The Entire History of Human Desire

Понимаешь, я собираю по частям то, что помню, сшиваю отрывки вместе, чтобы создать существо, которое будет делать то, что я прикажу, или полюбит меня в ответ.

Ричард Сайкен "Литания, из которой кое-что вычеркнуто"

―

      ― Если бы ты смог увидеть одного человека еще раз, прежде чем эти ужасные русские нас уничтожат, ― хихикает Робин, ― кто бы это был?       Её голова откинута назад так, что она лежит на плече Стива. Она, вероятно, уже забыла, о чем вообще спрашивала его, уже напевая что-то себе под нос, притоптывая ногой в такт. Но Стив, последние несколько минут, дней, месяцев или сколько бы они здесь уже не просидели друг с другом, повязанные в фирменной униформе и умирающие от кровоизлияния в мозг, чувствовал себя настолько искренне и простодушно, что без секунды колебаний отвечает:       ― Джонатан Байерс. И думаю, я бы его поцеловал.       У него еще остались капельки рассудка, и он хотел бы, чтобы они его не покидали окончательно, пока Робин лишь снова заливается звонким смехом, таким заразительным, что Стив и сам начинает смеяться. Затем она говорит ему, что хотела бы увидеть Энни Леннокс, потому что она чертовки привлекательна, и даже сквозь туман в голове, Стив уверен, что они понимают друг друга.

―

      Харрингтон не думает, что они с Бакли когда-нибудь обсудят ту ночь откровений в логове русских.       Остальная часть событий пронеслась как в тумане: Хендерсон с электрошокером, Нэнси с огнестрельным оружием, чудовище, чуть не убившее их всех вместе взятых. Кульминацией стал диагноз. По словам перегруженной работой медсестры, которой сказали, что все они оказались заперты в торговом центре во время того, что по-разному называли «взрывом», «землетрясением» и просто «инцидентом»: шестеро из десяти были официально признаны получившими сотрясение мозга.       Родители Стива ненадолго заскакивали вскользь, чтобы убедиться, что на них не подавали в суд и что им самим не нужно делать тоже самое. Харрингтон позволяет врачам осматривать и ухаживать за собой в течение несколько недель, пока они не убедятся, что он не умрет во сне и не перейдет ко второй фазе «Не пора ли поискать другие приключения на голову?».       После чего Стив решает, что хотя бы кровоизлияние в мозг во сне будет мирным способом умереть.       Первое, что он делает, когда наконец выписывается из больницы, — звонит Робин. Второе, что он делает, — приглашает её поужинать.       Опомнившись, он быстро добавляет:       ― Кстати, я к тебе не подкатываю и не зову на свидание. У меня есть… ― В этот момент он делает паузу, обдумывая, что же ему сказать: У меня в памяти остались воспоминания о твоих предпочтениях, полученные благодаря сыворотке правды? Понимание того, что я не Энни Леннокс? Мои собственные запретные чувства, которые не подлежат обсуждению?       Он ограничивается фразой: «У меня хорошая память».       Он почти слышит, как собеседница медленно и размеренно кивает в телефонную трубку, обдумывая свой ответ.       ― У меня тоже хорошая память.

―

      Они специально едут в забегаловку за городом, где ютятся за дальним столиком и стараются не выделяться, как «те самые ребята из торгового центра, устроившие там скандал». Их фотографии уже несколько недель мелькают в новостях: зернистые черно-белые снимки с их фирменным Scoops, фотографии из школьного альбома и несколько случайных кадров, где Робин играет на кларнете, а Стив – с баскетбольным мячом.       ― Мы выглядим как типичные американские подростки, — заверила его Робин. Она позвонила ему и предложила посмотреть трансляцию о трагедии в торговом центре вместе.       ― Вся правда на телевидении, детка, ― ответил Стив как раз в тот момент, когда на экране мелькнули Джонатан и Уилл, а ведущий монотонно рассказывал о двух братьях, вновь оказавшихся в эпицентре событий. Больше он не вслушивался в слова диктора.       Робин, как показалось Харрингтону, с излишней силой макает картошку фри в кетчуп, избегая его взгляда.       ― Ты видел объявление о продаже?       ― Они уже продают все из торгового центра? Разве он сейчас, типа, не облучен радиацией?       Именно Хендерсон предположил, что торговый центр был облучен веществом, содержащимся в тех флаконах, поправив Стива за то, что тот назвал зеленую субстанцию ​​"ядерной стрем штуковиной". К слову, сделал он это примерно через три минуты после того, как им обоим выполнили компьютерную томографию и констатировали сотрясение мозга.       « — Это радиоактивное вещество, следовательно, торговый центр теперь облучен.»       — Все верно.       — Вообще, тот яд был там еще задолго до того, как мы его откопали. Странно, что раньше ничего не замечали. — Робин пожимает плечами вместо ответа.       Стив размышляет об этой жидкости и о дискуссиях, которые продолжались еще добрые полчаса между ним и Хендерсоном.       В то время как Бакли продолжает ему что-то говорить. Видя что ее не слушают, девушка закатывает глаза и щелкает пальцами перед лицом собеседника, призывая вернуться в реальность.       ― Я почти уверена, что торговый центр до сих пор убирают ребята из JROTC, или кто там еще в последнюю минуту прискочил поиграть в солдатиков, ― Не без сарказма говорит она, поднося ко рту еще одну картошку фри, или, может быть, ту же самую, откусывая и продолжая. ― Кстати, во дворе Байерсов висит табличка «Продается». Я проходила мимо нее по дороге домой несколько дней назад. ― Робин, похоже, ничуть не удивлена ​​отсутствием эмоций, хоть как-то напоминающих шок, у Стива, ― Полагаю, ты это видел во время своих маленьких вылазок с целью слежки за Джонатаном, бросая камешки в его окно или что-то в этом роде.       Теперь Стив был немного удивлен. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но она его перебивает.       ― Я проезжала мимо, наверное, раза три. И я знаю, что тебе не нужно мимоходом проезжать дом смертных крестьян, чтобы добраться до своего "великого поместья" из продуктового магазина или чего-то еще. ― жест кавычек.       ― Я не слежу, — оправдывается Стив, теперь уже избегая зрительного контакта, — Я лишь хочу…       ― Попробовать себя в роли сталкера? — недоверчиво спрашивает Робин.       ― Боже, нет, — фыркает Стив. — Никакого преследования, понятно? Как тебе это вообще в голову пришло? И я не собираюсь бросаться камнями в чье-либо окно. Я просто хочу найти момент чтобы с ним поговорить.       Робин на мгновение задумывается. Она избавила картошку фри от страданий, съев ее, и теперь возится со своим напитком, скрипя соломинкой. Она выпячивает нижнюю губу, и Стив понимает, что она собирается сделать. И ситуация не становится менее унизительной, когда она, сюсюкающе, спрашивает:       ― А он знает, что у тебя немного, ― она смыкает указательный и большой палец вместе ― к нему чувства?       ― Я могу только надеяться на это, — избегает прямых ответов Стив, слишком поздно осознавая, что сопровождал эти слова закатыванием глаз и махом руки.       Робин понимает это по-своему. Она зыркает по сторонам, наклоняясь через стол, заговорщически прикрывая рот рукой.       ― Вы с ним встречаетесь? Просто, я даже не знала, что вы что-то большее, чем просто знакомые.       Стив подумывает ответить лишь загадочным жестом — может быть, поиграть бровями или сказать: « Да, мы общаемся ». Но замечает, как около них моет пол сотрудник-а-так-же-их-клиент забегаловки, который может узнать в них мороженщиков Scoops, поэтому он хватает ее руку и указывает на выход, как сигнал к тому, что пора давать деру.

―

      Как только они добираются до машины, Робин переходит в режим допроса с пристрастием. Она, широко раскрыв глаза, спрашивает:       ― Как давно это продолжается? ― Стив, скривившись и уставившись прямо перед собой с неохотой отвечает.       ― Это довольно сложно объяснить. Я пока еще сам не понял, могу только догадываться.       ― Черт, а ведь я думала, что он встречается с Нэнси Уиллер, а ты до сих пор влюблен в нее!       ― Я не думаю, что он заинтересован в Нэнси, ― Пауза, во время которой Стив прекрасно осознает, что звучит как побитая собака. ― Я.. Надеюсь, что нет.       ― Так как давно ты влюблен? ― Тот задумался, а после сказал:       ― Помнишь, как пропал Томми?

