Teacher's pet.

***

Воздух в клубе «Старлайт» был густым, липким и звонким. Смесь дешевого парфюма, пота, сладких коктейлей и грохочущей музыки создавала атмосферу липкого, запретного праздника. Именно так — запретного, ведь здесь собралась почти вся старшая школа Хоукинса, чтобы неофициально отметить начало учебного года. Мигающие диско-шары отбрасывали на стены и лица танцующих рваные блики, превращая толпу в калейдоскоп из теней и вспышек. Джейн Хоппер стояла у стены, сжимая в руке стаканчик с какой-то кисло-сладкой гадостью, которую ей налил старший брат Уилл со словами: «Расслабься, Оди, вливайся». Ее называли Оди — сокращение от «11:11», время ее рождения. Для семьи и учителей она была Джейн, но это прозвище, данное когда-то в старой школе друзьями, прижилось и стало частью ее идентичности. Здесь, в Хоукинсе, ее пока никто так не звал. Она чувствовала себя инопланетянкой, случайно сошедшей с корабля посреди шумного, незнакомого ритуала. Переезд был тяжелым. Оставить старых друзей, свой город, свою комнату с обоями, которые она знала каждую трещинку на них… Теперь она была новенькой, «той самой Хоппер», одной из детей шерифа Джима Хоппера и Джойс Байерс. Уилл, ее брат, и Джонатан, самый старший, уже как-то вписались в местную тусовку, а она застряла в этом липком переходном состоянии. Ее наблюдения прервал высокий, худощавый парень в клетчатой рубашке и с копной темных волос. Он улыбнулся ей чуть нервно. — Ты новенькая? Я Майк. Майк Уилер. — Джейн, — выдохнула она, затем, увидев его открытый взгляд, добавила: — Но друзья зовут Оди. — Оди? Круто. Пойдем, познакомлю с бандой. Ты же сестра Уилла, да? Он взял ее за локоть, и его прикосновение не было навязчивым, а скорее ободряющим. Он провел ее через толпу к углу, где за столом, уставленным пустыми стаканчиками и миской с чипсами, сидели двое. Один — темнокожий парень в кепке, сосредоточенно что-то жестикулировавший, и второй — пухловатый, с кудрявыми волосами и беззубой улыбкой. — Это Лукас Синклер и Дастин Хендерсон, — представил Майк. — Ребята, это Оди, сестра Уилла. — Привет, Оди! — почти хором ответили они. — Уилл пошел за новой партией «Кока-Колы», которая почему-то пахнет ромом, — усмехнулся Дастин. — Присаживайся, новобранец. Правило простое: не говори о «Звездных войнах» с Лукасом после третьего стакана, и мы поладим. Оди неуверенно улыбнулась и присела на краешек стула. Разговор сначала клеился с трудом. Они говорили о школе, о каких-то учителях, чьих имен она не знала, о летних проказах. Но постепенно, благодаря Дастину, сыпавшему шутками, и Лукасу, который вставил пару язвительных, но точных комментариев, она начала расслабляться. Потом подошел Уилл, обнял ее за плечи, и она почувствовала себя чуть менее одинокой. Именно тогда появилась она. Девушка с темными, почти черными волосами, собранными в небрежный хвост, в косухе поверх простой черной футболки. Ее глаза, острые и насмешливые, скользнули по компании. — Уиллер, ты уже вербуешь новичков? — голос у нее был хрипловатый, приятный. — Нейт! — Майк буквально вспыхнул. — Это Джейн, но она предпочитает Оди. Оди, это Нейтэн, но все зовут Нейт. Нейт улыбнулась, и эта улыбка была совсем другой — не такой открытой, как у парней, а более оценивающей, но не в плохом смысле. Она будто сразу видела насквозь. — Оди? Необычно. Мне нравится. Надоело уже с этими парнями? Они, конечно, милые, но иногда нужно и женское общество. Нейт принесла себе стул, отодвинула Дастина локтем и села рядом с Оди. И все изменилось. Если с парнями Оди чувствовала себя «одним из пацанов», то с Нейт она вдруг ощутила себя просто девушкой. Они начали говорить о пустяках — о музыке, о фильмах, о том, как ужасно одеваются некоторые учителя. Нейт была остроумна, цинична и обаятельна. Она тоже была новенькой, но переехала год назад, поэтому чувствовала себя уже своей. Потом Нейт принесла какие-то разноцветные коктейли. «На, попробуй, это местный напиток — «Кислотный дождь». Выглядит ужасно, но бьет