Груз ответственности

Нэнси проснулась от какого-то грохота на первом этаже и первой реакцией было вскочить, но она быстро сообразила, что это звон кастрюль на кухне. Джонатан уже поднялся, аккуратно поправил за собой одеяло и, вероятно, спустился на первый этаж готовить завтрак. Хотя, учитывая тот факт, что на часах стрелки показывали 12:40, а за окном явно была не ночь, это будет скорее обед. Нэнси еле поднялась с кровати, все тело ломило от недосыпа, а все травмы, которые она получила за эти дни дали наконец о себе знать. У нее болело, кажется, все, но лежать в кровати у нее явно не было возможности. Умывшись и переодевшись, она спустилась вниз, где Джонатан что-то готовил, спиной к лестнице. Мимо нее вдруг вихрем промчался Майк, чуть не сшибая ее с ног, с рацией в руках. — Да, я выхожу, — на ходу говорил он в рацию, что-то еще кидая в рюкзак. — Майк, куда ты? — недоуменно поинтересовалась Нэнси, наблюдая за быстрыми движениями брата, который уже закидывал рацию в сумку. — Вики настояла на том, чтобы Макс вернулась в больницу, и мистер Синклер вызвался отвести их, так что мы с Холли поедем с ними, проведаем маму, — протараторил он. — Скажи ей, что я завтра приду, — кивнула Нэнси, перехватывая руку брата, чтобы тот не убежал быстрее. — Я сегодня разберусь с домом, хотя бы по большей степени, а завтра навещу ее. — Хорошо. Мы вернемся через пару часов. Парни завтра придут разобрать завалы в комнате, они тяжелые, — кивнул он, и Нэнси почти умилилась с этой заботы, после чего вышел из дома, попутно закидывая рюкзак на спину. — Доброе… наверное, уже день, да? — поздоровалась она, заходя на кухню к Джонатану. — Привет, — улыбнулся он, поворачиваясь на нее. — Мне даже неудобно от того, что готовишь ты, — присаживаясь на барный стул, спросила она. — Будешь кофе? — Буду, — снова переводя внимание на омлет, согласился он. — Извини, включил самоуправление. Я не придумал, что еще можно быстро приготовить. Уже вроде не завтрак, но думаю, сойдет. — Да уже ночь и день все равно давно перемешались, — махнула рукой Уилер, начиная возиться с кофеваркой. — Майк ел что-нибудь? — Нет, он просто пробежал мимо. — Надеюсь, у него хотя бы найдется что-то в рюкзаке. Они погрузились в уютную тишину. Слишком много задач предстояло выполнить сегодня, но прежде всего у нее был вопрос, насколько долго еще сможет задержаться Байерс. — Как давно ты катался на велосипеде? — спросила она, наливая две кружки горячего кофе, и тут же ловя на себе удивленный взгляд. — В лет пятнадцать, наверное, а что? — Моя машина все еще у радиостанции, мне надо ее забрать, и заодно могу потом довести тебя до хижины. — Оу, да, было бы неплохо, я еще даже не думал об этом, — задумался он, принимая из ее рук одну из кружек. — Но какой у тебя план на сегодня? — Думаю, нужно убрать комнату Холли, но ты не обязан оставаться. Можем сначала доехать до машины. — Брось, я помогу. К тому же, я подозреваю, что Уилл еще спит, учитывая, что он не ответил по рации. — Спасибо, — улыбнулась она ему, вдруг понимая, что именно ее вчера так сильно зацепило в автобусе: он выбрал помочь ей. Он не бросал свою семью, Уилл был готов присоединиться к ним, и Джонатан, естественно, по-прежнему сильно переживал за них, но он выбрал ее. Но при мысли об этом, она осознала, что он выбрал еще и себя. Ему нужно было делать что-то вместо того, чтобы просто приехать домой, погрузившись в траур, поэтому он, удостоверившись, что Уилл сейчас не нуждается в нем, а мама не одна, позволил себе поехать с ней, чтобы вместо сна помочь с уборкой, потому что хотел этого. Это впечатлило ее не меньше, чем то, как самоотверженно он помогал ей. До всей этой суматохи, из-за ситуации с Эмерсоном она грешно подумала, что он так и не сможет выбрать свой путь и отпустить хватку, которой держался за необходимость заботится о семье. Конечно, это впечатляющее качество, но она искренне не понимала его, она не понимала, как он не видит, что он попросту хоронит все свои мечты и позволяет загнить своему таланту. А теперь она видит, как Джонатан Байерс наконец-то поставил свои желания на весы. Может быть, в будущем он позволит себе замахнуться на большее. Уборка в комнате Холли заняла немногим меньше времени: очистить ковер от крови и от пыли от осыпавшейся штукатурки с потолка не было быстрым делом. Постельное белье Нэнси сменила, хотя и не хотела сегодня отпускать от себя сестру, да и она подозревала, что Холли и сама не горит желанием тут пока спать. Возможно, им придется что-то придумать с этим, если стены комнаты будут слишком часто поднимать в памяти травмирующие воспоминания, но для начала здесь нужно просто прибраться. В свете дня, после хоть и короткого, но все-таки бодрящего сна они работали пободрее, и уже не в такой тишине, какая витала вчера ночью. Однако они оба были ужасно напряжены из-за всего, что сейчас вокруг них происходит, Джонатан постоянно уходил глубоко в себя, и Нэнси каждый раз, когда понимала, что тот просто механически двигает руками, но сам находится не здесь, поражалась, что он сейчас здесь, терпеливо помогает ей. — Джонатан? — тихо позвала она его, когда заметила, что он на что-то смотрит, будто застыв. — Извини, — встряхнув голову, очнулся он, отворачиваясь, а Нэнси, проследив за его взглядом так и не поняла, что именно так задело его. — Перестань извиняться, — она шустро стянула перчатки, оставляя щетку, которой оттирала ковер, и поднимаясь к нему. — Я просто не думал, что придется пройти через это еще раз, — почти неслышно пробормотал он, когда она крепко обняла его. — Она никому ничего не сказала. — Послушай, это безумно страшно говорить, но мы все должны попытаться понять ее выбор. Ты был для нее самым лучшим на свете братом. Как и Уилл. И даже не пытайся этого отрицать, я в жизни не поверю, что это не так. Она вас любила. Но есть то, на что ты был не в силах повлиять. Вы спасли ее из лаборатории в прошлом году, вытащив буквально из-под обстрела и из рук правительства. Но вы бы не смогли это делать бесконечно. Она понимала, что эти гонения никогда не закончатся. — Она спасла всех, но так и не получила свободы. Она всего лишь ребенок. — Она выросла, выросла раньше всех нас. Несмотря на всю ее детскую непринужденность, она была самой зрелой и разумной из всех нас. Ее будет ужасно не хватать здесь. Я любила ее, — она чувствовала, как по ее щеке скатилась слеза, и видела, как блестят от влаги глаза Байерса. — И мне безумно жаль ее, она, как никто, заслуживала счастья, но она выбрала получить освобождение и дать свободу нам всем. Я не знаю, как, но