Груз ответственности

— Майк, нам нужно идти, — Нэнси уже минуту пыталась вырвать брата из омута мыслей. Майк неотрывно смотрел на разрушенную библиотеку, на то место, где еще несколько минут назад был портал в другое измерение, где несколько минут назад погибла самая фантастическая в мире девочка, где погибла его любимая девушка. — Нет, — еле слышно произнес Майк, сбрасывая со своего плеча руку сестры. — Нет, нет, нет, нет. — Майк, идем, нам нужно домой, — с силой сжимая плечи брата, настаивала Нэнси, пытаясь оттащить его. — Я не могу уйти, я не верю, — он все еще не отрывал взгляда от дыры в стене, будто если он посмотрит куда-то еще, он рассыпется. — Майк, послушай меня, — Нэнси пришлось приложить усилия, чтобы развернуть голову брата так, чтобы он взглянул ей в глаза. — Ее больше нет. Я знаю, как это больно, но ты должен это принять. Мы должны идти. Холли нужно домой. Тебе нужно домой. Пожалуйста, идем. От всего пережитого стресса и от вида абсолютно подавленного брата, она еле сдерживала слезы, которые наворачивались на глаза, ее голос дрожал от напряжения, и она не была готова, когда в следующую секунду Майк рухнул в ее объятия, сгибаясь в три погибели, потому что этот засранец еще два года назад обогнал ее в росте. Парня всего трясло, он так крепко цеплялся за нее, что она едва стояла, но поймав равновесие, она еще крепче прижала к себе младшего брата. Чуть сзади от Майка появилась взволнованная Холли, и Нэнси было почти физически больно видеть страх в глазах ее маленькой сестренки, которая за эту неделю натерпелась столько ужасов, сколько хватило бы десятерым. — Идем, военные предоставили нам автобус, чтобы развести по домам, — прошептала на ухо брату девушка, пытаясь двинуться в сторону, куда им указывали эти самые военные. — Невиданная милость от этих тварей. Пойдем, Майк. Он поднял на нее пустой взгляд, в котором не было слез, не было ярости или гнева, не было даже страха, все было гораздо хуже — в его глазах застыла пустота. Абсолютная, болезненная и удушающая пустота. — Майки, — негромко позвала его Холли, обнимая его сбоку, и это единственное, что вывело того из транса, будто заставляя очнуться. Холли не могла знать в полной мере, кем была Одиннадцать, но вероятно она успела понять общую картину, пока боролась за жизнь в разуме Генри. В конце концов ей было девять — совершенно не тот возраст, когда ребенку нужно видеть столько смерти и крови вокруг себя — но она героически держалась, не давая волю эмоциям, Нэнси оставалось только поразиться этой выдержке в таком возрасте. Майк еле шел, облокачиваясь на Нэнси, что выглядело бы почти нелепо в любой другой ситуации, учитывая их разницу в росте, когда они поравнялись с остальными, которых военные с меньшим трудом погнали за пределы зоны MAC-Z. С другой стороны от Уилера появился Дастин, подхватывая друга, который не факт, что это вообще заметил. Еле как они все забрались в автобус, такой же или вообще в тот же самый, где несколько дней назад везли детей. Всех детей кроме Холли посадили в другой автобус, который уже уехал, чтобы развести настрадавшихся детей по домам к их родителям. На первом ряду сидела Джойс, уставившись в окно и погрузившись глубоко в свои мысли, на втором — по разные стороны от прохода разместились Мистер Кларк и Мюррей, через два ряда от них заняли места Вики с Робин и Дастин со Стивом, прямо за ними устроились Уилл, а через проход Макс с Лукасом, за ними Эрика. Все молчали, в салоне повисла звенящая тишина, которая давила со всех сторон, но никто не решался сказать ни слова. В отличие от поездки в грузовике, когда всех их охватила эйфория от долгожданной окончательной победы, от которой сейчас не осталось ни следа — они заплатили слишком высокую цену. — Мы не поместимся втроем, — прошептала Нэнси скорее себе, чем кому-то, увидев сиденья и оценив их размер, отчаянно не желая отпускать от себя ни Майка, который так вцепился ей в предплечье, что девушка уже ожидала увидеть завтра на этом месте синяк вдобавок ко всем остальным полученным за последние дни, ни Холли, которая молча плелась сзади, не отставая ни на шаг. — Я сяду сзади, — пробормотала Холли на это, Майк же просто не реагировал. — Ты уверенна? — скептически уточнила Нэнси, давно чувствуя, как младшая сестра зацепилась за ее куртку, но Холли уверенно кивнула, а Майк явно нуждался сейчас в ней больше. — Хорошо, но садись спереди тогда. — Я могу сесть рядом, — послышалось сзади, и Нэнси не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Джонатан произнес это с грустной, но странно ободряющей улыбкой, положив руку на плечо Холли. — Хорошо, — кивнула последняя, которая всегда любила играть со старшим Байерсом, пока была поменьше, когда тот появлялся у них дома, и сейчас этого хватило ей, чтобы доверять ему. Младшая Уилер прошмыгнула на сиденье прямо за Уиллом, Джонатан устроился у прохода, кладя руку на плечо брату и крепко сжимая его, тот обернулся на него, глядя затуманенными от горя глазами, но нашел в себе силы механически приподнять уголки губ, и протянул кулачок девочке, который она слабо отбила. Майк уселся у окна и тут же отключился от мира вокруг, хотя так и не отпустил руку Нэнси. