OzSin - One Shot

«Синем Ханым?» Я вздрогнула, когда кто-то позвал меня. Отрывая взгляд от сценария, из-за которого мое сердце трепетало, а в голове метались тысячи мыслей, я встретилась глазами с человеком, чувства к которому не могла понять. Это был Озан. Озан вернулся в Мардин на выходных. Я видела его впервые за два дня. Он ужинал в ресторане нашего отеля вместе с Атаканом и братом Синаном за столиком в нескольких шагах от моего уединенного места. На их лицах читалась напряженность. Я знала их уже больше года и теперь могла понять, что что-то не так. Я не знала, что именно, но была уверена, что проблема была такой же реальной, как и всё, что я читала. Пытаясь вырваться из плена мыслей, я на секунду плотно закрыла глаза, быстро подняла и опустила брови и повернулась к официанту, который меня окликнул. Официант снова заговорил: «Я спросил, не хотите ли вы еще что-нибудь?» Я взглянула на поданный им салат с хрустящими запеченными нутом, полный протеина. Это было одно из немногих блюд, которые я обычно позволяла себе вечером. Затем мой взгляд упал на пустой бокал красного вина. «Можно мне еще один бокал вина?», — сказала я, закрывая книжечку сценария, которую держала в руке. Официант кивнул и пошел исполнять мой заказ, а я взяла вилку. В тот же миг мой взгляд снова нашел моих коллег по съемкам, ужинавших напротив. И снова произошел зрительный контакт. С моим партнером. С Озаном. На этот раз у меня не было возможности отвести взгляд. Не было никого, кто бы окликнул меня и прервал этот взгляд. Среди всех этих людей был только он. Мои ресницы дрогнули, я слегка улыбнулась и едва заметно, словно в знак приветствия, склонила голову. В ту же секунду на его губах также появилась легкая улыбка, и он так же кивнул мне в ответ. Мне следовало отвести от него взгляд, моим единственным фокусом должна была стать еда. Я сглотнула. Мне удалось перевести глаза на свою тарелку. В этот момент мой бокал снова наполнили. «Еще какие-нибудь пожелания?» «Нет, спасибо», — сказала я, не слишком спокойно опуская вилку и заключая бокал в объятия пальцев. Когда официант отошел, мои губы снова коснулись его края, и я сделала большой глоток. Вкус вина был приятен, он согревал меня изнутри. Я плотно закрыла глаза и позволила глотку красного вина обжечь горло. Почему я чувствовала себя так странно? Почему написанное в этом сценарии так напрягало меня? Почему, встречаясь глазами с партнером, я готова была проглотить собственный язык, почему меня бросало в пот? Причина была мне известна, но я не позволяла себе признать это. Причина была мне известна, но я боялась того, что последует. Причина была мне известна, и теперь я чувствовала себя совсем плохо. Все должно было обернуться плохо, заговорю я или промолчу. Я была частью этого проекта уже больше года. Я познакомилась с такими замечательными людьми, накопила столько прекрасных воспоминаний, что при каждой мысли о них на моем лице появлялась непроизвольная улыбка. Вдобавок моя работа, мои коллеги, все люди, отдававшие силы перед камерой и за кадром, подарили мне ощущение семейного тепла здесь, в Мардине, где зимы суровы и холодны. Но один человек выделялся для меня сильнее других. Чтобы он не выделялся, я сотни раз прокручивала в своем уме, в своем здравом смысле, в своем сердце фразу «у него есть семья», но в дело вступала поговорка «сердцу не прикажешь». Его реальность так сильно ударила меня по лицу, что я оказалась в растерянности в этом далеком городе. Было множество причин, по которым мое сердце не желало слушаться. Его причина болела сильнее моих, в первую очередь. Даже если не мои, то его причина должна была остановить меня. Но ничего не выходило. Я не могла. Каждый раз, когда я видела его, когда мы оказывались рядом, мой разум затуманивался, и я оставалась наедине с грохотом собственного сердца. Ни причины, касающиеся меня, ни причины, касающиеся его, не могли оторвать меня от него. Причины не позволяли отличить его взгляд, тот прекрасный взгляд, — был ли он частью роли или же его собственным? Если это называлось смешением реальности и вымысла, то я делала это сильнее, чем миллионы людей, поддерживавших нас. Посмотрев в последний раз на всегда оставляемый мною в тарелке салат и опустевший бокал, я взяла телефон и сценарий и поднялась. На этот раз, ведя внутреннюю борьбу, чтобы мои глаза не встретились с его глазами, я быстро направилась в свою комнату. Потому что каждый раз, когда мой взгляд падал на него, я находила в нем ответ.

