуть в торговый центр Кеяки и сразу понял, что это самое популярное место для учеников вне занятий. Здание было огромным, и я видел магазины, тянущиеся рядами, насколько хватало глаз. Эта школа казалась почти утопией. Здесь было практически всё, о чём только можно мечтать. Помимо посещения занятий, у учеников была неограниченная свобода. Парк, бассейн, стадион для спорта. Не говоря уже о пятиэтажном торговом центре с аркадой, тренажёрным залом, караоке, ресторанами и бесчисленными магазинами. Буквально — чего ещё можно желать? Оглядевшись, я уже собирался выходить, когда заметил кое-что интересное. Высоко наверху, хитро спрятанная прямо над вывеской магазина, медленно двигалась туда-сюда камера наблюдения. Увидев это, я прищурился. Продолжив прогулку, я вскоре начал замечать камеры, расположенные по всему торговому центру. Многие из них были хорошо замаскированы, и их было трудно увидеть, если не смотреть под определённым углом. Некоторые находились внутри столбов или под баннерами, или, как та, что я нашёл, были скрыты вывесками над магазинами. Любопытно. Интересно, есть ли камеры внутри самих магазинов? Я зашёл в магазин одежды и внимательно осмотрелся. Как и ожидалось, я заметил пару незаметно установленных камер в дальних углах помещения; их толстые линзы охватывали всё пространство магазина. Постепенно недостающие кусочки пазла начали складываться. Полагаю, школа полагается на эти скрытые камеры для разрешения любых потенциальных конфликтов. В конце концов, если инцидент заснят на камеру, доказательства должны быть неоспоримыми для определения виновника. Однако это работает в обе стороны. Если заманить кого-то в место, не охватываемое камерой наблюдения, то проверить последовательность событий будет невозможно. Чтобы использовать это, мне нужно посетить каждое здание в кампусе, изучить расположение всех камер и проверить, есть ли слепые зоны, которыми я мог бы воспользоваться. На обратном пути я зашёл в круглосуточный магазин, чтобы купить предметы первой необходимости. Войдя, я сразу же увидел одного своего одноклассника, медленно изучающего товары, словно он не мог решить, что купить. Заинтригованный, я решил поговорить с ним, как только закончу свои дела. Я быстро пробежался взглядом по товарам, бродя по магазину. Однако, захватив немного еды и закусок, я вскоре наткнулся на интересное зрелище. В углу помещения, словно остатки, ютилась пара корзин с туалетными принадлежностями. Там же была навалена какая-то еда, но выглядела она менее аппетитно, чем закуски, разложенные по всему магазину. Само по себе это не делало их особенными, но этикетки на корзинах отличались от остальных. Сбоку был прилеплен ценник с надписью «Бесплатно», и эти корзины были единственными с такой пометкой. Кроме того, на корзине была записка: «Только три предмета в месяц». Иными словами, каждому ученику разрешалось брать из корзины только три предмета ежемесячно, и эти предметы были бесплатными. Полагаю, школа предусмотрела это как меру предосторожности на случай, если вы потратите все свои баллы и останетесь без предметов первой необходимости. Но эта информация, в свою очередь, породила другой вопрос. Если ученики получают 100 000 йен каждый месяц, то зачем школе делать какие-то товары бесплатными? Перебирая в голове различные варианты, я пришёл к одной мысли. Это было не более чем предчувствие, но я был уверен в ответе. Единственное объяснение — те 100 000 йен, что мы получаем ежемесячно, не гарантированы. Допустим, каждый ученик в школе начинает с начального «баланса» в 100 000 йен в месяц. Я полагаю, что существует способ уменьшить этот баланс — например, плохое поведение или низкие оценки на тестах. Иными словами, эти 100 000 йен — наше пособие, и в зависимости от нашего поведения оно может упасть. На самом деле, Сакагами ранее ни разу не сказал, что мы будем получать 100 000 йен каждый месяц, лишь то, что это начальная сумма, выданная нам школой. В качестве примера предположим, что у нас есть прилежный отличник, который всегда ведёт себя безупречно и хорошо сдаёт все тесты в первый месяц. Школа не найдёт причин его штрафовать, поэтому в следующем месяце он получит 100 000 йен как результат своих усилий. А теперь предположим, что