Конец Уайлда

      Хадсон              Небо может падать только определенное количество раз, прежде чем мне надоест об этом слышать.       Голова идет кругом, меня шатает, когда я вставляю ключ в дверь и сильно потряхиваю его, пока замок не отскочит. Я научился не обращать внимания на голоса своих братьев, но в моем нынешнем состоянии все охуенно раздражает.       – Да, да, да, – бормочу я пьяным голосом, когда мы с братьями-близнецами спотыкаемся, входя в мою квартиру после ночной гулянки. Это становится для нас обычным делом, и хотя я люблю нашу близость, она начинает казаться... однообразной. Скучной. Безвкусной.       Всю неделю работаем, а на выходных срываемся, пытаясь забыть обо всем.       – Я просто говорю, – невнятно произносит Хартвелл во время одного из своих обычных приступов ярости, скидывая обувь и чуть ли не пробивая собой гипсокартон от усердия. – В чем смысл жизни? Чем больше денег мы зарабатываем, тем дороже становится все вокруг. Капиталистическое «крысиное колесо» вращается все быстрее, а мы бежим изо всех сил, чтобы не отстать. – Спотыкаясь на ходу, Хартвелл шарит в кармане. Выудив помятый косяк, он зажимает его между губами и прикуривает.       Мне не нравится, как от этого запаха у меня сводит живот.       – Я же говорил тебе не делать этого здесь, – ворчу я, но, учитывая, что он двоится у меня в глазах – и не потому, что он близнец, – я не в том положении, чтобы заставить его прекратить.       Кеннеди подходит к моему холодильнику и достает кувшин с маргаритой, которую он приготовил перед тем, как мы ушли.       – Кто-нибудь хочет?       Я отмахиваюсь от него, а Харт без ответа падает назад на мой диван и выдыхает дым в потолок. Его длинная, худощавая фигура – полная противоположность плотному, мощному сложению Кеннеди. Для однояйцевых близнецов они разные настолько, насколько это вообще возможно.       Если Харт – тяжелая, низко висящая грозовая туча, то Кеннеди – солнечный свет.       – Почему все так дерьмово? – спрашивает Харт, звуча скорее так, будто он обращается к дыму, клубящемуся над головой, чем к нам. – Жизнь вся серая, и когда я смотрю вперед... еще больше серого. Серый, серый, серый. И дерьмовые люди становятся еще более дерьмовыми.       Я поднимаю брови, глядя на Кеннеди, который сдвигает ноги Харта с дивана и занимает их место.       – Ты заебался, – легко говорит Кеннеди. – Если ты несчастлив, исправь это.       Взгляд, который Харт бросает на Кеннеди, мог бы разрезать стекло.       – Когда мы уйдем на пенсию, не имея абсолютно ничего после целой жизни, отданной работе, я скажу тебе, чтобы ты был счастлив. Просто будь счастлив, Кенни. – Он фыркает и тушит косяк на моем кофейном столике.       – Сделай это еще раз, и тебе повезет, если доживешь до пенсионного возраста.       – Угрозы убить меня не дают желаемого эффекта, – слышу я в ответ скучающий голос Харта. Тот голос, который мгновенно нагоняет тоску на всю комнату, если у него хватает энергии на это.       Мне не терпится схватить его за плечи и встряхнуть. Если бы не Кеннеди, я бы, наверное, так и поступил. Он является посредником между Хартом, который так охуенно озлоблен на все, и моим крайне коротким терпением по отношению ко всему этому. Однако я могу сделать для него не так уж много. Мы основали компанию «Белл Билдинг» – названную в честь нашей фамилии, Беллами – с мыслью о Харте, чтобы мотивировать его и заставить перестать цинично разглагольствовать, и она работает лучше, чем мы предполагали. Мы зарабатываем хорошие деньги, но, конечно, этого недостаточно. Ничто не делает этого дерьмовоголового счастливым.       В последнее время я боюсь, что он на меня влияет. Я нахожусь в токсичных отношениях, из которых не могу выбраться, пью, чтобы заглушить негативные мысли, и боюсь, что, если продолжу идти по этому пути, окажусь в том же тупике, в котором оказался после окончания школы.       Тем не менее, я заталкиваю свой настрой подальше и пытаюсь заставить себя быть позитивным ради нас обоих.       – Когда у тебя будет собственное жилье, ты будешь думать иначе.       Он издает пустой смешок и бросает мне свой телефон. Он с грохотом падает на пол, но когда я переворачиваю его, к счастью, он не разбился.       – Я подписался на все уведомления о недвижимости в пределах часа езды. Скажи мне, когда я смогу позволить себе даже кусок дерьма по таким ценам. Я до сих пор не уверен, что то, что мне прислали сегодня утром, не было картонной коробкой.       Я разблокирую его телефон и просматриваю уведомления по электронной почте, которые он получал. Каждое объявление, которое я вижу, только подтверждает его правоту, потому что, блядь, эти цены не могут быть реальными. Если бы только один из нас владел «Белл», мы могли бы купить что-то приличное, но втроем?       