Во все магические

      Дорога от графства Уилтшир, в котором находилось поместье Малфоев, до Бирмингема, где располагалась наша база, заняла у нас примерно два часа. Почти всю дорогу Харли в красках описывала Кейсу, как мы провернули дело. Кейс молча слушал и улыбался.       – Отлично поработали, ребят, – подвёл итоги Кейс, когда Харли завершила свой рассказ. – Значит сейчас приступаем к выполнению второго плана: скидываем добро в доме, оставляем там Харли и валим в Гринготтс.       – А почему мне нельзя с вами? – возмутилась Харли.       – Ты останешься дома под присмотром Хильды и Кристины, – резко ответил Кейс. – Уж прости, милая, но проникновение в банк – задача ещё более сложная и серьёзная, чем проникновение в дом Малфоя.       – Ну пожалуйста, пирожочек! – Харли начала снова капризничать. Если она называла Кейса “пирожочком”, значит, дело плохо.       – Нет, – сказал как отрезал Кейс.       На том спор кончился. Харли, надувшись от практически детской обиды, сжалась на своём месте. Оставшийся путь мы проехали под оглушительные мелодии Motorhead, чью кассету Кейс включил.       Вскоре мы подъехали к узкому многоэтажному дому на окраине Бирмингема, втиснутому между такими же узкими домами. Припарковав машину, Кейс вышел, по-джентельменски открыл дверь Харли, и оба они скрылись за дверью дома. Мы же с Эскобаром ещё некоторое время посидели.       – У тебя ещё есть сигареты? – спросил я.       Эскобар молча достал из кармана пачку и протянул мне. Не обращая внимания на марку, я вытащил одну, зажёг её волшебной палочкой и затянулся. Дрожь, мучавшая меня с момента, как мы вышли из дома Малфоя, пропала. На её место пришло спокойствие. Докурив сигарету и выбросив её в окно, я вышел из машины. Эскобар последовал моему примеру.       Мы быстро взбежали по ступенькам подъезда, открыли дверь и вошли в нашу штаб-квартиру. Мы купили целый дом, чтобы с помощью магии превратить его в самое скрытное место во всей Британии. На него было наложено много чар, благодаря которым дом никто кроме членов нашей команды не может обнаружить: ни магл, ни волшебник. Внутри дом немного больше, чем снаружи, так что все девять членов нашей дружной “семьи” спокойно там помещаются.       Когда мы вошли в прихожую, к нам навстречу тут же выбежала стройная девушка с снежно-белыми волосами. Она врезалась в меня и заключила нас с Эскобаром в объятья.       – Это вы, – голосом, в котором слышалось сильное облегчение, проговорила девушка с сильным восточно-европейским акцентом, который ничуть не умалял мелодичности её голоса. – Когда Кейс и Харли пришли, я уж было подумала, что с вами что-то случилось. Я… Я…       Девушка говорила невероятно быстро, а на глазах начали проступать слёзы.       – Успокойся, Кристин, – я мягко отстранил девушку от себя. – С нами всё хорошо, мы просто в машине чуть дольше посидели. Я курил.       В подтверждение этого я дыхнул на неё запахом табака. Лицо Кристины мгновенно сморщилось, она закашлялась.       – Фу! Ви, ты как всегда! Я же серьёзно за вас переживала!       Я рассмеялся. Кристина, такая любящая и добрая, так сильно переживающая за каждого из нас, так не вписывается в нашу тусовку, что это выглядит даже забавно. Однако Кристина не обиделась на мою выходку – на её лице появилась облегчённая улыбка.       – Ладно, проходите, вы как раз к обеду.       – Так поздно? – удивился я, смотря на наручные часы. Было полтретьего ночи.       – Раз уж вы после дела, то надо обязательно поесть. Тем более, мы тоже не если почти весь день. Давай, не противься, сегодня Жанна готовит.       Чёрт, Жанна. Если сегодня её очередь готовить, значит нас опять ждёт грёбанный буйабес. Нет, Жанна готовит неплохо, гораздо лучше, чем я, но есть одно и тоже каждый девятый день уже надоело.       Кристина, укутанная в белую шаль, быстро удалилась из прихожей и побежала на второй этаж, лестница на который была в конце длинного коридора, в начале которого и располагалась прихожая. Во все комнаты в доме можно было попасть только из коридора: три двери было по левую сторону, ещё три – по правую. Прямо как в хоббитской норе. Именно благодаря этому сходству мной было предложено кодовое название для нашей базы – Шир. Всем понравилось.       