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Уилл у Холли, и Нэнси оставалось лишь подивиться, как Байерсы умудряются всегда волноваться обо всех вокруг кроме себя. Они только что потеряли свою сестру, но беспокоятся о ее. Это согревало сердце, но в тот же момента в груди что-то больно стягивалось от этого осознания. — Вроде нормально, — неуверенно пожала плечами та, облокачиваясь на окно виском. Больше никто ничего не говорил. Автобус двинулся, когда Хоппер последним вошел, приземлился рядом с Джойс, и за ним с громким лязгом закрылась дверь. Нэнси не заметила, когда входила, что рядом с водителем есть еще одно место, на котором сидел военный, что сейчас поднялся и встал впереди салона, будто экскурсовод. Вот уж чего им точно сейчас не хватает. Но когда он открыл рот, Нэнси пожалела, что при ней не осталось ее оружия. Лучше бы он провел экскурсию. — По протоколу мы не должны были вас отпускать, так что можете считать одолжением и жестом доброты то, что вы едете сейчас в ваши дома, а не подписываете сотню бумаг, обязывающих вас сохранять все в строжайшей тайне, соглашения о неразглашении и так далее. Думаю, излишне уточнять, насколько серьезными будут последствия, если хоть что-то из случившегося узнает пресса. На нарушителя тут же повесят вину за смерть двадцати с лишним солдат, за незаконную деятельность и вмешательство в дела армии и правительства, за воровство медикаментов из больницы, нарушение карантинного режима и еще с десяток обвинений, которые мы можем вам выкатить. И имейте в виду, за коллективное преступление не сажают одного. Поберегите своих близких. Нэнси вся кипела внутри, но сама тут же зажала рукой рот Майка, стоило ему открыться, чтобы тот не сболтнул того, о чем они все пожалеют. Холли испуганно посмотрела на старшую сестру, потом на Джонатана, который ободряюще приобнял ее, давая ей возможность уронить голову ему на плечо. У Нэнси защемило сердце от этой картины: было много вещей, за которые она была благодарна Джонатану, но эта встала на первое место в этом списке. Военный вернулся на свое место, автобус чуть оживился — не одних Уилеров потрясла эта речь. После всего случившегося, эти мудаки все равно пытаются все скрыть, плевав на всех погибших и раненых, плевав на всех людей, что потеряли дома и работу из-за катастрофы, плевав на дальнейшую жизнь сидящих сейчас в автобусе, так или иначе вовлеченных в эту паранормальную историю. Они спасли этот чертов город, но им по-прежнему угрожают. Снова монстры, но уже не из другого измерения. — Твари, — лишь пробормотал Майк, когда Нэнси его отпустила. — Да, но не нарывайся. — Это ты мне говоришь? Этот легкий укор со странной попыткой пошутить, сорвал с ее губ смешок. Она услышала, как впереди фыркнул Джонатан, и ей самой стало почти смешно, но хотя это и разбавило напряжение, ситуация все еще была не подходящей для комедии. — У нас есть море других проблем сейчас, — покачала головой Нэнси, и тут же на нее свалилось осознание сколько этих проблем на самом деле. Дом разгромлен. На кухне до сих пор погром и на полу кровь ее матери. Что творится на втором этаже, она вообще не в курсе, она так и не поднялась туда, когда забирали мать, лишь пустила вторую бригаду парамедиков в дом и указала на лестницу. Родители до сих пор в больнице, и ближайшее время явно оттуда не выйдут. Нужно привести дом в порядок, полностью его почистить и убраться. Но как запустить домой Холли сейчас, когда там на кухне пятно крови их матери, и буквально все осталось нетронутым с момента, когда похитили девочку, Нэнси не имела понятия. — Мы ведь не были дома с того дня, так? — спросил Майк, вырывая ее из мыслей; очевидно в его голове вертелось то же самое. —Не-а, — покачала головой старшая. — Вы ляжете спать, я уберу все внизу. — Тебе тоже нужно поспать, — откликнулась Холли, развернувшись в пол-оборота. — Не волнуйся, я разберусь, — махнула рукой Нэнси. — Я не знаю в каком состоянии второй этаж. — Все плохо, — тихо произнесла младшая Уилер, вспоминая злочастную ночь. — У нас не было времени рассматривать, но в комнатах Майка и родителей точно бардак. Джонатан чуть крепче обнял ее, когда Нэнси подбадривающе погладила ее руку, лежащую на спинке кресла. — Значит кто-то займет мою комнату, — уверенно кивнула девушка, составляя план действий в голове и пытаясь запомнить все факты, хотя уставшая голова напрочь не хотела подчиняться. — Я могу помочь тебе с уборкой, — произнес Байерс, пока Холли снова облокотилась на него. — Правда? — ей уже даже не было стыдно от того, сколько откровенной надежды и облегчения проскользнуло в ее голос. — Конечно. Уилл… Дальше он что-то тихо прошептал младшему брату, что она не могла услышать, но она видела, как спокойно кивнул Уилл, что-то так же тихо ответив брату. — Я тоже могу помочь, — чуть громче произнес младший Байерс, но он не смог скрыть все истощение в сорванном голосе, поэтому и Нэнси, и Джонатан тут же отвергли это предложение. — Тебе как никому нужен отдых, — успокоила его Нэнси. — Тогда я завтра приду. Рация при мне, скажите, когда. И оставайтесь на связи. — Уилл, там ваши вещи, но я не уверенна, что мы сможем разместить всех сейчас, — вспомнила Уилер, начиная вновь в голове прокручивать миллион мыслей, которые постепенно превращались в какой-то абсолютный хаос. — Половина спален разрушена. — Мы едем к Хопперу, — он тяжело сглотнул, проглатывая имя Джейн. — Я думаю, что вещи вполне могут подождать до завтра. — Нэнси! — прервал их