—

      Томми Хаген исчез 8 ноября 1983 года, примерно в час ночи, если быть точным.       В это время Стив был наверху в спальне, занятый Нэнси Уиллер. В одну минуту Томми стоял у бассейна, вероятно, освежаясь после ссоры с Кэрол, а в следующую — его уже не было.       «Как будто он просто исчез с лица земли», — позже рассказывал Стив полиции.       Тот вечер начался хорошо. Даже, можно сказать отлично, потому что Стив точно знал, что ему перепадет с кем-нибудь.       Отвечая на вопросы: нет, это не будет пересказом исчезновения Томми Хагена, подробности которого известны каждому второму в Хокинсе в какой-то искаженной версии. Речь пойдет о Джонатане Байерсе. Тогда Стив практически влетел на заправку, чтобы купить выпивку и сигареты в рамках подготовки к вечеринке.       Он ожидал за кассой Эрика, который всегда был настолько обкуренным, что едва дышал и, вероятно, продал бы Стиву атомную бомбу без документов, если бы она была в наличии.       Не обращая на кассира должного внимания, он, прежде чем озвучить заказ, скользнул взглядом по лицу, которое закрывала копна волос и фирменная кепка компании. Это и отдаленно не было похоже на смуглое лицо Эрика. Далее он обратил внимание лишь первую букву имени, указанного на бейджике.       — Джейсон, приятель, можно мне.. ну, ты знаешь — подмигнув, сказал он, указывая на пиво и пожимая плечами — что обычно прокатывало с пожилыми дамам.       — Нет, — сказал, как отрезал ЛжеДжейсон. К этому моменту, Стив разглядел его бейджик, а позже и до боли знакомое лицо. Он захотел провалиться сквозь землю, — не знаю.       Харрингтон мог бы замять ту ошибку, исправить оплошность по поводу имени. Мол «Извини за это. Просто ты немного похож на того парня из «Ясона и аргонавтов»». Но под этим мертвым взглядом Джонатана Байерса, он смог только сглотнуть.       Местный «фрик» смотрел на него так, словно ему было лень отвести взгляд и из-за этого он был вынужден продолжать коситься на своего некогда обидчика. Словно тот стоил столько же энергии, сколько стоит потратить на полиэтиленовый пакет, летящий по парковке, а это значит нисколько.       Что, в общем-то, справедливо.       — Я не продам тебе пиво, — медленно произнес Джонатан, указывая пальцем на табличку, висящую прямо над кассой, словно для самого Стива:       «Продажа алкогольных напитков и табачной продукции лицам младше 21 года запрещена»       Как будто тот мог вовсе и не знать об этом. Ладно, обаяние тут явно не сработает. Пришло время фактов.       — Понимаешь, я покупаю здесь пиво как минимум раз в неделю...       Джонатан продолжал буравить его взглядом. Стиву показалось, что тот смотрел сквозь него, а то и самую душу Харрингтона, тот так и не понял.       — У нас стоят камеры, — сказал он и повернулся спиной, намекая что продолжение дискуссии парню не видать.       Джонатан хотел язвительно дополнить: «Некоторым из нас нужно сохранить работу, понимаешь. Не у всех отцов денег больше, чем у Сэма Уолтона. А у меня даже отца нет». Но он промолчал.       Вместо этого, Джон просто наклонился и начал раскладывать сигареты на свои законные места, как будто издеваясь, что, почему-то было самым раздражающим, что он мог сделать.       Значительно позже Стив будет благодарен, что в тот вечер он был там один, без Томми. Его отсутствие означало, что некому было подбодрить Стива, заставить его выпятить грудь вперед и исполнить свой номер «Ты хоть знаешь, кто я?».       Некому было подтолкнуть его к тому, чтобы выбежать с пивом. Поэтому, Стив просто отложил алкоголь и взял пачку мятной жевательной резинки.       — Для этого мне нужно предъявить удостоверение личности?

—

      К 10 ноября лес за озером Хокинса кишил полицейскими. Уилл Байерс оказался на берегу карьера, а отец Стива должен был одержимо просматривать записи с камер видеонаблюдения.       Но как бы не так, вместо этого, он поручил Стиву дотошно делать это за него, снова и снова прокручивая пленку, потому что, как он выразился:       — Твой чертов друг пропал после того, как напился у меня дома. Тебе лучше просто надеяться, что он скоро найдется, прежде чем Хагены заставят нас жить в однокомнатном трейлере.       Его отец всегда боялся, что на него подаст в суд какая-нибудь семья или организация, и у него отберут всё, что у него было. Возможно, Стив отчасти сам виноват в том, что много раз попадал в такого рода ситуации, после которых на него могли не колеблясь подать иск.       Поэтому он вставлял те кассеты с пропажей Томми всякий раз, когда занимался спортом, завтракал или пытался сделать домашнее задание по английскому, при этом втайне думая, что пропавший, вероятно, у брата в Мичигане, выпускает пар и заигрывает с очередными девушками из колледжа. Ну, Стив на это надеется.       Позже над этим можно было бы посмеяться. Кэрол бы кричала на Томми и, возможно, дала ему пощёчину. Родители запретили бы ему выходить из дома целый месяц, заставляя его несколько дней вылезать и залезать в окно вместо того, чтобы пользоваться входной дверью, а Стив подшучивал бы над ним за то, что тот выбрал самое неподходящее время для исчезновения, когда весь город уже был охвачен безумием из-за смерти ребёнка.

—

      Это произошло, когда Стив гладил свой костюм, готовясь к прощанию с погибшим парнем — Уиллом Байерсом.       На заднем плане шла запись той ночи, когда исчез Томми, показывающая последовательность событий, которые Стив уже знал наизусть: Томми выбегает через заднюю дверь, Томми кричит на что-то за кадром, вероятно, на Кэрол, Томми делает глоток, прямо из бутылки с алкоголем, а затем бросает её в задний забор, разбивая вдребезги. Этот момент всегда вызывал у Стива отвращение, потому что он знал, что эта бутылка принадлежала его отцу, и это была одна из немногих бутылок, по которым тот действительно будет скучать если узнает о ее судьбе. Возможно, немного эгоистично, но это была одна из главных причин, почему парень хотел, чтобы Томми как можно скорее вернулся домой из Мичигана и раскошелился на новое, идентичное прошлому, пойло.       В защиту Томми, тот подходит к заднему забору и почти сразу начинает собирать осколки стекла. В какой-то момент он, кажется, порезал руку — звука нет, но Стив почти читает по его губам, когда тот роняет что-то из разряда «Вот же, блядство!», — прежде чем вытереть кровь о джинсы.       В этот момент просмотра Стив наклонился, чтобы завязать шнурок, уже зная, что будет дальше: отключится электричество. Он понял это уже на следующее утро после того дня, когда ему пришлось перевести часы на микроволновке, так как они зависли на отметке 1:03.       К тому времени, как камеры снова начнут снимать, Томми уже не будет.       Он краем глаза наблюдал, как на экране начали мерцать внешние огни.       К этому моменту Харрингтон уже порядком устал от этой чертовой записи. Его отец был слишком занят разборками с Хоппером и родителями Томми, чтобы самому просмотреть ее.       Но Стив знал, даже не посмотрев ее — и особенно после того, как посмотрев ее полдюжины раз за два дня, — Харрингтонов нельзя признать виновными ни в чем, кроме чрезмерного доверия к своему не самому умному сыну-подростку.       Возможно, даже в некоторой халатности, если говорить юридическим языком.       В тот момент, решив, что найдет хоть что-нибудь, что его оправдает, он поставил запись на паузу.       Томми опустился в один из шезлонгов у бассейна, все еще придерживая левой рукой поврежденную правую. Свет в этом кадре горел, хотя Стив знал, что через мгновение он полностью погаснет. Повсюду валялись пивные банки, мокрая одежда после купания, коробки из под еды и обувь, все это месиво было свалено в кучу у задней двери. На столике в саду не было ничего интересного, кроме коробки из-под пиццы, переполненной пепельницы и единственной банки колы, которую Барбара Холланд настояла выпить вместо пива.       Стив мельком оглядел лес — он должен был встретиться с Нэнс в похоронном бюро в семь часов. Он не хотел опоздать и оставить ее одну смотреть на гроб, даже если он и не знал этого мальчика.       Лес представлял собой, по большей части, скопление размытых теней, смутно напоминающих деревья. Единственное, что разбавляло тени, — это белое пятно в правом углу, которое Стив уже при предыдущем просмотре посчитал светлячком, пролетающим близко к камере.       Он наклонился к экрану. Пятно выглядело иначе. На других видеокассетах он видел, как насекомые влетали в кадр, их крылья почти касались объектива. При ближайшем рассмотрении это пятно не обладало той четкостью, которая была у тех, что Стив видел ранее, в нем отсутствовали микроскопические детали, которые должны быть видны на маленьком существе, летящем так близко. Стив нахмурился.

