По ту сторону льда

День 220. Время: 19:30. Туннель у поезда. День. Ещё один. За ними – столько же. Холодных. Тяжёлых. Темнота на обратной стороне век. В голове проскакивает глупая мысль – это всё сон. Она спит в кабинете на базе "Сибирь" и беспокойно хмурит брови от кошмара. Но её плечо вдруг больно задевают заходящие в вагон люди, заставляя её отшатнуться, и она вынуждена открыть глаза. Вздох растворяется белым паром на морозе. Лэйн поджимает от холода пальцы ног. Это не сон. Всё действительно взаправду. В мире апокалипсис. Конец света. Люди больше не живут – выживают. Кажется, будто теперь они находятся в блокбастере про апокалипсис, а кто-то по ту сторону экрана наслаждается происходящем, пока она протискивается в вагон поезда. Куда он отвезёт её? В такой же сломанный мир. Лэйн ёжится, натягивая на пальцы растянутый рукав свитера, и оглядывает людей вокруг себя. Отряд– те, кто сплотился от одной беды. Те, кто заботят друг о друге, те кто рядом. Но даже здесь, сидя в центре всех обсуждений, окруженная Анной, Лестером, Ноа, Каином…она чувствует в груди этот лёд. Тот самый, что прирос внутри с момента её погружение в тайны книги. Он паразитом ползёт по венам, отравляя кровь– тёплую, горячую, вязкую. Лэйн дышит в горло свитера, поджимает ноги, трёт ладони друг о друга. Тщётно. Лэйн коротко вздыхает. День 221. Время: 00:30. Вагон поезда. Ночами ей не спится. Возможно, дело в том, что поезд качается из стороны в сторону, заставляя её перекатываться на простынях. Горло неприятно першит, словно поцарапанное лезвиями. Лэйн грузно выдыхает, вскакивая с полки. Тело без одеяла сразу кроется мурашками, девушка дёргает плечом. Босыми ступнями бредёт в другой вагон, где сидела в окружении отряда днём. Тусклый свет горит в конце вагона. Лэйн видит парня, присоединившегося к ним сегодня. Кажется, он держится от всех вдали, потому что в прошлый раз, когда купе было заполнено отрядом, она его не видела. Девушка безразлично скользит по нему взглядом, садится за другой стол, уперев пустой взгляд на руки. Кожа просвечивает синие вены на тонких запястьях. Пальцы, красные у ногтей, едва заметно подрагивают из-за холода. Лэйн на автомате дёргает заусенцы, не замечая покраснений. А в груди ничего. Пусто, даже на самом дне. Её заполняет этот холод до краёв, огораживая девушку от всех. Острая, ледяная ограда. Справа раздаётся шорох. Лэйн поднимает глаза. Молча наблюдает, как парень, сидевший за другим столом, опускается напротив неё. — Не спится? – говорит он, пытаясь поймать её взгляд, будто хочет подтвердить своё же состояние. Его голос хрипит гласные, но совсем чуть-чуть, не до остроты. Он не низкий, спокойный. Не такой властный и твёрдый, как у Дмитрия, и не такой презрительный и безразличный, как у Каина. Но девушке всё равно. Она лишь тихий наблюдатель, издержки профессии заставляют подмечать даже такие детали. Раздражающая привычка. Лэйн выдыхает и всё же поднимает на него глаза. Они встречают её с непривычной дружелюбностью. Зелёные, большие. Неужто живые? Невозможно. У неё глаза серые и безразличные. Девушка вяло пожимает плечами, подтверждая. — Не спится.  Он кивает. Зачем-то отвечает за себя: — И мне. Хотя, признаться, раньше дорога в поезде ощущалась по-другому. «Уютнее» – звучит у обоих в голове.  