Кровь на руках

Перед ним темный провал входной двери. Оттуда тянет могильным холодом. До носа долетает сладковатый запах разложения. Отшельник знает, там во мраке прячется что-то страшное, мертвое. Он хочет убежать, но не может заставить себя повернуться к тьме спиной. Хочет захлопнуть дверь, заперев на все замки, но ее нет. Сердце испуганно трепыхается в груди. В доме звенящая тишина и слух улавливает малейшие шорохи, доносящиеся из темноты. Капля холодного пота стекает по виску. От каждого звука в груди холодеет душа. Вдруг шорохи на миг стихают. На долгую секунду кажется, что оно ушло. Но ужас возвращается со звуком шагов. Они быстро приближаются. Кто-то бежит к нему. Тело просто замерло, не слушая команды мозга бежать. Из темноты появляются две длинные бледные руки. Они тянутся прямо к нему, готовые схватить за горло и уволочь с собой в леденящий душу мрак. Сердце замирает в груди… — Эй! Ты не шесть раз походила! Отшельник, резко проснувшись, почти вскакивает с кресла, рука рефлекторно хватает стоящее рядом ружье. Он старается быстро проморгаться и оценить угрозу. Сердце заполошно бьется в груди. — Неправда! Ты просто уже засыпаешь на ходу, вот и не заметила. Разбуженный парень наконец фокусирует взгляд на сидящих на полу детях. Наваждение кошмара спадает. Отшельник опускает ружье, проводя второй ладонью по лицу, смахивая капли пота со лба. На автомате цыкает на расшумевшихся девочек. Те коротко ойкают и дальнейший спор продолжают уже громким шепотом. Он ведь разрешил им посидеть с ним только с условием, что они не будут шуметь и мешать спать остальным. Гер откидывается обратно на спинку кресла. В голове сама по себе проигрывается картина ночного кошмара. По спине бегут противные мурашки, а глаза невольно косятся в сторону входной двери. Рука сама тянется к стоящей на полу открытой банке Энержеки. Ему не хочется вновь отрубиться и застать продолжение сна. А сидеть еще неизвестно сколько. Отпивая из банки Отшельник подмечает, что она легче, чем была в прошлый раз, когда он из нее пил. Видимо пока он задремал дети решили попробовать. Качнув головой парень допивает остатки. Пустая жестянка возвращается на пол, а он вновь трет лицо руками, пытаясь согнать сонливость. Сон нападает не только на него. Дети, перестав спорить, вернулись к игре, но видно как обе уже клюют носом и зевают друг за другом. Глядя на это Отшельник и сам зевнул. Но не смотря на очевидную тягу ко сну, Вайби и Оля продолжают сидеть над вручную нарисованной бродилкой. Вместо игральных фигурок у них крышечки от разных тюбиков. У Оли от закончившейся зубной пасты, у Вайби от крема для рук. Отшельник помнит, как несмотря на внутреннюю неловкость, он со всей возможной невозмутимостью отвечал на вопросы любопытного подростка:”Зачем тебе девчачий крем для рук? Ты им пользуешься?”. Тогда он сослался на мозоли от оружия. У Охотника. Последний, после этих слов, быстро перестал молча давиться смехом. Ситуация быстро перестала казаться ему смешной и он принялся прожигать Отшельника убийственным взглядом. Вайби же, хохотнув тогда, быстро унеслась в другую комнату. Кубик же им ловко вырезал Есенин, из какого-то найденного деревянного бруска. Который, вероятно, раньше что-то подпирал. Сделал же он это кухонным ножом. После чего у него случился небольшой спор с тем же Охотником, который только недавно наточил все ножи в доме. Отшельник попытался вглядеться в нарисованную карту. Кажется эта была уже пятая по счету. Четыре других валялись где-то в кабинете. Девочки играли в это уже второй день и каждый новый игровой лист был мудренее предыдущего. Они сами придумывали правила, а потом неизменно спорили, когда кто-то из них пытался их нарушить. Гер снова зевнул. По прежнему клонило в сон. Дневная жара неизменно выматывала, особенно