Лукас, который до этого негромко переговаривался с Макс, держащейся только благодаря его опоре, ее коляску, кажется, закинули куда-то на задние ряды. — Может переночуете у нас? У вас дома разгром, а у нас хватит места на всех. Родители поймут, они не будут возражать. Нэнси очень хотелось согласиться, зацепиться за шанс отсрочить возвращение домой, но она понимала, что уборку нужно провести как можно раньше и что она сейчас совершенно не в состоянии были приветливой и благодарной гостьей в чужом доме. — Вы вдвоем можете пойти, я пока уберу все, а вы отдохнете, — повернувшись к брату и сестре, предложила она, смотря в первую очередь на Холли. Предложение Лукаса решало главную проблему: Холли не придется видеть дом в самом ужасном состоянии, лужу крови на кухне и последствия битвы. Поэтому Нэнси очень надеялась, что сестра согласиться, тем самым освободив саму себя от этого зрелища и старшую сестру от переживаний на этот счет. — Я завтра тебя заберу, — пообещала Нэнси, сжимая ладошку младшей. — Возьмешь рацию, чтобы ты всегда была на связи, и, если что, я прибегу. Это всего через один дом, но так я буду спокойна, что ты не одна, пока мы убираемся, и что ты не увидишь все это. Холли секунду размышляла над ответом, но в итоге неуверенно кивнула, отчего старшая Уилер не смогла сдержать облегченный выдох. — А ты? — повернувшись на Майка, уточнила она, но уже по взгляду знала ответ. — Я помогу вам, — покачал головой он, подтверждая вывод Нэнси. — Лукас, сможете забрать Холли? — Конечно! Вы все можете пойти. — Спасибо, но мы пока уберемся дома. — Сейчас? — включилась в разговор Макс, пытаясь повернуть голову на нее, но из-за ее положения она смогла увидеть только Джонатана, утвердительно кивнувшего ей. — Уилеры… Все слышали слабость ее голоса, из которого только недавно исчезли слезы, и Нэнси хотелось обнять эту девочку, которая только оправилась от смерти сводного брата и от всех событий, а теперь потеряла лучшую подругу. Им всем понадобится немало времени, чтобы найти в себе силы двигаться дальше. За этим разговором она не заметила, как автобус уже частично опустел. Водитель милосердно развез их по тем адресам, что они назвали, поэтому мистер Кларк, Дастин, Вики и Мюррей уже были дома, Стив пересел к Робин, и сейчас они сделали очередную остановку около радиостанции. Нэнси не сразу поняла, зачем они здесь, уставший мозг туго соображал, но картина сложилась, когда на ноги поднялись Джойс, Хоппер и Уилл — машина миссис Байерс все еще была здесь, а нормального подъезда к хижине в лесу не было, к тому же она даже не значилась на картах, поэтому они, вероятно, не сильно горели желанием раскрывать карты. — Дайте мне секунду, я сейчас вернусь, — вслед за ними поднялся Джонатан, и еле заметно хромая, подошел к матери, тихо оглашая свой план. Джойс на его слова слабо кивнула, крепко обняла, что-то ему так же тихо ответила, и проводила старшего сына до сиденья задумчивым взглядом, который он уже не увидел, будучи повернутым спиной. И перед тем, как двери автобуса захлопнулись, Джонатан крепко обнял Уилла, что-то пробормотав ему на ухо, и отпустил его, только когда звучный бас военного попросил поторопиться. Нэнси сама не знала почему, но эта картина вызвала в ней слишком много мыслей, которые ей нужно было привести в порядок и обдумать, но сейчас она явно не была готова к глубокому анализу, так что все, что ей оставалось, это просто оставить все как есть, с тяжестью в голове и в теле, вызванной противоречивыми чувствами. — Универсал тоже здесь, мы могли бы доехать сами, — тихо произнес Майк, вырывая Нэнси из мыслей. — Извини, мне тоже не нравится это корыто, но я сейчас не готова сесть за руль, — покачала головой старшая. — И думаю, нам никому не стоит этого делать. Для Джойс это вынужденная мера. Я заберу машину позже. Майк промолчал, снова уставившись в окно, глядя на пустынные поля за ними. Сколько раз они ездили этой дорогой на радиостанцию, и теперь все это наконец закончилось. Больше им не придется созывать военный совет, прятаться в промозглом подвале, пропахшим плесенью и сыростью, разрабатывать планы вылазок и рисковать своими жизнями. Это осознание наконец-то открыло долгожданное чувство свободы, которое казалось почти нереальным после шести лет постоянного хаоса и вечной борьбы. Что-то внутри нее будто засветилось от почти физического ощущения этого долгожданного освобождения. Когда они ехали в грузовике, она не успела подумать об этом, мысль «все закончилось» заканчивалась облегчением, что ее сестра жива и спасена, что ее брат и друзья выжили в этой битве и сейчас едут вместе с ней. Но сейчас, когда она поняла, как много вещей, которые уже стали рутиной, наконец-то исчезнут из ее жизни, она не смогла сдержать облегченного выдоха. Она никак не прокомментировала это, когда Майк взглянул на нее, а наоборот опустила голову, скрывая лицо волосами, и позволила своим губам растянуться в легкой улыбке. Брат этого не увидел, снова отвернувшись к окну, а лицо Нэнси быстро приобрело совсем другое выражение, стоило ей вспомнить, сколько проблем ее ждет ближайшее время. Наконец они въехали на Мэйпл стрит. Джонатан помог Лукасу вынести из автобуса Макс, Майк подхватил с заднего ряда сложенную инвалидную коляску, следуя за Байерсом и Синклером, сразу за ними шла Эрика. Нэнси взяла за