―

      К моменту церемонии, Стив уже подъехал ко входу в похоронное бюро в 7:02.       — Ты опоздал, — вместо приветствия упрекнула его Нэнси, после взяв его под руку, пока они продвигались внутрь. Её ногти впились ему в бицепс. Когда он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку, он старательно сделал вид, что не заметил мокрые дорожки от слез.       Остальные члены семьи Уиллеров уже были внутри. Родители Нэнси неловко толпились у столика с напитками, потягивая черный кофе и ведя непринуждённую беседу. Майк сидел со своими друзьями, образуя своего рода круг, который, однако, не замыкался полностью, будто оставляя для кого-то место.       Стив лишь гораздо позже понял, что это значит и что они, должно быть, чувствовали.       Нэнси потянула его к Байерсам, она никогда не останавливаясь только на кофе, но, похоже, в ней что-то надломилось, как только она встретилась взглядом с мисс Байерс.       Та с затуманенным взором, казалось, вовсе не замечала их присутствия, ее взгляд был устремлен куда-то выше их голов. Стив не был уверен, моргает ли она вообще.       Нэнси выпрямила спину и отпустила руку Стива, придя в себя.       — Мне очень жаль, — сказала она, прежде чем крепко обнять сначала мисс Байерс, а затем рядом стоящего Джонатана. Стив осмелился только похлопать его по плечу. Там же был и Лонни Байерс, неловко зависший в пространстве, но Нэнси даже не удосужилась взглянуть на него, поэтому Стив последовал ее примеру.       Вскоре их подтолкнули вперед другие скорбящие, что хотели обнять друг друга и ободряюще похлопать по плечам.       Они неспешно направились к столику с напитками, где Нэнси наклонилась к нему и прошептала:       — Они все — она кивнула в сторону тройки мальчишек, — спали прошлой ночью на полу в подвале. Свернулись калачиком вместе. Не знаю, как они будут справляться с этим. — Ее лицо исказилось в гримасе сожаления.       — Хорошо, что они есть друг у друга, — сказал Стив, и это было сказано искренне. Он попытался представить, что было бы, если бы из карьера вытащили Томми, если бы он на самом деле не прятался в квартире брата. Кто бы тогда стоял рядом со Стивом в этом кругу?       Он старался не думать о записи и о том, что она может скрывать.       Ему нужно было закурить. Как раз в этот момент подошла Барбара, глядя на него с едва уловимым оттенком своей постоянной ненависти, и он, проходя мимо, передал Нэнси ей, совершенно не обращая на хмурый взгляд ни капли внимания.       Стив вышел через черный ход из бюро и оказался лицом к лицу — или, скорее, лицом к сгорбленной спине — Джонатана, которого рвало в кусты. Часть мозга Стива, отвечающая за логику, восприняла это как личный момент скорби. Эта же часть мозга изнутри потянула его за руки, побуждая вернуться к двери и пойти покурить перед зданием или хотя бы в машине.       Даже в удачный день, логическая часть мозга Стива часто проигрывала битву с его быстрым языком. Этот день не стал исключением.       — Кхм... — вырвалось у него, как раз в тот момент, когда дверь с хлопком закрылась за ним.       Джонатан резко обернулся.       Слава богу, его больше не рвало, о том, что происходило секунду назад свидетельствовала лишь чужая рука, прикрывающая рот. Другой рукой, опираясь о стену, он сжимал незажженную сигарету. На мгновение Стив мог только смотреть на него, надеясь, что его внутренний шок не передался выражению его лица.       Он решил не упоминать о секундной слабости.       — Извини, — глупо произнес Стив, поднимая пачку Marlboro Reds.       Джонатан прижался спиной к обшарпанной стене похоронного бюро, сползая вниз, пока не оказался на бордюре, уткнувшись головой в колени. Позже Стив понял, что это был второй важный сигнал к уходу. И вопреки внутреннем убеждениям, он опустился рядом с парнем.       — Нужна зажигалка? — спросил Стив. Он не решался зажечь свою собственную сигарету, не зная, как себя вести, пуская дым в лицо скорбящим.       Джонатан ничего не ответил. Вместо этого он разжал кулак, выронив сигарету.       Стив поднял ее как раз в тот момент, когда она начала укатываться, и спрятал её в карман.       — С таким же успехом можно выбросить 3 цента, — усмехнулся он. Джонатан по-прежнему молчал, но всё же поднял голову, бросив на него странный, сердитый взгляд.       Стиву следовало бы встать. Отряхнуть штаны и пойти обратно, чтобы обнять Нэнси, которая всю ночь плакала, потрепать Майка по волосам, даже если это лишь на секунду заставило бы парня забыть, как сильно он скучает по другу, и подумать о том, как сильно он ненавидит Стива.       Но тогда Джонатан Байерс остался бы один на тротуаре, бледный и скорбящий. Стив заметил, как тот дрожал под черным пиджаком.       — На улице довольно холодно, — констатировал очевидное Стив, в попытке разрядить обстановку. Он с обречённым видом сунул пачку обратно в карман.       Наконец, Джонатан заговорил.       — Почему ты здесь?       Стив на мгновение задумался. Сказать правду о том, что его девушка велела ему выразить соболезнования в связи со смертью мальчика, который является близким другом ее брату, казалось неуместным. Кроме того, Стив полагал, что Байерс будет возмущен этому, но не удивлён. Ведь весь их маленький городок собрался, чтобы поглазеть на эту трагедию, и выразить "искренние" соболезнования.       Он решил дать честный ответ:       — Не знаю.       По какой-то причине, это сработало. Джонатан откинул голову назад, прислонившись ею к стене, и выдохнул, задерживая дыхание.       — Я подумал, что тебе с твоими приятелями захотелось поближе рассмотреть мою сумасшедшую мать. — снова глубокий вдох, и последующий выдох. Байерс был настолько худым, что Стив мог поклясться, как видел под его заправленной рубашкой при вдохе очертания рёбер. — Или моего блудного отца. — Думаю, сходить с ума — это нормально, — сказал Харрингтон, пытаясь подражать тону Джонатана, который стал странно небрежным. — Моя бабушка умерла в прошлом году, и я думал, что моя мама сейчас поляжет с ней в могилу за компанию, хотя ей было, наверное, лет сто, и скорая смерть была неизбежна.       Джонатан, в тот момент не то, чтобы горько улыбнулся, но уголки его губ нервно дрожали.       — Твоя мама тоже говорила, что твою бабушку похитил безликий монстр, живущий в твоих стенах, и обвиняла судмедэксперта в захоронении фальшивого тела? — Он помолчал секунду, заглянув в глаза напротив. — Потому что именно это я и имел в виду под словом «сумасшедшая».       Стив ничего не смог на это ответить, только прочистить горло и неловко уставиться перед собой.       После нескольких мгновений молчания, первым встал Джонатан, отряхнувшись и поправив свой съехавший галстук.       — Полагаю, мне пора возвращаться. — тихо сказал фотограф.       Стив всё ещё сидел на бордюре, глядя на него снизу вверх. Он раздумывал, стоит ли говорить что-то как всегда неуместное, или идиотское и почти оскорбительное.       Он вытащил из кармана пачку жвачки, чтобы хоть чем-то себя занять, кроме мыслей о своем позоре если он скажет что-то не то. Он поднялся вслед за Джонатаном, протягивая ему пачку.       — Будешь?       К его удивлению, Джонатан взял ее.       — Спасибо, — сказал он, и тут Стив вспомнил, что всё началось с того, что Джонатана вырвало.       — Ой, не подумай, с дыханием у тебя всё в порядке. Я просто хотел… — Стив замолчал, потому что сам не понимал, чего хотел. Он откашлялся, потупил взгляд на свои ботинки и пробормотал, — Забудь, просто освежись.       — Я понял, — фыркнул Джонатан.       Затем он скрылся за дверью похоронного бюро, оставив Стива на тротуаре с одной жвачкой меньше и одной сигаретой в кармане больше, а в голове у него, как заезженная пластинка, эхом повторялись слова «безликий монстр».

—

      В тот вечер Стив снова просмотрел запись, кадр за кадром, пока не смог разглядеть детали белого пятна. Из тела торчали тонкие, невероятно длинные руки и ноги, каких он никогда раньше не видел: не было ни блеска в глазах, ни рта, ни каких-либо черт лица, которые он мог бы различить. За те несколько секунд, что оно было на экране, оно двигалось в сторону Томми.       Он ощутил внезапную потребность поговорить с Джонатаном Байерсом.       Стив нашел в пыльном углу полки комода школьный телефонный справочник и лихорадочно пролистал его, пока не нашел домашний номер Байерсов. Но когда он взглянул на часы и увидел мигающее число 2:13 ночи, он не смог заставить себя позвонить. Джонатан явно не разделял эту теорию о безликом монстре и вряд ли поддался бы на уговоры Стива в 2 часа ночи. Это даже могло бы показаться крайне оскорбительным розыгрышем.       Стив позвонил Хагенам и связался с матерью Томми. Харрингтон сам не понимал зачем он это делает. Когда спустя минуту молчания он так и не решился ничего сказать, все больше жалея о своем импульсивном решении, мать Томми начала всё больше паниковать.       — Томми, милый, это ты? Томми, ты нас ужасно пугаешь. Пожалуйста, просто расскажи нам, что происходит, и вернись домой, прошу... Он повесил трубку, не сказав ни слова.