***

Придя в номер, я резко закрыла дверь и бросилась на кровать. Я положила правую руку на грудную клетку, быстро поднимавшуюся и опускавшуюся, на сердце, которое, казалось, стучало прямо в горле, и глубоко вдохнула. Крепко закрыла глаза. «Успокойся, Синем, это просто сцена любви», — пробормотала я себе. Нет, не получалось. Я не могла успокоиться. Собрав последние силы, я оттолкнулась от кровати, подошла к балконной двери и резко отодвинула раздвижную створку. Теплые дни Мардина остались далеко позади, и теперь по моей коже лишь бил холодный ветер. Пока мои волосы развевались назад, я быстро подошла к тумбочке, взяла сигарету. С зажженной сигаретой, наперекор дующему ветру, я вышла на балкон, села в одиночное кресло устроясь поудобнее. Пока я все это делала, из моих рук не выпадала лишь одна вещь. Сценарий. Мы вместе сняли сорок одну серию. Мы даже сделали еще один отдельный проект. Но этот читаемый мною сценарий снова перенес меня в те первые мгновения, когда я читала о нашей первой сцене поцелуя. Тогда я была точно такой же, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но сейчас всё было иначе. Это была усиленная версия того поцелуя. Да, за это время я повидала столько сценариев, столько всего сыграла, но лишь это волновало меня по-настоящему. В нашем отдельном проекте у нас было две сцены поцелуя. В отличие от сериала, в этом проекте мы были ближе, более родственны душой. Согласно сюжету проекта, два актера, вступившие на путь брака, не могли продолжать этот путь, но играли главные роли в одном сериале. Я размышляла, могли ли ими быть мы, в каждой сцене, что мы снимали. Я нашла ответ внутри себя, но не могла признаться в этом даже себе. И во время съемок написанной сцены, и на репетициях, и когда мы пытались не потерять друг друга среди множества людей, и когда смеялись вместе до слез, я замечала одну вещь. Нашу близость. Нашу еще не названную, а может, и никогда не названную близость. А сейчас передо мной была сцена воссоединения Джихана и Альи. Несмотря на все трудности, Джихан и Алья своей любовью преодолели всё. Возможно, сериал, который мы играли, был темой, которую некоторые круги в нашей стране никогда не смогли бы принять. Но наша гармония, наша химия, казалось, были важнее самого сериала. Возможно, они даже спасали сериал. И люди с таким нетерпением ждали воссоединения этой пары, что я уже заранее представляла себе смонтированные видео, написанные новости, твиты, которые прочту. Но я предвидела и кое-что еще. Ту ссору, что должна была произойти у нас с Берком. Между нами была пропасть, и когда я говорила, это была лишь сцена. Он умирал от ревности, сильно давил на меня. Было ли это несправедливо? Можно поспорить, но я знала одно: в моем сердце было место лишь для одного человека. И этим человеком был не Берк. Если бы я рассталась с ним, он бросил бы мне в лицо правду своих слов, а я не хотела этого. Поэтому я ждала, пока он сам уйдет, но он упрямо пытался оживить то, чего не было. Я втянула дым сигареты в легкие. В ту же секунду я открыла сценарий. На самом деле у нас на завтра была другая сцена, но почему-то мои глаза всё время хотели читать именно эту. Возможно, потому что я хотела увидеть ее реальность. Рядом с Озаном я всегда старалась скрыть свое волнение, биение сердца. Потому что если бы он хоть раз посмотрел мне в глаза, он бы всё понял. До сих пор у меня хорошо получалось, я всё еще могла с этим справиться. Но сцены, которые нам предстояло снять, были, так сказать, действительно страстными, и я не думала, что смогу скрыть биение сердца, играя их с Озаном. Пока мои глаза скользили по сценарию и я читала о доминантном поведении Альи, я заметила, насколько похожа на нее. Соперничала бы я с ней в кокетстве? Возможно. И в то же время был тот, кто точно мог бы соперничать с Джиханом Альборой в ревности. И я хорошо знала того, кто мог бы с ним соперничать. ФЛЕШБЭК Была уже глубокая ночь. Когда перед нами остановился микроавтобус, чтобы забрать со съемочной площадки и отвезти в отель, увидела, что Озан рукой показывает на машину. Я улыбнулась. Поблагодарив, быстро подбежала и залезла в машину. Холод Мардина уже начал ощущаться по-настоящему. Когда Озан сел следом за мной, дверь закрылась. Он сел рядом со мной. Противоположные сиденья были пусты. Я с удивлением повернулась к нему.