если бодрствуешь с полвосьмого утра. Черт бы побрал Охотника с его ранними побудками. И пусть его самого уже сутки не было дома, внутренний будильник под давлением перестроился и теперь будил неизменно в 7:30. По нему теперь хоть часы сверяй. Отшельник шумно вздохнул и поднялся на ноги, потягиваясь и разминая спину. Если продолжит сидеть, то точно заснет снова. Обойдя детей он выглянул в окно. Улица была пуста. Ни единого признака возвращающегося Охотника. В груди вновь заворочалась легкое беспокойство, которое давало знать о себе каждый раз, когда этот оголтелый молодчик покидал дом. Хотя на этот раз его не было всего лишь с прошлого вечера. Да и причина на этот раз была куда более уважительная, по мнению самого Отшельника. На днях у Нины Васильевны разболелась голова. Открыв аптечку в поисках обезболивающего, была обнаружена нехватка медикаментов. В том числе бинтов. Те закончились еще днем ранее, когда Гробовщик пытался помочь воспитательнице с нарезкой продуктов к супу. Как оказалось, он имеет крайнюю степень неуклюжести по части использования ножей, а Охотник напротив, склонен затачивать их так, чтобы ими легко можно было убивать одним лишь легким взмахом. Вот собственно за пополнением аптечной коробки Охотник и вышел. По его собственным словам вернуться он должен был не позднее следующей ночи. То есть уже в эту. Отшельник отошел от окна, так в нем никого и не увидев. Конечно, можно было не ждать возвращения мужчины. Да вот только после ухода последнего, во вторую половину той же ночи к ним попытался постучаться стремный на вид тип. После решительного отказа в ночлеге, тот принялся бегать вокруг дома и тарабанить в окна, перебудив весь дом. Отшельник лег только под утро, когда стуки наконец стихли, а на улице начала светлеть. А до того ходил из комнаты в комнату с ружьем, контролируя, дабы этот псих не разбил окно и не влез в него. Но несмотря на полу-бессонную ночь утром все равно подорвался спозаранку. Весь минувший день он спал урывками. Попробуй уснуть, когда по дому носятся два энергичных монстрика. Вот вроде дети, а топают как стадо лошадей. И дневная духота им не помеха. По причине беспокойности прошлой ночи Отшельник и решил в эту дождаться Охотника. Все же, когда в доме еще один вооруженный огнестрелом, а в довесок еще и крутым норовом, человек, то как-то спокойнее спать становится. Вайби с Олей напросились за компанию. Идея пол ночи не спать их отчего-то очень вдохновляла. Сам Отшельник ничего крутого в этом не видел. Сидишь, зеваешь через каждые три секунды, а глаза слипаются так, что хоть спички вставляй. Но даже при таких вводных детям было все нипочем. Хотя пару раз им приходилось начинать партию заново, когда из-за сонливости обе забывали, чья очередь бросать кубик. Отдавать несанкционированный бросок без веской причины ни одна из них не хотела. Как сказала Вайби: “Любой ход может стать решающим”. И чтобы все было по честному, они просто возвращались к стартовой линии. Первое время их общих посиделок Отшельник даже наблюдал за игрой. В его собственном детстве он о таких не знал. Хотя даже если бы знал, играть ему все равно было не с кем. Наблюдение однако пришлось быстро свернуть, когда он понял, что спиральные узоры водоворотов на поле начинают плыть перед глазами. Бродя по прихожей Отшельник размял шею. Волосы щекотнули ребро ладони. За прошедшие дни те несколько отросли. Подстричь их все не доходили руки. Ну и, чего уж там, было даже приятно, когда ложась спать Охотник сгребал его в охапку и приобняв рукой, начинал перебирать пальцами отросшие пряди. Хотя вслух Отшельник бы ни за что этого не признал. К тому же ножницы, которыми он раньше изредко пользовался, когда не было моральных сил идти в парикмахерскую, куда-то запропастились. Детскими даже прядь было бы