Синяки и ссадины вместо извинений

Антон смотрел на маску в своих руках. Белый заяц с длинными ушами, печальными прорезями глаз - она была тёплой, почти живой, как будто внутри ещё билось чьё-то сердце. Алиса сидела на подоконнике, ноги свесив в своей рыжей шубке и маске лисы. Прорези для глаз горели тусклым янтарём - то ли от луны, то ли от чего-то внутри неё. Ну? - голос её был низким, почти мурлыкающим. Будешь дальше бегать от всего, что кусается? Или наконец наденешь? Алиса спрыгнув с подоконника, подошла , чуть наклонив голову, и её лисья морда казалась одновременно насмешливой и голодной. Ну же, Тоша. Не бойся. Это всего лишь лицо. Новое лицо. То, которое не будет ныть и прятаться. Он сглотнул. В голове крутились осколки дня: удар Ромы, вкус крови во рту, голос Кати по телефону - далёкий, но такой… Мысли скакали и путались в голове. Если надеть это - значит принять правила. Их правила. Значит, больше не будет пути назад к нормальной жизни, к той, где можно просто уйти. Пальцы дрожали. В голове крутились лица: Катя, плачущая в истерике Полина , Рома с ножом, отец с пустыми глазами... Но если не надеть… то что? Ещё один синяк? Ещё один раз, когда его просто сломают, потому что он не свой? Алиса рассмеялась - коротко, радостно, почти по-детски. Она коснулась его щеки кончиками пальцев там, где ещё саднила свежая ссадина. А за окном выл ветер. Или кто-то выл. Уже не разобрать. Ну же зайчик, ты такой красивый. Мой Зайчик. Надень своё лицо. Пальцы сами потянулись к лицу. Маска легла мягко, обволакивая кожу, как вторая кожа. Прорези для глаз сузили мир до туннеля. Дыхание стало громче внутри, эхом отдаваясь в ушах. Маска пахла лесом, хвоей и чем-то металлическим - кровью? Или это просто его воображение? Теперь ты самый красивый. Мой любимый Зайчик. Уши встали торчком. Мир стал резче: запахи усилились в десятки раз - лес, снег. Алиса... её запах - дикий, пряный, с ноткой железа. Звуки - сердцебиение Алисы, далёкий лай собак, скрип снега под чьими-то лапами. Алиса взяла Антона за руку, и повела ближе к окну его комнаты. Холодный бриз зимнего ветра, в маске Зайчика холодил лицо, но в этот раз Антон чувствовал странное спокойствие. Теперь согласие с Алисой далось ему на удивление легко - словно это был единственный способ заглушить нарастающий гул в голове и спрятать те самые синяки и ссадины, что остались после прошлых и сегодняшнего дня. Антон - нет, уже не совсем Антон - повернул голову. Маска сидела идеально. Глаза в прорезях видели в темноте. Алиса подошла вплотную. Её морда оказалась в сантиметрах от его. Вот теперь ты мой, - прошептала она, касаясь когтем его новой щеки. - Заяц. Мой заяц. Лиса рассмеялась - коротко, резко, радостно. Пойдём. Ночь длинная, а лес голодный. А завтра… завтра мы поиграем по-настоящему. Они шагнули в окно - просто шагнули, и пол провалился, а потом был только снег, деревья и луна, огромная, как прожектор. Антон бежал рядом с ней. Маска больше не давила - она дышала вместе с ним. Каждый прыжок отзывался эхом в груди: свобода, страх, ярость, что-то тёплое и опасное. *** Ночь прошла в тяжелом, вязком полузабытьи. Когда он наконец открыл глаза, солнце уже высоко стояло над заснеженным лесом, пробиваясь сквозь морозные узоры на стекле. Антон проснулся в своей комнате, весь в поту, с ощущением, будто всю ночь бежал по лесу. Черт! - Антон подскочил, глядя на будильник. Половина десятого. Первый урок давно закончился... Он собирался лихорадочно, на ходу запихивая тетради в портфель. Маска лежала на тумбочке - обычная белая штука с ушами, но теперь она казалась живой. Он быстро сунул её в рюкзак, на самое дно, под учебники. Мысли крутились вокруг Кати. После вчерашнего разговора - если это вообще можно было назвать разговором - ему нужно было увидеть её. Увидеть, как она смотрит, услышать её язвительный, но такой живой голос. Антон бежал почти всю дорогу. Удар под глазом от вчерашнего ещё не сошёл, но на удивление совсем не беспокоил. Внутри что-то изменилось. Страх не ушёл - он просто стал острее, как нож, добавляя