в том же классе есть кто-то вроде меня, кто избивает одноклассников в первый же день и проваливает экзамены. Школа, вероятно, вычтет часть моего пособия на основании моих действий, так что я получу меньше баллов, чем отличник. Другими словами, это меритократическая система, где лучшие ученики вознаграждаются, а проблемные и глупые наказываются. Я не удивлюсь, если пособие человека может упасть до нуля, если он действительно облажается кучу раз. Основываясь на ответе, который дал Казума Сакагами, когда я спросил его о последствиях насилия, я бы предположил, что одним из наказаний для нарушителя было изъятие части баланса, выделенного школой. То есть вместо 100 000 йен ежемесячно в следующем месяце они могут получить только 80 000 или 70 000 йен в наказание. Если моя теория верна, мне стало интересно, есть ли способ повысить наше пособие. Если чьё-то пособие упадёт до нуля, для них будет трагедией, если не будет способа его увеличить. Они застрянут с нулевым доходом до конца школьной жизни. Не думаю, что школа пошла бы на такое, но кто знает. Сбивает с толку то, что Сакагами также упомянул, что акты насилия негативно влияют на класс, а не только на отдельных учеников. Что он имел в виду? Существует отдельная метрика поведения для классов? Сколько бы я ни думал об этом, я не мог прийти к удовлетворительному объяснению. Доказательства не являются окончательными, но я наверняка на правильном пути. Этот скептицизм возник из-за чрезмерной щедрости школы. Я просто не мог поверить, что «самая престижная» старшая школа во всей Японии будет так снисходительна к своим ученикам. По крайней мере, мои мысли более или менее подтвердятся в следующем месяце, как только мы получим баллы от школы. Но пока мне нужно найти способ подтвердить свои подозрения. Я определённо не хочу остаться нищим после первого месяца. Несколько моих одноклассников тоже были в магазине, но, увидев меня, они опустили головы и быстро отошли как можно дальше. Я не возражал, так как они достаточно скоро привыкнут к моим методам. В конце концов, им предстояло быть в одном классе со мной следующие три года. Расплатившись, я направился к своему однокласснику, которого заметил ранее; он всё ещё медленно перебирал каждый товар в магазине, один за другим. — Эй, Альберт, — окликнул я его. — Не можешь решить, что купить? Как твой дружелюбный лидер, я могу помочь, знаешь ли. Альберт Ямада, крепко сложенный афро-японский ученик моего класса, молча посмотрел на меня, словно оценивая. Было невозможно понять его реакцию из-за солнцезащитных очков и того факта, что его невозмутимое поведение почти никогда не меняется. Спустя некоторое время он кивнул. Он указал на товары на полках, прежде чем заговорить. — Мой японский плох. Что это значит? — спросил он. Он говорит по-английски? Полагаю, он просил меня помочь прочитать этикетки на полках. Цена каждого товара была написана на японском, и, видимо, у него возникли трудности с чтением. Вероятно, именно поэтому он так долго рассматривал каждый продукт. К сожалению, мой английский не очень хорош. Когда учитель преподавал его в средней школе, я был занят бездельем и витанием в облаках. Однако, если всё, что ему нужно, — это цены, то я смогу дать ему хотя бы это. Надеюсь, он понимает японский до определённой степени. — А, это? Это чашка лапши. Цена – 156 йен, — ответил я. Альберт немного подумал, прежде чем кивнуть, взять пару штук и положить в свою корзину. — Спасибо, — сказал он, снова на английском. Я помогал Альберту не по доброте душевной. Я подошёл поговорить с ним, чтобы узнать его получше, понять его сильные и слабые стороны. Судя по его телосложению, он мог бы стать ценным учеником в классе и одним из моих главных силовиков. Если мне удастся перетянуть его на свою сторону, процесс установления тотального контроля резко ускорится. Судя по его поведению, он не казался агрессивным типом или тем, кто ходит вокруг и создаёт проблемы. Сегодня во время занятий часть меня ожидала, что он воспротивится моим требованиям и даст отпор, но он, на удивление, остался на своём месте. Интересно, был ли он шокирован моими действиями, или просто не счёл нужным вмешиваться. Просто глядя на него вблизи, я мог сказать, что он настоящая глыба. Он