не отрезать, а новые ножницы Охотник постоянно “забывал” раздобыть. Отшельник усмехнулся своим мыслям, но смешок быстро перерос в зевок. Он потер глаза. Если Охотник не явится в течении часа, то парень его просто убьет. Это будет мучительная и долгая смерть, по минуте страданий на каждый час ожидания. Внезапно раздался неожиданный и совершенно ненужный звук: стук во входную дверь. Отшельник резко развернулся к двери, на секунду темное дерево показалось пустым провалом. В груди защемило. Но наваждение быстро спало. Отшельник постарался успокоиться. Дверь на месте, а он не в кошмаре. Помогало слабо, все же в дверь продолжали судорожно стучаться. Это не мог быть Охотник. У того был ключ от двери. Парень подхватил ружье, закинув его за лямку на плечо. Вес оружия внес немного спокойствия, в раздрай мыслей. Отшельник бросил в сторону детей предупреждающий взгляд, приложив палец к губам, те закивали. Подойдя к двери он через глазок увидел на пороге неряшливого на вид мужика. Тот стоял стуча в дверь, попутно вытирая пот с лица рукавом, дыхание как у загнанной лошади было слышно даже через дверь. — Эй! Есть кто? Хозяева! Отшельник поморщился от резкого окрика. Подумав он все же ответил: — Чего тебе? — О, мужик, слушай, впусти, а? Уже час по вашей округе ношусь, никто, зараза, двери не открыл. А ночь на дворе, опасно, все дела. Пусти, а? Домовладелец только глаза закатил. — Мест нет. Ищи другой дом. Отшельник отошел от двери, считая на этом диалог оконченным. Его собеседник так не думал. Снова раздался стук. — Эй-эй, погодь, ну куда я пойду? Твой дом и так самый крайний на этой улице. Я пока сюда дошел думал откинусь. Сил никаких нет. Будь другом, пусти. На час-другой, я передохну и уйду, мне бы посидеть немного. Вот те крест, мужик. Отшельник сжал пальцами переносицу. Мольбы из-за двери его не особо пронимали. Жалеть всех нервов не хватит. В его доме и без того было полно людей. Вайби, видимо была схожего мнения, потому что раздраженно фыркнула. Оля же напротив, глядела на Отшельника щенячьим взглядом. — Дядя Гер, давайте впустим? Всего на чуть-чуть. Ему наверно страшно там. Отшельник ощутил себя между молотом и наковальней. Оля смотрела на него большими умоляющими глазами. Они у нее были отцовскими. От этого сравнения стало совсем не по себе. Его друг всегда был человеком добродушным, дочь в полной мере взяла от него это качество. — Это может быть опасно, — поучительно высказалась Вайби, видя как Отшельник проигрывает борьбу чужому состраданию. — А вдруг это гость? — А вдруг нет? — малышка в упор посмотрела на подругу, готовая отстаивать свою позицию, — тетя Нина же говорила, что ночью опасно. А вдруг его там, у-убьют? К-как папу.. На глазах девочки выступили слезы. Ситуация быстро выходила из под контроля. — Тише-тише, никто не умрет. Не плачь, я пущу его, хорошо? Оля закивала головой, шмыгая носом и утирая слезы ладонями. — Собирайте игру, думаю вам уже пора ложиться спать, я вижу вы устали, — Отшельник вздохнул. Он сам бы с радостью прилег бы. К счастью дети спорить не стали. Даже Вайби. Подросток быстро сложила нарисованную карту, опасливо поглядывая на расстроенную подругу. Шептала что-то утешительное. Отшельник же подошел к двери и щелкнув замком открыл ее. — Дружище, я могу Энержеку тебе подогнать, давай.. О! благодарочка, мужик, — незваный гость улыбаясь прошаркал внутрь. — Держи, друг. Отшельник смерил протянутую банку мрачным взглядом. — Себе оставь, тебе она еще понадобиться. Вот кресло, можешь сесть, у тебя час, время пошло. Хозяин дома снова повернулся к детям, что с любопытством поглядывали на вошедшего. — Все собрали? Бегом в кровать. Вайби фыркнула и вздернув подбородок утопала по коридору. Оля быстро обняв Отшельника и пожелав спокойной ночи убежала следом за подругой. Глаза