Антону невиданую для него самого уверенность и дерзость. Антон шёл по школьному двору, стараясь не заметно проскочить. Ноги ещё ныли после вчерашнего, а в голове пульсировала мысль: Катя... Но... Алиса... Вчера... Маска. Алиса... Моё лицо... Снег хрустел под ботинками. Он завернул за угол здания, туда, где обычно курили старшеклассники. Запах табака ударил в нос раньше, чем он увидел фигуру. Ромка стоял, прислонившись к кирпичной стене, в расстёгнутой кожанке, несмотря на мороз. Сигарета тлела между пальцами, дым поднимался ленивыми кольцами. Пятифан, опираясь спиной о стену, небрежно сунул руку в карман своей кожанки. Блеснула сталь - бабочка, знакомая всем в посёлке. Пятифан щёлкнул ею пару раз, полюбовался, потом закрыл и убрал обратно в тот же карман. Он заметил Антона и оскалился, показав зубы. О, смотрите-ка, очкарик проснулся, - протянул Ромка, выпуская дым через ноздри. - Опаздываешь, принцесса. Мамаша не разбудила? Антон замер. Сердце стукнуло раз, другой. Он мог просто пройти мимо. Мог опустить голову и ускорить шаг. Но ноги будто приросли к месту. Антон схватился за маску в рюкзаке. Ромка оттолкнулся от стены, шагнул ближе. Сигарета качнулась в его пальцах. Слышь че у тебя там? - Ромка подошел дернув рюкзак. Антон держал маску, а рюкзак оказался в руках Ромки. Эээт че? Ромка бросил рюкзак и странно посмотрел на Антона несколько секунд, будто замерев. Затем, будто в нем переключатель щелкнул. Он просто выдал: Свали отсюда, очкарик, пока пизды не получил по полной, - сказал он тихо, почти ласково. В голосе свозила скука. Он выплюнул окурок в снег, раздавил ботинком. Потом толкнул Антона плечом - не сильно, но достаточно, чтобы тот качнулся. Вали в класс, отличник. И передай своей гимнастке привет. Если, конечно, она ещё не забыла, как ты выглядишь без соплей. Ромка развернулся и пошёл в сторону забора, где обычно прятались от училок. Не оглянулся. Антон постоял ещё секунду. Дыхание вырывалось облачками. Какое то странное чувство - не страх, не злость. А уверенность в том что Алиса сказала правду и с маской теперь его никто не тронет. Или это просто внушение? Потом он просто пошёл дальше - к входу в школу. Дверь скрипнула, впуская его в тёплый, пахнущий мелом и пылью коридор. Внутри было тихо - все на уроках. Антон прошёл по пустому коридору, не глядя по сторонам. Остановился у расписания. Второй урок уже шёл. Он опоздал и на него. Но это уже не имело значения. Он толкнул дверь класса. Учительница подняла взгляд - строго, но без удивления. Петров? Антон молча кивнул. Прошёл к своей парте. Сел. Никто не обернулся. Никто не спросил, где он был. Только в рюкзаке маска тихо лежала, как напоминание о вчерашний ночи. Смирновой нет. Школа казалась пустой и оглушительно тихой без её присутствия. Он вспомнил её слова по телефону... Гимнастика. У Кати сегодня секция после первого урока. Значит, она уже ушла. Антон прислонился лбом к холодной парте. Дурак, прошептал он сам себе. Самый обыкновенный дурак. *** Уроки тянулись безконечно. Антон заметил как Полина будто бы несколько раз не решившись, пыталась подойти, и что то сказать но он отводил взгляд, помня вчерашний день... Полина смотрела с тревогой. Алиса… Антон видел её в окно. Она просто стояла и смотрела издалека, как будто знала секрет, который никто больше не знал. Последний звонок. Антон собирал вещи медленно, нарочно задерживаясь. Хотелось, чтобы класс опустел. Но Пятифан с компанией ждал именно этого. Дверь класса хлопнула. Двое дружков Пятифана бяша и Семён встали у входа - на шухере. Сам Рома подошёл вплотную, ухмыляюсь, и пытаясь вырвать из рук рюкзак Антона. Антон молчал. Только сжал в руках рюкзак. Маска. Не отдам её... Пятифан толкнул его ногой в грудь - резко, сильно. Антон отлетел назад, спиной врезался в старый шкаф. Дверцы распахнулись от удара. Полки внутри были забиты всем подряд: стопки тетрадей, учебники, коробки с мелом, старые журналы, забытые кем-то кроссовки, даже пара сломанных указок. Всё это с оглушительным грохотом обрушилось вниз. Тетради разлетелись веером, учебники