Find me when I'm in pain.

      Всю свою жизнь Ли Феликс был удобным человеком. Он жил в тени своей семьи и друзей, прогибаясь под чужими желаниями, имея при себе лишь мягкий характер и добрую душу, что никак не могло его защитить от полного краха личности. Когда он понял, что от него остаётся лишь оболочка человека, решил бежать в Сеул, чтобы попробовать воплотить в жизнь давнюю детскую мечту — стать айдолом. Во время всего его пути он не мог найти себя, пока мемберы группы, в которой он в итоге дебютировал, не поняли в чём дело. В каком-то из выпусков «Two Kids Room» мемберы говорили о его потребности быть полезным, раскрыв этим всю его суть. Это проявляется во многих случаях, как, например, помощи в приготовлении еды, даже во время болезни, или похода в магазин во вред своей больной спине. Если говорить о вытекающей из этого проблеме, то Ли Феликс очень глупо может пожертвовать собой во благо своих друзей, которым уже давно не нужно доказывать свою полезность и надёжность. В последние годы он очень старательно пытается избавиться от навязчивых мыслей помочь всем в ущерб своему здоровью. И у него это, если быть честным, очень хорошо получается. Феликс стал уметь отказывать в каких-то просьбах мемберов, если сильно устал, или отговаривать самого себя от непрошеной кому-то помощи. Всё шло своим чередом. Его психотерапевт всегда говорил, что ничего не изменится за одно мгновение с максимальным усилием. Поэтому Феликс действовал, медленно отказываясь сначала от самых мелких задач, постепенно переходя к более сложным. Также на одном из сеансов они обсуждали, что ни одна из проблем не уходит навсегда, и каждый его отказ всегда будет казаться предательством своих принципов, чувство которого будет становиться чуть легче со временем. Феликс был полностью готов к тому, что он ещё не скоро достигнет хорошего результата, но для него было большой неожиданностью, когда он сам начал хотеть что-то, разнящееся с выбором или интересом мемберов. От такой быстрой перемены он был готов разорваться на части. Его внутренние конфликты вытекали в реальные между ним и его друзьями. Нет, мемберы не пытались подавить его, когда он наконец-то начал интересоваться чем-то индивидуальным. Просто сам Феликс не знал куда себя деть от называющего его эгоистом внутреннего голоса, когда он играл в компьютерные игры вместо похода в магазин по чьей-то просьбе. Собственные увлечения затянули его в круговорот ненависти, из которого он уже не мог выбраться самостоятельно. Осознавая, насколько было плохо жить в тени чужих развивающихся личностей, Феликс также осознал, что очень быстро можно стать собственной тенью. Когда он находился уже на краю обрыва, у психотерапевта, с которым от отчаяния связались мемберы, появилось весьма взаимовыгодное решение. С тех пор Ли Феликс стал превосходным массажистом в своей группе. Он помогал мемберам избавиться от боли в мышцах и просто расслабиться после напряжённого дня, взамен получая необходимый для своего внутреннего монстра тактильный контакт. Феликс долгое время был в гармонии с самим собой, пока не случилось неизбежного. На обозначенной нейтральной территории его интерес стал больше, чем у стороны союзников. В этот раз не было большого скандала, но Феликс чувствовал, как разрушается внутри, от стыда и желания. Не так давно Хёнджин спросил: кому из мемберов ему больше всего нравится делать массаж? Вспоминая о том, как удовлетворял себя в душе, представляя мягкое податливое тело под собой, Феликс со скрежетом в зубах и болью в сердце ответил: Джисон. Да, вся его проблема состояла в том, что он начал чувствовать влечение к своему лучшему другу. То, что они оба до ужаса тактильные друг с другом, совсем не помогает Феликсу избавиться от, ещё свежих в голове, стонов Джисона, во время массажа стоп. Или массажа его крепких из-за регулярных занятий плеч, или широкой спины, которая сужается к непозволительно тонкой талии, а может всё дело в мягких податливых бедрах, что забились после долгой танцевальной практики, а ему предстояло их размять, находясь прямиком между ними… В общем, Ли Феликс, самый превосходный массажист в своей группе, унизительно дрочащий на своего лучшего друга после каждой встречи, боится рассказать об этом хотя бы кому-то по одной очень странной причине. Причине, которая в данный отрезок времени цепко ухватилась за его запястье и тащит куда-то по коридору компании. Пока Феликс обливается потом от страха и молится о том, чтобы причиной всей этой процессии не была его нездоровая мания к Джисону, Минхо заводит его в пустующий зал для практик, блокируя дверь и прижимая его к стене, без ограничения в движениях, но направленным на него обездвиживающим взглядом. Скрещивая руки на груди, Минхо принимает расслабленную позу и хищно улыбается, пока Феликс дрожит, как осиновый лист, теребя собственные пальцы и виляя взглядом по помещению позади широкой фигуры. — Итак, ты пускаешь слюни на моего парня, — констатировал факт Минхо. Феликс распахивает глаза, быстро мотая головой в разные стороны. Его руки нашли место на собственных ляжках, растирая их ладонями от нервов. — Как я могу?! — отнекивается он, боясь получить по лицу и за ложь, и за то, что заглядывается на чужое, — Я знаю, что ты и Джисон принадлежите друг другу. Я бы ни за что не увёл ни одного из вас! Да и как я вообще могу? Ты меня видел? — Феликс трещал без умолку, оправдываясь, пока Минхо не положил руки ему на плечи, чтобы сконцентрировать внимание на себе. Плечо заискрилось под чужим прикосновением. Феликс, смотря на Минхо, мысленно прощался со своей семьёй. — Феликс, во-первых, ты очень красивый, во-вторых, я не собираюсь тебя ругать, — ему понадобилось несколько секунд на то, чтобы осознать сказанное, перед тем как он немного расслабился и проморгался, избавляясь от вставших в глазах слёз. Минхо тоже заметно смягчился, когда понял, что всё это время выглядел слишком устрашающе для австралийца в разгаре сексуального кризиса. — Что тогда, Хён? — немного неуверенно уточнил Феликс, с силой сжимая пальцами неприятную жёсткую джинсовую ткань на своих бёдрах, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о том, что ты чувствуешь и что поспособствовало этому, — уверенно потребовал Минхо, заставляя