еще краснели от недавних слез, но кажется девочка смогла отвлечься. Поспит и снова повеселеет. Парень поглядел вслед девочкам и вернул внимание к незваному гостю. Тот же провожал детей каким-то странным взглядом, но наткнувшись на подозрительный прищур хозяина дома неловко улыбнулся и попытался завести разговор ниочем. — Вы небось не боитесь Гостей, с таким-то вооружением. Да и живете на отшибе. Зуб даю, к вам они такими толпами не ходят. Вот в городе.. Отшельник даже не пытался разыгрывать интерес и хоть что-то отвечать. Ему плевать на чужую болтовню. В особенности сейчас. Взгляд сам ушел в сторону, прошелся по стене, в темноте казалось будто узоры на обоях немного шевелятся, словно бы живые. От куда более занимательного разглядывания рисунков пришлось отвлечься когда к нему обратились. — Что? — Домовладелец перевел скучающий взор на собеседника. Игнорируя разговор он пропустил все сказанное мимо ушей и даже не пытался этого скрыть. — Я говорю, ты, мужик, не подумай чего, но детишки эти на тебя не похожи, — гость кивнул в сторону коридора, кривя губы в неловкой улыбке, — Вряд-ли же это твои дочери. Глаза собеседника Отшельнику не понравились. Словно бы подозрительные. Хочет обвинить его в чем-то? Пусть попробует и быстро вылетит за порог. Настроение сейчас совершенно отвратительное. — Ты уверен, друг, что они не Гости? Гер вскинул бровь. Что? Серьезно? Этот навязчивый человек и без того вызывал тихое раздражение своим присутствием, а это его нелепое предположение лишь вынудило парня закатить глаза. —Ладно-ладно, понимаю, у тебя тут все схвачено. Я просто спросил. — собеседник поднял ладони, издав тихий смешок. — Просто сам понимаешь, эти ж твари могут под любого косить. Вот прикинется гадина ребенком, а какой-нибудь дурак сердобольный возьми да и впусти. А ежели еще и твой собственный Гостем обернется… Друг у меня так дочь свою потерял, уж он горевал. Отшельнику не нравился разговор. Он хотел снова отвлечься на настенные узоры, напрочь игнорируя все далее сказанное, но одна фраза словно парализовала его заставив отчаянно вслушиваться. — Вижу ты тоже шокирован, вот и я говорю, жуть. Целый детсад этих выродков. А эта, дурная, собирает их вокруг себя, ну каково, а? Там и “дочь” моего товарища оказалась, он то ее убить не смог, лицом больно похожа была. Выгнал, а та быстро себе новый ночлег нашла. Говорю тебе, хитрые сволочи. — Мужик пальцами поставил кавычки на словах о дочери друга. Говорил он живо, обрадованный оказанным вниманием к его рассказу. Отшельник чувствовал, как его начинает подташнивать от страшной догадки. Не хотелось думать, что этот человек перед ним.. Но ведь не может же быть совпадений? — Я ведь Нинку знал, до всего этого. Вечно ходила хмурая да раздраженная. Не мудрено, с детьми работать это тот еще гемор. Я потому своими так и не обзавелся. А она с чужими возилась. А после всего пиздеца этого ее как подменили. Жалостливая такая стала. И ладно бы к нормальным детям, так нет же. Тащила к себе всех с гостевыми признаками. Дура, как есть дура. Еще и защищала их так, ей богу, думал тогда, что кинется и мне глаза выцарапает. Выглядела как шальная. Ну, нас то всяко больше, пока друг держал эту ненормальную мы с остальным сад то и подожгли. Я чуть плечо не вывихнул, пока всякий тяжелый хлам к двери тащил, шоб никто не сбежал. Гер похолодел, представляя себе картину. Он никогда не считал себя эмпатичным и сострадательным человеком, но даже его пронял рассказ Нины Васильевны о пережитом ужасе. Когда-то он едва убедил убитую горем женщину не браться за ружье. Потом появились Вайби и Оля, стало лучше. Женщина нашла в малышках хоть какую-то отраду. А сейчас перед ним сидит один из ублюдков, на чьих руках кровь тех невинных детей. Еще и рассказывает об этом с такой гордостью, будто