Девушка слышит странный скрежущий звук, источник которого ей не известен. Лэйн вновь опускает взгляд на свои руки, считая фиолетовые круги, просвечивающиеся сквозь кожу. Она отчётливо ощущает взгляд любопытных зелёных глаз, но реагировать на них не видит смысла. Она в принципе не видит смысла их пребывания здесь. Зачем он подошёл? — Я Ян,–вновь обращает на себя внимание парень. Лэйн вздыхает. Бесполезная информация. —Помню, – врёт она. Заторможено кивает. — Лэйн. Лэйн резко моргает, глядя, как Ян протягивает к ней руку. Её брови едва заметно дёргаются. Она скользит взглядом по его лицу. Зелёные глаза отражают мерцание света. Ян слегка качает головой, смахивая упавшую смольную прядь волос. Они легкие, пушистые. Бледные губы растянуты в улыбке. И только металлически острый цвет медицинских скоб разбавляет всю мягкость на его лице. Заметя её взгляд, уголки губ поднимаются выше, натягивая красные полосы на левой стороне щеки. Вот что скрипело. Скобы. Улыбка заставляла их сталкиваться с зубами. И вновь глаза. Натыкаясь на них, девушка выдыхает опомнившись. Она не протягивает руку в ответ. Люди слишком переоценивают смысл прикосновений. Мокрые, потные ладони или странное похлопывание по плечу вызывают лишь отвращение. Наверное, это единственное, что она чувствует среди холодного мрачного апокалипсиса. — Лэйн? Зависла? – осторожно спрашивает Ян и сам тянется к ней, касаясь её руки. В груди что-то щетинится, и девушке хочется незамедлительно вырвать ладонь. Её охватывает отвращение и злоба. Лэйн не нравится, когда ледяной корки касаются, скребут по ней. Но когда её пальцы встречает шершавая ткань бинтов, она вдруг останавливается. Его ладони большие, сухие. Лэйн ощущает подушечками пальцев поверхность кожи, что скрывают бинты. От них исходит теплота, прежде незнакомая её рукам. Это прикосновение обжигает и жжёт. Лэйн замирает. Будто боясь её поранить, Ян аккуратно сжимает её крохотную, по сравнению с его, ладонь и также мягко отпускает, будто выпуская на волю птицу.  Лэйн больше не опускает взгляд. Парень продолжает смотреть на неё с тем же любопытством. Повисшее молчание его забавляет. — Даже спрашивать ни о чём не будешь? – его ровная тёмная бровь выгнулась дугой. —Неужто без допроса? Лэйн озадаченно складывает руки у лица и кладёт на них подбородок. — Уверена, с этой задачей уже справился весь отряд. Ян усмехается. — Ты права. Спасибо. Лэйн не интересно за что он её благодарит. Если честно, она вообще не видит смысла его прибывания здесь. Ей просто хотелось посидеть в одиночивстве. Но, видимо, Ян решает перевернуть все планы и пояснить, наверное, для самого себя: — За минуту спокойствия. Странный ответ. Спокойствие? Оно разве ещё существует? — Будешь? – вдруг спрашивает парень, качая головой в сторону чайника, и Лэйн вдруг на секунду кажется, будто она едет в поезде в какое-нибудь путешествие. Или даже, может быть, она волшебница, и это качается из стороны в стороны Хогварт-Экспрес? Мысль разжигается тусклым огоньком. Атмосфера меняется — обволакивает каким-то уютом. И ей действительно очень хочется чая. Получив утвердительный кивок, Ян тут же поднимается. Она провожает его взглядом, спокойно наблюдая, как он подходит к кухонной плите, достаёт потрёпанную упаковку чая и ловко заливает пакетики водой. И спустя пару минут перед ней дымит зелёная кружка чая. — Посмотрим, что тут за чай, – с этими словами парень откидывается на спинку стула и делает глоток. Его брови сдвигаются вперёд, и он отодвигает от себя чашку. — Кипяток, осторожно, – хмурит брови Ян и барабанит пальцами по столу. Кипяток… Жар не спасёт её от холода. Но Лэйн вдруг интересно. Она хватается пальцами за кружку и резко делает глоток. Поток кипятка обжигает раздражённое горло и колет язык. Она пьёт глоток за глотком, чувствуя, как разливается кипяток в груди и вмиг исчезает. — Ого,– удивлённо тянет Ян, с беспокойством её оглядывая. — Обожглась? Лэйн прислушивается к ощущениям. Чай допит до дна, а тело так и