нам всем нужно понять ее выбор и принять его. Не вини себя, пожалуйста, ты ничего не мог сделать. Ты даже не знал. Никто не знал. Он ничего не сказал, лишь судорожно выдохнул, пытаясь собрать себя в руки, пока Нэнси, чуть отстранившись, взглянула на него, кладя руки ему на плечи. Спустя секунду Джонатан вытянул благодарную, но печальную улыбку, чуть сжал ее ладонь, и тут же вернулся к обломкам потолка, но, когда Уилер уже хотела сказать ему кинуть это дело, тот резко перевел тему, и девушка поддалась на эту попытку увести разговор в безопасное русло. За сутки у них набралось уже три пакета мусора, потому что они безжалостно выкинули всю одежду, в которой были, джинсовку и кофту Одиннадцать, и пододеяльник в комнате Холли, на который досталось сполна при нападении Демогоргона. Да и выкинуть куски обвалившегося потолка очевидно нужно было куда-то. — Интересно, родители планировали делать ремонт во всем доме? — оглядывая кусок с недостающей штукатуркой, задумалась Нэнси. — Не думаю, что они горели желанием ремонтировать стены и потолок, — нервно усмехнулся Джонатан. — Но потолок можно просто покрасить. — Чем вы заделывали стену той осенью? — Точно не знаю, Хоппер взял это на себя, я только обои поклеил. — Ладно, разберемся с этим позже, — добавляя это в воображаемый список вопросов, которые ей нужно обсудить с мамой, произнесла она. На улице было прохладно, после стольких часов, которые они провели в ароматах бытовой химии, этот воздух казался спасительно свежим. К моменту, как они управились с уборкой, уже начало вечереть, небо постепенно приобретало все более яркие краски. Нэнси уже смирилась, что последние сутки приводят к самым неожиданным действиям, поэтому просто позабавилась с того, как они, будто вернувшись на лет так шесть назад, забрались вдвоем на велосипеды и поехали по окраине города к радиостанции. — Забытое чувство, — усмехнулся он, выезжая с парковки их дома. — О да. Не считая поездки по Изнанке прошлой весной, я даже не помню, когда последний раз каталась. В классе седьмом, наверное. — А чей это кстати велик? — заметил Джонатан, и Нэнси поняла, что даже не задумалась, чей второй велосипед у них. — Я не знаю, на самом деле, вероятно, Лукаса, они с Майком приехали на них в ту ночь. Надеюсь, он не будет против. — Злостные похитители велосипедов, — коротко засмеялся Джонатан, вдруг сворачивая куда-то в лес, где не было даже нормальной тропы. — Я думаю, мы сможем договориться, или скроемся с места преступления и сделаем вид, что ничего не было, — улыбнулась на это Уилер, еле успевая войти в поворот, чтобы не уехать в другую сторону от него. — Куда ты вообще поехал? — Я знаю короткую дорогу. — Знаешь, чем это обычно заканчивается? — с сомнением повернувшись на него, пошутила она. — Доверься, — с веселой улыбкой кивнул он. Вскоре они и вправду выехали обратно на ровную дорогу, и Нэнси быстро поняла, где они. Сократив добрую половину пути, они оказались совсем недалеко от радиостанции, отсюда уже виднелась многострадальная сотовая вышка. — Мы с Уиллом часто сокращали по той тропе, когда у меня еще не было машины, — объяснил он, когда они уже ехали по шоссе, прямо к закатному солнцу. Фантастическая картина. После черного вечно затянутого облаками неба Изнанки один взгляд на эту палитру красно-желтых цветов и робкие линии облаков пастельных цветов, переходящих друг в друга мягким градиентом, вызывал почти детский восторг и выбивал воздух из груди. Она быстрее закрутила педали, разгоняясь и обгоняя Байерса, и сейчас ей хотелось забыть обо всем, просто уехать из этого города к чертям и забыть сюда дорогу. Но груз ответственности старшей сестры давил на плечи достаточно ощутимо, чтобы быстро выбить у нее из головы эти мысли. Сейчас самое главное — чтобы Майк и Холли были в порядке. Все остальное потом. На удивление, на парковке возле здания обнаружилась фургон WSQK, и это даже заинтриговало. Вряд ли военные ее притащили, Нэнси не думала, что те ее вообще отдадут, но вот она, стоит, а внутри радиостанции явно кто-то есть, в главном помещении ярко горел свет. — Кто так сильно загорелся желанием вернуться сюда без надобности? — озвучила свои мысли вслух Уилер, слезая с велосипеда и открывая машину. — Надеюсь, что кто-то из наших, — аккуратно приставляя велосипед к кирпичной стене, ответил он, двигаясь к окну, чтобы заглянуть вовнутрь. — Ой. Он почему-то тут же смущенно отпрянул от окна, но лишь покачал головой и махнул рукой на недоуменный взгляд Нэнси, тут же отвлекшейся от изучения багажника, заваленного всяческим снаряжением вроде коробки с патронами, ружья, того самого, которое Джонатан украл у отца когда-то — бесполезная вещь в битве с монстром, но Нэнси все равно верно возила его в багажнике все это время, скорее как талисман — военной одежды и сумки с едой, которую вручили всем, у кого был транспорт, на случай форс-мажора. — Кто там? — хлопая багажником, спросила Нэнси, пытаясь прочитать реакцию парня. — Робин и Вики, — Нэнси все больше смущала его реакция и странный голос, но не успела она расшифровать его эмоцию, как он смахнул ее с лица, а из его голоса пропало это непонятное смятение. — Зайдем поздороваться? — Да, конечно, — закрывая машину, кивнула девушка и последовала за ним ко входу, чуть ли не впервые поднимаясь по этим ступеням с удовольствием. — Есть кто? — слишком громко крикнул Джонатан, открывая дверь, и, судя по всему он кого-то напугал, потому что из дальней комнаты послышался звенящий грохот. — Хей, Байерс, привет! — выглянул из коморки Стив. — О, вы вдвоем. Привет, Нэнси! Вы откуда? Он с интересом оглядел их, кидая какой-то нечитаемый взгляд на Джонатана, и Нэнси окончательно перестала пытаться расшифровать эти переглядки — пусть сами разбираются. Но в тот момент, когда в голосе уже промелькнула мысль, что эта дибильная вражда между ними так и не прекратится, Стив наконец-то вылез из кладовки с какой-то пыльной коробкой, поставил ее на пол, и они с Байерсом по-дружески — что? — поздоровались, хлопая в ладони. Нэнси не могла не порадоваться, что эти двое наконец-то перестали быть идиотами, но настолько резкий скачок ее аж в ступор ввел. Они вежливо здоровались то редко, а тут. Конечно, очевидно, что после всего произошедшего на вышке, их отношение друг к другу наконец должно было поменяться, но видеть их мило беседующими было, по меньшей мере, непривычно. Может они даже смогут стать друзьями? — Мы за машиной приехали, — ответила Нэнси, замечая движение вдали, откуда показались Робин и Вики. — А вас, я смотрю, не отпускает радио? — Мы вроде как до