хорошо». Оди, подхлестнутая атмосферой и желанием понравиться новой подруге, стала пить. Сперва глоток, потом еще. Горьковато-сладкая жидкость обжигала горло, но затем разливалась внутри приятным, согревающим туманом. Музыка стала громче, смех — легче, а тревога по поводу новой школы куда-то отползла и затихла. Разговор стал громче, бессвязнее. Оди рассказывала Нейт о своем старом городе, о том, как боялась переезда, о своей странной привычке загадывать желания в 11:11. Нейт смеялась, кивала, подливала ей еще из своего стакана. Мир начал приятно плыть, края предметов стали мягкими. — Мне надо в дамскую комнат, — наконец сказала Нейт, вставая. Ее качнуло, и она засмеялась. — Не скучай, и никуда не уходи, ладно? Сейчас вернусь и научу тебя как правильно делать «волну» на этом танцполе. Оди осталась одна за столом. Парни куда-то подались, вероятно, на танцпол или за очередной порцией напитков. Она облокотилась на стол, наблюдая за мельтешащими силуэтами. Голова гудела приятной тяжестью. Именно в этот момент кто-то тронул ее за плечо. Оди обернулась. Перед ней стояла девушка. Высокая, стройная, с огненно-рыжими волосами, спадающими свободными волнами на плечи. У нее были веснушки, острый подбородок и пронзительные голубые глаза, которые сейчас смотрели на Оди с легким любопытством и долей раздражения. Она была одета в простые потертые джинсы и темно-синюю футболку с каким-то стершимся логотипом группы. В руке она держала почти полную бутылку пива. — Эй, — сказала рыжая. Голос был низким, без особой приветливости. — Ты не видела тут высокого парня, в кожаной куртке, волосы темные? Зовут Билли. Оди медленно переварила вопрос. Мысли плыли, как в сиропе. Высокий парень? Кожаная куртка? Ее взгляд зацепился за веснушки на носу девушки. Их было так много. Она хотела их посчитать. — Веснушки, — буркнула Оди вместо ответа, тупо уставившись. — Как в Большой Медведице. Только на лице. Рыжая приподняла бровь. — Что? — Ничего, — Оди мотнула головой и сделала глоток из своего стакана, который оказался пуст. — Билли? Нет. Видела только… медведей. Или волков? Здесь темно. Девушка сжала губы, явно теряя терпение. — Ты серьёзно? Ты пьяна в стельку, да? Ладно, забью. Но Оди, внезапно почувствовав прилив глупой, алкогольной откровенности, продолжила: — А тебя как зовут? Ты очень… яркая. Прям как сигнал светофора. Красный. Стой. Или иди? — она сама не поняла, что хотела сказать, и фыркнула. Глаза рыжей сузились. — Максин. И мне кажется, тебе пора домой, сигнал светофора. — Мне нельзя домой, — серьезно сказала Оди, наклонившись вперед и чуть не упав со стула. — Меня Нейт ждет. Она моя подруга теперь. А ты… ты кто? Ты не из моей школы. — О, я из твоей школы, поверь, — с какой-то странной интонацией сказала Макс. — И уверена, мы еще увидимся. Так как тебя зовут-то, философствующая о веснушках? В голове у Оди спутались инструкции от родителей («незнакомцам ничего не говори») и братьев («в Хоукинсе все свои»). Алкоголь громко проголосовал за откровенность. — Джейн, — выпалила она. — Джейн Хоппер. Но все друзья зовут Оди. Потому что одиннадцать:одиннадцать. Это мое время. Макс на секунду замерла, ее взгляд стал пристальным, изучающим. Она медленно кивнула, будто занося эту информацию в какую-то внутреннюю картотеку. — Хоппер. Понятно. Ну что ж, Джейн «Оди» Хоппер, — она произнесла ее имя с легким, едва уловимым шипением, — приятно было познакомиться. Удачного вечера. Постарайся не умереть до утра. Она развернулась и растворилась в толпе, оставив после себя легкий запах сигарет, пива и чего-то еще — может кожы или осеннего ветра. Оди тупо смотрела ей вслед, а потом ее отвлекла вернувшаяся Нейт. Остаток вечера прошел в тумане. Оди помнила обрывки: как они с Нейт пытались танцевать, как смеялись над чем-то невероятно смешным, как Уилл и Джонатан, ворча, но с улыбками, погрузили ее в машину. Помнила, как дома Джойс помогла ей дойти до кровати, качая головой, а Джим что-то ворчал про «мое служебное положение». Потом наступила темнота.