Мое сердце бешено колотилось от детского волнения от того, что мы остались одни, и я заговорила: «Атакан и Сахра не едут?» «У них сегодня сцена», — ответил он, в то время как его прекрасный взгляд скользил по моему лицу. Было уже за полночь, и обычно именно мы задерживались допоздна. Мы двое. Но если какой-то сцены не было, то, конечно, его слова могли быть правдой. Мой взгляд блуждал по его глазам, по щетине на щеках. Мне нужно было взять себя в руки, отвести от него взгляд. Несмотря на всё, что пронеслось у меня в голове, «Хм-м» сорвалось с моих губ, и мне удалось перевести взгляд на окно машины. Несколько минут между нами царило молчание, и я услышала, как он откашлялся. «Бурч», — сказал он. Мои брови слегка нахмурились, когда я повернула к нему взгляд. Когда наши глаза встретились, я облизала губы. Я думала, что он колеблется, говорить ли то, что хочет, или нет. «Как думаешь? Он сильно на меня зол?» — спросил он. Я глубоко вздохнула и улыбнулась. «Ты всё еще не успокоился из-за этого?» «Ну, в сценарии было написано ударить по руке, но толкать не было написано. Он был в шоке», — сказал он, самодовольно усмехаясь. Увидев, что он смеется, я тоже хихикнула. «Я тоже была удивлена, мне пришлось так сильно стараться, чтобы не засмеяться! Его выражение лица было очень забавным». «Я заметил, когда повернулся к тебе», — сказал он, в то время как его самодовольная ухмылка медленно сменялась спокойствием. Я едва заметно кивнула, как бы соглашаясь с ним. Я почувствовала, как его взгляд на секунду опустился к моим губам. Затем наши глаза снова встретились. Моя улыбка тоже медленно исчезла, и я глубоко вздохнула. Теперь я собиралась задать серьезный вопрос. «Зачем ты его толкнул, Озан?» Он замер. Не ответил. Сначала перевел взгляд на стекло и полминуты смотрел на дорогу. Потом наши глаза снова встретились. «Он так сильно сжал твою руку, чтобы снять ожерелье, что я не выдержал. На твоем лице было выражение, что тебе действительно больно. Но он слишком неопытен, чтобы понять это», — уверенно сказал он. Я смотрела ему в глаза со слегка нахмуренными бровями. Я спрашивала себя, правильно ли я расслышала. Значит, ради меня он вышел за рамки сценария и толкнул его, хотя должен был лишь ударить по руке? От его толчка тот упал на землю. Режиссер сказал, что сцена хорошая и они её используют. Но даже эта его откровенность сейчас заставляла трепетать чувства, уже давно ждавшие своего часа где-то внутри. «Откуда ты понял, что мне больно?» — спросила я на этот раз. Потому что мне действительно было больно. Но я не хотела выходить из образа. Как же мой партнер, ждавший своей очереди у лестницы, смог это увидеть? Как ему удалось отделить реальность от вымысла в этой ситуации? «Я знаю тебя давно, Синем. Теперь я знаю, что ты думаешь, что делаешь в той или иной ситуации. Я знаю, испытываешь ли ты боль или играешь. Я тебя хорошо знаю», — спокойно сказал он. Его слова крутились у меня в голове. «Верно», — сказала я, поднимая взгляд от его щетины к глазам. «Никто на этой площадке не знает меня так хорошо, как ты». Я сглотнула. Этот разговор ускорил биение моего сердца. Увидев, что я согласна с ним, он тоже тихо кивнул. Пока между нами царило молчание, я убрала упавшие на лицо волосы за ухо. Затем, чтобы положить конец этой нелепой напряженности между нами, я заговорила. «Простите, ага», — сказала я, добавив улыбку. «Не сообразила, что сжала слишком сильно». Когда он перевел на меня взгляд и увидел мое улыбающееся лицо, его напряженное лицо расслабилось. Как и