Теряя себя

      Линч дрожащими пальцами сжимал лезвие.       Он не хотел этого. Или хотел, но боялся признаться даже самому себе. Слишком сложно расценивать это таким образом. Слишком сложно вообще о чём-либо думать. Лишь блеск металла привлекал внимание.       Стоило бы сделать это резко и не задумываясь. Но Линч почему-то не спешил. Оглядывал свою руку с выставленным предплечьем — таким чистым, без каких-либо нарочно оставленных порезов. И ему предстояло её осквернить, запачкать, всё-таки порезать.       Он шептал, что так будет правильнее.       Линч, помнится, приехал в деревушку, где люди один за другим накладывали на себя руки. Ему думалось, что его это не коснётся, что этот монстр, дух, демон или ещё кто их не коснётся. Что судьба хоть раз убережёт, и хоть раз на задании он останется целым.       Судьба всё-таки жестока.       Кто бы то ни был, чьим бы планом это не было, это слишком. Слишком даже для Линча, который, в принципе, смерти не боялся. Но ведь «не бояться» не значит «хочется умереть»? Он бы ни за что самостоятельно не пришёл к самовыпилу.       В итоге его привели. За ручку, крепко сжимая, переградив все выходы.       И если Линч умрёт, деревню никто не спасёт. Джон в одиночку не справится. Джон, наверное, тоже попадёт под прицел, и следующей жертвой выберут его.       Линч старался отпустить лезвие, старался подумать о чём-то хорошем, о чём-то, ради чего он живёт. О Джоне, о Лили, о Лукасе, о блоге своём, в конце концов. Ему нельзя наступать на эти грабли.       Из-за чего всё это? Почему именно Линч — жертва? Потому что сам довёл себя до безвыходного состояния, и монстр это почувствовал? Значит, вина всё-таки исключительно на плечах Линча?       Возможно, стоило хотя бы попытаться всё наладить, а не страдать. Возможно, стоило хотя бы подумать о выходе из всех проблем.       Лезвие находилось в нескольких сантиметрах от кожи. Хватило бы одного неловкого движения, чтобы резануть. Но нужно глубоко, чтобы до вены достать. Его ведь не успеют спасти? Вряд ли скорая помощь приедет вовремя, а врачей здесь, как видно, больше нет.       Линч прикрыл глаза. Вдох, затем выдох.       Нет, это уже не остановить. Сознание полностью сосредоточено на кончине. Здесь уже ничего не имело значения. Плевать, что смерть — не выход.       «Давай, Линч.»       Секунда.       Две.       Три.       — Линч, чёрт, открой дверь! — послышался голос Джона откуда-то сзади. Линч вздрогнул — лезвие тут же отпрянуло от руки.       «Ах, ну чего ты отвлёкся? Давай-давай, продолжай.»       Линч мотнул головой. Ему хотелось не слышать Джона или голос в голове? Скорее второе, ибо Джон сейчас был бы очень кстати. Но тот за запертой дверью, а открыть её Линчу сейчас не по силам. Для этого нужно контролировать своё тело.       — Линч, ты чё там? — Джон стучал по двери, а Линчу было плевать. Не мог он сейчас встать, попросту не мог. — Ты уснул или сдох? Открой, я знаю, что ты там! Я дверь выбью, ты ж знаешь!       Да, дверь выбить бы не помешало, а то лезвие вновь приблизилось.       — Считаю до трёх: если не подашь голос, я выбиваю дверь.       Раз.       Пальцы всё ещё дрожали, сжимая лезвие так до боли крепко. Всего один рывок — и будет достаточно. Одно резкое движение — и Линч сможет навсегда закрыть глаза.       Два.       Лезвие близко. Очень близко. Нужно лишь решиться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Линч сжал челюсти, переступая все внутренние барьеры ради этого момента.       Три.       Лезвие проткнуло кожу, а следом дверь сорвалась с петель. Линч успел достать до вены, пока Джон осознавал происходящее. И стоило ему приблизиться, как из руки уже сочилась кровь.       — Линч, блять, Линч! — затараторил Джон, сжимая пальцами плечи друга. — Посмотри на меня!       Линч лениво поднял взгляд на Джона. И вдруг не оказалось чужой деревни, да и монстра тоже. Линч у себя дома, среди своих стен и своих головных тараканов.       — Я… победил монстра, — тихо пробормотал он.       — Бредни уже, что ли, пошли? Подожди, я скорую вызову. Но ты на меня смотри! Вообще глаза не закрывай! — Джон потянулся к телефону в кармане, быстро набрал номер скорой.       А Линчу показалось, что Смерть, оказывается, не так уж плоха. Все те монстры, которых он встречал, — всё-таки приятные личности. Ему стоило понять это раньше. И уже не имела значения та деревушка с суицидниками, которая ему привиделась, которую он себе внушил.       