—

      — Там будут только близкие друзья и семья, — Размеренно говорила Нэнси, когда Стив позвонил ей утром, чтобы сообщить, что все-таки собирается на похороны. — Ты уже отдал дань уважения, Стив, тебе необязательно идти. Я пойду ради Майка.       — Джонатан — мой друг, — сказал он, надеясь, что его слова звучат не лживо, а спокойно и собрано, точно не как у человека, который до рассвета не спал, перематывая одни и те же тридцать секунд видео с камер наблюдения.       — Я дал ему жвачку вчера вечером, у меня есть его сигарета, и я давно его никак не задевал, в общем, нашли общий язык. — самым серьезным тоном сказал он.       — Уверена, у него на уме не только сигареты, — цокнула языком Нэнси. Ее голос стал мягче, когда она сказала:       — Но я рада что вы перестали собачиться. В два часа в Андервуде, если настаиваешь. Можешь просто встретиться с нами там, чтобы не участвовать в процессии.

 ― 

      Позже похороны, и прошли они, мягко говоря, сдержанно. Было ясно, что никакого траура не будет. Плача почти не было, за исключением всхлипываний миссис Уиллер и девочки из класса Уилла, чему Майк и остальные, были, почему-то, рады. Стив бо́льшую часть времени провел скучая, засунув руку в глубь своего кармана, другой теребя пуговицу на пиджаке, жалея, что не присмотрелся повнимательнее к открытому гробу накануне вечером, к тому, что мисс Байерс назвала ненастоящим телом.           Церемониймейстер призвал собравшихся высказаться, пока им раздавали цветы, которые затем опускали на гроб. Мисс Байерс молчала, Лонни произнес длинную, вряд ли подлинную речь о своем сыне, а Джонатан просто сказал: «Уилл — мой брат. Он знает, что я его люблю».  Стив боковым зрением заметил, как Майк и его друзья молча кивнули в знак согласия.         После этого он тихо отошёл от Нэнси под предлогом того, что хочет отдать Джонатану сигарету. Она закатила глаза, но в них мелькнуло одобрение. Она сжала его руку, прежде чем устремиться вперед, чтобы догнать свою семью.       Джонатан все еще находился у могилы, наблюдая за бригадой экскаваторщиков, когда к нему подошёл Стив.       — Хей, — Стив ещё не придумал, что скажет дальше. Начинать с монстра казалось бы неуместным, поэтому он выпалил первое что пришло на ум, не успев обдумать идею, — Мне понравилась твоя речь.       Джонатан вопросительно взглянул на него.       — Я просто говорил правду. — Сухо ответил тот. Стив подумал, что в этом есть доля иронии, будто Джонатан хотел продолжить: в отличие от моего отвратительного отца, который постоянно отсутствует в моей жизни, и которого я избегаю, чтобы ненароком не убить его от кишащий во мне ненависти.       После этого Стив исчерпал все запасы тем для разговора, кроме как о монстре. Если только Харрингтон действительно не хотел пойти по пути возврата сигареты, а это ему казалось гораздо хуже темы о безликом чудовище.       — Вчера вечером, я увидел что-то очень странное на камере видеонаблюдения моего отца. Прямо очень странное.       Ему показалось, что лицо Джонатана стало еще бледнее. Должно быть, он догадывался, о чем дальше пойдет речь.       — Кажется, я видел того монстра, о котором говорила твоя мама.        По всей видимости, Джонатан не поверил в то, что его догадки подтвердились, потому что теперь он смотрел на Стива так, будто хотел либо ударить его, либо расплакаться.       Стив продолжал бормотать что-то про исчезновение Томми, про то, что он тоже пропал в лесу, в точности как и Уилл, не забыв упомянуть то, как он принял чудовище за пятно, а то и за светлячка, ненароком попавшего в кадр.       — В общем, я совсем не думаю, что твоя мама сумасшедшая, — подытожил Стив, в то время как Джонатан лишь стиснул зубы.       — Ты сейчас разыгрываешь меня? Все это.. Для тебя чёртова шутка?       — Нет-нет! — вскинул бровями он, мотая головой в стороны, — У меня есть видеозапись, я могу тебе показать... — Стив в этот момент был немного растерян, он совсем не знал как найти подход к Джонатану. Возможно, привлекая к себе больше внимания, чем нужно. Но там были только они и могильщики. За время их работы наверняка случались вещи и безумнее, чем спор двух парней на похоронах о каком-то монстре.       — Если придешь — продолжил он тише, — ко мне домой, я могу показать тебе запись. Если бы эта штука забрала твоего брата, разве ты не хотел бы об этом знать?       На лице Джонатана теперь читалось нескрываемое отвращение.       — Я не стану этого делать, не хватало чтобы вы с Томми Хагеном, или как его, выскочили оттуда и бросили меня в свой бассейн, или что там вы там ещё задумали... — После этих слов он повернул голову к могиле, всё ещё наполненной только наполовину.       — Томми Хаген, блядь, пропал, — прошипел Стив. — Если не веришь, я позову туда и Нэнси, и… и Барбару Холланд! Боже, Барбара ненавидит меня гораздо больше, чем ты, поверь мне. Она ненавидит меня до одури.       Возможно, Джонатан услышал отчаяние в его голосе. Или, может быть, он просто хотел посмотреть, на что готов пойти Стив.       — Значит, ты собираешься пригласить меня, свою девушку и её подругу под предлогом просмотра твоих записей с камер видеонаблюдения? Где мы увидим... монстра?       Стив провел рукой по волосам. Это очень утомительно.       — Я скажу Нэнси, что мы посмотрим фильм — она засыпает в первые двадцать минут абсолютно каждого кино, так что ждать придется недолго. Как только она уснет, Барб придумает какой-нибудь предлог, чтобы уйти и забрать Нэнси с собой. Потом я покажу тебе запись, пока они еще будут на подъездной дорожке, чтобы ты мог выбежать с криками о помощи, если обнаружишь, что у меня действительно есть какой-то зловещий план по твоему убийству. 

 ― 

        Стив взял напрокат фильм «Флэшдэнс» и приготовил им всем замороженную лазанью в качестве компенсации за их терпение. Только Нэнси по-настоящему вела диалоги, вежливо расспрашивая Джонатана о его увлечениях, в то время как Стив метался между кухней и гостиной, очень нервничая и боясь что план провалиться, постоянно находя предлог, чтобы вернуться за чем-нибудь еще или предложить долить Барб чая в ее полный стакан.         После второй порции напитка Нэнси застала своего парня у раковины.       — Что, черт возьми, происходит? — с улыбкой спросила она.       Слава Богу, она шептала. Стив последовал ее примеру.       — Неужели я не могу просто быть гостеприимным? Все в порядке, честно. — Он попытался обойти её и выскользнуть из кухни, боясь, что Джонатан может войти и принять это за заговор против него. Нэнси отступила назад, преградив ему путь.       — Ты хорошо к нему относишься? — спросила она. Ее взгляд прожигал ему череп насквозь.       — Боже, Нэнс. Я не монстр чтобы ненавидеть человека, находящегося в такой ситуации. — Он показушно надулся, выпятив нижнюю губу.       Обычно, в подобный момент, Нэнси бы сдалась, расплываясь в улыбке и отпуская его. Но сейчас она прищурилась, резко развернулась и умчалась прочь.

 ― 

      Впервые в истории Нэнси Уиллер не заснула на протяжении всего фильма.         В обычных обстоятельствах Стив был бы в восторге. Если она не спала, они могли бы целоваться. Ему было совершенно наплевать на сюжет «Флэшдэнса», да и большинства других фильмов, если уж на то пошло, но как только еда закончась, Нэнси уселась на диван рядом с Барбарой, оставив Стива перед выбором: разделить диван с Джонатаном или сидеть на полу.       В надежде, что Нэнси воспримет это как проявление доброй воли, он плюхнулся рядом с Джонатаном, поздоровался и похлопал его по плечу. В ответ на похлопывание тот невольно вздрогнул, что Стиву показалось слишком преувеличенным, но неважно. Харрингтон был полон решимости не зацикливаться на том, что его собственная девушка, похоже, считает его способным мучить парня, у которого только что умер младший брат, и что сам парень, кажется, разделяет с ней эту точку зрения.         Фильм казался достаточно многообещающим: Дженнифер Билс, как обычно, была великолепна, играя сварщицу днем ​​и стриптизершу ночью. Более того, она завела роман со своим боссом. Это бы больше всего запомнилось такому, как Стив.       Но вместо этого, он провел весь час и тридцать пять минут, думая об этой чертовой записи с камеры видеонаблюдения, о том, как отчаянно он хотел, чтобы Джонатан увидел, что он честен и прав и, возможно, немного о том, что он жалел, заставив Джона вздрогнуть от его прикосновения, хотя, Боже, чего он ожидал от Стива?       К концу фильма Харрингтон был полон решимости не дать Джонатану промчаться мимо него, когда он провожал Нэнси и Барбару.         Как только он услышал, как завелся двигатель Барб, он бросился вставлять кассету.       — Секунду, мой друг, — сказал он через плечо, мельком видя как Джонатан неуклюже переминается с ноги на ногу, одна его рука уже была в пальто.       Ради Джонатана он прокрутил сцену с самого начала: драка, порез, пятно. Он перемотал ее дважды, прежде чем повернуться к Джонатану, который, казалось, не был чему-то удивлен.       — Может, подойдёшь поближе к экрану? — Джонатан наклонился. — Вон там. Видишь эту штуку? Она вот-вот начнёт ходить.       Стив нажал кнопку воспроизведения. На экране замигали огни, монстр пошевелился, и Томми оказался прямо там, рядом с бассейном Стива. Затем на черном, пустом экране не осталось ничего, кроме отражения Стива и Джонатана, с широко раскрытыми глазами.        Байерс выглядел странно облегченным. Стив воспринял это как знак того, что он верит. На этот раз он даже подготовил речь, ну, в общих чертах.       — Итак, вот и монстр твоей мамы. И если он действительно просто похищает людей, или если твой брат каким-то образом от него скрывается, то это значит...       Джонатан перебил его, снова принимаясь натягивать свое пальто.       — В ту ночь я был в лесу, искал Уилла. Я сделал несколько фотографий. Так что, если это чудовище действительно где-то там и есть, я мог случайно запечатлеть его на камеру.  