всегда за всё это время. Нам было достаточно встретиться взглядами, чтобы засмеяться. «Не смейся, Синем», — сказал он, но сам уже улыбался. Однако, казалось, он не собирался забывать о случившемся. И моя догадка была верна, потому что он продолжил тему. «Перед тобой женщина, надо быть вежливым. Это знают даже младшеклассники. Потому что такое — правило хорошего тона, и о нём рассказывают в начальной школе». Его мысли снова вернулись к сегодняшнему происшествию. Его глаза потемнели, лицо стало серьезным. «Я никак не могу привыкнуть к Бурчу», — добавил он. «По крайней мере, пока его персонаж был в коме, он не причинял вреда». Улыбка на моем лице на мгновение исчезла. Причина исчезновения была в моем изумлении. Обычно наши сцены с Бурчем были совместными с ним, но в те моменты, когда их не было, я замечала, что он наблюдает за нами. Неужели из-за ревности? Он ревновал меня? Одна часть меня радовалась этому, а другая просто болела. Я глубоко вздохнула. Несмотря на все эти мысли, я выбрала улыбку. «Ну, теперь он научится, ведь его приклеили к полу», — сказала я, и моя улыбка перешла в хихиканье. Я перестала сдерживать свой смех. Мой мозг интерпретировал это так, что он ревновал, и мое сердце соглашалось с ним. Бабочки в животе порхали без остановки. Наши взгляды были прикованы друг к другу, и я увидела, что он тоже хихикает над моими словами. В ту же секунду он сказал: «Синем, не смейся». Но сам смеялся. «Ладно, ладно, замолчала», — сказала я, делая движение губами, будто закрываю невидимую молнию. Он перевел взгляд на пустые сиденья перед нами. Через мгновение улыбка на моем лице сменилась спокойным выражением. «Спасибо», — тихо сказала я. «За то, что понял меня, узнал. За то, что не позволил, чтобы мне было больно». Он перевел на меня взгляд. В ту же секунду темнота в его взгляде сменилась сиянием. «Пока мы вместе, я не позволю», — сказал он. Что это означало? Мои брови слегка нахмурились, когда он быстро сократил расстояние между нами и придвинулся ко мне на сиденье. «Дай-ка посмотреть на твою руку». «Ой, нет, Озан, не надо. С моей рукой всё в порядке», — сказала я, не зная, что ответить. От волнения я растерялась, не знала, что сказать и что делать. Потому что я даже не знала, правильно ли мы поступали. «Он очень сильно сжал, Синем, я посмотрю. Откроешь?» — сказал он, глядя мне в глаза. Мое сердце бешено колотилось. Мысль о том, что мы едем рядом в огромной машине, окутала мой разум, и я чувствовала, как краснеют мои щеки. Не в силах больше выдержать его взгляд, я сначала несколько секунд смотрела на свою правую руку сверху. Затем медленно закатала рукав своей серой кофты. Он был прав, рука действительно была сильно сжата; еще на площадке, когда я смотрела на руку в трейлере, я видела отпечатки пальцев на своей белой коже. Какова была ситуация сейчас, я не знала. Когда его правая рука коснулась того места, которое сжал Бурч, я услышала, как он тяжело вздохнул. В тот же миг что-то внутри меня отозвалось. В целом на площадке мы соприкасались как Алья и Джихан, но сейчас всё было иначе. И это растапливало мое сердце. Когда я перевела взгляд с его лица на свою руку, я увидела, как и предполагала, что покраснение перешло в синяк. Он был не очень явным, но всё же заметным. «Синяк», — с раздражением сказал он. Возможно, он был зол сейчас, что не сделал Бурчу больше. Это было понятно по его выражению лица. «Нормальный человек подумал бы. Сказал бы: "Передо мной женщина". Посмотри, во что он тебя превратил». Он говорил с упреком. Немного осмотрел мою руку, его пальцы жгли мою кожу. «Подставь под горячую воду, синяк быстрее сойдет. Горячая вода ускоряет кровообращение», — тут же добавил он. «Когда доберемся до отеля, попросим крем. То есть…» Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. «попросишь». Я тихо кивнула. Его руки, касавшиеся моей кожи, жгли мое тело, он отвел взгляд от моей раны, но его руки всё еще были