руку сестру, и они следом направились к выходу. Она коротко махнула на прощание Робин и Стиву, единственным оставшимся в автобусе, получая в ответ такие же молчаливые прощания, и выскользнула из двери, облегченно вдыхая свежий прохладный воздух. Она тут же сняла свою куртку, чтобы укутать в нее Холли, осознав, что та до сих пор была в одном комбинезоне, а ночи во влажном климате Хоукинса совсем не были теплыми. Хорошо хотя бы она согласилась надеть ботинки Нэнси, хотя долго отпиралась, аргументируя это тем, что в сапогах на несколько размеров больше будет едва ли удобнее. Так ей хотя бы не было холодно. А асфальт был весьма холодным, Нэнси это здорово прочувствовала, но не обратила внимания. — Только одну ночь, — кладя руки на плечи сестры, твердо сказала она, надеясь, что это успокоит тревогу в глазах девочки. — Завтра я тебя заберу. Это всего через один дом. — Хорошо, — кивнула она, и тут же крепко обняла старшую сестру, которая тут же прижала к себе еще крепче младшую, оставляя поцелуй у нее на макушке. — Только вещи все дома, — вспомнила Нэнси, когда Холли отстранилась, чтобы обнять Майка. — Я одолжу ей что-нибудь, — откликнулась Эрика. — Ну что, мини-Уилер, идем? — позвала ее Макс, которую уже вернули в ее кресло, сзади которого теперь стоял чуть улыбающийся, не то чтобы радостно, скорее в попытке подбодрить их всех, Лукас. — Холли, держи, я поставил нужную волну на ней, — протянул свою рацию Майк. — У Нэнси есть своя, мы переключим ее, и, если позовешь нас, услышим только мы. — Хорошо, — кивнула она, получая краткую инструкцию по использованию. — Спасибо, — повернувшись к Лукасу, Макс и Эрике, с чувством произнесла Нэнси. — Я не хочу, чтобы она видела это все. — Не за что, — кивнул Лукас, кладя руку на плечо Уилер. — Я могу помочь послезавтра, думаю, там будет много работы. Нэнси обняла на прощание Лукаса, слабо улыбнулась Эрике, которая кивнула им всем и уже направилась в сторону дома, и после этого повернулась к Макс, тут же наклоняясь, чтобы обнять рыжеволосую. — Я не смогу достаточно тебя отблагодарить, — прошептала ей на ухо Уилер, бережно обнимая плечи Мэйфилд. — Спасибо тебе за Холли. — Брось, — улыбнулась Макс, кладя голову ей на плечо. — Это я должна благодарить ее. — Ты же знаешь, что всегда можешь обратиться, даже если захочешь просто поговорить? — произнесла Нэнси, чуть отстраняясь, чтобы видеть глаза Максин. — Спасибо, — кивнула та, улыбнувшись, слабо, но искренне. Нэнси не смогла сдержать ответной улыбки, наверное, самой настоящей за последний час. — Подожди, ты что, в одних носках? — заметила Макс, удивленно уставившись на ее ноги. — Как ты умудрилась потерять ботинки? У тебя закончились патроны и ты начала обстреливаться ботинками? — Холли была босиком, — усмехнулась на эту поддевку Нэнси, с радостью подмечая просебя, что Макс в состоянии шутить. — Сказали бы раньше, думаю мне ботинки сейчас чуть меньше нужны, — покачала головой Мэйфилд. Лукас с Майком о чем-то тихо переговаривались, отвернувшись от них, Джонатан сжал на прощание плечо Макс, тихо ей сказав что-то, до Нэнси донеслось только «позвони, если нужна будет помощь», и она снова улыбнулась, глядя на Байерса. Она действительно все еще любила его, и то, что он даже сейчас стоит возле ее дома и вновь на ее стороне, даже после всего произошедшего и не из долга парня, а потому что хочет помочь, по-настоящему грело душу. Сейчас было не то время и не то место, чтобы думать об этом, но она особенно остро осознала, как он ей дорог, не важно, как парень или, теперь, как друг. Как самый близкий и настоящий друг. — Долго вас ждать еще? — недовольно отозвалась сзади Эрика, прошедшая уже половину пути. — Если вы не хотите домой, так и скажите, я не буду ждать. Лукас закатил глаза, но действительно двинулся в сторону дома, еще раз попрощавшись со всеми, взявшись за ручки коляски, и кивая в сторону дома Холли, которая двинулась за ними, махнув всем рукой. — Когда ты сможешь встать? — донесся до них голос Холли, которая тут же поравнялась с Макс, но из-за слишком больших ботинок споткнулась, еле удерживая равновесие. — Тихо, давай-ка обойдемся одним неходящим человеком? — Эти сапоги огромные. — Ты всю одежду у Нэнси забрала? — Она сама мне вручила их. Я говорила ей, что они большие. — Думаю, нам теперь придется еще и у Эрики немного обворовать гардероб. Продолжения диалога слышно уже не было, но Нэнси хватило этого, чтобы немного успокоиться. Было немного непривычно наблюдать то, как крепко они подружились, но было в этом что-то очаровательное. Если опустить обстоятельства, при которых это произошло. Нэнси не сдвинулась с места, пока не убедилась, что все четверо спокойно вошли в дом, и только после этого позволила своим плечам упасть, а глазам оторвать взгляд от дома Синклеров. Они втроем молча вошли в дом, и тут же поняли, что недооценивали весь масштаб проблемы. Весь холл был разгромлен, на полу повсюду были следы грязи, на стенах застыли брызги крови Демогоргона. На кухню заходить не хотелось, настолько, что Нэнси пришлось заставлять ноги двинуться в этом направлении. Видеть это место в таком состоянии было почти сюрреалистично — место, где мама держала почти стерильный порядок, пожалуй, всегда, сколько они себя помнили, место, которое было маминой отдушиной в этом доме, где всегда царил покой, да