Феликса сильно смутиться. — Ты мне дорог, Феликс, и я вижу, что это сильно тебя тревожит. А так как Джисон мой парень, то я более чем уверен, что твой конфликт распространяется и на меня, — со вздохом пояснил он, перекладывая одну из рук на светлую копну волос, чтобы слегка пригладить непослушные локоны. Феликс немного обдумал его слова, отдаваясь приятным ощущениям. Он расслабил руки, убирая их в карманы своей толстовки. — Хорошо, я расскажу. Минхо подбадривающе улыбнулся ему, за локоть утягивая за собой на длинный кожаный диван в другом конце зала, чтобы Феликс мог удобно устроиться в его уютных объятиях и не смотреть в глаза во время тяжелого разговора. — Это похоже на то, что было раньше? — Минхо помог ему начать. Одной рукой Феликс начал теребить замок на чужой мягкой кофте, которая дарила ему ощущение комфорта. — Если бы это было так, то я бы держал Джисона взаперти и не отдавал вам со словами «моя прелесть», — немного посмеялся Феликс, вспоминая каким был его первый раз нахождения чего-то своего. Минхо слегка похлопал его по спине, то ли утешая, то ли принуждая быть серьёзнее. В любом случае он продолжил уже без шуток, — На самом деле сейчас всё намного спокойнее. От того, что я не получаю желаемого, но продолжаю угождать и вам, и себе, мне уже легче, но… это выматывает. Мой психотерапевт советует развивать в себе тягу к своим желаниям и достигать их, если они не имеют какой-нибудь суицидальный или противозаконный контекст, но в этот раз всё по-другому. Я не пытался развить это желание, но по мере возрастания моих взаимодействий с Джисоном, оно стало сильнее. Прости, Хён, я пытался с ним бороться. Тело Минхо заметно напряглось под Феликсом. Водя пальцами по мягкой ткани на крепкой груди, он поспешил объяснить, что имел ввиду. — Я начал отдаляться от Джисона. Сократил количество наших прикосновений и даже реже проводил с ним время. И всё шло хорошо, пока я не стал замечать, как Джисону не хватает нашего общения. Мне вдруг стало так плохо! Я почувствовал себя отвратительным человеком, когда заставил его страдать из-за собственных демонов. В общем, я снова сблизился с ним, но тогда мне снова стало плохо от того, что я не могу достигнуть желаемого, и в тихую наслаждаюсь нашим контактом. Мне стало казаться, что я принуждаю его обниматься с собой. Мне начали сниться кошмары о том, как я заставляю его спать со мной, — сердце в груди Минхо, чьё ровное биение всё это время слушал Феликс, тяжело застучало от боли за него. — Я помню, как беспокоился, смотря как уставший ты доводил себя на сцене, — тихо поделился Минхо, — ты пытался отвлечься? — Мгм, но это помогало только на сцене. Дома мне становилось ещё хуже от того, что я пытался облегчить свои страдания, которые заслужил, — Минхо резко выдохнул. Феликс не может отделаться от мысли, что тот не был готов к подобной тяжести разговора. Когда он уже хотел извиниться перед старшим, тот заговорил: — Как ты справляешь сейчас? Феликс слегка призадумался, ковыряя ногтем небольшую затяжку на боку кофты. А точно ли он справляется? — Я перестал быть тем, кто инициирует физический контакт и мои мысли слегка успокоились. Я больше не считаю, что я принуждаю его к чему-либо, но вот мысли об эгоизме не ушли. Пока моё желание односторонне, оно никуда не уйдёт. Так было всегда, без исключения. Феликс замолчал, позволяя тишине повиснуть между ними, пока Минхо усваивает всю данную ему информацию. — Ты упоминал, что тебе становится плохо, если ты не достигаешь желаемого. Феликс почувствовал, как его щёки запекло. Мягкость под пальцами не дала ему закончить разговор, придавая уверенности. Он прокашлялся перед тем, как снова заговорить. — Я позволяю себе немного помечтать в душе, — тихо признался он. Минхо прижал его к себе сильнее, одобрительно хмыкнув, как будто Феликс признался не в том, что дрочит на его парня в душе, а в том, что смог с первого раза записать вокальную часть в их новой песне. — Почему ты не поговорил обо всём с Джисоном? Феликс ждал этот вопрос. Найдя боковой шов, он начал водить по нему двумя пальцами. — Я знаю, что после прошлого раза никто бы не захотел пережить это во второй раз. Если бы я рассказал о своём желании Джисону, он бы мог согласиться помочь мне не из желания переспать, а из желания облегчить мою жизнь. Не думаю, что я смог бы жить с мыслью, что принудил его спать со мной, — Феликс горько хмыкнул. — А что, если он не против? — внезапно просил его Минхо. Его рука замерла. — Я даже не буду рассматривать этот вариант, — категорично отозвался Феликс, отпуская ткань и убирая руку на диван, — Я даже не мог предположить, что об этом меня спросишь ты, потому что Джисон занят именно тобой, — он в тревоге поднял голову, чтобы посмотреть на задумчивого Минхо. — Хён, ты же не думаешь на счёт того, чтобы заставить его со мной переспать? Брови Минхо взметнулись вверх. — Ёнбок-а, иногда я боюсь того, что происходит в твоей голове, — он легко выдохнул. — Но также меня удивляет то, что ты ни разу не подумал о том, что Джисон свободный человек, который тоже может чего-то хотеть. Феликс склонил голову набок, смотря в грустные глаза Минхо. Рука вернулась на чужую кофту, осознав, что кожа дивана отвратительно гладкая. — Не думаю, что спрашивать его об этом будет правильно, — стоя на своём, сказал Феликс, кладя голову обратно и находя пальцами шнурок от капюшона. В повисшей тишине Феликс почти слышал, как работают шестерёнки в голове Минхо. — Знаешь ли ты, что Джисон и Чан иногда целуются? — воздух покинул лёгкие Феликса. Он буквально оторвал себя от Минхо, чтобы перебраться с чужих колен на диван и ошеломлённо смотреть на него. Руками он впился в свои бёдра, пытаясь подавить дрожь во всём теле. — Что?! — в голове Феликса с ужасно быстрой скоростью начали появляться мысли об измене. Он не может поверить в то, что, трое его коллег состоят в каких-то странных отношениях. Осведомлённый Чан целуется с Джисоном, изменяющим при этом Минхо, который обо всём знает. Что за чёрт? — Но это не то, о чём ты думаешь. Джисон мне не изменяет, — в довесок к своим словам Минхо слегка покачал головой. — У нас есть определённая договорённость, которая распространяется на всех мемберов. Феликс нахмурился, перемещая ладони на колени. Он понимал