Синяки и ссадины вместо извинений

Антон еще мгновение держал пластиковый корпус у уха, смакуя момент. Весь мир вокруг холодный лес, пропавшие дети, зловещие тени - на секунду показался декорацией, которая не имела над ним власти. Но реальность ворвалась в дом резким, требовательным стуком в дверь. Сердце Антона ухнуло в пятки. Опять Полина? Пронеслось в голове. Неужели она не ушла? Он осторожно положил трубку на рычаг и, стараясь унять дрожь в коленях, направился к прихожей. Полина, я открою сейча... Начал он говорить, нажимая на защелку и распахивая дверь... Договорить он не успел. Вместо тонкого девичьего силуэта перед ним выросла широкая, тяжело дышащая фигура в кожаной куртке. Свет из прихожей блеснул на короткой стрижке и шапке на затылке и безумных, налитых кровью глазах. Удар в челюсть был молниеносным. Антон не успел даже вскрикнуть. Голова мотнулась назад, очки слетели с переносицы, и он мешком рухнул на пол, больно ударившись лопатками. В глазах полыхнули искры, а рот мгновенно наполнился металлическим привкусом крови. Ты че, гнида, страх потерял?! Над ним навис Пятифан. Ромка выглядел ужасно: одежда в пятнах грязи и хвои, лицо осунулось, а в руках он сжимал свою неизменную бабочку, которая со зловещим кликом раскрылась в воздухе. Рома... подожди... Прохрипел Антон, пытаясь нащупать очки на полу, но Пятифан наступил тяжелым ботинком прямо рядом с его рукой. Заткнись! Глухо рявкнул Ромка. Я её встретил полчаса назад. Всю в слезах, размазанную! Думал, в лесу на кого нарвалась, а она, оказывается, от тебя бежала! От очкарика комнатного! Она во всем призналась, Петров... призналась, что к тебе за помощью пришла, а ты её выставил как собаку! Пятифан схватил Антона за воротник и рывком вздернул вверх, прижимая к стене. Лезвие ножа остановилось в паре сантиметров от горла Антона. Ты думал, раз меня в школе нет, так можно на мою девчонку плевать? Думал, я не узнаю, как ты с ней шашни крутишь, пока я... пока я... Голос Ромки на секунду дрогнул, в нем проскользнула тень того ужаса, через который он прошел за эти два дня в лесу. Но ярость быстро вернула позиции. Я из тебя сейчас все художества выпущу! Антон замер, глядя в острие ножа. Он понимал, что оправдываться бесполезно - для Пятифана сам факт прихода Полины к его дому был смертным приговором. Ромка замахнулся кулаком для второго удара, но вдруг его тело напряглось, как струна. Он замер, прислушиваясь. Со стороны калитки послышался хруст снега под чьими-то тяжелыми шагами. Темный силуэт медленно приближался к дому. Родители... Мелькнуло в голове у него. Пятифан резко обернулся. Его зрачки расширились от испуга. В поселке сейчас любой взрослый был для него помехой, а перспектива очередной раз попасться милиции, да еще и в таком виде, явно не входила в его планы. Сука... повезло тебе, Петров, прошипел Ромка, отталкивая Антона обратно на пол. Взрослые тебя не спасут. Завтра в школе я тебя из-под земли достану. Готовься, очкарик. Твоя кисточка тебе больше не понадобится. Пятифан, ловко перемахнув через штакетник, скрылся в темноте забора, бесшумно растворившись в тенях. Антон остался лежать в дверном проеме, тяжело дыша. Челюсть невыносимо ныла, а перед глазами всё еще плыли пятна. Он нашел очки одна дужка погнулась, но линзы были целы. Надев их, он увидел, как к калитке действительно подходит фигура. Антон закрыл дверь на все замки и прислонился к ней руками. Только бы родители не узнали что здесь только что произошло... Его трясло. Завтра вернется Пятифан. Завтра будет расплата. Но, вспоминая нежный голос Кати в трубке, он вдруг почувствовал странную, почти безумную решимость. Он больше не хотел быть жертвой. Антон сел на полу, прижимая ладонь к вспухшей челюсти. В голове всё ещё гудело от удара Ромки, а сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на закрытую дверь, ожидая, что