такой, что иногда это умиротворение казалось абсолютным вакуумом. Раньше Нэнси казалось, что эта стабильная, идеальная и в чем-то даже консервативная чистота душит ее, она казалась еще одним напоминанием, в каком пузыре живет их семья, и как бы сильно она не любила маму, Нэнси всегда чувствовала себя здесь не на своем месте. Однако иногда она сама приходила сюда без так таковой причины, просто садясь за «островок», наверное, чтобы подцепить хотя бы немного этой стабильности, когда весь мир стремительно рушился и обваливался в бездну. Теперь же она готова была раскаяться и отдать многое, лишь бы все вернулось в то состояние стабильности и умиротворения. Она сама не заметила, в какой момент ярость на всех захлестнула в ней настолько сильно, что она смела все, что военные оставили на столешнице их кухни. Эти твари не только не помогли ликвидировать последствия, но еще и добавили беспорядка, не заботясь ни о чем. Она злилась. Злилась на то, что ее родители в больнице, хотя должны быть дома и ругать их с Майком за недельное отсутствие, они ведь даже не пытались придумать оправдания, когда уходили. Она злилась на всех, кто был причастен к возникновению всей ситуации, кто заставил Одиннадцать первоначально открыть портал, кто уже мертв, но ответственен за все смерти и потери. Но больше всего она злилась на саму себя за то, что не смогла уберечь родителей и Холли, за то, что промолчала о видении, которое ей показал Векна, хотя надо было вывезти их из города до объявления карантинного режима. Это бы не помогло, родители бы не уехали без нее и Майка, если бы вообще поверили бы хоть слову, что было очень большим «если», ее здравый рассудок это понимал, но эмоции сейчас были слишком сильными. Она устала жить с удушливой виной, потому что она уже не помнит, какого это, жить без укоров совести за все, что происходило в последние четыре года вокруг нее. — Ненавижу, — прошипела она, оглядывая взглядом все маленькие таблички с номерами «улик». Каждый след крови они назвали бездушной «уликой» в то время, как ее родители боролись за жизнь в больнице. — Нэнси, там стекло, подожди! — боковым зрением она увидела, как Джонатан хотел перехватить ее руку, но она не могла остановиться, сшибая все номерки, числа на которых уходили даже за пятьдесят, она прошла в коридор, ведущий к передней двери, и лестницу. То, что она не наступила ни на один осколок от бутылки было на самом деле чудом. Она заметила, что следа от бывшего портала не осталось: черт знает, как это произошло, но вероятно с уничтожением изнанки, исчез бесследно не только главный портал в MAC-Z, но и все остальные — но больше всего ее волновал второй этаж. Холли даже преуменьшила, когда говорила, что комната родителей и Майка разгромлены — они были буквально разрушены, в стене между этими помещениями зияла огромная дыра, и Нэнси даже не хотела задумываться, что именно пробило ее, в комнате родителей пострадало кажется все, в комнате Майка на ковре разлилось огромное пятно крови, и даже бордовый цвет покрытия не скрывал величины бедствия. Джонатан и Майк догнали ее, но она уже и не убегала. Она молча захлопнула дверь в спальню брата, и повернулась в их сторону, будто из нее вмиг высосали всю энергию. — Займемся этим завтра, — севшим голосом произнесла она, поднимая взгляд на Майка. — Поспи в подвале, там точно все осталось невредимым. Или я лягу там, а ты у меня… — Не, я ненавижу розовый, — покачал головой Майк, пытаясь выдать подобие кривой улыбки. Джонатан приобнял ее, и она устало прильнула виском к его плечу, пытаясь составить в голове четкий план действий на эту… ночь? Сколько вообще сейчас времени? За окном темень, но это ни о чем ей не говорило. — Ладно, для начала нам всем нужно в душ, — покачала головой Нэнси. — Не знаю, как вы, а я дико хочу снять с себя всю эту хрень и больше никогда не видеть. — Мои вещи в комнате, — кивнул на закрытую дверь Майк, протискиваясь мимо сестры. Она не стала сопротивляться, но и от двери они не отошли, пока Майк не вышел со стопкой из вещей, захлопывая за собой дверь. — Пиздец, — единственное, что произнес он и ушел в ванную, благо она осталась нетронутой. — Вот это манеры, — вздохнула она, скорее на автомате, нежели от возмущения. — Еще одна ванная есть у родителей, но там… — Я думаю, можно подождать, — прервал ее Джонатан, избавляя от необходимости заканчивать предложение. — Я пока гляну, что осталось в холодильнике, чтобы нам перекусить. Ты можешь остаться здесь. — Нет, пойдем, помогу тебе, — покачала головой Нэнси, первая шагая к лестнице, но вовремя вспомнила, что стоило бы зайти в комнату и обуть что-нибудь. Почти нетронутый вид ее комнаты немного успокоил. Судя по всему, дом нещадно тряхнуло, когда была выломана стена, потому что с комода упали статуэтка и косметика, которую она не успела прибрать в день, когда последний раз здесь была. Весь остальной беспорядок был оставлен ею самой: два свитера на кровати и джинсы, брошенные в процессе выбора, что надеть. Кровать выглядела очень заманчивой, но Нэнси стряхнула с себя эту мысль, взяла в шкафу тапочки и направилась вниз, стараясь не смотреть в зеркало, вряд ли отражение покажет что-то удовлетворительное. Они принялись изучать холодильник и шкаф с продуктами, пытаясь понять, что из этого еще съедобно. Начать уборку с вычистки протухших продуктов