к чему ведёт Минхо, но не мог понять почему между его друзьями возникли подобные отношения. Нет, Феликс вовсе не имеет что-то против подобного, когда всё по обоюдному согласию, но для него отношения Минхо и Джисона всегда были примером настоящей любви. Именно поэтому он не может понять, как этим двоим могло не хватить друг друга при такой крепкой связи и страсти. — Мы доверяем друг другу и всем вам, ребята. И сколько бы раз я или Джисон не спали с кем-нибудь из вас, мы оба знали, что наша с ним связь будет также прочна, — уверенно сказал Минхо, успокаивая тревожное чувство в Феликсе, — В общем, я хочу сказать, что в твоём желании нет ничего плохого, и Джисон, если ему обо всём рассказать, возможно захочет именно тебя в постели. — Я не понимаю, Хён, — пропуская последнюю сказанную Минхо часть, упрямо замотал головой Феликс. Его ладони потёрли бедра три раза перед тем, как вернуться обратно на колени в неподвижное состояние. — Все видят, как сильно вы с Джисоном любите друг друга, но я не понимаю почему вы смотрите на кого-то со стороны, и почему никого из мемберов это не смущает, когда вы приходите к ним. — Тут всё просто, — Минхо слегка пожал плечами, — Джисон очень любвеобильный и тактильный. Меня иногда не хватает для этого, поэтому мы придумали альтернативу, и теперь он может целоваться с тем, кто тоже этого захочет. А у меня чуть-чуть другое желание. Я, по меркам Джисона, слишком часто хочу заниматься сексом. Думаю, ты понимаешь к чему я веду. Феликс молчал, переваривая информацию. Пальцами он выстукивал непонятную даже для себя мелодию. — Ты не упоминал, что Джисон тоже с кем-то спит, — внезапно для себя понял Феликс. Минхо слегка склонил голову набок. — Как я уже говорил, Джисон считает меня похотливым монстром. У него намного реже появляется желание что-либо делать, поэтому, когда эта ягодка поспевает, сорвать могу её только я, — на губах Минхо появилась мечтательная улыбка, которую он даже не попытался скрыть. — То есть, ты меня сейчас обезнадёжил? — с сомнением в голосе спросил Феликс, сжимая колени ладонями. Ему было непонятно зачем Минхо сначала сказал, что Джисон может ответить ему взаимностью, а потом говорит подобное. — Я бы не посмел тебя обманывать, — кладя руку на грудь с придыханием ответил Минхо, который во время их разговора слегка сполз по спинке дивана и теперь находится в визуально неудобном положении. У Феликса заныла задняя часть шеи. — Просто я очень хорошо знаю Джисона и, если мы заставим его немного помучиться, то нам хватит внимания на двоих, — сказал он и хищно улыбнулся, пока Феликс, потирая шею рукой, смотрел на него с лёгкой тревогой.

***

Феликс стал внимательно наблюдать за Джисоном после того, что Минхо рассказал ему. Минхо научил Феликса языку тела своего парня, чтобы он использовал это в своих целях. Феликс замечал каждое его движение, ожидая появления тех, что говорят о проснувшемся желании. Сначала Джисон начал вести себя милее, привлекая к себе внимание. Как вампир, он поглощал и наслаждался приятными словами в свой адрес. После были пристальные взгляды на тренирующихся участников. Даже с расстояния Феликс ощущал, как бешено бьётся его сердце. Больше шлепков по заднице и повышенная потребность в прикосновениях. Феликс стал одной из жертв. Он плавился в объятиях прижимающегося к нему Джисона. Его руки так восхитительно и правильно чувствовались на тонкой талии. К концу второй недели слежки Феликс замечает, как Джисон смотрит на Минхо, спускаясь по его телу глазами и облизывая губы. Сглатывая вязкую слюну, Феликс понимает, что через пару дней Джисон придёт к нему. Минхо сказал ему, что откажется от предложения Джисона, заставив его подождать пару дней. Они оба будут смотреть на то, как он разрушается от желания, провожая жгучим взглядом уходящую фигуру Минхо. Станет более плаксивым и раздражительным, создавая небольшие разногласия между мемберами. Пока Минхо и Феликс тихонько наблюдали за Джисоном, выжидая правильного момента, Чан хмурил брови, смотря на всех троих со стороны, в глубине душе понимая, что происходит, но не решаясь вмешиваться, остановленный предостерегающим взглядом Минхо. В какой-то момент Минхо снова поймал его за руку в коридоре, чтобы затащить в один из залов и поговорить о том, что Феликс будет делать, когда настанет тот самый день. Вечером того же дня он дрожал всем телом под струями воды, пытаясь избавиться от сильного возбуждения. Минхо запретил ему удовлетворять себя, чтобы вся его энергия была направлена на Джисона. Оказывается, Минхо не единственный похотливый монстр. Джисон хочет редко, но, когда это всё-таки происходит, ему нужно много. Минхо рассказал, как ласкает разгорячённое тело пальцами и языком, слушая громкие стоны. Он доводит Хана до нескольких оргазмов, чтобы подготовить его к себе и выжать этим все соки. Минхо рассказывает о том, как красиво звучат хриплые крики, когда он с силой вбивается в мягкое тело. Как можно дольше он избегает комочка нервов внутри, чтобы довести Джисона до очередного оргазма, помогая себе рукой на его члене. После он вбивается головкой в то самое особое место, отчего Хан выгибается на кровати и поднимает на уши всех их соседей. В такие моменты Минхо заставляет сосать свои пальцы, проталкивая их глубоко в расслабленное горло, чтобы заглушить крики. Они кончают почти одновременно. Минхо изливается глубоко в Хана, толчками вгоняя свою сперму глубже. Он выходит из него, чтобы следом вставить в пульсирующую дырочку четыре пальца, быстро и жестко трахая ими Хана, не давая сперме вытечь. Занятый снизу и сверху пальцами, Джисон кончает в очередной раз, но Минхо не останавливается. Вытаскивая пальцы из чужого рта, он гладит свой полувозбуждённый член. Оставляя в покое покрасневшую дырочку, Минхо передвигает обмякшего Хана к изголовью кровати, низко садя его спиной к нему, чтобы, стоя на коленях, оседлать. Он запрокидывает его голову, заставляет открыть рот, чтобы впихнуть свой твёрдый член между алыми губами до основания. Он, не жалея, трахает его горло, фиксируя голову в одном положении, запутываясь пальцами в волосах. Смотря на надувшиеся щёки и вытекающие слёзы, Минхо кончает в последний раз. Феликс включает холодную воду, чтобы остыть и выбросить эти образы из головы.