остаётся холодным. Она дёргает щекой, невесело усмехаясь, и глотает разочарование. — Нет. Зелёные глаза напротив блестят интересом. Ян клонит голову в бок, видимо, ожидая продолжения. — Тебе не холодно? Чего в одной сорочке стоишь? – будто только сейчас заметя её одежду, спрашивает Ян и смотрит на неё как на призрака. — Я привыкла, – коротко отрезает девушка и поднимается с места. — Мне пора. Ян мягко усмехается, качая головой. Не пытается остановить. Но Лэйн ощущает на себе его взгляд. — Значит, Снежная Королева? – прилетает ей в спину. Девушка останавливается. Что за глупые высказывания. Ещё один сумасшедший. Должно быть, апокалипсис не пощадил и его. Невозможно общаться с незнакомыми людьми так, когда всё вокруг умирает. Эта искра погасает в ту же секунду, не успев даже вспыхнуть. Не оборачиваясь, она уходит в купе. День 221. Время: 13:23. Комната на базе "Адам". «Адам» больше, крупнее и суетливее. Здесь на каждом шагу солдат, однако это не даёт даже иллюзию безопасности. Лэйн закрывает штору на окне, не желая смотреть, как суетливо, муравьями бегают туда-сюда люди, ведомы чем-то своим никогда не заканчивающимся. Лэйн ведёт плечом от мороза, лизнувшего её кожу. Комнату ей выделили большую, светлую. Наверное, одну из лучших в этом поместье. Она знает за что получила "сладкий" подарок. Книга. Им нужна книга. Чтобы дело двигалось, чтобы была надежда на спасение. И надежду эту должна давать Лэйн Донован ясно выразилась – работать нужно будет в два раза больше. Никаких поблажек. Никакой её жизни, в обмен на жизнь их всех. И всё же окна здесь продувают. На ум приходит фраза того парня, брошенная ей в спину пару дней назад: Снежная Королева. Значит не должны её пугать морозы. Холодно. Яна она больше не видела. День 235. Время: 8:05. Комната Анны. — Как думаешь, лучше на бок или в две стороны? Анна крутится перед зеркалом уже минут тридцать, расчёсывая волосы так и эдак. Лэйн бездумно складывает вещи в шкаф. — А есть разница? Анна оскорблённо выдыхает, оторвавшись от своего созерцания. Она недовольно упирает руки в бога и фыркает. — Конечно, есть! Моё лицо выглядит совсем по-другому в зависимости от укладки чёлки. — В мире апокалипсис, – эта мысль не никогда покидает её голову. — И что? Лэйн поднимает на неё серые глаза с пола. Синие глаза Анны вспыхивают волной тревоги. Лэйн не любит её глаза. Они напоминают ей другие, такие же синие. Она смотрит на голубой свитер в руках и прикрывает глаза, отмахиваясь от мысли. Лэйн знает: её безразличие всегда задевает Анну, но девушка сопротивляется ей отчаяннее других. Они не подруги. Что-то типа…товарищей по несчастью. Возможно, Анна чуть ближе остальных людей этого несчастья, поглотившего весь мир. — Разве есть смысл как-то прихорашиваться, когда рушиться мир? – тихо говорит Лэйн, складывая очередную кофту на полку. Анна цокает, подходя ближе: — Что? Переставай бубнить, я тебя не слышу. Лэйн не нравится громко говорить. Она терпеливо повторяет, игнорируя привычную досаду. Анна шумно выдыхает, и дымка рассеянного беспокойства искажает её губы. Её руки застывают в воздухе, так и не выронив расческу. Анна моргает, обводя взглядом комнату. Лицо бледнеет, наполняясь отчаянием, которое она спешит скрыть надменным взглядом. — Красивой нужно быть всегда, – говорит она сиплым высоким голосом, не прокашлявшись. — Красота? Разве она ещё осталась? — Это слишком субъективное понятие. Она не может быть осязаемой. Её можно найти во всём. Если захочешь. Лэйн пожимает плечами, не соглашаясь. Анна смотрит на неё слишком долго и, кажется, больше не хочет укладывать чёлку. Лэйн поджимает губы. Она знает – Анне