само зло поборол. Хотя это именно он должен был, снедаемый виной, снести себе чертову башку из ружья! Изначальный шок прошел, на смену ему грудь затопила обжигающая ярость. Пальцы дрожали от еле сдерживаемого гнева. — Ублюдок. Отшельник посмотрел на удивленно вытянутое лицо его “гостя”. Тот сбившись со своего рассказа вытаращился в ответ своими поросячьими глазками. Видимо, до него даже не сразу дошло сказанное. Когда же это случилось тот резко вскочил. — Слышь, че сказал?! Отшельник наблюдал как придурок подрывается с места, делает шаг к нему, явно намеренный начать драку. Его собственный кулак уже сжимается, впиваясь ногтями в ладонь. Резкого выпада ублюдок явно не ожидал. Потому и лицо прикрыть не успел. Удар пришелся аккурат в нос. Послышался хруст. Мужик падает на колени с глухим вскриком, закрывая лицо руками. Скулеж от боли перекликается с матами и обещанием “навалять в ответ”. Отшельник не слушает. Он чувствует, одного удара мало. Ублюдок должен сполна заплатить за содеянное. Возможно его несет. Но от злости уже горит лицо и стучит в висках, пульсирует в затылке. Руки подрагивают от желания размозжить чужое лицо в кровавый фарш. Открыв дверь хозяин дома хватает пробующего подняться ублюдка за ворот футболки, рывком поднимая на ноги. Пихает того к двери. Не хватало еще, чтоб эта сволочь залила пол своей кровью. Мужик промахивается мимо проема, налетев на стену. Держась за нее все же оборачивается и замахивается, намеренный нанести ответный удар. Его действия неловкие, чуть заторможенные и Отшельник легко перехватывает чужую руку за запястье. Схватив свободной ладонью противника за затылок, Гер разворачивает сопротивляющегося выродка и с размаху врезает его лицом в косяк. А пока тот ловит звезды перед глазами, парень выпихивает его за порог, споткнувшись о который ублюдок валится на крыльцо. Ощущая мрачное удовлетворение Отшельник выходит следом, прикрыв за собой дверь. В душе не просыпается и капли сострадания к барахтающемуся на досках недочеловеку. Только злость и отвращение. Перед глазами стоит заплаканное лицо несчастной воспитательницы. Нарисованный воображением горящий детсад. Крики детей. Он смотрит на ублюдка. Из-за таких уебанов столько смертей. Такие как он убили его друга. Отшельник хватает мужика за грудки, поднимая. Тот зависает, еле стоя на краю верхней ступеньки. Отпусти и полетит кубарем по короткой лестнице. — Ублюдок. Все вы, кто там был. Проклятые безумием головы. Напали на невинных детей, как трусливые шавки. Думаешь тебе сойдет это с рук? Сволочь, — Гер выплевывает слова гаду в лицо, внутренне кипя от ярости. Каждое собственное слово лишь сильнее разжигает ненависть в груди. Мужик еле собирает глаза в кучу, глядя в ответ. Кажется хочет что-то сказать. Но Отшельник не намерен слушать. Разжав пальцы он роняет ублюдка и тот, как и ожидалось, катится спиной вперед по ступеням. Свалившись в траву с хриплым вскриком, человек еле шевелится, пытаясь видимо оценить окружение. Однако быстро поднимается на четвереньки, а затем и выпрямляется, когда слышит щелчок затвора. Отшельник перекинув ружье из-за плеча в руки, снимает его с предохранителя. Глаза заволакивает кроваво-алая пелена. Ни один из нанесенных ублюдку ударов не кажется достаточным. По венам вместо крови бежит чистая ненависть. — П-погодь, м-мужик.. — ублюдок оборачивается, намеренный все же вымолить свою жизнь. Убедить. Отшельник обрывает надежду суровым взглядом в ответ и столь же ледяным: — Беги. Этого хватает чтобы напуганный гад, чуть не споткнувшись о собственную ногу, развернулся, готовый бежать куда подальше. — Поздно. Следом за этим округу оглашает одиночный выстрел. Голова ублюдка разлетается на ошметки, тело, как мешок с камнями, тяжело заваливается набок. Отшельник опускает ружье