***

Утро пришло к ней не с рассветом, а с ударом молота по вискам. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, был похож на луч лазера, разрезающий ее череп пополам. Джейн застонала и уткнулась лицом в подушку, пытаясь вспомнить, что случилось. Обрывки: музыка, смех, диско-шар, веснушки… Веснушки? Рыжие волосы и острый взгляд. «О, Господи», — прошептала она, когда память услужливо подкинула обрывок диалога. «Сигнал светофора». Она послала какую-то рыжую девушку, а та спросила ее имя. И она сказала. И фамилию. Стыд, горячий и липкий, накатил на нее волной, смешавшись с тошнотой. Она еле успела добежать до ванной. Через пятнадцать минут, бледная как полотно, с тщательно почищенными зубами, она стояла под прохладным душем, пытаясь смыть с себя последствия вчерашнего. Сегодня был ее первый настоящий день в новой школе. Старшая школа Хоукинса. И где-то в ее стенах бродила рыжая по имени Максин, которая теперь знала, что новенькая Джейн Хоппер — пьяная хамка. За завтраком было неловко. Джойс подавала ей тост и апельсиновый сок с многозначительным взглядом. Уилл хихикал. Джонатан, весь в своей ауре старшего мудреца, просто сказал: «Активированный уголь в аптечке». Джим, дочитывая газету, бросил из-за нее: «В следующий раз, если будешь так возвращаться, арестую за нарушение общественного порядка. По-семейному». Но в его глазах читалось скорее беспокойство, чем злость. Дорога до школы прошла в нервном напряжении. Здание школы Хоукинса показалось ей монолитом из красного кирпича и подростковой тревоги. Она получила свое расписание, разыскала по карте свой первый кабинет — английский. Уроки потекли своим чередом, сливаясь в одно монотонное пятно. Английский — миссис Клик, женщина с голосом словно из радиоприемника, говорила о «Великом Гэтсби». Оди сидела сзади, стараясь быть незаметной, и думала о том, что ее собственная «вечеринка» была куда менее гламурной. Алгебра — мистер Харрис чертил на доске формулы, которые казались столь же неразрешимыми, как вопрос, встретит ли она сегодня ту самую Макс. История — мистер Дэвис рассказывал о Холодной войне, а Оди смотрела в окно, следя за облаками. На перемене она нашла Нейт. Та выглядела свежо и бодро, словно и не употребляла вчера литры «Кислотного дождя». — Привет, zombie-girl, — усмехнулась Нейт. — Как самочувствие? — Тише, — простонала Оди. — Кажется, мой мозг решил устроить забастовку. Ты ничего не помнишь про какую-то рыжую? Нейт нахмурилась. — Рыжую? Нет. Но народу было тьма. Не парься. Ладно, у нас следующая химия. Пойдем, показывай расписание. Химия. Кабинет 214. Оди шла по коридору, чувствуя, как с каждой ступенькой тревога нарастает. Что-то щелкало в подсознании. Рыжая. Макс. Она отряхнула эти мысли. Совпадение. Девушка из клуба явно была студенткой колледжа или вообще работала, у нее был слишком… взрослый и уверенный вид. Они вошли в кабинет химии. Запах — резкий, стерильный, смесь моющих средств, пыли и чего-то металлического. Парты стояли попарно, перед каждой — раковина и газовые горелки. Нейт потянула ее к свободной парте у окна. — Садимся здесь, тут дует, если станет скучно, можно будет смотреть в окно. Ученики постепенно заполняли кабинет, галдя и раскладывая тетради. Прозвенел звонок, но учителя все не было. Прошло еще пять минут. В классе началось возбужденное шушуканье. И тогда дверь открылась. В кабинет вошла она. Войдя не как ученик — робко или с вызовом, — а как человек, полностью владеющий пространством. Легкая, почти спортивная походка. В руках — папка с бумагами и пара учебников. Она прошла к учительскому столу, положила папку, обернулась к классу и обвела его спокойным, оценивающим взглядом. На ней были темные прямые джинсы, простые кроссовки и темно-бордовая блузка с закатанными по локти рукавами. Рыжие волосы были собраны в высокий, небрежный хвост, открывая лицо и шею. На носу — те самые веснушки. Оди замерла. Весь мир сузился до одного образа. Ее ладони моментально вспотели. Это была та самая девушка. Макс. Но теперь она стояла не в темном клубе с бутылкой пива, а за учительским столом в кабинете химии. И выражение ее лица было другим — собранным, строгим, с легкой тенью усталости вокруг глаз. — Доброе утро, — сказала Макс. Голос был тем же — низким, немного хрипловатым, но теперь в нем не было и тени насмешки. Он был ровным, учительским. — Прошу прощения за опоздание. В учительской был небольшой… административный хаос. Меня зовут Максин Мэйфилд. Я ваш новый учитель химии. Вы можете звать меня мисс Мэйфилд. В классе на секунду воцарилась тишина, а потом прошелестел удивленный гул. Новый