сих пор здесь устроены, — после радостных приветствий, ответила Робин. — Так что Рокин-Робин и ее несменный ассистент возвращаются завтра в эфир. Джимми сказал, что не собирается возвращаться, так что радиостанция в нашем распоряжении еще надолго. — Только нужно будет освободить подвал от всего хлама, но мы займемся этим позже, — добавил Стив, снова хватая пыльную коробку и унося ее куда-то. — Как вам удалось забрать фургон? — вспомнил Джонатан, прислоняясь к стене. — На удивление, это оказалось довольно легко, — откликнулась Робин. — Видимо, им не особо нужна эта малышка, поэтому они просто вывезли ее за пределы MAC-Z и оставили возле той церкви, откуда и взяли. Невероятное великодушие, да? — Видимо, они решили, что после ситуации с Дереком, они больше не хотят строить из себя гостеприимных ребят, — подключился Стив, вернувшись в комнату. — Думаешь их больше смутила именно попытка увести через тоннели детей, а не то, как мы заехали в Изнанку? — скептично уточнила Робин, вспоминая, что они устроили там за последние дни. — Что за ситуация с Дереком? — с неким испугом уставилась на Робин Вики, пока все остальные только нервно усмехнулись. — Ну-у-у, — замялась Бакли, подбирая слова. — Мы отправили его предводителем миссии с побегом детей из их военного лагеря. Нэнси и Джонатан тоже не слышали всю историю, поэтому им тоже было весьма интересно послушать, что вообще привело к тому, что им вкратце рассказали, чтобы объяснить появление у Уилла суперсил. Чем больше Робин рассказывала про протечку труб, про потоп и про то, как в туалет зашел не тот ребенок, тем шире становились их глаза, и под конец они пару секунд просто ошеломленно молчали, переваривая. — Вик? — неуверенно подтолкнула девушку Робин, ожидая какой-нибудь реакции, после того рассказа, который она в своей манере выдала на одном выдохе. — Дай ей осознать, с кем она связалась, — нервно усмехнулась Нэнси, глядя на неуверенность в глазах Данн; сама Уилер же наконец сложила всю картину в голове, вставляя недостающие части пазла. Нападение Демогоргонов на Лукаса и Робин. Ее пробирало до костей от мысли, что они могли погибнуть. Все они крутились на волоске от смерти, опасно балансируя на этом канате над пропастью с лавой, но каждый раз, когда Нэнси задумывалась, сколько смерти было вокруг нее за последние дни и насколько близко были ее друзья и родные от гибели, она еле заметно вздрагивала от холодка, проходящему по коже. По крайней мере, они стоят сейчас здесь, это уже должно приносить облегчение. — Я просто пытаюсь смириться, что для вас это что-то вроде обычного дела, — покачала головой рыжеволосая. — Но, наверное, после произошедшего за последние дни, мне уже ничему не стоит удивляться. — Кстати, а ты ей рассказала, что ты взломала секретный код русских? — напомнил Стив. — Харрингтон, угомонись, — предостерегающе толкнула его локтем Бакли, и что-то в ее взгляде заставило Нэнси подумать, что речь идет о чем-то, что она явно не понимает. — Ладно, ребят, мне правда пора, — прервала их Уилер, неловко улыбнувшись всем на прощание и переведя вопросительный взгляд на Джонатана. У нее сложилось четкое ощущение, что она чего-то явно нее понимает, но анализировать поведение друзей сейчас, она не была готова, поэтому отложила это в ящик «подумать над этим позже», в котором постепенно накапливалась уже гора таких тем. До хижины Хоппера ехать было около двадцати минут, та находилась за чертой города, а лесная дорога, которой толком-то и не было, не давала разогнаться даже немного, что нервировало ее каждый раз. Джонатан тихо сидел на пассажирском, кажется, задремав, хотя Уилер сомневалась, что на этих кочках возможно уснуть, но может быть после всего пары часов сна, утомление берет свое. А спал ли вообще Джонатан? Она сейчас поняла, что она и не знает, смог ли уснуть Байерс. Он выглядел бодрее утром, но она знала Джонатана, он был хорошим актером, когда дело доходило до маскировки его состояния. На крыльце дома сидел Уилл, в руках у него был блокнот, и он что-то увлеченно рисовал, но, как только услышал звук машины, он отвлекся и поднялся на ноги. — Мама с Хоппом уехали куда-то, сказали, что нужно разобраться с какими-то формальностями, но не объяснили ничего, — объяснил отсутствие машины Джойс Уилл после приветственных объятий. — Мама спала? — спросил Джонатан, оглядывая младшего брата, пытаясь считать самочувствие того. — Не уверен, — покачал головой младший Байерс. — Когда я проснулся ночью, свет на кухне точно горел, но я не выходил к ним. А вы как? Как Холли и Майк? — Они поехали в больницу навестить родителей, скоро должны вернуться домой, — ответила ему Нэнси. — Холли ночевала у Синклеров, я ее сегодня еще не видела. Честно говоря, про Майка тоже сложно что-то сказать, он меня чуть не сшиб, когда выбегал из дома утром, мы с ним только парой слов успели перекинуться. — Я собирался помочь вам сегодня с уборкой, — вспомнил Уилл, кивнув на этот короткий рассказ. — Джонатан очень помог с основной частью, — она мягко улыбнулась Байерсам, качая головой. — Но все остальное не к спеху. Я буду благодарна, если вы придете потом, но, я думаю, нам всем нужно немного времени, чтобы просто отойти от этого всего. Скажу честно, я уже возненавидела уборку и запах бытовой химии. — Маякни, когда вы продолжите, ладно? — как всегда проницательно уловив ее молчаливую просьбу, заключил Джонатан, кладя руку брату на плечо. — Извини, зайти не предложу, это место не сильно смахивает на уютный домик в лесу, — пошутил Уилл, указывая на дом сзади себя. — Надеюсь, Хоппер разрешит нам немного видоизменить его. — Думаю, ваши творческие души явно что-нибудь придумают, — кинув быстрый взгляд на блокнот, оставленный на деревянном крыльце, произнесла Нэнси. — Только Хоппер не сильно смахивает на творческую душу, которая поймет такое, — усмехнулся Уилл, и все улыбнулись от мысли, насколько Хоп близок к миру искусства и к званию ценителя. Тепло попрощавшись с Байерсами, Нэнси снова уселась в машину, и двинулась домой, вновь лавируя между деревьями. Джонатан давно сказал ей, что она водит так, будто у нее в кармане, как минимум, дар бессмертия, и в общем-то он был прав, она и не спорила с тем, что ее манера вождения довольно лихая. Она просто любила чувство скорости, от которого дух вышибало, от которого кажется, что все вокруг замедляется, а ты летишь, которое производило впечатление, что ты двигаешься куда-то, а не стоишь на месте. В Хоукинсе разгоняться было толком негде, маленькие города в целом не предназначены для быстрой жизни, здесь жили спокойные и