казалось одновременно и самым простым, и самым глупым решением. Глядя на всю еду, что была им сейчас предоставлена, Нэнси не могла не поблагодарить маму за предусмотрительность и привычку закупать все заранее большим количеством. У них даже был выбор, но так как самым лучшим вариантом был тот, который не предусматривал долгой готовки, они остановились на самых обычных макаронах с сыром, по крайней мере это быстро и сытно. — Я порежу сыр, — вызвалась Нэнси, вытаскивая из нужных ящиков доску, кастрюлю, нож, макароны и сыр. Вся кухня была в грязи и пятнах, поэтому она ушла с доской за маленький стол в углу кухни, туда не достали брызги, и эта часть дома осталась удивительно нетронутой, это выглядело настолько странно, что ей даже не верилось, будто она резко очутилась в другом доме. Но взгляд на кухню, где сейчас орудовал Джонатан, опроверг это странное ощущение, и она почти с сожалением села за стол, лицом к нему, хотя и хотелось отвернуться от пугающего беспорядка. — Джон? — негромко прервала наступившую тишину она, принимаясь за нарезку сыра. — Да? — завести воду на макароны не было долгой и сложной задачей, поэтому он уже справился с ней и теперь остановился чуть поодаль, облокотившись на стойку. — Спасибо, — поднимая на него глаза, искренне произнесла она, надеясь, что он поймет все, что она вкладывает в это слово. — За то, что поддержал Холли, за то, что ты здесь… Да за все, на самом деле. — Не за что, Нэнс, — улыбнулся он, подходя ближе и занимая соседний стул. Неделю назад непроизнесенная правда витала между ними, и воздух между ними был словно наэлектризованным, поднеси зажигалку, и оно тут же взорвется, а вся эта идиотская вражда с Харрингтоном окончательно выводила ее из себя. Но сейчас его присутствие ощущалось чем-то правильным. Из всего, что твориться вокруг, только это и ощущалось таковым. Вспомнив о их разговоре в лаборатории, Нэнси осознала, что дважды наступила на одни и те же грабли, второй раз она выбрала не договаривать правду, вместо разговора, но в этот раз они это делали вместе. Это почти смешно. Что произошло? Она не знала, почему думает об этом сейчас, но эта мысль все еще не покидала ее. — Отвратительное дежавю, — произнес он, устала потирая глаза. Нэнси не нужно было уточнять, о чем он говорит. После возвращения Уилла осенью 83, спустя несколько часов, проведенных в больнице, Джонатан поехал домой за вещами, и в том числе навести хотя бы частичный порядок в доме, который накануне использовался в качестве мышеловки, и велико было его удивление, когда в комнате ожидания он увидел Нэнси, которая чуть ли не с войной отпросилась у мамы, чтобы остаться. — Я хочу помочь привести дом в порядок, — заявила она, замечая его в дверном проеме. — Не стоило, — покачал головой он, садясь рядом с ней. — Я не собираюсь сегодня все убирать, только сниму ковер, может еще не вес дом провонял керосином. — И все же, — она умела настаивать, поэтому через пять минут они вдвоем залезли в его машину, и направились к нему домой. Они сделали немного больше, чем просто убрали ковер: вместе они сняли все гирлянды, убрали медвежий капкан и попытались оттереть оставшиеся на стене следы, что оказалось безуспешным занятием, но управились они с этим явно быстрее вдвоем, нежели Джонатан ночью один бы бегал по дому, хватаясь за все занятия сразу. Та ночь стала ночью их нормального знакомства — не в качестве напарников в охоте на монстра, а как обычных людей. Несмотря на всю обстановку, Нэнси отчетливо помнила, как легко складывался этот разговор, как они по кусочкам открывали друг другу новые части себя, и с каким облегчением она потом вспоминала об этих нескольких часах, проведенных с Байесром, когда снова и снова не могла уснуть, лежа в своей кровати в темноте. Нэнси почти поежилась от того, насколько ситуации ужасно перекликаются. В тот год Уилл вернулся домой, но Барбара погибла. Сейчас она вернула Холли домой, но Оди так и не выбралась из этой битвы. Это отражение пробирало холодом до костей. — Мне жаль, — произнесла она, пытаясь выйти из оцепенения. — Оди столько настрадалась в жизни. Он промолчал, лишь кивнув, но Нэнси заметила, как заблестели его глаза. — Но знаешь, что самое ценное, она имела? — несмело добавила она, не уводя взгляда. — Семью и друзей. Вы стали ее семьей, благодаря вам она хотя бы какое-то время имела дом, где ее любили. Это дороже всего. Нэнси вспомнила, как в первый раз увидела эту маленькую и хрупкую девочку, одетую в ее старое платье и парик, который Майк когда-то заставил ее надеть, умудрившись вовлечь ее в одну из их кампаний в игре. Нэнси вспомнила, как помогала Джейн перед Снежным балом собраться и нарядиться, с радостью отвечая на три сотни вопросов, и рассказывая, как все проходит. Нэнси вспомнила, как Одиннадцать подбежала к ней в конце того Снежного бала перед тем, как уйти, крепко обняла и щебетала о том, как ей понравился праздник, а Уилер лишь широко улыбалась, стараясь сдержать шутки о Майке, которые были в ее голове, потому что, естественно, она наблюдала за ними весь вечер. Нэнси вспомнила, как Майк единственный раз пришел к ней с просьбой помочь выбрать подарок для Джейн, потому что «ты последний мой вариант, ты девчонка, и, вероятно, ты разбираешься в этом больше», и как они вместе поехали в торговый центр, где Нэнси отмела примерно