***

Феликс лежал в общежитии на своей кровати, залипая в тик токе, потрясывая одной из закинутых друг на друга ног. Сегодня с утра была общая танцевальная практика, после которой у кого-то было индивидуальное расписание, а у кого-то, как у Феликса, выходной. Несмотря на то, что сегодня он должен наслаждаться отдыхом, скука заставляла его глаза слипаться. Прошло уже пять дней с момента их с Минхо последнего секретного разговора. Феликс извёл себя ожиданием. Когда он почти заснул, его телефон завибрировал в руке, отчего он дёрнулся. Пришедшее от Минхо сообщение полностью избавило его от сонливости. Феликс судорожно выдохнул, резко садясь и бегая по тексту взглядом. Минхо-хён (14:53) Джисон скоро приедет, разогрей его для меня. Буду дома в шесть. Сынмин и Чонин в компании допоздна. Откинув телефон в сторону, не следя за тем куда он падает, Феликс подрывается с кровати. Ему нужно привести себя в порядок до прихода Джисона. У двери он с тревогой оглядывается на свою комнату. Размышляя о своём волнении, Феликс решает, что в комнате Минхо ему и Джисону будет намного комфортнее. Он тщательно трёт своё тело, желая придать ему мягкости и запаха лаванды, как того обещали слова на этикетке геля для душа. Для полного ощущения чистоты Феликс моет голову, размышляя о том, будет ли всего этого достаточно для того, чтобы Джисон был им доволен. Это быстро перетекло в тревогу, что Феликс недостаточно хорош и может очень легко облажаться. Когда он уже вытирался полотенцем, в дверь позвонили. Чтобы не заставлять Джисона долго ждать, Феликс обмотал полотенце вокруг пояса и быстрыми шагами добрался до двери. В рекордное время дверь успевает открыться и закрыться. Слегка взъерошенный Джисон прислоняется к ней спиной, пробегая по всему его телу изучающим взглядом, который заставил его покрыться мурашками. — Это правда? — смотря ему в глаза, внезапно спросил Джисон, от чего Феликс закашлялся, когда вдохнул слишком резко. Пальцами он вцепился в свои бёдра. В ожидании ответа Джисон облизнул губы, не отводя от него внимательного взгляда. — Ты правда меня хочешь? — он не успел задать уточняющий вопрос, как Джисон снова ошеломил своим вопросом, на этот раз лишая его лёгкие кислорода. — Эм… Ну я… просто… — Феликс чувствовал, как стены коридора начинают давить на него, а воздух уплотнился. Его до этого момента чистые ладони покрылись потом, отчего он в отвращении поморщился, убирая их подальше от полотенца, чтобы не испачкать мягкий материал, и, отводя взгляд от лица Джисона, который так упорно ждёт от него волнующего ответа. Тяжелый вздох раздался на всю квартиру. Феликс вздрогнул, чувствуя стоявшее за ним разочарование. — Прости, Феликс, мне не стоило так набрасываться на тебя, — сказал Джисон и сделал несколько медленных вдохов и выдохов, успокаивая бушующую кровь в венах. Феликс перевёл взгляд на его лицо, куда-то в район подбородка, а после и губ, которые внезапно поджались. — Давай сначала приведём тебя в порядок. С этими словами он подошёл к нему, аккуратно переплетая их пальцы, чтобы увлечь за собой в ванную. Феликс с тоской смотрел на ладонь Джисона, которая теперь тоже заражена его потовыми микробами. Хан посадил его, обёрнутого в чистое полотенце, на грязную крышку унитаза, чтобы высушить его волосы феном, от которого под его кожей появлялись неприятные колющие ощущения. Он понуро сидел, пытаясь отвлечься от тревог, слушая напевающего какую-то мелодию Хана, которую было едва слышно из-за извергающего феном шума. Оставив его сидеть в ванной, Джисон принёс из его комнаты удобный комплект одежды, который Феликс обычно надевает, когда слишком чувствителен к окружающему миру. Его глаза запекло от желания заплакать из-за того, что Джисон понял в каком жалком состоянии он сейчас находится. Совсем не так Феликс представлял их сегодняшний вечер, к которому он так тщательно подбирал слова и обдумывал действия. Его пробило жалостью к собственному существу. Джисон помог ему одеться, своими нежными прикосновения принося ещё больше ненависти в его душу. Он не должен был вот так заботиться о Феликсе, который его очень сильно подвёл и сейчас не в силах нормально функционировать. Каждое принятое им решение по отношению к Джисону сейчас кажется неправильным. Проснувшийся внутренний голос называет его эгоистом, напоминая о том, как он признавался Минхо в своём желании, гонясь исключительно за своей выгодой. Запертый в клетке своего сознания, Феликс был на грани нервного срыва, когда Джисон подвёл его безучастное тело к дивану. Онемение начало сменяться обыкновенной чувствительностью в кончиках пальцах, а реальность более походить на себя с вернувшимися к ней красками, стоило ему почувствовал тепло чужого тела, на котором удобно устроился подобно коту, и ласковые прикосновения к коже головы, прогоняющие из неё все тёмные мысли. — Иногда мне кажется, что твой мозг пытается убить тебя, — в тишине комнаты прошептал Джисон. Феликс что-то промычал в ответ, прислушиваясь к ровному биению чужого сердца, которое с каждым стуком отталкивает его проблемы всё дальше за пределы сознания. Когда атмосфера перестала давить на его тело со всех сторон, а в сердце не осталось ни одного сомнения, он положил голову так, чтобы видеть лицо Джисона. В этот раз он не отводил взгляд с чужих глаз. — Я не знаю, что именно сказал