вполне мог быть одним из сильнейших учеников на нашем потоке. — Кстати, ты выглядишь невероятно сильным. Много тренируешься? Я продолжил разговор, пытаясь вытянуть как можно больше информации. Альберт снова замолчал на секунду, прежде чем кивнуть и ударить себя кулаком в грудь. — Да! Я тренируюсь. Ходить в зал – полезно. — Он казался довольным моим комментарием и ответил с чуть большим энтузиазмом, чем я ожидал. Походив немного по магазину, Альберт решил расплатиться. Я сунул руки в карманы формы и подождал, пока он закончит. — Альберт, есть кое-что, что я хочу тебе показать. Это находится за общежитиями. Хочешь пойти со мной? — Конечно. Он поправил очки одной рукой, другой держа пакет с чашками лапши и мисками рамена. Когда мы вышли из магазина, я не мог не заметить две камеры наблюдения, уставившиеся на нас со стены здания. Эти, в отличие от некоторых в торговом центре, не были скрыты. Мы обошли здание общежития и вышли на задний двор, который был совершенно безлюден. Я снова огляделся, и, как я и ожидал, камер наблюдения в этой зоне не было. Пока мы шли, я решил задать Альберту главный вопрос, который хотел задать с тех пор, как увидел его одного в магазине. — Что ты думаешь о насилии, Альберт? Я не видел его лица, но чувствовал, как заскрипели шестерёнки в его голове от моего вопроса. Пока мы уходили всё дальше и дальше, тяжёлая тишина становилась всё заметнее, а шум ветра, голоса студентов и щебетание птиц внезапно растворились в небытии. — Что ты имеешь в виду? — наконец спросил он. — Я имею в виду, ты сторонник использования насилия, чтобы получить желаемое? Ты используешь свою силу, чтобы ломать людей или помогать им подняться? Что из этого? Я повернулся к нему, мои глаза сверкали предвкушением, пока я видел лишь своё отражение в его чёрных очках. Я почувствовал, как его мускулы слегка дёрнулись, когда он услышал мой вопрос. — Насилие – это плохо. Я никогда не причиняю людям боль, если могу этого избежать. — Он оставался таким же стоиком, как и всегда, но на этот раз в его словах было чуть больше твёрдости. — Понятно. Тогда как насчёт того, что было сегодня? Почему ты не помог тому идиоту, когда я его избил? Если ты против насилия, то почему ничего не сделал? Я давил на него всё сильнее, пытаясь понять его мысли. Насколько я мог судить, его слова и отношение были искренними. Жаль, ведь, скорее всего, потребуются более жёсткие методы, чтобы заставить его принять мою идеологию. — Я был... удивлён. Я собирался остановить тебя. Но та леди вмешалась раньше меня. — Ты собирался остановить меня, да? Значит, ты хочешь сказать, что не одобряешь мои методы, верно? — Да. Мне не нравится то, что ты делаешь. Насилие – это плохо, — просто ответил Альберт. — Понятно. Должен сказать, какая жалость... Альберт. В одно мгновение я бросился на него и нанёс удар ногой в грудь. Он блокировал удар руками, но я быстро опустил ногу и ответил новой атакой, посылая круговой удар в голову. Я ожидал, что он уклонится или снова заблокирует, но, вопреки моим ожиданиям, он поймал мою ногу, когда она описала дугу к его голове. Застигнутый врасплох, я попытался вырваться из его захвата, но его сила была слишком велика. Он отшвырнул меня назад, и я, потеряв равновесие, повалился на землю. Однако времени на отдых не было: он быстро бросился на меня, замахиваясь кулаками для смертельного удара. Прежде чем он успел ударить, я быстро перекатился в сторону от его атаки. Он снова пошёл на меня с очередным ударом, но я быстро отпрыгнул назад, уклоняясь. Этот парень был не только чрезвычайно силён, но и быстро соображал. Он собирался стать самым сложным противником, с которым мне приходилось драться до сих пор. — Хех. Неплохо, Альберт. — Я стряхнул грязь с одежды, с интересом глядя на него. — Но ты должен знать: недостаточно просто быть сильным. У тебя должен быть правильный настрой. Ты должен бить на поражение! Я снова бросился на него и выбросил кулак в сторону его лица. Он быстро двинулся, чтобы блокировать, но это был финт. Я резко отдёрнул руку и нанёс второй удар, на этот раз нацеленный в его грудь. Тук! Раздался глухой звук, когда мой кулак достиг цели. Определённо звучало так, будто моя атака нанесла урон. Но почему мой противник не двигался