дюжину бестолковых вариантов вроде «нет, Майк, ты не можешь подарить ей посуду, ей сколько, сорок? И что, что маме нравится?» и «Майк, включи свою голову, какая статуэтка! Ты что, шестидесятилетняя бабушка?», и как потом Одиннадцать трепетно продемонстрировала милую подвеску, которую они выбрали спустя два часа мучений. Нэнси не так часто виделась с этой девочкой, но этого хватило, чтобы привязаться к ней, к этому необычному ребенку, который успел ухватить немного обычной жизни. — Я освободил ванную! — крикнул Майк, как обычно раздражающе громко хлопая всеми дверьми, что встречались у него на пути в подвал, который он был настроен снова оккупировать. — Иди вперед, я пока доготовлю, — мягко произнес Джонатан, и Нэнси знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что его легкое прикосновение до ее пальцев, значили ничто иное, как нежное и трепетное «спасибо». Уилер поднялась из-за стола, и снова направилась в свою комнату, вытащила из шкафа старые домашние штаны и футболку, чтобы не было жалко их перепачкать во время уборки, и скрылась в ванной. Смыть с себя наконец-то всю грязь, кровь и пот было самым приятным в данный момент ощущением, долгожданное чувство чистоты принесло облегчение, будто она скинула груз весом как минимум в центнер. Волосы, конечно, не отмылись от этой странной застывшей материи, но это не было такой большой проблемой, пару прядей можно и отрезать. Всю грязную одежду она бесцеремонно скомкала в одну кучу и понесла вниз, где стоял большой мусорный пакет с порченными продуктами. Джонатан пошел следующий, Майк так и не вышел из подвала; как сказал Байерс, тот забрал тарелку с макаронами и снова ушел, поэтому она быстро проглотила свою порцию, понимая, что едва ли чувствует вкус от долгого голода и стресса, и отправилась в кладовку за бытовой химией, тряпками и метлой. К моменту, как вернулся Джонатан, она успела подмести пол на кухне, чтобы убрать хотя бы бо́льшую часть осколков и мусора. Внезапная идея пришла в голову, когда она попыталась собрать волосы, чтобы те не лезли в лицо, но застывшие пряди не позволили этого сделать. В мгновение обдумав идею, пришедшую ей в голову, она достала из кухонного ящика ножницы и протянула их Байерсу. — Отстриги мне волосы, — в ответ на его недоуменный взгляд, попросила она. — Они все равно не отмоются. — Я не парикмахер, — покачал головой тот. — Думаешь, может быть хуже? Я не прошу отстричь все, только те пряди, на которых осталась эта хрень из лаборатории. Мне немного неудобно стричь себе затылок. Пока мы не начали убираться. Возможно, это была самая абсурдная ситуация в ее жизни. Из всего, что произошло за последнее время, сидеть на кухне, забрызганной кровью, когда во всем доме жуткий бардак, и ждать, пока ее бывший парень отстрижет ей волосы, испачканные в веществе из другого измерения, в котором они чуть не утонули, и где они с этим бывшим парнем уже были готовы встретиться свою смерть, было, пожалуй, самым нелепым стечением обстоятельств. Как и делать то же самое, меняясь ролями и отстригая уже его волосы, которые во многих местах вовсе под корень испачкались в этой дряни. — Вроде готово, — скептично оглядев результат работы, произнесла она, убирая ножницы на столешницу, все равно скорее всего пригодятся сейчас. Усталость делала свое дело, поэтому кухню они отмывали почти молча, лишь советуясь иногда, что и куда убирать или где взять. Майк присоединился к ним, молча хватая тряпку и начиная оттирать стены над комодом. Это все превратилось в бесконечный круг, и Нэнси давно потеряла счет времени, поэтому даже немного удивилась, заметив, как в окно пробиваются лучи рассветного солнца. Когда она уже в десятый раз ходила менять воду в ведре для тряпки, потому что та очень быстро становилась бордовой, ее руки уже еле держали ручку, а поясница почти нестерпимо ныла, но она бы ни за что не призналась в этом даже себе. — Где вы кстати были? — так неожиданно прервал тишину Майк, что Нэнси даже вздрогнула, полностью погрузившись в собственные мысли. — В плане, понятно, что в Изнанке, но что именно вы там делали до появления в небе Холли? Нэнси подняла взгляд на Джонатана, который рядом с ней пытался оттереть кухню, но это было не так просто, как помыть плитку, кровь почти въелась в дерево, но увидела в его глазах лишь такое же замешательство. — Мы искали в лаборатории энергетический центр, — стараясь восстановить в голове хронологию произошедшего, начала Уилер. — Дастин предположил, что его нужно уничтожить, чтобы разрушить стену и найти Холли, но как оказалось, эта теория была неверной. Черт знает, как они со Стивом умудрились сломать рацию, но поставить нас в известность о своем открытии они не смогли. — Вы разделились? — Очевидно, эффективнее искать по парам, нежели вчетвером ходить по лаборатории, — кивнула Нэнси. — В общем, я выстрелила в эту… сферу? — Дастин ее назвал экзотической материей, — подключился Джонатан. — Правда уже сильно позже, но не столько важно. Эта материя взорвалась и все вокруг начало плавиться. — Кстати, почему оно не было горячим? — задумалась Нэнси, до этого ее не интересовало, из чего именно сделана лаборатория, но теперь она поняла, что что-то не сходится. — Как мы не сварились в ней? — Разве нет веществ, которые плавятся при низких температурах? Это было похоже на что-то вроде