Джон что-то говорил, Линч едва разбирал слова.       С Джоном стоило бы попрощаться. Жаль, что уже не успеет. Слишком мало времени ему давалось на то, чтобы обо всём подумать.       Джон пытался ухватиться за его сознание, мешал отключаться и находился непозволительно близко с пропастью, в которую Линч упал. Упал по своей вине, но, наверное, он бы оказался там в любом случае. Ничто не вечно.       … — Пока рано возобновлять всё. Бредни словишь, мне что потом делать?       — Уже месяц прошёл!       — Всего месяц, Линч! Ты вообще в курсе, сколько тебе реабилитацию проходить? — Джон упёр руки в бока. Линч едва слышно буркнул что-то в ответ.       Стоило выпустить Линча из больницы, как тот снова начал искать новое дело. Словно зависимым был, потому Джон предпочёл его чуть ли не ежедневно навещать и заставлять хоть немного о своём здоровье заботиться.       — Я и так с психиатром созваниваюсь два раза в неделю. Мне уже достаточно, ну правда! — всё-таки выдавил Линч.       Спорить было бесполезно. Джон в любом случае не пустил бы Линча на дело, даже на самое до смеху простое. Да и сам Линч стал чувствовать себя куда лучше.       Его клон более не появлялся, даже голоса в голове не слышалось. и Линч не особо понимал, в чём конкретно причина, — в таблетках или приостановленной работе. Но сути это не меняло.       Линч оживал.       Оживал, хоть и позволял иногда пустоте внутри взять верх. Хоть и говорил не всегда приятные вещи. Хоть и пытался иногда прервать лечение досрочно. Хоть и чувствовал себя порой просто грудой костей. Но, пожалуй, именно всё это делало его живым.       Линч редко выбирался на улицу, больше отдавая предпочтение посиделкам дома, однако на этот раз что-то сподвигло всё-таки покинуть жилище. И он впервые смог не чувствовать дискомфорта, ощущения чьего-то взгляда на себя. Ему впервые показалась прогулка на улице нормальной.       Не было нужды звать кого-то — того же Джона, — чтобы заполнить неуютное чувство. Он шёл молча, по своему пути, из-за своего желания. Сам.       Не было никакого голоса в голове, не проявлялись «не свои» мысли. Только Линч.       Линчу впервые казалось, что жизнь может иметь смысл без работы с постоянным риском и страхом за свою жизнь. Всё равно стало на тех, кто, возможно, больше никогда не сможет открыть глаза.       Линч тоже мог никогда их не открыть.       Он и не помнил, как жил до создания своего блога. Не помнил, как был обычным ребёнком, школьником, студентом, человеком. Всё это стёрлось вместо со здравым смыслом, и теперь приходилось восстановиться с нуля.       Линч мог быть нормальным всегда, если бы в тот роковой день не выложил свой первый пост. И если бы он не начал набирать популярность, и если бы тогда не появлялся Джон.       Линчу, видно, не суждено быть нормальным.       …Кошмары больше его не преследовали.       Прошло полтора месяца с неудачной попытки самовыпила. За всё это время ему ничего не снилось. Ни каких-то монстров, ни каких-то лап, его хватающих.       Линч наконец смог выспаться.       В первое время ему было уж очень непривычно чувствовать себя в порядке. Недосып давно успел въесться в сознание, стать неотъемлемой частью каждого дня.       Пришлось переучиваться, всё налаживать. Но Линчу нравилось. Нравилось быть со здравым рассудком, без тумана в голове и пелены перед глазами. Руки больше не дрожали по пустякам, да и ноги не подкашивались, он не падал.       Он шёл вверх. Поднимался по ступеням своего лечения, улыбался миру, разговаривал и смеялся.       Линч даже стал захаживать к Лили, улыбаться уже ей и Лукасу. Последний был особенно рад, ведь дядю видел слишком редко. Теперь, вот, исправляется.       Прошло два месяца с неудачной попытки самовыпила.       Зима уже была позади, и солнце светило куда ярче. Теплее было, уютнее. Будто природа смогла принять всех, кого так долго держала на расстоянии. И Линча тоже. Линч не любил зиму.       Зимой холодно и грустно. А весной — наоборот. Весной и смысл есть, и желание. И не нужно что-то искать, выкарабкиваться из ледяных ям. Они ведь растают.       И Линч таял.       Джон появлялся почти регулярно, а Линч и против не был. Радушно принимал, всегда находил, о чём поговорить, шутил и опять улыбался. Привычка. Улыбаться — полезно. Хорошая привычка.       Прошло три месяца с неудачной попытки самовыпила.       