сейчас в неё снова забарабанят родители или кто то более ужасный, что даже напугал Пятифана... Но вместо тяжелых шагов взрослого человека послышался тихий, почти невесомый шорох. А потом знакомый, пронзительный смешок, от которого по спине пробежал мороз. Ну и ну, Тоша... Не успела я отвернуться, как тебя уже приложили, раздался звонкий голос прямо за порогом. Антон вздрогнул и побежать смотреть в окно выходящее с обзором рядом с дверью. На ступенях крыльца, грациозно покачивая ногой в валенке, сидела Алиса. Рыжая шубка поблескивала в лунном свете, а лисья маска замерла, уставившись на Антона пустыми глазницами. Она не заходила в дом, но её присутствие заполняло всё пространство. Алиса? Выдохнул Антон, открывая дверь. Так это была ты? Ромка подумал, что это взрослые... Лисица подпрыгнула и в одно мгновение оказалась рядом. Она бесцеремонно схватила его за подбородок совсем не так нежно, как Катя, а с кошачьим любопытством, заставляя повернуть голову к свету. Аааййй!!! Шикнул Антон. Фу-фу-фу, как некрасиво, пропела она, рассматривая синяк. Наш грозный Пятифан совсем страх потерял. Рассказывай, Зайчик, за что это он тебя так? Неужели морковку не поделили? Или дело в той скрипачке, что бежала отсюда, роняя сопли на снег? Они зашли в дом, лиса прикрыла дверь, а Антон почувствовал слабость и сел на пол. Алиса кружила вокруг него, заглядывая в глаза, её хвост нервно подергивался. Антон, запинаясь, вкратце объяснил ситуацию: про визит Полины, про её слезы и про то, как Ромка всё не так понял. Ох уж эти людские страсти... Алиса присела на корточки, её маска оказалась в сантиметре от его лица. Значит, Полина плачет, Ромка машет ножиком, а мой Антоша получает по мордочке? Глупо. Очень глупо. Её голос вдруг стал холодным, в нём исчезли привычные насмешливые нотки. Пятифан сильно ошибается, прошептала она, и Антону показалось, что из-под маски сверкнули настоящие звериные глаза. Ошибается, когда думает, что в этом лесу он самый страшный. И уж тем более он ошибается, когда позволяет себе так относиться к моему Зайчику. Разве он не знает, что у зайцев есть зубастые покровители? Алиса, не надо... Начал было Антон, вспомнив дикие пляски в лесу и пугающую силу этой девочки-лисицы. Я сам разберусь. Завтра в школе... В школе? Она снова хихикнула, хлопнув в ладоши. В школе скучно! Там пахнет мелом и старой бумагой. А я хочу разобраться с этим по-своему. Пятифан заигрался в хозяина тайги. Пора напомнить ему, что он всего лишь маленькое, шумное мясо. Она нежно провела лапкой по его щеке, там, где расцветал синяк. Не бойся, Тоша. Лисичка всё устроит. И Полинке её слёзки припомним, и Ромке его кулаки. Завтра будет весело, обещаю! Алиса резко выпрямилась и молниеносно оказалась рядом. Иди спать, Зайчик. И не забудь: ты под моей защитой. А те, кто обижает моих друзей... долго в этом лесу не живут. Алиса не собиралась уходить просто так. Она впорхнула в прихожую, прикрыв дверь за собой с кошачьей грацией. Пока Антон пытался прийти в себя, она уже успела зачерпнуть горсть чистого, колючего снега прямо с порога. Тише, тише, Зайчик... Совсем тебя зашибли, прошептала она, подходя вплотную. Она прижала холодный ком снега к его пылающей челюсти. Антон дернулся от резкого температурного контраста, но Алиса лишь сильнее надавила ладошкой, заставляя его замолчать. Что ты такое мне говоришь, Антон? Её голос звучал вкрадчиво, почти нежно, но в нем чувствовалась сталь. Сам разберусь? Не надо? Ты, походу, сотрясение получил, раз такие глупости болтаешь. Пора тебе уже браться за ум и ставить этих щенков на место. А если сам не можешь, то смотри как это делает Лисичка. Антон хотел возразить, открыть рот, чтобы сказать, что не хочет крови, но Алиса только этого и ждала. Как только его губы разомкнулись, она резким, молниеносным движением всунула ему в рот какую-то конфету. Она