размеренные люди, они никогда никуда не спешили. Нэнси же это выводило из себя. Майк всегда дразнил ее за то, как ее пальцы начинают нервно постукивать по рулю в моменты, когда кто-то перед ней едет слишком медленно, а у нее нет возможности обогнать эту черепаху. Ей всегда хотелось быстрее двигаться вперед, и ее дико раздражало, когда кто-то ей мешал. Благо сейчас, в будний день, на дорогах еще никого не было; рабочий день закончится через час, и только тогда дороги заполнятся автомобилями. Будний день. Черт. Нэнси совсем забыла, что школу нужно было уведомить об отсутствии Майка и Холли. Была ли вообще сегодня школа, если всех детей только ночью вернули к родителям? Но это в любом случае не касается средней и старшей школ, Нэнси следовало об этом подумать раньше, но она надеялась, что Хиггинс не задаст вопрос про посещаемость Майка, потому что она слабо представляла, как сейчас выдернуть Майка из дома в школу. Машины Синклеров до сих пор не было на парковке, а Майк и Холли вряд ли пошли бы пешком от больницы, что означало, что у Нэнси еще есть время приготовить ужин. И немного побыть одной. Она не была уверенна, что хотела этого, но одновременно с этим, она знала себя, и знала, что ей нужно привести мысли в порядок. Однако зайдя в пустой дом, погруженный в напряженную тишину, она тут же поняла, что она точно не хочет быть сейчас одна. По крайней мере не здесь. Но так как выбора ей не было дано, она молча поднялась в свою комнату, взяла магнитофон и спустилась на кухню. Музыка хотя бы заглушала этот жуткий звон тишины, наводящий неподдельный страх, заполняла пустое пространство и не давала потеряться окончательно. Что делать дальше? Они могут убрать дом и скрыть физические следы произошедшего с ними, но что делать с теми травмами, которые они получили? Что делать со страхом темноты и ночи? Что делать маленькой Холли, в комнату к которой вломился монстр? Которая видела, как ее мать была ранена этим монстром? Которая преодолела огромный путь, чтобы выбраться на свободу из рук Векны, который заставил ее пережить настоящий кошмар? Что делать Майку, который не только всегда находился в эпицентре этого вечного конца света, но еще и потерял любимую девушку? Который уже обрел надежду на счастливый конец этой нескончаемой истории, но из-за военных вся радость была облита грязью из боли и скорби? Что делать ее родителям, которые едва остались живы после нападения Демогоргона? Ее отец до сих пор в коме, мама еле двигается и не может говорить после того, как она не смогла защитить свою младшую дочь от чудовища. Что делать с ранами, которые были нанесены под грудь, которые не лечатся до конца? Шрамы на теле не болят, хотя могут отдаваться фантомными болями от воспоминаний. Шрамы на сердце болят постоянно. И эта боль съедает хуже Демопсов. Она раздирает тебя изнутри, не дает покоя и зудит так, что хочется вырвать сердце. Нэнси почувствовала, как по ее щекам пролегли две дорожки слез. Сейчас, оставшись наедине с собой, она могла позволить себе опустить плечи и выплеснуть то, что кипело в ней и сжигало ее изнутри. Ее руки сжались в кулаки, чуть не порвав пакет со стручковой фасолью, который она вытащила из морозилки, чтобы приготовить на ужин. Эмоции были слишком сильными, и как только она ослабила хватку, они тут же обрушились на нее волной цунами. Она бессильно облокотилась на кухонный гарнитур, пряча лицо в ладонях, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Ей нужно успокоиться, скоро придут Холли и Майк, они не должны видеть этого, но она уже не могла успокоиться. Эта истерика захватила ее с головой, и теперь она не могла выбраться из этого болота. Ей было больно. Ей хотелось разбить чертов стакан, который сейчас трясся в ее дрожащей руке, когда она попыталась выпить воды, но мысль о новой уборке отрезвила ее. Неизвестно, сколько прошло времени с момента, как она смогла собрать себя по крупицам, на которые раскололась, и успокоиться. На место слезам пришла идиотская головная боль, слабость в теле и ком в горле — совершенно не облегчение. Все, что она хотела, это просто лечь в кровать и уставиться в потолок, потому что тело еле держалось на ногах, но она нашла в себе силы взяться за пакет с фасолью, в надежде, что у нее получится отвлечься. Готовка очевидно не была ее скрытым талантом, она давно в этом убедилась, и поэтому давно перестала мучить маму своим присутствием на кухне, но сейчас у нее не было другого варианта, поэтому она раздраженно наблюдала за тем, как пригорела курица у нее на сковородке. И кажется она загубила фасоль, которую вообще никогда не готовила до этого, но попыталась представить, как она готовится, что не очень-то вышло. Нэнси оставалось только понадеяться, что она не отравит Майка и Холли этим кулинарным шедевром. Брат с сестрой вернулись к шести вечера, Холли настороженно огляделась на кухне, и Нэнси видела, как она облегченно выдохнула, когда увидела чистоту. — Как родители? — обнимая младшую сестру, спросила Нэнси, не давая Майку молча скрыться. — Папа до сих пор не очнулся. Мама не может говорить, — ответила за него Холли, не отстраняясь от сестры. — Но она говорит, что ей уже лучше. Она писала нам на блокноте все. — А еще у нее уже миллион вопросов, так что жди, как только ей вернется голос, она засыпет тебя ими, — добавил Майк, садясь за маленький стол в углу кухни. — И я ее прекрасно понимаю, — пожала плечами Нэнси, начиная накладывать ужин. — У меня кстати тоже очень много вопросов к вам! — заявила Холли, помогая Нэнси накрыть стол. — Лукас, Макс и Эрика вчера долго объясняли родителям, почему их не было неделю дома и как очнулась Макс, и они рассказали много сумасшедшего, но меня отправили спать. Я хочу узнать полную историю. Я знаю только краткую версию, которую Макс мне рассказала, чтобы я поняла, кто такой Генри. — Ты уверенна, что ты хочешь ее знать? — скептично уточнила Нэнси, сомневаясь, что хочет просвещать сестру во все ужасы, что произошли с ними. — Да, и особенно мне интересно, где была ты, потому что про их компанию Лукас и Макс итак много рассказали мне, — она указала на Майка, который невозмутимо начал накладывать себе в тарелку еду, будто его вообще не касалось обсуждение за столом. — Давайте это обсудим не за столом? — лишь попросил тот, хватаясь за еду. Младшая сестра удовлетворенно кивнула, а Нэнси и Майк как никто другой знали, что, раз она захотела услышать эту историю, ее уже не получится переубедить, поэтому им в любом случае придется это рассказать, вопрос только, что лучше опустить для ее же блага, и как об этом