 ― 

      Когда они подъехали к дому Байерсов сразу после полуночи, первое, что заметил Джонатан, — это отсутствие отцовской машины. «Слава богу» — выдохнул про себя он.       Второе, что бросилось в глаза, после преодоления порога дома — записка, прикрепленная к холодильнику, написанная красным карандашом и почерком Джойс, которая гласила «Ушла с Хоппером. Скоро вернусь. Люблю тебя!!!» Слово «Люблю тебя» было агрессивно подчеркнуто трижды.       Прочтя это, Джонатан лишь устало выдохнул       — Что теперь?       — Может, они тоже охотятся на монстра? — предположил Стив. Джонатан, видимо, посчитав этот ответ недостойным, не ответил и направился вперед по коридору, вглубь своего дома, старательно игнорируя разрисованные стены и миллион лампочек с гирляндами. Жестом он пригласил Стива следовать за ним.       Спальня Джонатана, мягко говоря, была в ужасном состоянии.       Стив старался незаметно пробираться сквозь небрежно брошенные футболки и валяющиеся учебники, но Джонатан все равно это заметил.       — Извини, обычно такого не бывает. Но и мой брат обычно не умирает.       Несмотря на хаотичное положение вещей, Джонатан, казалось, прекрасно ориентировался в пространстве. Он вытащил какую-то коробку из-под стопки потрепанных книг в мягкой обложке и направился к кровати, уже по пути разбирая фотографии.       — А можно делать это на кухне? — спросил Стив, неловко топчась на месте. Ему совсем не хотелось разваливаться на неубранной кровати Джонатана Байерса.       Хозяин комнаты посмотрел на него, вопросительно склонив голову набок.       — Вау. Наверное, я первый, с кем Стив Харрингтон отказался лечь в постель.       Несмотря на подкол, он все равно схватил стопку фотографий и направился на кухню.       — Я с кем попало в постель не лезу, — крикнул Стив ему вслед, пытаясь успеть за фотографом. Они оказались на кухне быстрее, чем он ожидал. Привыкший к огромному дому его родителей, Стив едва-едва смог избежать столкновения со спиной Джонатана.       — У меня, вообще-то, есть принципы. — гордо продолжил Харрингтон.       Джонатан продолжал склоняться над столом, уже вернувшись к делу.       — Я наслышан о твоих принципах. Думаю, это достойно восхищения, ведь главное, чтобы второй дышал.       Стив не понимал, почему от этой, казалось бы, маловажной фразы, брошенной просто так, его передёрнуло.       Он и сам раньше отпускал всякие шуточки в адрес Томми, например на тему гомосексуализма. Шутил о том, что они забудут своих девушек и переедут в Сан-Франциско, даже шепелявил для пущего эффекта.       Добрая половина баскетбольной команды хоть раз да стегала его мокрым полотенцем, и он отвечал им тем же. Они все видели друг друга в душе и раздевалках, и ничего такого в этом не было.       Но Томми был Томми, который встречался с девчонками еще с седьмого класса. А это был Джонатан Байерс - один из тех парней, кого они клеймили «настоящим педиком» с того самого момента, как узнали значение этого слова, хотя Стив никогда не видел тому доказательств. Дело было скорее в его нелюдимости и в том, что ему было не наплевать на книги, музыку и прочие вещи, для которых ты по определению должен быть слишком крут.       Но больше всего, как понял Стив, дело было в том, что Байерс никогда не давал сдачи. В том, что они могли пинать и пинать его.       Стив скрепя сердце потащился к столу — он не хотел больше перебрасываться колкостями, но и не мог произнести то, что крутилось в голове: что-то вроде "прости" или "не бойся меня".       Вместо этого он молча приступил к работе, решив не спрашивать о содержании фотографий, перебирая стопки, которые протягивал ему Джонатан, откладывая в сторону всё, где виднелись пятна, отдаленно похожие на контур фигуры монстра.

—

      Покончив с работой, они отобрали шесть фотографий, сделанных примерно в нужное время, в нужном месте. Позже планируя увеличить их в школьной проявочной. Когда Джонатан усомнился в том, что им удастся попасть в школу в субботу, Стив просто пожал плечами.       — Помнишь прошлый год? Белки в столовой? Тогда вся школа стояла на ушах, и мы ходили даже в выходные ловить их. Поверь, я могу помочь нам попасть в школу.       Джонатан не стал спорить. Но позже, шаркая по кухне к кофемашине, он сказал:       — Мне всегда было жалко тех белок. Наверняка их всех переловили и возможно, оставили доживать свой век в клетках.       Стив удивился, он вообще никогда и не задумывался о судьбе белок после того, как они с Томми поймали каждую, и передали учителям.       — Да наверняка они где-то там, — махнул Стив в сторону леса, — Бегают по стволам деревьев. Снуют туда-сюда.       В то время как Джонатан справился с задачей по варке кофе, Стив все больше думал о ненастоящем теле Уилла. На самом деле, он верил, что тело действительно может быть поддельным, ведь, если бы монстр действительно существовал, он, вероятно, разорвал бы мальчишку, как бумажную салфетку.       Вероятно, он помогал только потому, что отсутствие тела означало, что Томми все еще может быть жив.       Предположим, если бы Томми завтра выбросило на берег в карьере, Стив бы сто процентно сдался, пошел домой и никогда больше бы не посмотрел на фотографии и записи.       Никогда больше бы не заговорил с Джонатаном Байерсом.       — Слушай, ты посчитаешь, да и наверняка считаешь меня придурком, но... — Стив намеревался начать защищаться и доказывать, что это не так, но ему это не удалось.       Джонатан снова повернулся к нему спиной, занятый мытьём и сушкой двух кружек.       — Я считаю, что твой приятель Томми — придурок, — произнес он, держа одну из кружек за ручку, — А ты, мне кажется, просто... не считаешь других людей важными.       Стив хотел возразить, но Джонатан снова пресёк любые его попытки сопротивления.       — Знаешь, люди обычно не станут специально наступать на муравья, но даже если наступят — не расстроятся, когда увидят это. Как, если бы ты сказал им, сколько муравьев они задавили за свою жизнь, даже не подозревая об этом, в ответ бы просто пожали плечами? Думаю, ты такой же.

―

      На утро, они в тишине ехали в старшую школу. Стив раздумывал над недавней речью Джонатана. Он даже хотел что-то придумать в ответ, что-то в духе:       «Ты для меня не муравей. Вообще-то, ты... классный, да. Извини, что когда-то толкал тебя плечом, ставил подножки, кидался в тебя бумажками и... подожди... это ведь с тобой было, да?.. О, и извини за то, что рассказал всем в седьмом классе, что ты втрескался в работницу столовой, даже если это было не так».       Но в его голове Джонатан Байерс, спорил с ним в ответ, говорил ему, что единственная причина, по которой он больше не был муравьем, заключалась в том, что у него было нечто, чего так хотел Стив. Каков эгоист.       Он всё ещё спорил с этим выдуманным Джонатаном, когда свет его фар осветил умирающего на дороге кота. Благо Стив успел резко надавить на тормоза, не добив его.       У Стива защемило сердце. Он отъехал назад, не заглушая машину.       — Надо убрать его с дороги и отвезти в ветеринарную клинику. – Беспокойно сказал он, уже отстегивая ремень безопасности. Кот всё ещё неподвижно лежал на дороге, когда-то он, должно быть, был оранжевым.       Харрингтон, справившись с ремнем, вспомнил, что у него на заднем сиденье есть старая толстовка. Он уже разрабатывал стратегию, как обернуть её вокруг кота, чтобы не испачкать свою одежду.       — Думаю, перемещение раненого животного только усугубит его положение, — будто прочитав его мысли, сказал Джонатан. — Но, может, мы могли бы попробовать...       Внезапно, фары замерцали. На дороге они разглядели что-то ещё, сгорбившееся над котом, спиной к ним. Сначала казалось, что оно не обращает на них внимания, занятое поеданием и оттаскиванием своей добычи с дороги. Стив оцепенел, узнавая в этом силуэте те самые продолговатые руки что были на пленке.       — Нам нужно валить, – прошипел Джонатан, активно дёргая водителя за локоть.       В этот момент мотор завелся с новой силой, фары все ещё быстро мигали. Монстр повернулся к ним и взревел, когда Стив надавил со всей силы на газ.       Мисс Байерс была права: у него не было лица, только голова, которая распустилась в подобии лепестков розы, являя собой зияющую пустоту кровавого рта.