была странной на вкус: терпкая, отдающая лесной хвоей, медом и чем-то горьким, как полынь. Ешь, зубастик. Тебе полезно, хихикнула она. В ту же секунду мир вокруг Антона начал медленно плавиться. Контуры прихожей поплыли, превращаясь в причудливые пятна. Сознание окутал густой, розовый туман. Он чувствовал, как его ведут под локоть, но ноги казались ватными, словно он шел не по полу, а по облакам. Голос Алисы доносился будто издалека, сквозь толщу воды: Вот так... аккуратно... Спинка прямо, ушки на макушке... Алиса... родители... Пробормотал он, пытаясь зацепиться за остатки реальности. Мама увидит... Оля... Уходи, тебе нельзя тут... Тихо! Резко оборвала она его, и Антон почувствовал на своих губах её холодные пальцы. Дурак. Че ты так воешь? Они услышат тогда точно оба огребем. Молчи и иди, куда ведут. Она вела его по коридору, придерживая за талию, и Антон поразился тому, какой сильной была эта невысокая девочка. Она знала каждый поворот в его доме, будто бывала здесь сотни раз. Его пугало это бесцеремонное вторжение, пугало то, как послушно его тело отзывалось на её прикосновения, но конфета Алисы делала страх тягучим и неважным. Они оказались в его комнате. Алиса одним движением откинула одеяло и буквально завалила Антона на кровать. Он провалился в мягкую подушку, чувствуя, как комната окончательно пускается в пляс. Вот и всё, маленький Зайчик в норке, Алиса склонилась над ним, её маска на мгновение закрыла весь обзор. Теперь отдыхай. А когда проснешься... мир будет совсем другим. Я об этом позабочусь. Он почувствовал, как она поправила ему подушку и на мгновение коснулась лба своими прохладными губами прямо над оправой очков. Антон хотел что-то спросить, но тяжелые веки захлопнулись сами собой, погружая его в глубокий, бездонный сон, пахнущий зимним лесом и лисьим мехом. . . . . . Антон распахнул глаза, судорожно глотая прохладный воздух. Первое, что он почувствовал неприятную тяжесть на лице и тугую резинку, впившуюся в затылок. Рука инстинктивно метнулась к лицу. Пальцы нащупали шершавый папье маше. Маска зайца. Он сорвал её с себя, словно она была раскаленным железом, и испуганно отшвырнул в открытый ящик тумбочки. Челюсть тут же отозвалась пульсирующей, дергающей болью. В голове всё еще стоял туман от той странной конфеты, но страх быть пойманным родителями действовал лучше любого отрезвителя. Антон на цыпочках выскользнул из комнаты и прокрался в ванную. В зеркале на него смотрело бледное отражение с заметно распухшей, посиневшей щекой. Черт... Прошептал он, касаясь кожи. Как я это завтра скрою? Скажу, что с лестницы упал? Или об косяк ударился? Из коридора донесся приглушенный голос матери и скрип кровати. Родители уже легли и готовились ко сну. Нужно было немедленно возвращаться, пока его не застукали в таком виде. Стараясь не дышать, Антон проскользнул обратно в свою комнату и плотно прикрыл дверь. Ну здравствуй, Зайчик. Антон подскочил на месте, едва не вскрикнув. На его подоконнике, покачивая ногой, сидела Алиса. В полумраке её рыжая шубка казалась почти черной, а маска лисы хищно поблескивала. Ты?! Ты всё еще здесь? Выдохнул он, пятясь. Алиса мгновенно оказалась рядом. Её движение было таким быстрым, что он не успел даже моргнуть. Прохладная ладонь плотно легла на его рот, пресекая любой звук. Т-ш-ш... Прошипела она, прижимая палец к своей маске. Совсем о родителях не думаешь? Другой рукой она, не глядя, потянулась назад и мягко повернула защелку на двери. Щелчок прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Антон замер, чувствуя, как по спине бежит холодок. Алиса убрала руку от его рта, но тут же потянулась к тумбочке. В её пальцах снова оказалась заячья маска. Зачем ты её снял, Тоша? Тебе в ней так идет, она придвинулась почти вплотную, обдавая его запахом хвойного леса. Прежде чем он успел возразить, она