договориться, чтобы у них вышел складный рассказ. До этого они каждый раз пытались выдать маме выдуманную правду, но каждый раз один из них говорил что-то, что не вязалось с остальной частью, и это все заканчивалось пинками под столом и обвинительным взглядом. Но теперь им предстоит выдать сестре и родителям полную историю, но стоит ли рассказывать ее во всех страшных подробностях? Маме можно рассказать все, или хотя бы большую часть, отцу уже сомнительно, но девятилетней Холи — точно нет. Холли скептично перебирала вилкой в своей тарелке, Майк ел слишком медленно для человека, который обычно закидывает в себя еду за две минуты и убегает по своим делам. — Совсем несъедобно? — прямо спросила Нэнси, не выдерживая больше этого молчания, которое все равно итак сказало ей все, что она не очень хотела слышать, но и без того понимала. В конце концов, у нее тоже не атрофировались рецепторы, и она знала, что это невкусно. — Да нет… — попыталась Холли, не поднимая на нее взгляда. — Врать нехорошо, Холли, — лишенный чувства такта перебил ее Майк. — Вчера было повкуснее. — А что вы вчера ели? — спросила Холли, переводя взгляд на брата. — Макароны с сыром. — Я не думала, что курицу приготовить сложнее, чем макароны, — недоуменно взглянула на нее младшая сестра, и Нэнси не знала, смеяться ей или злиться. — Вчера готовил Джонатан, — пожала она плечами. — А может Джонатан к нам переедет? — приподняв брови резко и неожиданно спросила младшая, отчего Майк подавился водой. — Холли! — теперь ей точно хотелось смеяться от этой детской непринужденности, но для вида нужно было возмутиться. — Ну что? — развела она руками, пока Майк искренне смеялся, чему Нэнси не могла не порадоваться сейчас. — Почему они кстати не могут вернуться? — спросил Майк, больше не делая вид, что ест и отодвигая тарелку: она ошиблась, чувство такта в нем все-таки присутствовало на самом нижнем этапе развития. — Может потому что у нас разрушена половина спален? — Но мы все равно поместимся, — спустя пару секунд счета произнесла Холли, все еще ковыряя несчастную фасоль. — И как же? — Уилл с Майком в подвале, как они давно хотели. До этого мы не могли так сделать только потому что мама не разрешала тебе спать с Джонатаном. Не думаю, что теперь она будет возражать. А миссис Байерс и до этого в гостиной спала. — Холли, у них есть дом, это раз, Уилл сказал, что они окончательно перебрались к Хопперу. А еще я не могу спать с Джонатаном, потому что мы расстались. Она не то чтобы хотела это говорить сейчас и отвечать на вопросы, но в любом случае нужно было прояснить этот момент. Она спокойно пожала плечами на две пары удивленных глаз, которые тут же уставились на нее. — И он все равно вчера помогал тебе убираться? — удивленно уточнила Холли, будто Нэнси сказала абсолютную чушь. — Да, потому что людям необязательно после расставания оставаться врагами, — невозмутимо кивнула она. Майк с Холли переглянулись, старший пожал плечами и встал из-за стола, чтобы убрать тарелку и взять из шкафа что-то перекусить, а Холли вернула взгляд на старшую сестру, уставившись на нее каким-то не по-детски серьезным взглядом. — То есть вы теперь друзья? — спросила наконец Холли, смотря исподлобья на нее. — Да, близкие друзья, — заключила Нэнси. — Холли, если не хочешь, не ешь. Приготовить тебе макароны с сосисками? С этим, я думаю, я справлюсь. — Да, — тут же согласилась девочка, вскакивая, чтобы убрать тарелку к раковине. — А вообще, меня мама учила некоторым вещам, я могла бы помогать тебе готовить. — Я буду очень этому рада, — мягко проведя рукой по ее волосам, снова подойдя к кухне, чтобы сварить макароны, улыбнулась Нэнси. — Потому что такими темпами я скорее отравлю вас. — Хоть в школу не придется ходить, — пробурчал Майк и, не успела Нэнси что-то сказать, он тут же скрылся за дверью на лестницу в подвал. — Он вообще оттуда теперь вылезать не будет? — с горечью в голосе спросила Холли, провожая брата взглядом. Нэнси всегда знала, что Холли гораздо ближе с Майком, чем с ней: меньшая разница в возрасте и удивительное умение брата общаться с детьми — чего он никогда не признавал, но и Холли, и все дети родственников всегда к нему тянулись и редко тому удавалось избежать «Майк, пойдём играть?». Но и для него, и для Нэнси Холли всегда была их маленькой сестричкой, малышкой Холли, позитивным и энергичным солнышком в их семье, и Нэнси давно стала иногда оставаться с ней в выходные, если родителям нужно было куда-то уехать без детей. Майк, как правило, пропадал в такие моменты, а она, как старшая сестра, оставалась за главную, и Холли, вроде бы, никогда не жаловалась на нее и с радостью придумывала новые игры для них двоих. У Нэнси совершенно не укладывался в голове тот факт, что ее маленькая сестра уже не такая уж и маленькая. — Ему нужно время, — вздохнула Нэнси. — Он любил ту девушку. — Одиннадцать, да, Макс мне рассказала, когда мы были в разуме Генри, — кивнула Холли. — Она была хорошей. — Да. Ее настоящее имя Джейн. Ребята втроем нашли ее в лесу, и Майк неделю прятал ее в подвале. Он спас ее от людей из лаборатории, когда поверил ей. Холли задумчиво крутила кончики волос одного из своих хвостиков, будто собираясь что-то сказать. Нэнси не стала ее подталкивать, лишь ждала, потому что знала, что, если та захочет, она расскажет. — Майк помог мне выбраться из разума Генри, — тихо произнесла девочка, не отрывая взгляда от волос. — Точнее его слова. Нэнси присела рядом с сестрой на островок, приобнимая ее за плечи, когда та положила голову ей на плечо. — В тот день, когда меня похитили, утром Майк мне дал Героиню Холли, — она вытащила свои бусы из-под футболки и показала ей маленькую фигурку, такую же, как она много раз видела у Майка. — Он сказал, что эта жрица ничего не боится и что она поможет мне. А потом, когда мы с Макс нашли выход из его разума, Героиня Холли помогла мне выбраться, как Кейт Буш помогла Макс. Она стала связью с реальным миром. — Я рад, что она тебе помогла, — послышалось сзади них, и две сестры резко обернулись на брата, тихо стоящего за их спинами. — Но откуда ты знал, что это поможет? — спросила она, крепко обнимая брата, как только он подсел по другую сторону от нее. Нэнси смотрела на них и не могла сдержать улыбки. Она знала, как важно для Холли, чтобы Майк был рядом, и тот факт, что сейчас они втроем сидят вместе, а Холли чувствует себя, кажется, комфортно и спокойно, отдавался теплым осознанием внутри. — Я не знал, и даже предположить не мог, что случится, но я просто хотел, чтобы ты всегда помнила, что никакой монстр тебе