и не издавал ни звука? Я медленно поднял взгляд, только чтобы обнаружить неизменное выражение лица Альберта, уставившегося на меня так, словно я был просто ничтожной букашкой. Прежде чем я успел понять, что происходит, правый кулак Альберта врезался мне в живот, и я отлетел назад, жёстко ударившись о землю и поморщившись от боли из-за силы его удара, который был почти вдвое мощнее моего. Пока я лежал на земле, кашляя и пытаясь вдохнуть, Альберт медленно шёл ко мне. Часть меня знала, что он не станет атаковать снова, но я всё равно приготовился к возможному удару, когда он быстро приблизился. — Больше никаких драк. Насилие – это не выход, — сказал он серьёзным тоном. В ответ я лишь прищурился. Не говоря больше ни слова, он поднял свой пакет с лапшой и пошёл обратно к общежитиям. Он не оглянулся, и его гигантская фигура медленно исчезла из виду. — Уф, больно, — пробормотал я, морщась от удара. Я знал, что шансы победить Альберта в драке были очень малы, если не близки к нулю. Причина, по которой я подрался с ним, заключалась в том, чтобы оценить его боевые способности, а также его силу. Кроме того, основываясь на его отношении и ответах на мои вопросы, я знал, что он не станет лезть из кожи вон, чтобы избить меня, если я нападу. Он, вероятно, использовал минимальное количество силы, чтобы утихомирить меня, учитывая, что он не оставил мне никаких заметных травм. Потребуется время, чтобы заставить Альберта изменить своё мнение. Но я не волновался. Я не собираюсь сдаваться из-за этого. На самом деле, это только начало. Я поправил форму и стряхнул ещё немного грязи, направляясь к общежитиям первогодок. На стойке регистрации сотрудник выдал мне ключ-карту от комнаты 505 и справочник с основными правилами и вещами, необходимыми для нашей повседневной рутины. Там были указаны даты и время выноса мусора, а также уведомление о недопустимости чрезмерного шума. Ещё я увидел примечания о том, что нельзя тратить воду или электричество попусту, и так далее. Заходя в лифт, я задавался вопросом, каким будет штраф за перерасход ресурсов вроде воды или газа. Меня также удивило, что школа ввела совместные общежития. В конце концов, правила гласили, что определённые действия сексуального характера не одобряются. Существование таких общежитий значительно упростит совершение подобных вещей в тайне. Моя комната была примерно 13 метров в ширину. Там была ванная, плита для готовки и кровать. В целом, всё выглядело довольно комфортно. Медленно сняв форму и ложась на кровать, я внезапно почувствовал, как на меня навалилась волна усталости. Сегодняшний день определённо был насыщенным. Сначала я избил хулигана и использовал страх, чтобы контролировать класс, а сразу после этого подрался с Альбертом. Но всё же я чувствовал своего рода радость от того, что выбрал эту школу. Я был волен делать всё, что хотел, когда хотел; это почти напоминало старые времена, когда мы с моей бандой зависали в наших лагерях, смеясь и хорошо проводя время. У меня всё ещё оставались подозрения насчёт школы, но пока я был доволен. Я не ожидал многого, но это место, возможно, действительно сможет развлекать меня следующие три года. Хотя, что я вообще хочу здесь делать? Я определённо пришёл сюда не ради 100% гарантии трудоустройства выпускников; мне было на это плевать, хотя большая часть учеников со мной не согласилась бы. Если всё, что мы будем здесь делать, — это ходить на уроки, то это будет довольно скучно. Конечно, здесь много объектов, которые могут меня развлечь, но я хочу, чтобы между учениками была конкуренция помимо оценок. В конце концов, жизнь — это одно гигантское соревнование. Люди соревнуются в спорте, при поступлении в школы или колледжи, при приёме на работу, за повышение и во многом другом. В буклете говорилось, что эта школа планирует воспитывать будущих лидеров Японии, верно? Интересно, как они собираются это провернуть. Пока что я просто буду наслаждаться. Спешить некуда; у меня ведь уйма времени, чтобы делать то, что я хочу. Я буду медленно наращивать своё влияние, начиная с моего класса, а там посмотрим. Я продолжу собирать информацию и вскрывать секреты этой школы. И так или иначе, я найду способ бросить вызов так называемой элите этой школы.