расплавленного пластика, только сильно жидкий. — У органических веществ в целом низкие температуры плавления, — в ее голове всколыхнули какие-то запылившиеся знания с курса химии. — А учитывая, что изнанка была создана из того, что было в том пространстве, вероятно и строения не могли построиться из того, что было синтезировано людьми. — Я все равно ничего не понимаю, — вмешался в их обсуждение Майк, которого не интересовали вопросы химии. — Все начало плавится, а как вы выбрались? — Ну… мы провалились в какой-то кабинет, где нас почти затопило, но оттуда не было выхода, единственная дверь была заблокирована, так что мы от отчаяния просто сидели на столе. Как это сейчас глупо звучит, да? — Очень, — смотря на них вылупленными глазами, кивнул Майк. — Но куда делись Дастин со Стивом? Что за трындец вообще? — Они потом нас вытащили, когда нашли, где мы вообще, — ответил Джонатан, стоя на стуле, чтобы достать до верхних частей ящиков, куда тоже долетели брызги. — Сумасшествие, — покачал головой Майк, проваливаясь куда-то в свои мысли. — Ну а теперь твоя очередь, — мазнув на него тряпкой, заявила Нэнси. — Что произошло в больнице? — Я сам толком не знаю, туда поехали только Лукас и Робин, но, судя по всему, наша мама спасла их от съедения Демопсами, взорвав газовый баллон в стиральной машине. — Что? — одновременно развернулись оба, вытаращившись на него. — И ты удивляешься тому, что было у нас? — недоуменно развела руками Нэнси. — Да, она услышала, как Робин по громкой связи говорит Лукасу, что за Макс идут Демопсы, и спасла их в последнюю минуту. Но она все еще была слишком слаба, чтобы уходить из больницы, поэтому она вернулась в палату. — И я не думаю, что их с отцом скоро выпишут, — озвучила Нэнси, стараясь угомонить волнение за родителей, за сестру с братом, и за бытовые проблемы, которое нарастало внутри. По ощущениям прошло около трех часов, когда они совместными усилиями закончили оттирать весь первый этаж, и теперь вид чистой кухни, приведенной в почти прежний порядок, оставлял приятно удовлетворение. — Я думаю, на сегодня хватит, — подытожила девушка, обводя взглядом результат. — Я спать, — заявил Майк, вручая ей свою тряпку перед тем, как уйти в подвал, и она тут же выкинула все три, забирая и у Джонатана, потому что шанса их отстирать явно не было. — Да, нам тоже надо отдохнуть, — заметила она, хватая одно из ведер, чтобы унести в ванну. — Я могу лечь в гостиной? — спросил он, следуя за ней с еще одним ведром. Она даже не думала об этом. До этого мысли были заняты другим, и она даже не задумалась, что теперь, вероятно, неправильно предлагать ему соседнее место на своей кровати рядом с ней. Она сейчас поняла, что даже не рассматривала другого вариант — почему? — подсознательно будучи уверенной, что они вместе лягут у нее. Глупая надежда, конечно. Но и оставаться одной сейчас казалось невыносимо страшной перспективой. — Нэнс? — она не заметила, как слишком долго медлила с ответом. — Я просто… — она резко развернулась на него на полпути к ванной, ловя его неуверенный взгляд. — Насколько странно предлагать поспать вместе? — Ты правда до сих пор думаешь о странности чего-то? — расслабился и усмехнулся он, будто сам ждал это предложение, но Нэнси не позволила себе на это надеяться. — Ты видимо тоже, раз хочешь лечь в гостиной? — заметила Нэнси, чувствуя, как внутри все потеплело от понимания, какой будет его ответ. — Справедливо, — пожал плечами он, весело улыбаясь, и от этой улыбки неловкость совсем испарилась. — Просто мы вроде как хотим вернуться к нормальной жизни, так? — Думаю, сегодня произошло достаточно странных вещей. — Это точно, — ей захотелось засмеяться, но она не была уверенна, было ли это истерическое или от легкости. — Но, Джонатан, мы же друзья? — Конечно, — без колебаний ответил он. — Хорошо, — выдохнула она, не зная, насколько глупо сейчас улыбается. — Потому что я не хочу терять такого друга, как ты. — Ты очень дорога мне, Нэнс, — приобнимая ее за плечи, негромко, но искренне произнес он, и она расслабленно прильнула виском к его плечу. — Так и твой ответ? — поднимая на него взгляд, с веселой улыбкой спросила она, нарушая долгую комфортную тишину. — Потерпишь еще одну ночь в розовой комнате? — Я не буду его видеть, — рассмеялся он, забирая у нее ведро, чтобы вылить воду из обоих. — А мой ответ: это не странно. Точно не страннее всего, что с нами было. Действительно справедливо. Поэтому через двадцать минут — они в отличие от Майка соизволили переодеться в пижамы после того, как несколько часов к ряду провели в объятиях химозных ароматов средств для чистки — они устроились на ее кровати, чувствуя, как устали их тела и насколько они истощены. Она нашла его руку под одеялом и переплела их мизинцы, и от этого минимального контакта стало спокойнее. Рация на тумбочке молчит, значит Холли в порядке, Майк наверняка уснул без задних ног в подвале, учитывая то, как он устал, она видела, как его рука еле держала тряпку, когда дело близилось к концу, Джонатан лежит справа от нее, а родители под присмотром врачей в больнице, на которую больше точно не нападут. — Все будет хорошо, правда? — спросила в потолок она, даже не осознавая, что произнесла это вслух. — Да, — уверенно ответил парень. — Теперь да. И она поверила. Закрыв глаза, она тут же провалилась в темноту.