не страшен, — он взъерошил ей волосы, на что она притворно возмутилась. — Но твои слова про то, что она переместит меня в другое измерение? — напомнила ему девочка, а Нэнси перевела любопытный взгляд на брата, чуть приподняв брови. — Это совпадение, — пожал он плечами. — Я не мог знать, что ты окажешься в разуме этого идиота. Но я знал, что в моменты, когда тебе страшно, тебе нужно вспомнить, что ты можешь справиться со всем на свете. — Героиня Холли это только талисман, который напоминает тебе о том, какая ты невероятно храбрая и смелая девочка, — добавила Нэнси, мягко кладя руку на плечо сестры. — Я горжусь тобой. Вами обоими. Что-то во взгляде Майка изменилось, когда он поднял взгляд на старшую сестру. Наверное, она редко говорила ему об этом; если уж говорить честно, то она не помнит, когда она произносила это вслух, хотя, несмотря на всю язвительность и колкость в их общении, она всегда гордилась им. Он мог ее ужасно раздражать и выводить своей бестактностью и нытьем, которым пользуются абсолютно все младшие братья и сестры, но это не было показателем. Холли обняла их двоих сразу, образуя некий тесный клубок. Им это было сейчас необходимо. Всем троим. Нэнси крепко прижала к себе младших, запечатлевая в памяти этот момент. Когда они в последний раз разговаривали по душам все вместе? Между ними и Нэнси будто образовалась пропасть, которая сейчас была наконец-то засыпана песком. — И помни, что мы с Храбрым Майком всегда спасем тебя от любого монстра, — прошептала ей Нэнси, доставая одно из самых старых воспоминаний об игровом имени Майка, чуть отстраняясь, чтобы взглянуть в ее глаза, из которых исчезла тревога. — А у тебя тоже есть такой персонаж? — спросила она, взглянув на свои бусы снова, на что Нэнси отрицательно покачала головой. — Нэнси Решительная? — предложил Майк, и его губы растянулись в эту его заговорщическую полуулыбку. — Точно да! — поддержала Холли. — Это идеально подходит. Нэнси Решительная. Да, пожалуй, в ней хватает решимости на опрометчивые и отчаянные поступки; если бы только она могла в обычной жизни обладать той же непоколебимостью и бесстрашием при столкновении с выбором в пользу собственных желаний. Она могла броситься на рожон, ни секунды не потратив на колебания и сомнения, но, как только дело касалось выбора ее собственного пути и понимания, чего она на самом деле хочет, она терялась. Майк еще раз крепко обнял Холли, налил себе стакан водя, за которым первоначально и вернулся на кухню, и удалился, оставляя сестер в уютном молчании. — Мы убрали твою комнату, только ковер еще не высох, — начала Нэнси, возвращаясь к плите. — А я могу сегодня с тобой поспать? — тут же попросила Холли, подтверждая догадки старшей сестры. — Конечно, — кивнула та, уже закинув макароны и сосиски в кастрюли с кипящей водой, и поворачиваясь обратно на девочку. — Я прекрасно пойму, если ты не захочешь вернуться в свою комнату. Мы можем что-нибудь придумать, сделать перестановку или вообще поменяться с тобой комнатами. — Мне нравится моя комната, — покачала головой та. — Просто… — Просто теперь все будет напоминать о той ночи? — подсказала Нэнси, подходя ближе, и беря ее руки в свои. — Я знаю. Поэтому я предполагала, что ты не захочешь там спать. Но если ты не хочешь переезжать в другую комнату, то мы что-нибудь придумаем. — Например? — Например… — Нэнси огляделась вокруг, будто ища подсказку в стенах дома, но ничего не приходило в голову: это место после уборки вернулось в тот же вид, что имело до всей катастрофы. Но потом ее взгляд упал на рисунок Холли, прикрепленный на магниты на холодильник: здесь были они все, все пятеро Уилеров, держащиеся за руки. Девочка нарисовала его пару лет назад, и Нэнси очень четко помнила тот вечер, когда сестра прибежала к ней в комнату, чтобы гордо продемонстрировать свое творение. — Хочешь, мы украсим потолок рисунками? — предложила Нэнси, и смятение в глазах сестры тут же сменилось интересом и недоверием. — Ты можешь нарисовать много рисунков, а мы потом прикрепим их на потолок. — Но я плохо рисую, — покачала головой она. — От моих рисунков станет только хуже. — Тогда… Я знаю одного мальчика, который чудесно рисует. — Кто? — Уилл. — Друг Майка? — она удивленно уставилась на нее, будто ожидая, что Нэнси сейчас же выведет из-за угла какого-то другого Уилла. — Да, Уилл Байерс. Он замечательно рисует. Мы можем спросить, может он захочет разукрасить тебе потолок. Его все равно нужно красить. — А родители не будут против? — с надеждой спросила она, и по ее глазам Нэнси видела, что эта идея ей уже очень нравилась. — Думаю, что после произошедшего, они меньше всего будут возражать по поводу раскрашенного потолка, — подмигнула ей сестра. — А ты могла бы сделать украшения из бусинок, ты же любишь делать браслеты и ожерелья. Повесим их, чтобы они украшали не только тебя, но и твою комнату. — Мне нравится, — радостно улыбнулась она, подскакивая со своего места. — А я могу его попросить нарисовать небо? — Давай спросим сначала, сможет ли он? — попыталась сбавить ее напор Нэнси, посмеиваясь с того, как быстро меняется настроение у сестры. — Дай ему время немного оправиться. — Да, конечно, — тут же серьезно кивнула Холли. — А пока поспишь у меня. А теперь садись, все-таки поешь. Новый ужин девочке явно понравился больше, и та, не прекращая щебетать о том, какие гирлянды она хочет сплести из бус, быстро проглотила макароны. В конечном итоге, она просто девятилетний ребенок, которому все еще интересны детские увлечения, и Нэнси могла этому только порадоваться. — Майк пока спит в подвале? — спросила она, помогая теперь уже убрать все со стола, когда Нэнси принялась за мытье посуды. — Да, я вряд ли смогу заделать дыру в стене, и мне точно нужно поговорить на этот счет с мамой. Уборкой комнаты Майка она планировала заняться завтра, по крайней мере почистить ковер, если получится оттереть, и убрать беспорядок. — А ты уже убиралась у родителей? — Еще нет, я оставила их комнату на потом. — Там в ванной стоит убраться. — Да там во всей комнате погром. — Просто в ту ночь родители поругались, — она замялась, и Нэнси с беспокойством взглянула на девочку, которая все еще очень болезненно относилась к постоянным ссорам родителей. — И мама хотела принять ванную, и думаю вода там до сих пор осталась. Мы прятались в ванне от монстра. — Оу, — Нэнси так и не дошла до дальней ванной, а теперь она вообще боялась туда заходить, сколько плесени там могло уже появиться за эти дни? — Да, просто мама всегда говорит, что от влаги все портится. Я подумала, что тогда это все