—

      — Блядь, — учащенно дыша от адреналина, рвано выдыхал Стив. Это было сказано уже, наверное, в сотый раз. Он впечатал кулак в руль для пущего эффекта. — Блядь, блядь, блядь!       К этому моменту они уже проехали мимо школы и теперь кружили по одним и тем же кварталам где-то в пригороде Хокинса. Какой-то старик зажёг свет на крыльце и вышел в халате, с интересом смотря на это представление.       — Эй, мы привлекаем внимание, — прошептал Джонатан, будто старик мог его услышать. — Нужно убираться отсюда.       — И куда же? Потому что я как никогда уверен: в грёбаную фотолабораторию нам больше не надо.       Тем не менее, Стив свернул в конце улицы и направился на юг, к своему дому. К дому, который примыкал вплотную к лесу — лесу, где, судя по всему, жило безликое чудовище, пирующее котами и бог знает чем ещё.       — Блядь, чувак.       Джонатан потер переносицу пальцами, его буквально трясло.       — Если эта... тварь забрала моего брата, как думает мама... — дрожал он, и у Стива появилось ужасное предчувствие, что он точно знает, к чему всё идёт. — Мы должны выследить это. Мы должны попытаться. Прошу.

—

      Всю дорогу до домика Стива они спорили. Харрингтон заверял непреклонного Байерса, что для твари такого размера, кот — закуска, следовательно, они с Джонатаном будут обедом и десертом. Джонатан же убеждал, что вызывать копов — равноценно приобрести бесплатный билет в психбольницу. Они никак не смогут убедить и так уставших служителей закона в том, что они видели нечто такое, что не поддается ни объяснению, ни логике.       А если по округе и правда бегают безликие монстры и жрут котов, можно утверждать, что вокруг полно подставных трупов и десятков людей, которые откровенно лгут и ничем им не помогут.       Смирившись, Стив сказал:       — У моего отца есть ружьё.       Упомянутый огнестрел лежал в кабинете отца, в сейфе, который Стив с Томми вскрывали уже не раз, чтобы по пьяни пострелять по банкам, расставленным на заборе. Стив, в основном, просто наблюдал, как палил Томми: он боялся отдачи и той взбучки, которую получит, если случайно выбьет окно. А вот Томми вел себя как натуральный ковбой. Он сплевывал между выстрелами, щурил один глаз и выдавал какую-нибудь глупость вроде «пау!», когда попадал в жестянку — а попадал он почти всегда. Будь всё иначе, Стив куда больше верил бы в способности Томми по истреблению монстров, нежели в свои. Но Томми совсем не смог бы завоевать расположение Байерса к себе, если бы он, конечно, вообще попытался.       С другой стороны Джонатан, который хотя бы раз в жизни, но стрелял.       — Отец как-то заставил меня пойти на охоту. — объяснился он на немой вопрос во взгляде Харрингтона, — Не особо мое, но... в общем, было дело.       Стив кивнул. Он с легкостью смог понять, что охота — далеко не самый правильный способ сближения отца и сына, учитывая его недавнее сочувствие к белкам. Позже, когда они рылись в гараже Стива в поисках чего-нибудь полезного, он все таки не смог устоять и спросил:       — Ты ведь ненавидишь его, да? — Джонатан удивленно моргнул, подняв на него взгляд.       — Что?       — Своего отца, — пояснил Стив. И добавил, показывая, что они понимают друг друга, — Я своего просто ненавижу, а он наверняка и в подмётки твоему не годится.       Джонатан пожал плечами.       — Конечно ненавижу. Всю жизнь мечтал, чтобы он исчез. Не просто ушел, а... — он осекся, бросив на Стива боязливый взгляд, показывающий, что он так и не продолжит мысль. — Если монстр и решил забрать кого-то из моей семьи, то это должен был быть он. И я бы его... точно искать не стал.       Стива вдруг захлестнула гордость за то, что он не пожал руку Лонни Байерсу в похоронном бюро. Ему захотелось рассказать об этом Джонатану, чтобы немного поднять ему настроение, но ведь сделал он это только потому, что последовал примеру Нэнси, поэтому он подытожил.       — К черту наших папаш.       — К черту, — эхом отозвался Джонатан, патетично кивнув.       — Аминь, — подытожил Стив, шутливо сложив ладони в жесте мольбы у груди.

—

      Так они и провели всю ночь напролет: копались в гараже Харрингтона и во всевозможных кладовках, одобряя или бракуя оружие друг друга. Джонатан вбил гвозди в старую бейсбольную биту Стива — явно подсмотрел где-то в кино — Стив нашел старое отцовское мачете, которым тот когда-то вырубал заросли бамбука на заднем дворе, пока его не заменили нанятые садоводы. Пустую канистру они решили заполнить на ближайшей заправке, как только та откроется.       — Ну что, — подал голос Стив.       Они уже перебрались в гостиную, решив, что окончательно сошли с ума, раз уж они всерьез начали обсуждать убойную силу чистящего средства для унитазов. Джонатан примостился на диване, крутя мачете. Стив лениво помахивал битой, привыкая к весу. К пистолету он до сих пор боялся прикасаться. Старался вообще о нем не думать с тех пор, как они достали его из сейфа и спрятали в бардачке машины. Но с битой он управляться умел.       — Может… позавтракаем?       Джонатан хмыкнул и поднял голову к окну: небо постепенно серело, теряя ночную мглу.       — Можно. — Он встал, убирая мачете в импровизированные ножны. — Миссис Уиллер организовала нам «продуктовую помощь», так что в холодильнике сейчас штук тридцать запеканок.       И вот они снова отправились к дому Байерсов, на этот раз загруженные оружием. Стив впервые заметил, что ехать-то всего ничего.       — Никогда не осознавал, что вы живете буквально сразу за лесом, — сказал он. Джонатан стал чуть менее колючим после того разговора об отцах. Он даже пару раз пошутил и не брюзжал, когда Стив шутливо махался старой лопатой в его сторону, изображая фехтование.       А главное — больше никаких разговоров о людях-муравьях и Стиве-муравьеде, хотя Харрингтон всё еще надеялся обсудить это позже.       — Какое потрясение, — протянул Джонатан, и Стив мгновенно понял: колючки вернулись. — Тяжело дается осознание того, что крестьянство живет в тени твоего великого поместья, да?       — В моем великом поместье завелся монстр, Байерс. Не так уж там всё и круто, как кажется на первый взгляд.       — Надеюсь, ты не побоишься и дальше плескаться в своём бассейне, когда мы прикончим ту тварь, — невозмутимо бросил Джонатан.       Стив в очередной раз поймал себя на мысли, что этот разговор ещё можно спасти.       — Между прочим, тебе это пойдёт на пользу, чувак. Девчонки обожают героев. Отбиваться от них замучаешься.       И вот он — Тот Самый Взгляд, полный отвращения, к которому Стив уже начинал привыкать. Остаток пути до пустого подъезда Байерсов они прошли в тишине. У задней двери Джонатан притормозил, чтобы впустить своего лохматого пса. Его негромкое «Привет, Честер» прозвучало куда искреннее и теплее, чем всё, что он когда-либо говорил Стиву.       Они навалили в тарелки различные блюда, которые только смогли найти: те самые запеканки, курицу с сыром от Уиллеров, картофельный хот-диш от Хендерсонов, индейку с миндалём от Хейсов — и принялись за еду, устроившись на диване, так как кухонный стол всё ещё был завален фотографиями и кофейными кружками.       Джонатан прервал идиллию, предложив поспать несколько часов.       — Тварь, вроде как, активна только по ночам, так что время у нас есть, — рассудил он, попутно доставая из сундука одеяло с подушкой и протягивая их Стиву.       — Клопов нет, Харрингтон, не переживай.       — Ну спасибо, успокоил, — улыбнулся Стив.       Джонатан уже укладывался на маленьком диванчике, отвернувшись к Стиву спиной и натянув одеяло по самую голову.       Честер топтался лапами по ногам Стива, поскуливая, пока тот не поджал их к себе, освобождая псу место. В итоге Честер устроился прямо у него на груди, радостно облизывая лицо и вынюхивая остатки курицы, чем фактически пригвоздил Стива к дивану.       Стив уставился в потолок, на ту самую дыру, которая, по словам мисс Байерс, осталась от монстра. Затем он перевёл взгляд на рождественские гирлянды, через которые Уилл якобы выходил на связь, где бы он ни находился.       Интересно, с кем выходил на связь Томми? Если, конечно, вообще пытался.       Стив дождался, пока дыхание Джонатана станет медленным и ровным, прерываемым лишь редким сопением, и прошептал, скорее себе, нежели соседу.       — Я знаю, ты не хочешь слышать от меня, что ты не муравей, ведь не поверишь мне, — усмехнулся он в потолок. — Знаю, что дело не только в этом, скорее, проблема во мне... в том, как я... смотрю на мир. Я понимаю, чувак. Для тебя всё это дерьмо было реальностью всю жизнь, а для меня — всего четыре дня. Ты был прав, когда обвинил меня в том, что для меня это все просто грёбаная шутка. Так оно и было. Да и сейчас, наверное, тоже. — Он запнулся, сам не поверив в то, что сказал,       — Я всё ещё хочу, чтобы Томми заявился в школу и рассказал, что всю неделю торчал на самой безумной вечеринке в своей жизни. И в то же время я боюсь: если бы он пришёл, я бы, наверное, забил и на монстра, и на правду, и просто вернулся бы к прежней жизни. Боюсь, что я бы с тобой больше и не заговорил вовсе.       Стив сглотнул. Честер всё ещё тыкался носом ему в подбородок, радостно молотя его хвостом. Стив похлопал его по пушистому боку.       — Ты очень крутой, Байерс. Не как я. Тебе не всё равно. Ты толкнул хоть короткую, но лучшую речь, которую я когда-либо слышал на тех похоронах. Знаешь, чем я занимался всё то время, пока мой лучший друг пропадал — до вчерашнего дня? Жалел себя, потому что из-за всего этого отец узнал бы про вечеринку. Я даже не позвонил Кэрол, которая там, наверное, с ума сходит. Я позвонил его матери, но так и не заставил себя заговорить с ней.       Стив вздохнул. Глаза начинало щипать, фокусироваться становилось всё труднее. Голос стал немного невнятным. Он знал, что скоро уснёт, а когда проснётся, Джонатан уже будет на ногах, и Стив просто струсит сказать всё это вслух.       — Я не заслуживаю твоей помощи, Байерс. Не хочу говорить за него, но Томми тоже её не заслуживает. И когда всё закончится, тебе стоит надрать задницы нам обоим. Я бы даже не обиделся.       Стив зевнул. Силы окончательно покидали его, слова исчерпались. И уже проваливаясь в сон, в какой-то полубредовый кошмар о том, как он приходит на урок математики без штанов, он добавил:

— Когда всё закончится, приходите с Уиллом поплавать в моём бассейне.

—

      Стив проснулся через несколько часов, от незнакомых голосов и поворота ключа в замке.       Испуганный Джонатан уже не спал, глупо держа мачете, пытаясь принять защитную стойку. Стив вслепую шарил руками по полу в поисках биты, чудом избежав того, чтобы схватить её гвоздями вверх.       Хоть они и не признаются друг другу в этом до самого конца, но в те секунды, пока дверь не распахнулась, оба были прикованы к полу, парализованные ужасом. Если бы это был монстр, они стали бы основным блюдом и десертом, в точности как предсказывал Стив.       И каким же облегчением было осознание, что им ничего не грозит, когда в дверном проёме показались мисс Байерс, шериф Хоппер, Нэнси и целая орава детей.       Стив всё равно взвизгнул, отпрыгивая назад, вместо того чтобы броситься в атаку. Это спасло какого-то пацана с копной кудрявых волос, без передних зубов от удара битой — тот как раз подался вперёд.       — И что это должно было сделать против Демогоргона? — упрекнул он.       Нэнси и Джойс одновременно и отчитывали парней и осматривали. Ругались на них, говоря что-то вроде «вы бы просто убились!», одновременно с этим пытаясь поднять им подбородки и проверить зрачки.       Джонатан препирался с матерью, обвиняя её в том, что она сама отправилась на самоубийственную миссию. Стив, со своей стороны, пытался сообразить, что за хрень этот Демогоргон, и почему Нэнси с детьми с похорон Уилла так горячо обсуждают, как его победить.       — Хватит! — рявкнул Хоппер, приковав внимание всех присутствующих к себе. Рядом с ним съежилась маленькая девочка, практически без волос, в потрёпанном розовом платье. — Все живы, несмотря на ваши героические попытки. Ты, — он ткнул пальцем в сторону Майка. — Что там насчёт портала?

—

      В конечном итоге, они вломились в спортзал средней школы вместо проявочной.       Стив и Джонатан таскали мешки с солью из столовой туда-сюда, как убедил их Хоппер — принося пользу. Беззубый пацан, Дастин, постоянно тащился следом, без умолку болтая о том, что Демогоргон — это монстр из D&D, и что у девчонки со стрижкой ежика — Одиннадцать, кажется, — есть суперспособности, и что все считали её русским оружием, хотя на самом деле она из лаборатории Хокинса.       Перед тем как она погрузилась в искусственную камеру сенсорной депривации, Стив протянул ей фотографию Томми, ради которой ему пришлось разбить витрину с трофеями баскетбольной команды.       Если всё это было правдой, он сомневался, что в понедельник кого-то сильно взволнует эта кража.       — Он тоже может быть там, — объяснил он, не уверенный, понимает ли она его. Девочка немного напоминала ему диких детей, воспитанных животными, из документалки, которую он мельком видел по ТВ. — Я был бы очень благодарен, если бы ты… убедилась, что с ним всё в порядке. Дай ему знать, что мы его вытащим.       Нэнси стояла справа от Стива, сжимая его ладонь. Её недавняя злость из-за его неосторожности этим утром, казалось, была забыта.       Джонатан был слева, держась на расстоянии, но когда Стив взглянул на него, тот, поймав его взгляд, кивнул. « Значит, нам не дадут убить монстра, — хотел сказать Стив. — Прощайте, все те девчонки, которых я тебе наобещал. »       Но к этому моменту остальные в кругу уже молчали. Говорила только Джойс, что-то негромко, успокаивающе нашептывая Одиннадцать. Так что Стив просто смотрел, как эта девочка покачивается в воде и ждал.       Харрингтон встрепенулся, когда она начала повторять имя Томми — в той напряженной манере, в которой она говорила почти всё. Он не удержался и вставил свои 5 копеек как раз когда Одиннадцать начала биться в воде.       — Он в порядке? Он знает, что мы его ищем?       Мисс Байерс бросилась вперед, успокаивая её с новой силой. Стив сжал руку Нэнси так крепко, что, казалось, услышал скрежет их костей. А затем Одиннадцать начала повторять:       — Пропал... пропал... пропал...

—

      Отвлечь монстра было идеей Нэнси. Она была на удивление собрана, излагая Стиву и Джонатану свои доводы о ночных хищниках, сравнивая их с акулами, которые так же реагируют на кровь.       Они сошлись на том, что Демогоргон — теперь они все называли его этим нелепым именем из D&D — вероятно, сочетал в себе черты сотни смертоносных тварей.       — Стив, — позвала Нэнси уже мягче. Она потянулась, чтобы убрать волосы с его лба, и проявила завидную выдержку, не показав, какую обиду, должно быть, почувствовала, когда он отпрянул, еще сильнее вжимая голову в плечи. — Мы могли бы покончить с этим. Сегодня. Мы можем сделать это ради Томми. Ради всех.       Её губы были сжаты в тонкую линию, глаза лихорадочно блестели, и Стив понял — она сдержит свои слова несмотря ни на что. Она едва знала Томми, скорее, даже немного его недолюбливала, но она была благородной и отважной — и обладала теми качествами, которых Стив в себе не находил.       — Я просто хочу домой, Нэнс, — пробормотал он. Единственным подтверждением того, что она его услышала, было выражением её лица — будто он влепил ей пощёчину.       Джонатан неловко топтался в стороне. Его заметно трясло, он был бледным и взмокшим, но всё равно был готов броситься в бой вслед за Нэнси — потому что ему всё еще было что терять, кого терять, да и Нэнси была чертовски вдохновляющей, когда становилась такой. Она круто развернулась и бросила Джонатану, что пойдет загружать машину, хотя Стив знал, нести было нечего, кроме мачете и биты с гвоздями, прислоненных друг к другу в углу спортзала.       Стив ожидал, что Джонатан поплетется следом за ней, возможно, бросив на него прощальный взгляд, полный заслуженного презрения.       Вместо этого Джонатан, не глядя на него, сказал:       — Полагаю, мне не стоит удивляться, ведь всё произошло именно так, как ты и предсказывал.       Когда Стив поднял голову, непонимающе вскинув брови, Байерс продолжил, всё еще обращаясь к своим ботинкам:       — Ты говорил, что боишься. Мол, если с Томми что-то случится, ты пошлешь все к черту: и монстра, и правду. Сбежишь.       У Стива всё внутри сжалось, когда собственные слова вернулись к нему бумерангом, произнесенные тихим, но совсем не злым голосом Джонатана. Тот говорил это так, будто прощал Стиву все, даруя ему законное право на трусость.       Потому что именно этого он от него и ожидал с самого начала.       — Кстати, извиняться, когда кто-то спит — довольно банально, и обычно это его будит, — улыбнулся, без тени веселья, Джонатан. Засунув руки в карманы, он развернулся, чтобы уйти.       И шел он довольно быстро, Стиву пришлось перейти на полубег, чтобы догнать его, приковывая к ним взгляды Майка и его друзей, которые кучковались на трибунах.       Джонатан остановился у двери, не оборачиваясь, словно предсказал, что так и произойдет.       Стив знал, что позже Нэнси расстроится из-за того, что Стива замотивировали встать на ноги и перестать пускать нюни не слова его любимой девушки, а "пинок" от парня, которого он почти и не знал. Она бы назвала это мачизмом, сопровождая эти слова закатыванием глаз.       Но когда он сел в машину, она лишь натянуто улыбнулась ему.       — Не смотри на меня так. У меня просто сдали нервы от такого количества навалившихся разом проблем. Но я действительно хочу вам помочь. — Сказал Харрингтон когда они были уже на полпути к дому Байерсов.       Ему бы следовало обратиться к Нэнси: попросить о прощении, сказать, каким трусом он был, сказать, как он восхищается тем, какая она отважная. Он ведь и сам верил во все это.       Но вместо этого он продолжал смотрел на Джонатана, который уже услышал от него извинения. Ужасные извинения, но всё же.       В голову Стива закралась странная мысль, которую он почти сразу откинул в дальний угол. Но он правда хотел бы, чтобы они с Джонатаном делали это в одиночку, как начинали. Ему будет стыдно вспоминать об этом если Нэнси спасет их обоих.       Он мечтал вернуться в прошлое и от всей души поблагодарить Джонатана за запеканку, вернуться еще дальше и сказать ему, как же Харрингтону, черт возьми, жаль, что он, на похоронах Уилла, не смог сделать ничего большего, чем просто предложить ему паршивую жвачку.       Думая об этом, он поймал ответный взгляд Байерса в зеркале заднего вида, который задержался на нем, как показалось Стиву, на очень, очень долгую секунду.