там. Когда наши глаза встретились, расстояние между нами было так мало, что мне на мгновение показалось, будто я не могу дышать. Пока я моргала ресницами, он тоже убрал руку с моей кожи и отодвинулся на сиденье обратно к окну. Почесывая голову, он продолжил говорить. «Озан Али, — сказал он, будто вспоминая. — Он тоже слишком уж пристает. Теперь я знаю». Должно быть, он почувствовал необходимость объясниться. Он был так близко ко мне, что всё, что я держала внутри, всё, с чем боролась, сейчас било меня по лицу. Но, с другой стороны, он был женат, а я была в замешательстве. Всё, что я твердила себе «не должно быть», оживало во мне при малейшем его движении. Между нами была не названная близость, и она изводила меня с каждым днем. КОНЕЦ ФЛЕШБЕКА Я отвела взгляд от сценария и посмотрела на темное небо. Ветер развевал мои волосы, но мысли, воспоминания о нем не покидали меня. Я глубоко вздохнула, закрыла книжку сценария и затушила сигарету в пепельнице. Затем тихо вошла внутрь и закрыла балконную дверь. В тот момент, когда я клала сценарий на стол, зазвонил мой телефон, отвлекая меня. Я взяла телефон с кровати и увидела, что звонит Сахра. Было уже за девять. Интересно, что-то случилось? Глубоко вздохнув, я ответила на звонок. «Алло, Сахра?» «Синем, я не помешала, дорогая?» Ее голос звучал нормально. Я не думала, что есть проблема. «Ой, нет, милая. Что случилось?» — сказала я, садясь на кровать. «Я хотела позвать тебя к себе. Закажу вина. Ярен тоже придет», — сказала она своим энергичным голосом. Несмотря на всю усталость, я хихикнула. «Завтра съемки, Сахра, какое вино!» Я услышала, как Сахра тоже смеется. «Я уже выпила за ужином. Приятного вам, я немного отдохну», — сказала я, закинув ногу на ногу. «Нельзя, Синем, — взволнованно сказала она. — Нам нужно кое о чем поговорить! Давай, я жду!» — сказала она и быстро бросила трубку. Улыбаясь, я убрала телефон от уха и быстро переоделась, чтобы пойти к ней в номер, который и так был рядом. Надев свой черный сатиновый пижамный комплект с длинными рукавами, я убрала волосы за уши. В тапочках на ногах я была готова выйти в коридор. Взяв ключ-карту и телефон, я вышла из номера и пошла по длинному коридору. Этот этаж был в целом отведен для моих коллег-актеров и съемочной группы, так что я могла передвигаться свободно. Когда я приблизилась к двери Сахры, я увидела идущего мне навстречу человека, которого не видела два дня, но узнала бы за километр, человека, который сводил меня с ума. Я сделала шаг ему навстречу, и мы оказались рядом. Когда наши шаги остановились, я увидела усталое выражение на его лице. Но когда наши глаза встретились, его губы озарила улыбка. Как всегда. «Доброй ночи», — сказала я с улыбкой. «Доброй ночи. Куда это ты?» — ответил Озан. Его глаза на несколько секунд скользнули по моей пижаме. Вообще-то, ему следовало привыкнуть видеть меня такой. Сколько раз мы уже сталкивались в таком виде? Или сколько раз он видел Алью в пижаме, я и сама не знала. «Сахра звонила. Зайду к ним. Вообще-то, мне бы лучше лечь, но ладно». Я не собиралась спрашивать, откуда он. Там, откуда он шел, был номер Атакана. Скорее всего, он шел оттуда. Его номер был прямо напротив моего, через два номера. Наверное, он шел к себе. «Понятно», — сказал он. Он действительно выглядел спокойным. «Ты в порядке?» — спросила я, делая еще один шаг в его сторону. «В порядке, в порядке. Теперь лучше», — сказал он, кивая. Затем добавил: «Если ты придешь на площадку невыспавшейся, я, ей-богу, оставлю тебя ждать на холоде», — сказал он со смехом. «Раз уж ты это сказал, я точно приду невыспавшейся, а ты сделаешь, как сказал», — сказала я, пытаясь сдержать улыбку. «Пожалею же я», — услышала я его слова. Моя улыбка замерла, пока он быстро откашлялся. Я правильно расслышала? «Погода сильно похолодала. Ты ведь можешь заболеть или что-то в этом роде», — тут же добавил он. «Да, — сказала я. — Сильно похолодало. Зима в