нужно убрать. — Думаю, там испортилось уже все, что могло, — вздохнула Нэнси, представляя, в каком состоянии сейчас тумба под раковиной и ковер. — Я могу помочь, — самоотверженно предложила девочка. — Не стоит. Хочешь пока посмотреть что-нибудь на телевизоре? Я пойду гляну, что можно сделать там. Пройти через разрушенную комнату было испытанием, но зайти в ванную, откуда за несколько метров пахло сыростью и затхлой водой, было вовсе невыносимо. Представления Нэнси о состоянии этой ванной оказались даже преуменьшенными. С первого взгляда она не увидела плесени, но было миллион других проблем: дверь с корнем выломана, дверца шкафа сломана на пополам, душевая кабина разбита на мелкие кусочки, которые теперь валялись по всей ванной. Около ванной, будто насмешка во всем этом хаосе, остались мамины туфли, сломанные, видимо Демогорган наступил на них, почти достав ее маму и сестру. В ванной осталась треть воды, позеленевшей за неделю застоя. Оценив всю эту картину, она решила, что сейчас она вряд ли сможет сделать сильно много, но оттащить обломки дверей в комнату и навести хотя бы частичный порядок здесь, можно попробовать. За эти сутки она возненавидела любое стекло. От этой бесконечной уборки осколков у нее уже глаз начинал дергаться. Ковер она сразу скрутила и вытащила из ванной, решив, что можно разобраться с этим в конце, когда она уберет весь остальной мусор. У нее ушел час и пол-упаковки средства для чистки, чтобы отмыть ванну и пол, и еще час она чистила ковер, пропылесосив его от осколков стекла и щепок дерева и смывая всю грязь, слизь и пятна. — Майк, у тебя есть отвертка? — стоя в двери, ведущей в подвал, спросила Нэнси, чувствуя, как ломит ее спину. — Смотря какая, — отозвался он снизу, даже не выглянув. — Я могу спуститься? — Угу, — буркнул он, и Нэнси сочла это достаточным. — Зачем тебе отвертка? — Открутить сломанную дверь шкафа у ванной у родителей, — она устало приземлилась на его диван, прикрывая глаза. — Сколько времени? — Почти десять вечера, — он поднялся, чтобы подойти к комоду в дальнем конце комнаты и достать оттуда несколько отверток. — Пойдем, помогу тебе. — Необязательно, — покачала головой она, протягивая руку, чтобы взять отвертки. — Не выделывайся, — недовольно пробормотал он и вместо отверток подал ей пустую руку, чтобы помочь встать. Холли задремала на диване под мультик, поэтому Майк отдал отвертки Нэнси, и поднял на руки младшую сестру, чтобы унести ее наверх на кровать. Нэнси дождалась его снаружи своей комнаты и двинулась обратно в комнату родителей, как только брат закрыл за собой дверь. — Ты из всего этого решила убрать только ванную? — оглядывая хаос, который творился в родительской спальне. — Холли вспомнила, что здесь осталась вода, — объяснила Нэнси, проходя к шкафу. — Я еле отмыла ванну, благо плесенью ничего не покрылось, осталось только обломки дверей открутить. — Ванная без двери, мило, — саркастично заключил он, забирая отвертки и начиная осматривать дверцу шкафа. — Могла раньше позвать. — Завтра нужно заняться твоей комнатой, — прильнув к дверному косяку и скрестив руки на груди, ответила она. — Комнату родителей оставим на последний момент. — Хорошо, — безучастно кивнул он, шустро откручивая с петель деревянные обломки. — Майк, — позвала его Нэнси, вынуждая повернуться на себя. — Я здесь не только ради Холли. Он выдержал долгий задумчивый взгляд на ней, после чего кивнул и вернулся к своему занятию. Нэнси сочла это неплохой реакцией. — Парни собираются прийти завтра вечером, так что у тебя будет передышка от бесконечной уборки, — спустя несколько долгих минут тишины произнес он. — Не думаю, что я доверю вам весь процесс, — слабо улыбнулась она, снова прикрывая глаза. Она дико устала за этот бесконечный день, и все, чего она хотела, это лечь и уснуть без задних ног, проспав желательно часов двенадцать, но вряд ли ей позволена такая роскошь. — Майк, я все прекрасно понимаю, правда, но тебе нужно вернуться в школу, — она знала, что это опасная тема, но они не могли ее вечно игнорировать. — Да, конечно, — сухим голосом произнес он, кидая в кучу мусора деревянные обломки. — Послушай, я знаю, насколько дико возвращаться в школу после произошедшего, и я не прошу тебя делать это в понедельник, — она развернула его за плечи на себя, чтобы он перестал избегать ее взгляда. — Я позвоню в школу. Но ты не можешь вечно сидеть дома. Нам всем нужно начинать заново жить. И тебе нужно собрать себя, и идти дальше. — Ты иногда ужасно похожа на маму, — приподняв брови, покачал он головой. — Упрямостью? — грустно усмехнулась она. Ее ладони все еще держали его плечи, когда с следующее мгновение уголок его губ дернулся и он вдруг крепко обнял ее. Может, у них обоих были проблемы с тем, чтобы говорить простые, но важные слова, но они понимали друг друга и без того в такие редкие, но чувственные моменты. — И этим тоже, — кивнул он, отстраняясь спустя секунду. — Дай мне три дня, и я выйду в школу. Только не говори маме. — Хорошо, — легонько похлопав его по плечу, удовлетворенно кивнула она. — Я не думаю, что хорошая идея держать Холли дома, но ты уже не ребенок. Ты и сам понимаешь, что тебе лучше. И еще потому что Нэнси знала, что Холли пока еще любит школу, а Майк терпеть ее не мог. Девушка отлично помнила, как брат беспрестанно ругался с родителями осенью 1983, когда те отправили его в школу через день после произошедшего, только потому что «прогуливать нельзя», и как он не разговаривал ни с кем две недели, появляясь дома под вечер, и тут же запираясь в подвале. А когда мама подлила огонь, возмутившись по поводу замечаний учителей, он вовсе вышел из себя, накричал на них прямо за столом — строжайшее семейное табу, чтобы не пугать Холли — и, чуть не разбив стакан с молоком, стукнув о стол слишком сильно, убежал к себе. Нэнси в тот вечер не промолвила за столом больше ни слова, быстро доела свою порцию и ушла наверх, тут же поднимаясь к брату в комнату. — Майк, это я, открой дверь, — негромко произнесла она, стуча по деревянной белой поверхности. — Уйди, Нэнс, я не хочу никого видеть, — послышалось в ответ, но Майк был не одним упертым Уилером, поэтому она аккуратно приоткрыла дверь. — Могу зайти? — не ожидаясь ответа, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Ты не можешь вечно молчать. Я понимаю, что ты объявил бойкот, но вы так только доводите друг друга. Они тебя, а ты срываешься на них. — Если ты пришла советовать вести себя прилежно, то можешь уходить, — даже не повернув голову на нее, пробурчал Майк, что-то делая у себя за столом. — В