Кухня (она же трапезная) располагалась за второй дверью справа. Когда мы туда вошли, вся банда, кроме Кристины, сидела за столом в ожидании того, когда Жанна, стоящая у плиты, доготовит свой кулинарный шедевр. Стол был круглым, и вокруг него располагалось девять стульев, пять из которых были заняты. Кейс и Харли сидели рядом на противоположном от двери конце стола. С этими двумя я познакомился, когда путешествовал по Америке с целью познакомиться с тамошней магической и магловской культурой.        Следующим по часовой стрелке сидел молодой африканец, одетый в жёлтые одеяния. Его короткие и жёсткие черные волосы были скрыты под вязанной шерстяной жёлтой шапочкой, а на подбородке у него красовался небольшой сгусток волос, который он гордо называл бородой. Это был О’саа – выпускник африканской школы магии Уагаду и самый сильный маг в нашей компании. В нашу компанию он попал после того, как Министерство Магии Эфиопии приговорило его к тюремному сроку, от которого он сбежал в Великобританию. За что конкретно его осудили, О’саа никогда не говорил, предпочитая переводить разговор на другую тему.       Следующий после О’саа стул пустовал, и Эскобар занял его. Этот здоровяк из Колумбии, окончив Кастелобрушу, был обнаружен нами, когда мы (под “мы” я имею в виду меня, Кейса и О’саа) случайно увидели, как он торговал кокаином в Бостоне. Он впаривал волшебникам магловскую наркоту, за что и получил своё прозвище.       Вслед за Эскобаром сидел мужчина в деловом магловском костюме с чёрными шелковыстыми волосами до плеч, как у девушки, и с мягкими чертами лица. Это был Цукиёми, маг, который сбежал из Японии три года назад, нарушив международный статут о секретности, после чего его мантия побелела. В нашу банду он попал, так как подумал, что ниже падать уже некуда, а нам как раз нужен был дипломатичный, спокойный и расчётливый человек, способный составить сложный план действий или примирить стороны конфликта, если насилие было невыгодно.       Стул слева от Цукиёми был свободен, так что я занял его. Увидев меня, японец приветственно кивнул головой. Я являюсь, так сказать, основателем всей нашей группировки, однако лидером я никогда не был. Все мы тут равны, и никого равнее нет.       Сев слева от Цукиёми, я совсем забыл о том, кто сидит слева от меня. Вот чёрт, как это я мог не заметить Хильду? Эту холодную, как северный ветер, крепкую и грубую, как скала, опасную, как волчица, женщину, выращенную в холоде норвежских ветров. Не то чтобы я её боялся, но определённый дискомфорт своей близостью она вызывает. Хильда в нашей команде является спецом по оружию – она мастер на все руки, способна своими руками (с лишь небольшой помощью магии) собрать, разобрать или улучшить любой ствол. Этим же руками она вполне не прочь дать кому-нибудь по морде. К нашей банде она присоединилась… ах, чёрт, я не помню обстоятельства её вступления. Помню только, что это произошло практически сразу после того, как она, окончив Дурмстранг, приехала в Англию, чтобы улучшить свой английский. Сейчас же она спокойно сидела за столом, её зелёная бандана, обвязанная вокруг лба, прекрасно контрастировала с её светлыми волосами и широким шрамом под правым глазом, который красным пятном выделялся на белоснежной коже. Взгляд её ледяных голубых глаз молча озирал всех присутствующих.       Следующий после Хильды стул был пуст, и к нему быстро поспешила только что вошедшая на кухню Кристина. Она сняла свою шаль, обнажив под ней стройное, я бы даже сказал, хрупкое тело, одетое в тонкий белый свитер. Кристина – выпускница Колдовстворца, российской школы магии, анимаг, целитель и в целом очень хороший и добрый человек. Она, по моим наблюдениям, является олицетворением простоты, честности и доброты, которыми обладают, по моему мнению, исключительно славяне. За эти качества мы её и любили, как родную сестру. Среди нас она меньше всего годится на роль криминального элемента, однако это нисколько её не беспокоит. В нашу банду она попала самым необычным способом: когда я, Кейс, Харли и Цукиёми были в Москве, мы невольно вступили в конфронтацию с магловскими силами правопорядка. Кристина предоставила нам временное убежище, где мы могли скрыться от погони, после чего сама попросила, чтобы мы взяли её с собой в Великобританию. С тех пор она в основном сидит дома и поддерживает в нём уют, морально нас всех поддерживает и любит нас всех, словно родных.       