Мардине начинает давать о себе знать». Этот разговор пора было заканчивать, потому что он начинал становиться нелепым. Он кивнул, как бы соглашаясь со мной. И вдруг я сама не заметила, как сказала: «А еще есть сцена под холодным душем. В общем, я так или иначе заболею». В ту же секунду я быстро закрыла глаза. Что я сказала? Сейчас я готова была провалиться сквозь землю. Когда я быстро открыла глаза, я не только попала в ловушку, но и увидела, что его взгляд прикован ко мне. Взгляд Озана задержался на моем лице еще некоторое время. Затем на его лице появилась искренняя улыбка. Потом он повернулся ко мне спиной. «Читала?» «Читала», — сказала я, смущенно и застенчиво. «Наконец-то Джихан и Алья воссоединятся», — сказал он, засунув одну руку в карман. «Они этого заслужили», — с гордостью сказала я. К счастью, тема быстро сменилась. «Боран, думаю, тоже может уже уходить», — сказал он немного громче. В ту же секунду я быстро сделала еще один шаг и закрыла ему рот ладонью. «Тсс! Мы же прямо у его двери, Озан!» И действительно, прямо напротив нас была дверь номера, где жил Бурч. На мгновение осознав, что я сделала, я убрала руку ото рта. Это неожиданное прикосновение привело мое тело в состояние тревоги, в то время как в ушах раздался его смех. То, что я коснулась его, явно его не побеспокоило. Он выглядел вполне веселым по сравнению с тем, каким был минуту назад. «Но это так. И он больше не причинит тебе вреда». Затем его лицо стало серьезным. Я знала, о чем он думает. Потому что мы пережили то же самое. «В пятницу он опять чуть не вырвал тебе руку, когда тащил в хороводе». «Озан, не начинай снова», — сказала я, оглядываясь. Ей-богу, нас могли поймать. Возможно, этот парень слушал нас из-за двери. «Сейчас не время и не место для таких разговоров». «Что, Синем, разве это неправда? Каждые несколько недель мы переживаем одно и то же», — с упреком сказал он. «То есть ты переживаешь». На несколько секунд он посмотрел в длинный коридор. «Человек должен хоть немного думать. Он, наверное, даже не осознает, что перед ним женщина», — говорил он с недовольством. Он действительно зациклился. Ему совсем не нравился Бурч. Хуже всего было то, что он был прав. Почему-то в каждой сцене, где требовался физический контакт, тот вел себя именно так. Возможно, он делал это неосознанно, как и на прошлой неделе, но после того, как Озан толкнул его, хотя в сценарии этого не было, он стал вести себя еще более напористо в каждом своем действии. И это отражалось на мне. Но, с другой стороны, то, что Озан говорил так, усиливало во мне некоторые чувства. Мне нравилось, что он так говорит за меня, не буду врать. «Ничего не поделаешь, Озан», — сказала я, словно выдыхая. «Он останется с нами настолько, насколько позволит сценарий». Затем мой взгляд упал на дверь номера прямо за ним. Возможно, этот парень был там, и вдобавок слушал наш разговор. «Ладно, давай больше не будем говорить об этом», — сказала я, указывая глазами на дверь. Должно быть, он понял, что я имела в виду, потому что на его лице появилась улыбка. «Есть кое-что, что можно сделать», — пробормотал он. «И что же это?» — взглянула я на него с таким выражением, но он предпочел промолчать. Затем он жестом указал на коридор, где была Сахра. «Давай, не опаздывай к девушкам. Возможно, вам есть о чем важном поговорить», — сказал он с намеком. Я улыбнулась. На что это он намекал? «Тогда увидимся завтра», — сказала я, делая шаг. «Увидимся», — сказал он и быстро направился к своей комнате. Пока я смотрела ему вслед, намек, который он сделал, крутился у меня в голове. И он так хорошо знал, что я смотрю ему вслед... Подойдя к двери номера Сахры, я, словно желая привести в порядок выражение своего лица, поправила волосы и откашлялась. Затем дважды постучала в дверь. Когда дверь вскоре открылась, я увидела, что Сахра, как и я, была в пижаме. «Добро пожаловать, дорогая», — искренне сказала она. «Проходи». Она