ловко натянула маску обратно ему на голову. Резинка снова сдавила затылок, а пустые глазницы маски ограничили обзор. Почему ты продолжаешь быть таким упрямым, Антон? Её голос стал тихим, тягучим, полным странного разочарования. Я ведь лечу тебя. Я готовлю тебя. Пятифан, Полина, твои страхи... всё это исчезнет, если ты просто перестанешь сопротивляться лесу. Если ты перестанешь быть просто Петровым и станешь моим Зайчиком. Она провела когтком по уху маски. Под ней не видно твоего синяка. Под ней не видно твоего страха. Разве ты не хочешь, чтобы завтра Ромка увидел не очкарика, а кого-то, кто может откусить ему руку? Антон смотрел на неё через узкие прорези маски, и его собственное тяжелое дыхание эхом отдавалось внутри. Он чувствовал, что Алиса не просто играет. Она затягивает его в свою игру всё глубже, и обратного пути может не быть. Алиса подалась вперед, и Антон не успел отпрянуть - она крепко перехватила его запястья своими тонкими, но стальными пальцами. Он дернулся, пытаясь высвободить руки, но Лисица лишь сильнее сжала хватку, прижимая его к себе. Маска зайца на его лице уткнулась в мех её шубки. В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь занавески, они выглядели странно и пугающе красиво , словно застывшая пара в каком-то безумном, ломаном танце. Алиса вела в этом ритме, то притягивая его вплотную, так что он чувствовал странное ощущение от её маски, то заставляя его отступить на шаг назад. Не дергайся, Зайчик... Прошептала она прямо ему в ухо, и её дыхание опалило кожу. Зачем ты ломаешься? Ты ведь чувствуешь, как это правильно. Как это... естественно. Пусти, Алиса! Антон предпринял еще одну попытку вырваться, его ноги запутались в ворсе ковра. Это ненормально! Я не один из вас, я не хочу в лес! Неправда, она плавно крутанула его, не выпуская рук, и теперь он оказался прижат спиной к стене, а она нависла над ним, всё так же удерживая его запястья на уровне груди. Твои глаза говорят другое. Они голодные, Антон. Ты устал быть жертвой. Ты устал дрожать от каждого окрика Пятифана и заикаться перед девчонками. Ты отказываешься от пути силы, выбирая путь боли. Зачем? Антон тяжело дышал, его сердце колотилось о грудную клетку, как пойманная птица. Маска зайца сдавливала виски, создавая иллюзию, что он и впрямь превращается в другое существо. Посмотри на себя, продолжала она, её голос вибрировал от странного восторга. Сейчас ты сильный. Сейчас ты тайна. Если ты примешь этот подарок, завтра Ромка даже не посмеет поднять на тебя руку. Он почувствует в тебе зверя. Настоящего, лесного зверя. Алиса на мгновение ослабила хватку на одной руке, но лишь для того, чтобы нежно, почти по-матерински, провести ладонью по его груди, прямо над бьющимся сердцем. Мы могли бы так танцевать вечно, Антон. Под снегом, под луной. Никаких школ, никаких уроков, никакой крови на челюсти... Только ты, я и лес. Почему ты так боишься быть счастливым? Антон замер. На мгновение ему и вправду захотелось перестать бороться. Захотелось, чтобы этот «танец» никогда не кончался, чтобы не было завтрашнего дня с его страхами и унижениями... Но в голове вдруг всплыл образ Кати... её решительный взгляд в коридоре, её смех по телефону. Это было что-то живое, человеческое, теплое. Потому что я человек, Алиса, выдохнул он через прорези маски. И я не хочу забывать, каково это. Лисица замерла. Её маска наклонилась набок, словно она изучала какой-то неведомый вид насекомого. Она медленно отпустила его руки, и Антон бессильно опустил их вдоль туловища. Человек... Повторила она с нескрываемой насмешкой. Ну что же, человек. Посмотрим, как долго ты продержишься в своей шкурке, когда завтра на тебя выйдет настоящий волк. Она отступила, и на мгновение Антону показалось, что её фигура начала двоиться отбрасывая тень в полумраке комнаты. ВЫБОР. СОГЛАСИТЬСЯ С АЛИСОЙ ИЛИ ОТКАЗАТЬ