Последний стул принадлежал Жанне, которая сразу же после прихода Кристины начала накрывать на стол. Взмахнув палочкой, она заставила тарелки и ложки вылететь из стенного шкафа и аккуратно разместиться на столе. Следом полетела огромная кастрюля, из которой валил пар. Половник вылетел из ящика со столовыми приборами и принялся зачерпывать из кастрюли буйабес, разливая его по тарелкам. Кухня наполнилась приятным запахом рыбы. Снова взмахнув палочкой и убрав с обеденного стола кастрюлю и половник, Жанна, протерев свои очки и снова надев их, села на своё место.       – Всем приятного аппетита, – вежливо произнесла она, собирая свои русые волосы, чтобы те не попали в еду. Говорила она, слегка картавя, как, наверное, практически все французы. Эта, казалось бы, непримечательная девушка с маленькой грудью и слабым зрением, является, пожалуй, самым важным членом нашей команды. Её стихия – информация. Она отлично разбирается в компьютерах, умеет опровергать и доказывать почти любые теории заговора (что очень удобно, учитывая нашу деятельность: всегда полезно подчистить следы, даже если информация уже слита в сеть. Или же наоборот, полезно иногда распространить нужный слух, чтобы сбить людей с толку). Вдобавок к этому она умела подделывать любые документы (тут не без помощи магии, но я уверен, что и без неё она бы справилась не хуже). В банду она попала, буквально заставив нас её принять к себе. Произошло это благодаря её таланту обращения с информацией: изучая газетные статьи со всего мира, она сопоставила несколько совсем мелких преступлений, придя к выводу, что это дело рук одной компании. После этого ей ничего не стоило выйти на нас и потребовать, чтобы мы взяли её к себе. Если бы мы этого не сделали, она бы объявила о нас всему магическому миру, и нас бы дружно посадили в Азкабан.       Обед шёл как всегда молча и спокойно. У нас действовало золотое правило – все разговоры только после еды. Поэтому я просто хлебал весьма неплохо сваренный буйабес, соображая, что же я буду рассказывать о нашем первом крупном деле. Спустя десять минут я, доев, встал из-за стола.       – Merci beaucoup, – поблагодарил я, кладя посуду в раковину. Затем я подошёл к Жанне и привычным движением поцеловал её в темя.       – Я же просила больше так не делать, – сконфузилась Жанна. Её щёки покраснели, но губы невольно растянулись в улыбке.       – Слишком уж вкусно получилось у тебя сегодня, не мог не удержаться.       Я вернулся на своё место и принялся ждать, пока все остальные закончат трапезу. Ждать долго не пришлось – скоро вся остальная команда, поблагодарив Жанну, скинула в раковину свою посуду и обратила свои взоры на меня. Я понял, что что-то сказать придётся, хоть я и не являюсь полноправным лидером. Я кашлянул, прочищая горло.       – Итак, – начал я. – Мы провернули наше первое дело. Мы убили Драко Малфоя.       – Чисто технически, это не первое наше дело, – встрял в разговор Цукиёми, сдув со лба прядь волос. – Мы же ещё собирали деньги на организацию сего мероприятия: Эскобар торговал наркотиками, Жанна продавала иммигрантам документы и…       – Мы провернули наше первое крупное дело, – уточнил я. – Теперь нам необходимо решить, что делать дальше.       – Разве нам не нужно как можно скорее проникнуть в сейф Малфоя? – подал голос О’саа. Голос его был низким и сдавленным.       – А ещё вы обязательно должны рассказать, как всё прошло, – сказала Жанна. – Я же должна задокументировать наш успех.       Я взглянул на висящие над дверью часы. Было ровно три часа ночи.       – Давайте завтра… в смысле, сегодня днём. Нам нужно выспаться. Это было чертовски утомительно.       С этими словами я встал и первый покинул кухню. Затем быстро направился к лестнице и поднялся на второй этаж. Тут у нас располагались наши жилые комнаты – по одного на каждого. Кроме Харли и Кейса: у них была одна спальня на двоих. И как назло, их комната находится как раз за стенкой моей спальни, и мне приходится каждую вторую ночь слышать, как они там занимаются любовью. Надеюсь, сегодня Харли хватит ума этого не делать. Ну или по крайней мере она додумается наложить звукоизоляционные чары.       Открыв последнюю дверь слева, я зашёл в свою довольно просторную комнату, в которой помимо всегда необходимых кровати, шкафа и рабочего стола была витрина, в которой лежали мои пушки. Над кроватью висел плакат с моей любимой группой – Bring Me The Horizon. Не раздеваясь, я упал на кровать, практически сразу уснув. Это была тяжёлая ночь.