бились о пол. Грохот стоял такой, будто крыша обвалилась. Банка белой побелки разлилась и Антон упал, испачкавшись. Гопники заржали в голос. Ой бля, смотри, он теперь в краске, как хуй в тесте! Заяц, бери тряпку, убирай за собой, лошара! Может, ещё и жопой пол протрёшь? Антон стоял среди этого хаоса, краска стекала по штанине. Он не двигался. Только дышал тяжело. В этот момент двое у двери дёрнулись. Бля, училка идёт! Они рванули в коридор, исчезли за углом. Пятифан не успел. Дверь распахнулась. Вошла Лилия Павловна - учительница русского и литературы. Её лицо было багровым, глаза вылезали из орбит. Она замерла на пороге, глядя на разгром. Потом сорвалась. ВЫ ЗАЕБАЛИ УЖЕ ОКОНЧАТЕЛЬНО! заорала она так, что стёкла задрожали. Это последняя капля! ХАНА ВАМ! ХАНА! Пятифан попытался что-то промямлить: это он сам… ЗАТКНИСЬ! - рявкнула она, швырнув сумку на стол. - САМ?! Сам шкаф опрокинул?! Сам краску разлил?! Сам себя по полу размазал?! Она подошла ближе, указывая пальцем на обоих. Либо вы сейчас же берёте тряпки, вёдра, всё, что найдёте - и приводите этот класс в порядок. Либо я прямо сейчас звоню ментам и вашим родителям. Поедешь пятифанов опять в милицию или будете сидеть тут до ночи, пока не вылижете каждый сантиметр. Поняли?! Пятифан открыл рот, но слова застряли. Лилия Павловна села за учительский стол, скрестила руки. Я сижу здесь. Как надзиратель. Пока не доделаете - не уйдёте. Ни вы, ни ты, Петров. Ни шагу. Она достала из сумки толстую пачку тетрадей, которые явно собиралась проверять, и демонстративно открыла первую. Начинайте. Сейчас же. Антон посмотрел на Пятифана - тот уже стоял белый, как мел, и явно не ожидал такого поворота. В классе повисла тишина, нарушаемая только шелестом страниц, которые нервно перелистывала Лилия Павловна. Антон взял первую попавшуюся тряпку. Пятифан - вторую. Они начали убирать. Молча. Под пристальным взглядом учительницы, которая теперь проверяла тетради с таким видом, будто мстила всему миру. За окном темнело. А в рюкзаке Антона, на самом дне, тихо лежала маска. И уши её чуть подрагивали - будто прислушивались. Антон заметил её в валяющемся на полу портфеле, и решил взять себе. Он расстегнул пуговицы и положил ее под рубашку. *** Они убирали почти два часа. Сначала просто собирали тетради и учебники в стопки, потом вытирали побелку - липкую, которая уже засыхала коркой на линолеуме. Антон работал молча, методично, не глядя на Пятифана. Тот сначала матерился под нос, потом просто сопел, как загнанный бык. Лилия Павловна сидела за столом, проверяла тетради, иногда поднимала глаза и бросала короткое: Быстрее. Парты, а то не ототрете если высохнет. Когда шкаф наконец встал на место - дверцы кое-как приладили на один болт, полки кое-как расставили, содержимое запихнули обратно как попало, Пятифан выпрямился, вытер пот со лба рукавом и повернулся к Антону. Глаза у него были пустые и злые одновременно. Короче, тихо, почти шёпотом, чтобы учительница не услышала, всё тебе кранты, тварь. Антон замер с мокрой тряпкой в руке. Мы тебя подкараулим. С пацанами. Они пасутся возле школы. По посёлку шастают, ждут, когда я выйду. Сегодня по темноте добьём по-настоящему. Не в классе, не при училке. На улице. Без свидетелей. Он оскалился, показал зубы. Маска твоя заячья не спасёт. Мы тебе её в глотку запихнём. Антон ничего не ответил. Только сжал тряпку так, что вода закапала на пол. Лилия Павловна подняла голову. Что там шепчетесь? Закончили? Да, - буркнул Пятифан. - Всё. Она встала, подошла к шкафу, оглядела. Пятифан тут же рванул к двери, будто его ветром выдуло. Антон остался стоять, глядя на свои руки в краске. Лилия Павловна посмотрев. Явно была не довольна, отвернулась обратно к доске. Пятифан метнулся в коридор. Эй! - голос Лилии Павловны взвился, как сирена. - ПЯТИФАН! СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! Крик был такой громкий, что, наверное, в соседних классах услышали. Пятифан замер в дверном проёме, как вкопанный. В коридор вышел директор - невысокий, но крепкий мужчина лет пятидесяти, вечно