отошла от двери, и я быстро вошла внутрь. В номере никого еще не было. «А где Ярен?» — спросила я, пока мой взгляд блуждал по комнате. «Она тоже скоро придет». Получив ответ, я тихо села в кресло и подтянула колени к себе. Когда она устроилась напротив, я увидела на ее лице бессмысленную улыбку. «Я столкнулась с Озаном», — вдруг сказала я. Ее рот открылся от волнения, пока она пыталась найти удобную позу. «Иии?» «Ну, просто поговорили на ходу». «О чем вы говорили?» — спросила она, наконец решив сесть по-турецки. «О том о сём. О сценарии». Сахра знала обо мне всё, но я всё равно не стала говорить, что мы обсуждали с Озаном Бурча. Это было что-то между нами двоими. Я снова заговорила, словно желая сменить тему. «Он выглядел немного подавленным». Сахра кивнула, словно говоря «я знаю». Затем она развалила свою позу и в волнении встала на колени. «Собственно, именно об этом я и говорила, что нам нужно поговорить!» — сказала она, не в силах усидеть на месте. Почему она так волновалась? «Что случилось?» — спросила я, слегка нахмурив брови. «Помнишь, Озан возвращался в Стамбул в пятницу?» «Да», — сказала я, глубоко вдыхая и выдыхая. Неужели он собирался рассказать мне о делах с женой? Да еще и зная, что я чувствую. Однако ее ответ заставил мои брови нахмуриться еще больше, а сердце бешено забиться. «В субботу они с Букет развелись, и всё прошло очень напряженно!» Что? Я правильно расслышала? Они развелись? Все мои коллеги-актеры знали, что у меня проблемы в отношениях, но я не слышала, чтобы у Озана были проблемы с женой. Более того, я каждый раз напоминала себе о его отношениях. Что же теперь происходило? «К-как так?» — спросила я в шоке. «Почему?» «Не знаю, дорогая. Я услышала, когда разговаривали Атакан и другие. Они держат это в секрете. Чтобы не просочилось в СМИ». «Значит, поэтому он был таким подавленным?» — сказала я, глядя на Сахру. То есть он был расстроен из-за расставания с женой? А я тут, как дура, снова и снова обдумывала каждый его взгляд в мою сторону. На самом деле, я осознавала это уже очень давно. Но сейчас это почему-то заставило меня чувствовать себя ужасно. Когда Сахра приоткрыла губы, чтобы заговорить, я думала, что мне станет еще хуже, но ее слова ввергли меня во второй шок. «Они отдали опеку над сыном его матери. И она переехала в Лондон сегодня утром». «Что?» — сорвалось с моих губ от услышанного. Значит, он был так подавлен, потому что теперь будет реже видеть сына? Именно он сказал «Теперь лучше», когда я спросила, всё ли в порядке. То есть он имел в виду свой развод? «Должно быть, он переживает за сына. Но они, конечно, будут видеться», — сказала она, глядя на меня. «Не знаю, какие у них были проблемы, но судебный процесс был очень сложным». Я не знала, что думать и что делать сейчас. Что я должна была чувствовать? Быть счастливой? Я не знала. Пока я боролась со своими мыслями, в голову пришла новая идея. Я быстро опустила ноги на пол и выпрямилась на месте. «А они знают, что ты знаешь?» «Не знаю, — задумчиво сказала она. — Не думаю. Я в тот момент разговаривала по телефону. Думаю, они решили, что я не слышала». «Но зачем тогда он сделал мне этот намек чуть раньше?» — спросила я, и мои брови поползли вверх. У Сахры же, в отличие от моих, брови нахмурились. «Какой намек?» «Когда я шла сюда, он сказал мне кое-что. «Давай, не опаздывай к девушкам. Возможно, вам есть о чем важном поговорить», — сказала я, пока мой взгляд рассеянно блуждал по ковру. Затем мои глаза быстро встретились с глазами Сахры. «Я поняла, что он что-то намекает!» — взволнованно сказала я. Затем это волнение улеглось. «Но откуда он узнал?» «Не знаю», — сказала Сахра. И потом добавила: «Но я чувствую, что пришло время перейти на новый уровень в вашей безымянной близости, Синем». --- Я планирую опубликовать историю «ОзСин, пытающаяся сыграть 42-ю серию ДжихАл», в виде четырех частей. Как вам? Давайте обсудим в комментариях. 🙏💖