так легче. Такие привычные вещи, как укладка прически, выбор гардероба, да даже разглаживание вещей утюгом, что является утренним ритуалом Анны, отправляют её на несколько мгновений назад. Туда, где всё это было нормальным, где всё это было нужным. Лэйн тихо вздыхает: — В разные стороны. — Что? –вздрагивает Анна, резко поворачивая на неё голову. — Чёлка. Красивей, когда по разным сторонам. Анна тянет уголки губ вверх и подносит расчёску к волосам. День 236. Время: 03:33. Комната Лэйн. Ночь отчего-то подступает с тревогой и недоверием. Хороша кровать – большая, с чистыми простынями. Они, правда, колючие, шершавые. Напоминают ей странным образом бинты. Занавески просвечивают свет разбитой луны, откидывая на стены тени. Лэйн вглядывается в них, в темноту, прижимая к себе самое дорогое, что у неё есть – Книга Апокалипсиса. Пока существует она, существует и Лэйн. Не будет книги – и Лэйн можно будет выкинуть за борт, как лишний рот. Это апокалипсис, всё честно. Эта мрачная мысль вызывает холодок по спине, но ощущение шершавых страниц в пальцах успокаивает. Ей мерещатся глаза, жуткие кровавые улыбки. От них спасают колючие покрывала. Но от ощущения чужого присутствия нет. Шорох у двери заставляет её подскочить с простыней. С губ срывается холодный вздох, сердце замирает в пятках, когда она видит тень. Незнакомец замечает её и срывается с места, оставляя на двери не утешительную надпись: "Я знаю, кто ты". Страх растворяется ядом по телу. Лэйн не думает, она просто бежит прочь из комнаты. Лодыжки онемели от ледяного пола, поэтому почти не чувствуют острых камней и обломков здания на полу. Она рвано дышит, мотает головой из стороны в сторону, пытаясь высмотреть в этой темноте хоть что-нибудь. Никого. Кто бы то ни был, он сбежал, забирая с собой всякий сон. Выбегая на улицу, Лэйн чувствует морозные иглы на коже. Пижаму дрёт ветер. Она подбегает к генералу, стоящему возле фонтана. — Почему никого нет на посту? – спрашивает она, стоя вся мокрая и замерзшая на улице. — Хороший вопрос, – говорит Дмитрий, выпуская из сигареты дым. Он выглядит усталым, и кажется, Лэйн – последний человек, которого он хотел видеть в середину ночи. Мужчина витает мыслями где-то не здесь. Лэйн рвано выдыхает от страха и холода. Ждёт минуту, две, надеясь на продолжение. Но его не следует. Она прикусывает десну, готовя себя к просьбе. Просьбе о помощи. — Что делать? – натянуто сипит Лэйн, не представляя, как вернётся туда, откуда сбежала. Дмитрий впервые за этот разговор обращает внимание на неё. Лэйн опускает взгляд вниз, встречаясь с его синими глазами. — Солдаты не могут контролировать всё. Я поговорю. Он выкидывает окурок в зелёный куст, пачкая зелень пеплом, и поворачивается к ней. Стоит в пальто, задумчиво глядя куда-то сквозь неё. Лэйн чувствует себя невидимкой. Его ответ вовсе не внушает уверенности. — Возвращайся за работу, – приказывает он. Его широкая грубая ладонь падает ей на плечо, и Лэйн кусает губы, заставляя себя стоять смирно, не кривиться. Это генерал. Его нельзя ослушаться. Косточка ключицы мокрая и липкая от дождя болезненно подрагивает под его тяжёлой рукой. Лэйн чувствует, как скребутся ногтями о её ледяную преграду грубо и жестко. Будто натирают на тёрке лёд, превращая его в порошок. Однако вопреки липкому чувству взаимной неприязни, ей на плечи падает его чёрное пальто. Капли дождя больше не капают. Генерал больше не смотрит на неё. И Лэйн не спешит благодарить. Только тихо соглашается: — Будет исполнено. Поворачивается на носках и стремительно возвращается туда, куда страшно идти. Ей не хочется жить на этаже одной. «Адам» встретил её холодно.