в сером костюме. Он остановился, нахмурился. Лилия Павловна? Что случилось? Она подошла, указывая пальцем на Пятифана, который пытался сделать вид, что просто проходил мимо. Вот этот! - почти кричала она. - Только что пытался сбежать, пока я отвернулась! Они тут шкаф разнесли, краску разлили, всё вверх дном! Я их два часа держала, заставляла убирать! А он теперь хочет свалить и оставить всё на Петрове! Директор перевёл взгляд на Пятифана. Тот опустил глаза в пол. Пятифанов. - тихо, но очень холодно сказал директор. - Ко мне в кабинет. Сейчас. Пятифан открыл рот, но директор поднял руку. Лилия Павловна повернулась к Антону, который всё ещё стоял в классе. Пятифан попытался что-то промямлить, но директор уже повернулся к охраннику, который стоял напротив у входа в учительскую. Сергей Николаевич! - крикнул директор через коридор. - Подойдите сюда! Охранник подошёл. Слушаю, Виктор Павлович. С этого момента - ни одного школьника без моего разрешения или разрешения классного руководителя не выпускать за ворота. Ни под каким предлогом. Особенно этих двоих, - он кивнул на Пятифана и в сторону где стоял Антон. - Если кто-то попытается - задерживать и сразу ко мне. Понятно? Так точно, - кивнул охранник. Пятифан побледнел ещё сильнее. Они вернулись в класс. Лилия Павловна села обратно за стол. Доделывайте. Шкаф должен стоять ровно и всё что в нём. Не уйдёте, пока не будет идеально. Они доделывали молча. Антон подвинул шкаф на пару сантиметров, Пятифан придержал дверцу. Наконец всё встало более-менее. Лилия Павловна встала, подошла к шкафу, открыла дверцу, проверила. Нормально… теперь все внутри складывайте. - Она достала из ящика стола какую-то толстую папку с бумагами и старый журнал учёта. - Это надо отнести Виктору Павловичу в кабинет. Пятифан тут же оживился. Давайте я отнесу! Лилия Павловна посмотрела на него так, будто он предложил ей яд. Пятифан, даже не надейся. Я знаю, что ты воспользуешься случаем и свалишь через чёрный ход или через забор. Сиди здесь. Она перевела взгляд на Антона. Петров. Ты идёшь. Ты нормальный человек, спокойный, не станешь убегать. Отнесёшь и сразу назад. Антон кивнул - коротко, без слов. Взял папку и журнал. Пятифан смотрел ему в спину с такой злобой, что, казалось, взгляд прожжёт дырку. Антон вышел в коридор. Свет уже горел тускло, за окнами - полная темнота, снег валил хлопьями. Он шёл медленно, чувствуя, как сбоку за пазухой тихо шевелится маска - будто прислушивается к шагам, к дыханию, к тому, что ждёт за школьными воротами. Охранник сидя напротив лестницы, посмотрел на идущего Антона и спросил. - К Виктору Павловичу? Да. Проходи. Но назад сразу, понял? Антон кивнул. Он постучал в кабинет директора, вошёл, отдал папку. Директор поднял глаза. Петров… - тихо сказал он. - Если что-то серьёзное происходит - приходи. Не молчи. Мы разберёмся. Антон молча кивнул и вышел. Антон шёл по коридору обратно в класс. Шаги гулко отдавались в пустом школьном здании - почти все давно разошлись, только где-то вдалеке слышался голос уборщицы и ещё кого то. Он прошёл мимо высокого окна, за которым будто бы уже стояла полная ночь, и краем глаза поймал движение. За стеклом, прямо напротив, стояла Алиса. В своей рыжей маске лисы. Уши торчком, прорези для глаз светились тусклым янтарём - не от фонаря, а будто изнутри. Она прижалась ладонями к стеклу, наклонила голову набок и улыбнулась - медленно, хищно. Антон замер. Алиса подняла руку, показала жестом - открой форточку. Антон приоткрыл Алиса только медленно провела пальцем по горлу и шепнула - добей. Его... Потом ткнула пальцем в сторону гардероба и одними губами произнесла: Месть. Подстава. Сейчас. Она подмигнула одной глазницей и исчезла в темноте, будто растаяла в снегу. Антон стоял ещё секунду, чувствуя, как под рубашкой снова шевельнулась его собственная маска - будто согласилась. Он развернулся и пошёл не в класс, а в сторону гардероба. В этот момент в конце коридора, у входной двери, раздался шум. Несколько фигур в масках зверей появились, зайдя в школу с парадного входа.