учитель. И такой молодой. Макс дождалась, когда шум стихнет, и продолжила, не обращая внимания на перешептывания. — Мистер Карвер ушел на пенсию, так что вам «повезло» достаться меня. Правила простые: опозданий нет, домашние задания сдаются вовремя, лабораторные работы выполняются строго по инструкции и в защитных очках. Нарушение любого из этих пунктов ведет к личной беседе со мной, а я, поверьте, не самый приятный собеседник в таких случаях. Она говорила четко, по делу, без лишних улыбок. Ее взгляд скользнул по рядам, на секунду задержался на Оди. Не было ни ухмылки, ни особого признака узнавания. Просто констатация факта: вот ты здесь. И это было даже хуже. Оди почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, заливая щеки жгучим румянцем. Она опустила глаза, уставившись в чистую, еще не исписанную страницу тетради. Урок прошел для Оди в каком-то сюрреалистическом вакууме. Макс — мисс Мэйфилд — писала на доске формулировки, объясняла план на семестр, раздавала учебные планы. Она была компетентна, немного суховата, но объясняла ясно. Ничто не выдавало в ней девушку из ночного клуба, кроме разве что легкой, едва уловимой тени под глазами и того же, чуть насмешливого, излома бровей. Оди не слышала ни слова. Она чувствовала на себе каждое движение учительницы, каждый поворот головы. Ей казалось, что весь класс знает ее позорную тайну. — … поэтому первую лабораторную работу мы начнем нa следующей неделе. А сейчас — получите свои учебники. Хоппер, Хендерсон, подойдите, пожалуйста, помогите раздать, — голос мисс Мэйфилд вернул Оди в реальность. Она вздрогнула, как от удара током. Хендерсон — это Дастин, он сидел через ряд. Он уже бодро вскочил и направился к шкафу. Оди, с ногами, будто налитыми свинцом, поднялась и поплелась за ним. Проходя мимо учительского стола, она почувствовала, как взгляд Макс буквально прожигает ей спину. Они молча раздавали тяжелые учебники. Оди избегала смотреть в сторону стола. Когда последняя книга была вручена, и Дастин уже повернулся к своей парте, раздался тот самый голос: — Хоппер. Останьтесь на минутку. Оди медленно обернулась. Класс уже начал шуметь, собираясь на перемену. Нейт бросила на нее вопросительный взгляд, но Оди еле заметно мотнула головой: «Иди без меня». Она подошла к столу, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза учительнице. Макс (мисс Мэйфилд, мисс Мэйфилд, твердила про себя Оди) не спеша закрыла папку, отложила ручку и подняла на нее глаза. Теперь, вблизи, Оди увидела в них не просто строгость, а какую-то сложную смесь эмоций: усталость, легкую досаду и… любопытство. — Джейн Хоппер, — произнесла она, и ее голос был тише, чем на уроке, но от этого не менее весомым. — Давайте посмотрим на ваши прошлые успехи. Она открыла журнал, пробежалась пальцем по списку. Оди молчала, сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что там. Химия никогда не была ее коньком. Сплошные тройки, пара двоек за лабораторные, которые она вечно проливала или путала реагенты. — Три, три с минусом, два… — Макс читала вслух без выражения, будто констатируя погоду. — Не впечатляет. Впрочем, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, — судя по вчерашним… познаниям в астрономии и светофорах, у вас есть потенциал к нестандартному мышлению. В химии это иногда полезно. Но редко. Оди почувствовала, как по спине поползли мурашки от стыда. Она сглотнула, пытаясь найти голос. — Мисс Мэйфилд, я… насчет вчерашнего… — Вчера было субботним вечером, — резко, но без повышения тона перебила ее Макс. — А сегодня — понедельник, и вы — моя ученица на моем уроке химии. Меня интересуют ваши знания по этому предмету, а не ваши… внеучебные увлечения. Понятно? Оди кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Хорошо, — Макс закрыла журнал. — Можете идти. Но запомните, Джейн. На моих уроках я жду собранности, дисциплины и, в идеале, интереса. Если вчерашнее… состояние повторится в любом контексте, связанном со школой, — она сделала небольшую, многозначительную паузу, и в ее голубых глазах мелькнула искорка того самого, клубного, опасного огонька, — то последствия будут. И поверьте, они будут куда менее приятными, чем головная боль по утрам. Ясно? — Да, мисс Мэйфилд, — прошептала Оди. — Отлично. Бегите на перемену. Оди развернулась и почти выбежала из кабинета, чувствуя, как ее взгляд снова прилипает к ее спине. В коридоре, прислонившись к прохладной стене, она закрыла глаза, пытаясь перевести дух. В ушах гудело от смешения унижения, страха и какого-то странного, щекочущего возбуждения. Максин Мэйфилд знала. И это было только начало.