тебе Минхо, но я хочу тебя, — Джисон слегка улыбнулся, услышав его признание, обнимая крепче, обвив обоими руками талию. — Это началось давно, но я до сих пор не уверен, что смогу сделать что-либо, если не буду знать хочешь ли этого ты. Не думаю, что тебе понравится постоянно отвечать на мои вопросы, — он нахмурился, закрывая глаза и проглатывая рвущийся наружу всхлип. Феликс сжал в руках покрывало, которое лежало на поверхности их дивана, скрывая своей мягкостью неприятную для него ткань. — Тогда давай обсудим всё заранее, — не раздумывая, предложил Джисон, Феликс открыл глаза. — Я хочу знать, о чём ты фантазировал, когда трогал себя, — кажется Феликс понял, как именно Минхо смог убедить Джисона прийти к нему. — Я так не могу. У меня сразу появляется ощущения, что я не оставляю тебе выбора, — Феликс удручённо выдохнул. Джисон перевёл взгляд на его надутую нижнюю губу, задумываясь. — Что ты делал, когда в первый раз подумал о том, что хотел бы переспать со мной? — Феликс смутился этого вопроса, почувствовав себя извращенцем. — Когда делал тебе массаж. Джисон улыбнулся, поняв в каком направлении ему стоит размышлять. — Как думаешь, сможешь отвечать на мои вопросы честно? — Феликс, немного подумав, кивнул потеревшись при этом о его грудную клетку прижатой к ней щекой. — Всё дело в прикосновениях, верно? Тебе настолько нравится моё тело, что ты начал хотеть большего? Для собственного удовольствия ты хочешь сделать приятно мне? — на все вопросы Феликс утвердительно кивал головой. Джисон расцвёл у него на глазах, являя в собственной радужке пляшущих чертей, — Тебе повезло, Феликс, я очень люблю принимать, — он лукаво улыбнулся, отчего Феликс, засмущавшись, отвёл взгляд. Джисон слегка приподнял голову, приближаясь к его заалевшему уху. — Ты хочешь меня трахнуть? — Феликс отрицательно замотал головой, снова прокручивая в голове все те позы, в которых он позволял себе только трогать Джисона. — Хочешь ли ты вообще что-нибудь в меня вставить? — Да, — резко ответил он, чувствуя, как начинает тянуть низ живота. От стоявших перед глазами картинок, Феликс чувствует накапливающийся жар внутри своего тела. Его руки слегка дрожали от желания прикоснуться к сводящему его с ума телу. — Фаллоимитатор? Вибратор? — Никаких игрушек, — вспоминая как неприятно ощущается резина, Феликс с лёгким отвращением отверг его идею. Джисон понимающе закивал. — Тогда, ты хочешь потрогать меня пальцами? — Феликс горячо закивал. — Что на счёт языка? — Я не думал об этом в таком контексте. — Но ты думал о том, чтобы как-то его использовать? — после короткого кивка Джисон продолжил предполагать, — В поцелуях? На моём теле? — ответом стал встречный вопрос. — Мы будем целоваться? — Джисон вскинул брови. Он не думал, что Феликс настолько боится сделать что-то не так. — Я буду не против, если ты это сделаешь, — Джисон повторил свой последний вопрос, на который Феликс ответил неоднозначно, заставив Хана задуматься на счёт того, чего бы он ещё мог хотеть связанное с его телом и губами. — Ты хочешь оставить мне засосы? — на этот раз он кивнул более уверенно. Дальше Джисон спросил его ещё о нескольких вещах, узнав, что Феликс хотел бы начать с обычного массажа, со временем повышая страсть, трогая там, где до этого момента не было разрешено. Также он понял, что этот вечер будет посвящён исключительно ему. Феликс слишком нервничал, чтобы без паники оставаться без своей защитной пижамы. Зато они обсудили, что Джисон может прикасаться к нему, но не переходя ту привычную для них грань, которая сейчас была стёрта в сторону Хана. Они переместились в комнату Минхо, на широкую кровать, которая вдоль и поперёк уже изучена голым телом Джисона. Феликс принёс из своей комнаты масло для массажа, которое на днях купил ему Минхо, по-видимому, предсказав подобный исход событий. Погасив основной свет, Феликс оставил включённой настольную лампу, которая охватывала комнату приятным тусклым свечением. Джисон достал из тумбочки небольшую колонку, на которой включил расслабляющую музыку. Раздевшись до нижнего белья, Джисон лёг посередине кровати на спину, с лёгким предвкушением и любопытством смотря на вставшего посреди комнаты Феликса с тюбиком масла в руке. — Сегодня моё тело полностью принадлежит тебе, Феликс. Я разрешаю тебе делать всё, что вздумается, — не желая портить созданную ими интимную обстановку, тихо, но уверенно, сказал Джисон. По телу Феликса пробежалась стая мурашек. Он пробежался по телу Джисона быстрым взглядом, с трудом задерживая его на чужом лице. — Мы с тобой уже обсудили все детали, но если ты в чём-то не уверен, мы можем составить небольшой план, по которому ты будешь действовать, — Феликс был очень благодарен Джисону за то, что тот пытается облегчить его задачу, но его передёргивает от этой мысли. Он видит плохо скрытую похоть в чужих глазах и просто не может позволить себе продолжать избегать её влияние на себя. Вместо ответа Феликс медленно приближается к кровати, на коленях подползая к ногам Джисона, которые тот, согнув в коленях, раздвинул специально для него. Откладывая масло в сторону, Феликс принимает приглашение, садясь на пятки, и смотрит на Джисона свысока. От его взгляда Джисон прикусывает нижнюю губу, его пальцы на руках немного подрагивают, как будто он хочет прикоснуться к Феликсу. Он дотягивается