Новоселье

— Пап, а что у вас с Риммой Анатольевной? - невзначай, раскладывая вещи, поинтересовалась Таня. — Ничего... она жила у меня, но вчера к себе переехала на квартиру... - Гена поперхнулся чаем, вопрос был слишком шокирующим. Он никогда не позволял себе думать о ком-то после Любы, но тут появилась она — Римма Анатольевна. "Стерва", - так он обозвал её в первый день встречи. Но день за днем, узнавая её лучше, он понял, что ошибся. Сегодня она была для него "очень интересной женщиной и собеседницей". — На новоселье к себе позвала? - казалось, девушка поставила себе цель на сегодня: разобраться, что творится у папы на личном фронте. — Какое новоселье!? - возмутился Гена. Он и гости? Да он вообще не любил ходить куда-то, да и к себе почти никого не звал, разве что Валеру да Таню с Толей. — Новоселье, у кого? Мы идем? - на пороге спальни появился Толя, его дорогой и любимый зять. — У Риммы Анатольевны. Идет только папа, а мы, Толь, идем в поликлинику. Ты всё подготовил? Гришу собрал? Любе кресло установил? - базовый набор вопросов от Тани поставил Толю в тупик. — Да, это самое... сейчас иду собирать, - Толя поспешил ретироваться, чтобы не получить еще больше заданий. — Таня, какое новоселье? Она не отмечает! - возмутился Гена. — Новоселье, самое обычное. Пап, ну я же вижу, как она на тебя смотрит, - Таня села за стол напротив отца. — Как обычно. Как? - он не раз замечал этот огонь в её глазах, но гнал от себя эту мысль. Зачем ей, такой успешной и уверенной в себе женщине, он, нелюдимый садовник? — Заинтересовано, как минимум. Как она за твой дом заступилась? Ерунда? — Не ерунда. Она просто отблагодарила за один момент, - Гена чуть не проговорился про побег детей, но вовремя вспомнил, что Таня об этом не знает. — За спасение Сони. Она и до этого на тебя смотрела с интересом, с флиртом. Поверь мне, как женщине, - договорила за него Таня. - Я знаю, Толя всё рассказал. Я слишком хорошо знаю своего мужа. — Тань, я люблю твою маму, - несмотря на все зарождавшиеся мысли о Риме в момент разговора с дочерью, он боялся, что, сделав шаг к Риме, предает свою Любу. — Пап, я тоже скучаю по маме. Я понимаю, что она заняла у тебя особенное место в сердце. Но поверь: она была бы очень рада, если бы ты был счастлив. И я тоже, - Таня подошла к отцу и обняла его за плечи. Она видела, что он боится: сделав шаг, потеряет связь с мамой. — У меня есть вы. И я очень счастлив, - Гена улыбнулся и поднял взгляд на дочку. — Мы у тебя есть. Но мы будем рады, если у тебя появится женщина. Поверь мне, всё будет хорошо. Мы — семья, но тебе надо идти дальше. - Смотря на Таню, Гена почувствовал, как его сердце, умершее вместе с Любой, немного оттаивает, позволяя себе заполниться мыслями о Римме. На душе было тепло: их общая дочь переняла от мамы характер, заботу, терпение и понимание. — Я вас очень люблю, — Гена не мог сдержать улыбку, которая слегка перемешивалась со слезами от внутренней наполненности. — Так что покупаешь тортик и к ней в гости! — Таня улыбнулась в ответ; она была искренне рада тому, что достучалась до сердца отца. — Какой торт? — мужчина слишком давно не был на свиданиях и забыл минимум того, что надо делать. Его уверенность и сухость сменились волнением от предстоящего мероприятия. — А какой она любит? — Не знаю, — пожал плечами мужчина; он не знал о ней ничего толком, лишь что она любит свою внучку Соню. — Пап, она жила у тебя целую неделю! Ты не узнал? — девушка была в шоке. — Купи ягодный! — А что я ей скажу? — Гена явно не ожидал, что его день так кардинально изменится. — По обстоятельствам. Давай, пап, иди! — девушка решительно отправляла отца на встречу с Риммой. — Я сто лет не общался с женщинами! Я даже не знаю, Таня! — Гена пытался остановить дочь от резких действий по отношению к его личной жизни. — Ты справишься! Я в тебя верю! Ещё цветы не забудь! Торт и цветы! Две вещи! — А может, с вами в поликлинику помогу вам? — уровень тревоги возрастал с каждым шагом к выходу из дома дочки. — Нет, на новоселье. Один, не вздумай обмануть. Я всё равно узнаю! — с улыбкой произнесла Таня, открывая дверь и посылая воздушный поцелуй. Она пропустила отца на площадку. Гена, казалось, хотел что-то парировать, но все это уже не имело никакого смысла — дверь закрылась.   Он стоял на лестничной площадке, чувствуя, как сердце колотится в груди. В голове сотни мыслей о том, как он придет, как постучится в дверь, а дальше… Дальше он не знал, вернее, знал, но каждый вариант, который приходил ему на ум, отметался. Гена пытался собрать у себя единую картину: он с тортом и цветами стоит перед её дверью, будет ли Рима вообще дома, что она скажет. Страх, сомнения, тревога смешались в единый флакон, было одно желание: сесть на свой мопед и поехать к себе домой, но голос Тани в голове: «Поверь: она была бы очень рада, если бы ты был счастлив. И я тоже» заставил спуститься к транспортному средству и поехать не в сторону дендрария, а к ближайшему торговому центру, с надеждой на то, что там будет и кондитерская, и цветочный.