―

      Когда они порезали ладони, словно какие-то сектанты, и кровь закапала на ковер, Стив вспомнил Томми у бассейна, запись, которую смотрел дюжину раз. Демогоргон набросился на Томми, как раз из-за кровоточащей раны.       Стив задумался, было ли ему больно.       Позже, когда Джонатан схватил его за руку, бегом оттаскивая его в безопасное место, Харрингтон с истерическим смешком подумал о смешивании их крови через открытые раны, и о том, что они с Джонатаном теперь кровные братья. Когда-то Томми, шутя, предлагал тоже самое, а Стив яро отнекивался, ведь всегда слишком боялся, всегда был трусом.       А когда монстр исчез, Нэнси обняла его, а Джонатан тряс за плечи, Стив, что самое странное, подумал о Кэрол.       Кэрол, которая любила Томми не вопреки его недостаткам, а из-за них. Которая отвечала на каждое ядовитое слово из его уст дюжиной своих. Она шутила, что не может дождаться, когда они умрут вместе в доме престарелых, девяностолетние и все еще ссорящиеся.       Она была другом Стива тоже. Он вспомнил случай в седьмом классе, когда она осветляла ему волосы, называя себя «профессиональным парикмахером». Она кричала на девушек, которые разбивали ему сердце, и позволяла ему говорить о его родителях, когда Томми уставал это слышать или не мог понять.       И теперь все кончилось.       Томми был мертв, и Стив не мог сказать Кэрол. Ладонь Кэрол никогда не будет в шрамах от ран. Она никогда не сможет пойти на монстра с криками, размахивая руками и рыдая, пока ее не оттащат. Не будет похорон, где они бы стояли полукругом вместе, переминаясь с ноги на ногу и ожидая того, кто никогда не вернется.

—

      Новости о возвращении Уилла Байерса с того света разлетелись практически мгновенно.       Джонатан отсутствовал в школе всю следующую неделю, проводя каждую секунду бодрствования в больнице. По официальной версии Уилл лечился от переохлаждения после того, как заблудился в лесу. Нэнси же послушно появлялась рядом со Стивом на каждой перемене, вцепляясь в его руку так, будто боялась, что без неё он рухнет на месте или его утащит Демогоргон.       В один из редких моментов, когда ему удалось спровадить её под предлогом похода в туалет — «где мне ничего не грозит и твоя компания мне не нужна», — он выцепил Кэрол у её шкафчика.       Она стояла перед открытой дверцей, лениво водя пальцами по корешкам учебников. Стив наблюдал, как она дошла до конца ряда, в замешательстве наклонила голову и начала сначала.       Он откашлялся.       — Кэрол. Привет.       Когда она обернулась, он ожидал увидеть её заплаканной, с опухшими глазами и красным носом, или, может быть, никакой, с бесцельно блуждающим взглядом.       Но это была Кэрол, и Стиву следовало предвидеть вариант, что она будет в ярости.       — Как мило, что ты обо мне вспомнил, — небрежно проронила она.       По своей глупости Харрингтон к этому не подготовился. Когда он прокручивал этот разговор в голове прошлой ночью, продумывая все сценарии их диалога — параллельно меряя шагами кухню в четыре утра, потому что он, конечно же, не спал и, возможно, не уснет больше никогда, — он просто планировал сказать, как ему жаль, ведь он не звонил, но тоже переживал за Томми. Он хотел, чтобы Кэрол помнила, что он рядом в любом, пусть даже самом неопределенном смысле.       Поэтому он выдал заготовленную речь, не имея других идей и катастрофически теряя время до звонка на урок. Он как раз дошел до момента о том, как сильно он беспокоился, когда Кэрол рассмеялась — визгливо и прямо ему в лицо.       — О чем тут беспокоиться? — спросила она дрожащим голосом. Она перешла на тот пронзительно-певучий тон, который всегда использовала, когда дразнила его. Стиву пришло в голову, что она, вероятно, тоже почти не спала. Под глазами у неё залегли черные мешки, которые Харрингтон заметил лишь сейчас. — Младший братец твоего парня-педика восстал из мертвых, если ты вдруг не слышал. Уверена, Томми тоже сможет вернуться, куда бы он там ни свалил.       Пораженное вид Стива, при упоминании Джонатана, видимо, показалось ей до жути смешным. Губы Кэрол дрогнули в усмешке.       — Я каталась в субботу с друзьями Томми, — сказала она, — с настоящими друзьями Томми, и что же я увидела, как не BMW самого Стива Харрингтона, припаркованного у крова Байерсов в предрассветные часы?       — Т-ты не понимаешь о чем говоришь, — прервал он ее, что снова вызвало у нее приступ смеха.       — Прекрасно я всё понимаю, Стиви. Я давно тебя раскусила. — Она приподнялась на цыпочки и наклонилась к нему, ее голос стал тихим и угрожающим, когда она произнесла: — Томми сам поначалу не хотел верить. Но я убедила его, что мы всё равно будем любить тебя, ведь ты навряд ли когда-нибудь до такого дойдешь. Я думала, что ты не совсем тупица. Но как только Томми не пропал — серьезно?       Прозвенел звонок на урок. Кэрол опустилась обратно, её ядовитая, пылающая яростью речь стихла, когда она наконец выбрала книгу из своего шкафчика.       — По-моему, Нэнси милая девушка. Будет жаль, если она узнает, о ком ты на самом деле думал той ночью, а? — бросила она через плечо, удаляясь.

—

      Робин внезапно прерывает Стива, выставив ладонь перед его лицом.       — Стоп-стоп-стоп, — говорит она так, будто это самая абсурдная часть истории. — То есть пробуждение твоей скрытой гей-стороны случилось благодаря Кэрол Перкинс? Она обзывала меня лесбиянкой ещё в детском саду, сомневаюсь, что она вообще понимает значение этих слов...       Стив закатывает глаза. Они уже полчаса торчат у дома Бакли, потягивая остатки колы, пока Стив рассказывает ей всё, как будто заполняет личный дневник всей своей биографией.       — Да нет, это было не из-за Кэрол, — говорит он. — Она просто... посеяла зерно, понимаешь? Дала почву для размышлений       Робин стонет.       — Так ты хочешь сказать, что этот целомудренный викторианский роман с гомоэротичными переглядываниями и кивками длился ещё дольше?       — Ну, типа того, пару месяцев. Плюс-минус. А потом был период, когда он не разговаривал со мной полгода. — Стив осознаёт всю нелепость этого заявления. — Я могу просто пересказать вкратце.       — Да что ты?! — выпаливает Робин. — Нет уж, теперь мне вкратце не надо! Мне нужны подробности, потому что прямо сейчас мой мозг отказывается принимать это как объективную реальность!              Стив ещё до того, как открывает рот, понимает, что Робин никогда не даст ему забыть о том, что он сейчас собирался сказать.       — Завтра вечером мне нужно заняться прической, так что приходи, если хочешь послушать следующую часть. Но тебе придётся помочь мне протащить пряди через шапочку для мелирования.       Робин, как и ожидалось, вскрикивает:       — Шапочка для мелирования?! Боже, ну ты и гей!       — Парень может хотеть добавить волосам объёма и при этом не быть геем, — протестует Харрингтон. — Вот Джонатану плевать на свои волосы. Я видел, как он мыл голову куском обычного мыла.       Тут Робин морщит нос.        — Ты видел, как он моет голову?