до них своими, передавая своё тепло постоянно холодным рукам, но долго не задерживается на одном месте, предпочитая изучать ладонями чужое тело, следуя за направлением взгляда. Джисон, прикрыв глаза, издаёт тихий стон, когда Феликс самими кончиками пальцев гладит его плечи, переходя на грудь. Он издаёт разочарованный звук, когда чужие руки пропадают с его тела. Ему приходиться поднять веки, чтобы понять, что случилось. Феликс уже держал в руках тюбик с маслом, выливая себе на руку небольшое количество немного вязкой коричневой жидкости. Джисон вздрогнул всем телом, когда Феликс позволил прохладному маслу с ладони стечь на его грудь. Следом Феликс растёр по ладоням оставшееся на одной из них масло, чтобы приняться за массаж. Пальцами он выводил незамысловатые узоры по уже разгорячённому телу, начиная с солнечного сплетения, куда было вылито масло, чтобы распределить его по всему охватывающему его ласками пространству. Пальцы быстро сменились ладонями, которые водили верх и вниз по торсу Джисона, размазывая и втирая ароматное масло. Большими пальцами Феликс совершал круговые движения, наблюдая как под их натиском прогибается мягкая кожа на слегла полноватой от тренировок груди. Самым кончиком ногтя он специально задевает затвердевший от ласк сосок. Джисон издаёт шипение, но не просит его остановиться или не делать подобного. Феликс продолжает более уверенно, сосредоточив всё своё внимание на двух розовых горошинах, проходя массирующими движениями по ним. Сжимает их между двумя пальцами, скользя ладонями верх и вниз, чтобы растирающими движениями сделать их ещё твёрже. На каждую ласку Джисон отзывчиво стонет или издаёт страстные вздохи, которые задевают какие-то внутренние струны Феликса, заставляя его член дергаться и твердеть в пижамных штанах. Чувствуя тянущее чувство внизу живота, он понимает, что ему нужно больше. Перемещая руки на талию, он нависает над Джисоном, в раздумье рассматривая расслабленное лицо и смотрящие на него расширенные зрачки из-под ресниц. Переведя взгляд на слегка приоткрытые губы, Феликс отбросил все сомнения. Он примкнул к припухшим губам, задавая поцелую медленный темп, чтобы дать себе и Джисону время привыкнуть к ощущению их близости. Внутри него взрывались фейерверки, когда он сминал мягкие губы своими, пробуя на вкус страсть своего друга. Он проник в разгорячённый рот своим языком, встречаясь там с языком Джисона. Темп сменился на страстный, отчего Феликсу пришлось сильнее ухватиться за тонкую талию, царапая кожу ногтями. Ртом он ловил сладкие стоны, раздававшиеся после каждого прикусывания губы Джисона. Они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться. Феликс воспользовался этим, чтобы переместить одну из рук на худое бедро, впиваясь пальцами в мягкую кожу. Волна наслаждения прошлась по ним обоим. Их стоны встретились друг с другом в небольшом расстоянии между их приоткрытых губ. Джисон слегка приподнял голову, чтобы втянуть его в ещё один поцелуй, на этот раз забирая всю инициативу на себя, отчего Феликсу стало жарче. Руки Джисона, которые ранее до треска сжимали кремовое постельное бельё, переместились на его плечи и затылок, притягивая его вниз ещё сильнее, чтобы не дать возможности оборвать страстный поцелуй. Между губами образовалась тонкая нить слюны, когда они прервались, чтобы отдышаться. Феликсу стало недостаточно. Он хотел изучить губами всё тело Джисона. Без препятствий он сполз чуть ниже, оставляя дорожку поцелуев на шее, двигаясь к ключицам. Он знал, что в компании могут возникнуть проблемы и сплетни, если оставлять засосы на видном месте. Феликс, словно голодающий, припал губами к основанию шеи, втягивая кожу в рот и вылизывая её языком. Джисон заскулил, одурманенный его действиями. Феликс почувствовал, как чужие ноги в желании сомкнуться друг с другом зажали его бёдра между собой. Он окинул взглядом таз Джисона и восхищённо ахнул. Нижнее бельё топорщилось из-за стоящего внутри члена. Тонкая ткань облегала его кончик из-за вытекающей из него влаги. Он почти с удивлением понял, что Джисон очень чувствителен и до оргазма его довести не так уж и сложно. Желая воспользоваться этим, Феликс припал языком к одному из сосков, скользя рукой с талии на второй, лаская его между пальцами. Джисон выгнулся ему навстречу, чем он воспользовался и подложил другую руку под его спину, обнимая и опираясь о матрас. Затягивая сосок в рот, Феликс сосал его, облизывая и немного прикусывая. Изо рта Джисона раздавались звуки наслаждения, которые мотивировали его продолжать и стараться лучше. С поцелуями он переключился на грудные мышцы, оставляя россыпь своих следов, создавая свой уникальный узор. Его голову вскружили чувствительность и громкие стоны Хана, который, судя по всему, был уже близок. Феликс укусил его за грудь, царапая при этом покрасневшую горошину ногтями, и приспустил свои бедра, плавным движением потирая чужое возбуждение. Джисон оглушительно вскрикнул, выгибаясь на кровати и до боли сжимая волосы Феликса, заставляя того зашипеть от боли и волны возбуждения. Прекращая ласкать дрожащее тело, Феликс прикладывает ухо к чужой груди, слушая как быстро бьётся сердце внутри. На первый раз он дал Джисону время отдышаться. — Господи, Феликс, — на выдохе прошептал Джисон, поглаживая его по голове дрожащей рукой. Феликс прижался