Линч всё ещё оборачивался на шорохи, но особо внимания им не придавал. Смерть, наверное, за ним больше не охотилась, лишь предупреждала, что она, вообще-то, существует.       Линч её существования не боялся. По крайней мере, теперь. Знал ведь, что всё паранормальное тоже живёт на этой планете, и что людям придётся делить с этим свои земли.       Он порой рассказывал Лили и Лукасу о всём, что успел встретить. И о Смерти, и о том, как встретился с ней лицом к лицу. И под обеспокоенный взгляд сестры ему приходилось отшучиваться, переводить тему и обещать себе больше никогда о таком не говорить.       Но потом Лукас подходил наедине, воодушевленный, спрашивал подробности, просил рассказать ещё. И как такому отказать? Потому Линч рассказывал. Избегая слишком неприятные темы, конечно, но рассказывал, ключевых моментов не утаивая.       За эти три месяца Линч успел понять, как ему всё-таки нравится рассказывать.       — Ты прям всех спасал? — охнул Лукас в очередной раз.       — Прям всех, — кивнул Линч, а в голове невольно всплыл образ Дэна. Как тот пожертвовал собой, как вымученно улыбнулся в последний раз, и как заныло что-то в груди.       Нельзя сейчас такое вспоминать.       — Я тоже хочу всех спасать и с нечистью бороться! Как ты!       — Успеешь ещё, — усмехнулся Линч. Больше хотелось попросить Лукаса обо всём забыть. Не нужно ни с чем бороться и никого спасать. Своя шкура куда важнее.       — Ну-у-у! Возьми меня с собой в следующий раз! — протянул Лукас жалобно.       — Не наглей, — хмыкнул Линч. — Я в отпуске, а ты ещё не дорос.       И лучше бы никогда не дорастал. Линчу бы не хотелось такой же судьбы своему племяннику. Нет, конечно, Линч больше не жаловался, но, наверное, стоило вообще пути героя не начинать.       Быть героем слишком сложно.       Лукас делано надулся. Хватило его на минуту, не больше, и он вновь начал что-то спрашивать. А Линч — отвечать, отвечать и отвечать. И даже на самые больные вопросы, и даже на то, на что по-хорошему стоит не отвечать.       …«Двойник» — Фёдор Достоевский.       К книге прилагалась записка, написанная от руки красивым размашистым почерком, однако её Линч прочёл не сразу. Он глядел на обложку книги, в голове сразу же всплывала сцена с его вторым «я». И как назло, сюжет повести тоже мельтешил рядом.       Двойник, который лучше. Двойник, который увереннее. Двойник, который вытеснит оригинал.       Линча тоже посчитают сумасшедшим. Он всё глядел и глядел, пока что-то не шепнуло «прочти записку». Клон вновь о себе напомнил.       Линч дрожащей рукой потянулся к отложенной записке. Вся из себя идеальная, без помарок, даже чернила нигде не стёрлись. Интересно, сколько раз её переписывали?       «Надеюсь, я угадал с выбором книги, и Вам удастся найти в ней кое-что знакомое.       Вы же не думали, что я про Вас забыл? Мои люди заедут за Вами во вторник. У Вас неделя, чтобы подготовить ответ.

Не разочаруйте меня.

— Г. Л.»

      Линчу захотелось вскрыться по-новой.       Как же, сука, не вовремя.       Хватило лишь мелкого напоминая о Генри Лэмбтоне, как путь реабилитации словно вообще не начинался. Вдребезги. Слишком хрупким был.       Внутри всё оборвалось. Больше ни жить не хотелось, ни пытаться жить. Из-за сраной книги с письмом. Из-за сраного Лэмбтона, что выбрал слишком неудачный момент. Знал, что надавит на больное. Специально надавил.       Линч перед ним слишком уязвим. Или Лэмбтон просто слишком силён для этого мира. Или мир позволяет ему быть слишком сильным.       Или судьба просто до жути несправедлива.       «Можно подумать, когда-то было по-другому.»       Неделя.       Слишком мало, чтобы оправиться от этого удара. Линч успеет лишь вздохнуть — его снова погрузят в этот океан отчаяния. И он снова захлебнётся, пока его не вытащат оттуда силой.       Это силой был реальный мир, который всегда отчаянно цеплялся за Линча, но тот его упорно игнорировал. Пытался, по крайней мере. Куда более реальными казались монстры в черепной коробке.       И на какое-то время Линч смог их выгнать. Но вот они вновь подселились, словно никуда и не уходили, словно всегда там были. И избавиться от них повторно будет куда сложнее.       Линч справится.       Сначала нужно избавиться от Генри Лэмбтона. И это уже задачка со звёздочкой, но он обязательно попробует. Он ведь Егор Линч, а Егор Линч всегда пробует совершить невозможное.       И с монстрами, и без них.       И со Смертью, и без неё.