этом доме только Холли меня еще не ругала. — Я не ругать тебя пришла, — смягчив тон, покачала она головой и приземлилась на его кровать. — Я пришла поговорить. — О чем? Тоже о плохих оценках? Нэнси еле сдерживала все язвительные комментарии на его грубости, потому что они не продвинутся в деле, если будут просто хамить друг другу. Она хотела помочь ему, даже если он этого не понимает, и она собиралась придерживаться плана. — Нет. Я хочу понять, что с тобой происходит. Ты молчишь, Майк, а мы не умеем читать мысли, к сожалению, хотя в твоем случае скорее к счастью. Послушай, я не мама, и мне по барабану, что говорит учительница или что ты получил сегодня по истории. Да, мы с тобой не очень часто разговариваем по душам, но ты можешь сказать мне. Сказать правду, которую ты не можешь сказать маме. Потому что нельзя всегда все держать в себе. Я же знаю, что все это не просто так. Майк молчал, вовсе притихнув и даже перестав что-то перебирать руками, не поворачиваясь на нее, и Нэнси уже засомневалась, слушал ли он ее вообще или витал где-то в своих мыслях, но вдруг она услышала сдавленный всхлип, который он тут же приглушил рукой, яростно стирая слезы. — Хей, Майки, ты чего? — она взяла второй стул и придвинула его к его столу, кладя руку на его плечо, вынуждая его повернуться на него. В его глазах стояли слезы, а он весь сжался от стыда из-за них и от тревоги. Нэнси тут же подскочила, чтобы закрыть на щеколду дверь, чтобы к ним даже при желании никто не смог зайти, и тут же вернулась к нему, обнимая брата, на что тот не выдержал и судорожно обнял ее в ответ, хватаясь пальцами за ее свитер. — Я боюсь за нее, — произнес он, спустя секунду, не отстраняясь от сестры. — За Одиннадцать. Она совсем одна. А если с ней что-то случилось? Он поднял на нее глаза полные страха и накопленных переживаний, и Нэнси осознала, что должна была подойти раньше, хотя бы день, два, неделю назад. Но сейчас она здесь, и она точно хотела успокоить брата. — Так, спокойно, — убирая одну из непослушных прядей его волос за ухо, серьезно начала она. — Ты должен верить, что она жива. Я уверенна, что так и есть. У нее есть суперсилы, она выберется откуда бы то ни было. Чем больше ты накручиваешь себя, тем делаешь себе хуже. Она сможет согреться и добыть еду себе, она очень умная и смекалистая. Она выберется. Эта девочка в одиночку одолела Демогоргона и убежала от десятка ученых. Она точно найдет выход. — Она не отвечает по рации. Я каждый день зову ее, но она не отвечает. — Потому что это опасно для нее, Майк. Она знает, что эти люди могут сделать. Она знает, что ты будешь ее искать, и она не хочет рисковать. — Да, наверное, — явно не убежденный в этом пожал плечами он. — Послушай, я правда понимаю, что ты чувствуешь, — она сглотнула ком в горле, который появлялся каждый раз, когда она думала о Барбаре. — Даже слишком сильно. Но мы не можем закрыться от мира. Нельзя так. Нам нужно научиться жить с этим, жить дальше. Ходить в школу и гулять с друзьями. У тебя есть Уилл, Дастин и Лукас. Не отталкивай их. — Просто всем как будто все равно, — признался он. — Все продолжают просто ходить в школу, будто ничего не было. Будто монстр не нападал на Хоукинс. Только Уилл понимает на самом деле меня. — Нет, Лукас и Дастин тоже понимают, и я уверенна, они тоже переживают за Оди и не забыли о произошедшем — по-другому и не может быть. Но мы не можем вечно думать об этом, нельзя хоронить себя в страхе из-за воспоминаний. Нужно двигаться дальше и научиться жить с этим. Помнить и верить, но идти дальше. Потому что жизнь такая, понимаешь? Потому что происходит много дерьма, но ты все равно продолжаешь двигаться. — Дерьмо. — Да. Но когда-нибудь станет лучше. — Ты веришь в это? Нэнси подумала о Барб. Подумала о том, что ее лучшая подруга сгинула в Изнанке и больше никогда не увидит света, что ее движение остановилось. Нэнси вновь почувствовала, как скрутило ее желудок от этой мысли. — Я хочу в это верить, — честно произнесла она, хотя ее голос предательски надломился. Он долго молчал, не поднимая головы с ее плеча, пытаясь успокоиться, а Нэнси тихо поглаживала его спину, надеясь, что это поможет ему. — Что ты делал? — спустя минут семь тишины взглянула она на его стол, где он до этого что-то очень увлеченно мастерил. — Фигурки для игры, — объяснил он и протянул ей одну из готовых, отложенных на край стола. — Круто выглядит, — и это была правда, он сделал действительно восхитительные игрушки, добавив даже мелкие детали, эти маленькие человечки были очень аккуратными и искусно сделанными. — Я подумал, что нам с ребятами нужны наши персональные игрушки, — его голос чуть ожил, когда он заговорил о их игре, и Нэнси сочла это верным знаком, даже если она сама не сильно понимала что-то в «Подземельях и Драконах». — Они еще не знают. Я хотел сделать им сюрприз. Осталась последняя, для Дастина. Нэнси рассмотрела фигурки поближе и поняла, что Майку и вправду удалось изобразить своих друзей в образах, и она бы узнала Уилла в фиолетовой мантии и Лукаса с Майком в образах рыцарей, если бы вгляделась в лица сразу. — Это правда очень здорово, — взглянув на него, искренне произнесла она. — А я гадала, чем ты тут занимаешься целыми днями. Майк еще долго рассказывал ей о своей идее, о том, как он делал эти фигурки, и о надежде, что ребятам понравятся они, а Нэнси, хоть и не понимала половину его слов, все равно увлеченно слушала его рассказ, радуясь, что его это отвлекло. — Нэнс, — он перехватил ее руку, когда она собралась уже пойти к себе. — Спасибо. — Не за что, Майки, — она чуть сжала его ладонь, мягко улыбнувшись ему. С тех пор, они почти ни разу не общались по душам, вернувшись к своим заботам, разойдясь по своим интересам, Майк снова стал проводить все время с друзьями, Нэнси вернулась к Стиву и к учебе, а их взаимоотношения вернулись в типичное шуточно-грубое русло, но Нэнси не могла не обрадоваться, когда Майк постепенно вышел из своей пещеры. — Спокойной ночи, Нэнс, — произнес он, подняв взгляд с пола на нее, перед тем как выйти из ванной. — Спокойной ночи, Майки, — улыбнулась она, наблюдая, как его плечи чуть напряглись, и тут же упали от этой формы имени, которую сейчас использовала только Холли иногда. Майк повернулся на нее, и по его глазам Нэнси видела, что он вспомнил тот разговор в его комнате. Он долго не отрывал взгляда, но в тот момент, когда девушка подумала, что брат собирается что-то сказать, он молча просто ушел из спальни, а Нэнси выключила свет и последовала за ним прочь из этой комнаты, в которой царил удручающий хаос.