к нему сильнее, глубоко вдыхая через нос, когда его до сих пор возбуждённый член прижался к чужой промежности. Он поспешил приподнять бёдра, надеясь, что Джисон ничего не заметил. Чужая нога быстро оказалась закинута ему на поясницу, прижимая его обратно с большим нажимом. Феликс поднял голову, смотря на довольное лицо Джисона. — Хочешь продолжить? — Феликс кивнул, не найдя даже одной причины, чтобы отказаться. Он дотянулся до чужих губ, чтобы втянуть их в страстный поцелуй. Джисон промычал ему в губы, когда Феликс прикоснулся к его чувствительному члену рукой через влажную ткань боксеров. Поглаживая ладонью затвердевающий член, Феликс убрал с себя чужую ногу и поцелуями добрался до мягкого живота, на котором нет ни одного следа. Джисон громко застонал, прижимая его голову к своему телу, когда он втянул участок кожи в рот, посасывая, и обхватил его член пальцами, создавая давление. — Сними их, — судорожно прошептал Хан, приподнимая бёдра. Феликсу пришлось оторваться от чужого тела, чтобы стянуть боксеры с худых ног. Освобождённый от ткани член почти прижался головкой к животу, увлажняя его капающим с уретры предэякулятом. Сидя между раздвинутых ног, он смотрел на Джисона сверху вниз. Засосы на груди уже налились цветом, соски опухли и покраснели, длинный член с розовой головкой дёргался под его взглядом, розовая дырочка между округлыми ягодицами манила его. Джисон, всё это время наблюдавший за Феликсом, прижал одну ногу к груди, поддерживая её рукой под коленом, открывая лучший обзор. Феликс поддался соблазну и прикоснулся к анусу большим пальцем, чувствуя мягкость и тугость мышц. Джисон захныкал, опуская таз вниз навстречу его прикосновению, желая большего. Феликс наклонился к промежности Джисона, игнорируя изнывающий член, прижимаясь губами к соединению таза и бедра. Рукой, которая не была занята растиранием мышц, он отнял ногу Джисона от его груди, закидывая её себе на плечо и массируя пальцами заднюю часть мягкого бедра. Прекратив ласки, он дотянулся до масла, чтобы выдавить его себе в ладонь. Он позволил вязкой жидкости стечь на подрагивающие яйца, наблюдая за тем, как дёрнулся Джисон от прохлады, а из уретры его члена вытекла небольшая капля предэякулята. Феликс провожал стекающее по промежности масло, пока оно не оказалось на пульсирующей в ожидании проникновения дырочки. Он поймал жидкость двумя пальцами, не давая ускользнуть на простыни. Размазывая его по входу круговыми движениями, Феликс наклонился к члену, дуя холодным воздухом на головку, заставляя Джисона задохнуться от контраста температур. Второй рукой, обвивая закинутое ему на плечо бедро, он погладил тонкую кожицу на яйцах, размазывая оставшееся на них масло. Переключив всё своё внимание на дырочку, Феликс надавил указательным пальцем чуть сильнее, проникая внутрь лишь одной фалангой, ощупывая ею мягкие податливые стенки и слушая чужие продолжительные стоны, после каждого, дарящего растяжение, надавливания. Он продвинул палец дальше до второй фаланги, неспеша двигая им взад-вперёд, отчего Джисон хныкал и постанывал. Феликс абсолютно точно знал, что делает, дразня Хана. Под своей ладонью он чувствовал, как яйца сжимаются, предвещая скорый оргазм, поэтому он решил добавить второй палец. Джисон двинулся на встречу восхитительному растяжению, но Феликс не продвинул пальцы дальше двух фаланг, издеваясь над мечущимся по простыням Ханом. Тот протестующе застонал, пытаясь насадиться на его пальцы, за что Феликс сильно укусил его за чувствительную внутреннюю часть бедра. Джисон громко вскрикнул, всхлипывая, пока пальцы одной руки ощупывали его изнутри, а вторая давила на его напряжённые в преддверии оргазма яйца. Феликс переместил свою руку на твердый член, с силой сжимая в кулаке, большим пальцем размазывая по головке вытекающий из неё предэякулят. Джисон сжал пальцы на ногах от недостатка удовольствия, пока Феликс так же не спеша двигал двумя пальцами внутри, вылизывая его бёдра и массируя головку его члена. Он был готов взорваться от напряжения внизу живота, когда горячий язык Феликса оказался у основания его члена. Джисон выгнулся от новых ощущений, смотря на светлую копну волос у своего паха. Обводя кончиком языка каждую венку, Феликс приблизился к покрасневшей крупной головке. Рукой он обхватил член у основания, меняя его положение с горизонтального в вертикальное, заставляя Джисона зашипеть от боли, которую тот быстро забыл, когда влажные губы сомкнулись на его головке. Опаляя её горячим дыханием, Феликс с нажимом ласкал уретру языком, ощущая солоноватый привкус, который пришёлся ему по вкусу. Он на пробу опустился ниже, чувствуя, как кожу головы царапают ногтями. Взяв в рот половину, Феликс немного подавился, когда головка упёрлась в заднюю стенку его горла, но не почувствовал сильного дискомфорта, особенно когда громкие стоны Джисона только разыгрывали в нём желание сделать приятнее. Рукой он спустился обратно к яйцам, сжимая их и слегка перекатывая в ладони, чтобы довести Хана до очередного оргазма, которого тот почти достиг из-за ласк его члена. Расслабив горло, Феликс опустился ртом до основания члена, касаясь носом гладко выбритого лобка и чувствуя, насколько тот его наполняет. Джисон громко застонал, член в его рту начал мелко подрагивать. Феликс слегка приподнялся, чтобы снова опуститься до