Калифорния – это блядская катастрофа.       Я прокручиваю назад до картонной коробки, на которую он жаловался, пытаясь понять, как она может стоить шестизначную сумму. Сначала я думаю, что я так охуенно пьян, что читаю неверно, но я прогоняю алкогольную дымку и заставляю себя сосредоточиться. Цифры не меняются, и я уверен, что это один из самых захудалых домов на свете.       – Уайлдс-Энд, – читаю я вслух, нажимая на ссылку и открывая полное описание.       Я пробегаю глазами детали и замираю. Потом перечитываю. Затем энергично качаю головой и выпиваю еще немного водки, прежде чем попробовать снова.       «Уайлдс-Энд» – идеальный проект для инвестора, который хочет сказать, что ему принадлежит собственный город!       – Город... – Я зажмуриваю глаза и снова открываю их. Слова не изменились. – Кеннеди, прочитай это. Я пьян.       Он улыбается над кувшином с маргаритой, жидкость капает с его темно-русых усов – единственной черты лица, отличающей его от Харта, – а сам он едва успевает поймать телефон, который я бросаю ему в голову.       – Боже, ты чуть не убил меня этой штукой. – Он прищуривает один глаз, пытаясь сфокусироваться на экране. – Ладно, я тоже пьян. Что-то про город?       Харт выхватывает свой телефон и просматривает объявление.       – Это город на продажу. И?       – И? – Меня охватывает волнение. – Святое дерьмо, мы можем себе это позволить!       В ответ я вижу только пустой взгляд.       – Слушай, если мы купим весь блядский город, мы сможем отремонтировать эти дерьмовые коробки и продать их по одной. Это же золотая жила.       Бледно-зеленые глаза Харта снова обращаются к объявлению.       – Это далеко.       – Мы не обязаны жить там вечно. Мы оставим Сонни управлять нашими контрактами в «Белл», переедем туда на время работы, отремонтируем, а потом продадим.       – Как он называется? – спрашивает Кеннеди, доставая свой телефон.       – Уайлдс-Энд.       Он тратит несколько минут на поиски, и я не уверен, это алкоголь или невероятный всплеск возбуждения заставляет мою голову кружиться, но это действительно может быть то, что нужно. То, что вытащит нас из этой колеи и даст Харту какой-то чертов смысл в жизни.       Я ползу по полу, чтобы стащить телефон обратно. В списке показано несколько уродливых домов на одной стороне улицы и несколько уродливых витрин на другой. Когда они говорят «маленький городок», они, очевидно, имеют в виду именно это, но площадь земли огромна. Мы могли бы построить все, что захотим, где захотим... верно? Я на самом деле ничего не смыслю в логистике, но если мы владеем городом, это звучит охренительно круто.       Не успев все обдумать, я отправляю электронное письмо со своими данными, почти зажмурившись от того, как близко подношу телефон к лицу, чтобы убедиться, что правильно набрал текст.       – Я ничего не нахожу, – говорит Кеннеди. – Думаешь, это афера?       – Недвижимость легальная, – полагаю я. – Выглядит знакомо. Мне нужно лучше подумать.       Харт мрачно смеется и закрывает лицо руками.       – Разбудите меня, когда закончите.       Я стучу по его бедру, но он меня игнорирует.       – За это я не назову улицу Хартвелл в твою честь.       – О нет... – монотонно произносит он.       – И ты получишь самый маленький из домов.       – Домов, которых у нас никогда не будет.       Меня охватывает приступ упрямства.       – Ты не веришь, что мы это сделаем.       – Я думаю, что ты быстро увлекаешься чем-то, а потом теряешь интерес.       – А как же наша строительная компания, мудак?       – Это все Кенни.       – Иди на хуй.       Он показывает мне средний палец и не поднимает глаз.       – Я куплю это дурацкое место, и ты об этом пожалеешь.       Он убирает ладони от лица и пристально смотрит на меня.       – Это заброшенная дыра посреди нигде. Зачем тебе это вообще нужно?       Заброшенный? Ладно, я определенно пропустил эту часть. Сейчас самое подходящее время притвориться, что я отрубился, или отшутиться, или... или...       Харт скривил губы в безрадостной ухмылке.       – Именно. Только действия, никаких размышлений.       Я вскакиваю на ноги и чуть не перелезаю через кофейный столик, но вовремя удерживаюсь.       – Мы это сделаем.       – Ага.       – Да.       Кеннеди поднимает кувшин в воздух, и маргарита плещет ему прямо на руку.       – Черт, да, Хадсон.       – Давайте купим город!       – Давайте купим город!       Харт только вздыхает и снова закрывает лицо руками.       Я помогаю Кеннеди допить кувшин, и мы поднимаем тост за наше новое деловое предприятие.       Целый город только для нас. Это именно то, что нам нужно.