упора, облизывая языком член по длине. Двумя пальцами он проник в расслабленный задний проход до костяшек, мгновенно находя пульсирующий комочек нервов. Джисон сильно выгибается, изливаясь Феликсу глубоко в горло, заставляя того подавиться и выпустить член изо рта, чтобы проглотить странную на вкус сперму. Отдышавшись, Феликс насадился ртом обратно на обмякший член, направляя тот себе в рот рукой. Он начал быстро двигать головой, проникая в анус всеми четырьмя пальцами. Джисон кричал от сверхстимуляции, которая заставляла его чувствовать боль и наслаждение за гранью понимания. Из его глаз хлынули слёзы, слабыми руками он ухватился за плечи Феликса, не до конца понимая, хочет ли он притянуть того к себе сильнее или оттолкнуть, прекращая доводящие его до безумия ласки. Вдалбливаясь пальцами в простату, Феликс чувствовал, как член снова начал увеличиваться в размерах, твердея и принося Джисону приятную боль. Его ласки было смазаны и неточны из-за извивающегося на простынях Джисона. Масла на пальцах не хватало, делая движение более сухим и приносящим боль, граничащую с сильным наслаждением от стимуляции простаты. Феликс почти не выпускал член изо рта, грея его в своём горле. Его слюни стекали на лобок и яйца. Когда он попытался проглотить их, его горло сократилось, сжимая член Джисона ещё сильнее, отчего тот выгнулся почти дугой. Ладонь сильнее прижала его к основанию члена, не давая сдвинуться. — Сделай так еще раз, — простонал Джисон задыхаясь от ощущений. Феликс сжал горло ещё раз, пытаясь сохранить его в таком положении подольше. Он не мог видеть, как глаза Джисона закатились от наслаждения, когда он начал толкаться бёдрами в узкое горло. Феликс замычал, пуская вибрацию по члену. Его собственное возбуждение изнывало от недостатка внимания, но он лишь продолжал трахать Джисона пальцами и отдавать всего себя для чужого удовольствия. Феликсу слишком нравилось ощущение тяжести на языке, чуть горьковатый вкус и чувство удушения. Он скользнул рукой, которой всё это время до синяков сжимал чужое бедро, по торсу Джисона, обвивая пальцами шею, надавливая. Изо рта Хана издавались сдавленные крики, но он не просил его останавливаться. Феликс слегка приподнял голову, бросая взгляд из-под ресниц на лицо Джисона. Приоткрытые припухшие губы, из которых без конца срывались стоны и крики, не сдерживали слюну, что покрыла весь подбородок и стекала ниже на его руку. Раскрасневшиеся щёки, по которым стекали слёзы, блестящий от пота в тусклом свете лоб и взгляд полный похоти, который смотрел на Феликса из-под ресниц. Феликс почувствовал, как сперма брызнула из его члена, пропитывая ткань боксеров и пижамы. Он закрыл глаза, видя звёзды на обратной стороне век. Уткнувшись носом в лобок Джисона, он сдавленно постанывал вокруг члена, который занимал всё пространство в его горле, заставляя его задыхаться до головокружения. Его рука с силой сжалась вокруг чужого горла, онемевшие пальцы не переставали судорожно двигаться в заднем проходе. Джисон за волосы оторвал его от своего члена, чтобы Феликс мог отдышаться, заменяя чужой рот на собственную руку, которой сделал всего несколько движений перед тем, как кончить. Вернувший за это время часть сознания Феликс убрал руку с чужого горла, чтобы услышать, насколько надломлено и хрипло звучат завершающие стоны Джисона. Сперма быстрым напором вырвалась из уретры прямо на лицо Феликса, оставляя на нём белёсые разводы. Пальцами он продолжал массировать распухшую от ласк простату, продлевая оргазм Джисона, пока всё его тело не расслабилось, лишь подрагивая от небольших сокращений мышц. Вытащив пальцы из сжимающегося вокруг воздуха покрасневшего ануса, Феликс дрожащей рукой дотянулся до сбившейся под Джисона простыни, чтобы вытереть её уголком своё лицо. Слегка подтянувшись на локтях, Феликс улёгся головой на быстро вздымающуюся грудь, прислушиваясь к громкому стуку сердца. Рука Джисона, которая до этого с силой сжимала его волосы, расслабилась. Пальцы начали массировать кожу его головы, которая уже начала болеть из-за того, насколько сильно его тянули за волосы. Они лежали, восстанавливая дыхание и наслаждаясь спокойствием после витавшей между ними страсти. — Знаешь, Феликс, если ты захочешь повторить, я буду не против, — хриплый голос Джисона вызвал небольшую дрожь в теле Феликса, которая быстро сменилась теплом в груди. Ему было приятно знать, что он смог угодить Джисону и самому получить удовольствие. Шум в коридоре от захлопнувшейся за кем-то входной двери прервал их уединение. Послышался шорох и быстрые шаги. Хлопнула вторая дверь, за которой послышался звук воды. Оба поняли, что у них есть не более пяти минут до того, как Минхо зайдёт в комнату и доведёт их обоих ещё до нескольких оргазмов. — Тебе придётся первому подойти ко мне, — прошептал ему Феликс, пальцами поглаживая оставленные собой следы на чужой груди. — Я знаю, Ликс-и, — ответил Джисон ему в самую макушку, куда следом был оставлен поцелуй. Феликс улыбнулся, прикрыв глаза. Он понимает, что временами с ним бывает тяжело, но каждый раз его друзья, его семья, справляется с его страхами, находя к ним свой индивидуальный подход. Даже если от таким подходов кто-то потом долго хромает, а у самого Феликса развивается оральная фиксация, с которой всем мемберам ещё предстоит встретиться в будущем.