вниз, смотрит на результат его действий. Сердце бешено колотиться, но в душе ни единого сожаления. Единственное, что его беспокоит в данный момент это не побеспокоил ли он детей всем этим шумом. Злость тем временем улеглась, с глаз словно сорвали темный платок, потому что только сейчас Гер замечает невольного свидетеля всего произошедшего. Охотник стоит чуть в стороне от еле заметной в траве тропы. В одной руке пакет, во второй сигарета. Вернулся и решил покурить на улице? Тот смотрит до удивительного пристально, но ухмыляется, наткнувшись на ответный взгляд. Отсалютовав ладонью с сигаретой и выдохнув дым мужчина присвистнул: — Вот это зрелище. А тебя лучше не злить. От неподходящего ситуации веселого тона Охотника, Отшельнику даже становится легче. Удушающая ярость окончательно сходит на нет, забирая с собой нервную дрожь. Прочее беспокойство тоже отходит на второй план. Порой его даже раздражает столь явное влияние на него одним чужим присутствием. Но сейчас это даже хорошо. — Поведаешь, чем же этот мужик навлек на себя твой гнев? Это редкое зрелище, наверняка любопытная история. В первую секунду Отшельника колет злость. Все же с содеянным ублюдком не шутят. Но потом приходит отрезвляющая мысль, что Охотник же не в курсе событий. Он конечно тот еще придурок, но шутить о подобном не стал бы. Хотя его циничное отношение к ситуации поражает. Гер устало выдыхает: — Я потом расскажу. Охотник подходит, глядит в глаза, пробегается взглядом по телу, словно бы осматривает на предмет травм. Но продолжает улыбаться, скрывая долю беспокойства. Отшельника уже не провести так просто, не этому человеку, тем не менее он не подает вида, что заметил. — Ладно, потом так потом, — мужчина тушит окурок о перила и отшвыривает его в сторону. Заходя обратно Гер чувствует, как возвращается желание спать. От короткой стычки и вспышки гнева усталость только усиливается. Она давит на плечи, начинает ныть в висках. Пока Охотник стягивает плащ Отшельник дожидается его в коридоре, снова зевая. По пути он заглядывает в кабинет. Завалившись как попало на разложенный диван дети крепко спят, судя по громкому сопению. Все же вымотались за день. Хорошо. Значит они ничего не слышали. Стоит только зайти в спальню, как Гер, поставив ружье к стене, по примеру детей валится спиной на кровать раскинув руки в стороны. Сознание плавает где-то на грани бодрствования и кажется, что все произошедшее пять минут назад было просто не с ним. Очередной кошмар, до поразительного реалистичный. Может так выглядит шок? Лишь присутствие Охотника и остаточная дрожь в пальцах дает понять, что все было наяву. Немного ноет рука, которой он бил. Думать обо всем этом конечно не хочется, но неужели он так зачерствел, что его это никак не трогает? Впрочем, лучше так чем изводиться попусту. Наверно. Наслаждаясь мягкостью одеяла он готов уснуть прямо так, поперек кровати и в одежде. Он даже почти это делает, когда сон сбивает внезапное вмешательство. Не открывая глаза Отшельник чувствует как Охотник перекинув ногу усаживается ему на бедра. Нависает, уперевшись ладонями по обе стороны от головы. Гер открывает глаза, собственные руки машинально ложатся на сжимающие его бока ноги мужчины. Пальцы цепляются за шлевки брюк. Он смотрит на хитрый прищур и довольную ухмылку над собой. Беспорно, интригующая картина, но желанию спать она явно проигрывает. Едва ли он сейчас способен возбудиться в достаточной мере. — Твои намерения за версту видно. И это я уж не говорю про стояк в штанах. Но имей ввиду, чтобы ты не предпринял я засну еще до середины процесса. Охотника же, кажется, сказанное совершенно не смутило, так как его улыбка стала только шире. В темных, в полумраке спальни, глазах натурально плясали черти. Что такого на него нашло Гер не вполне понимал. Неужто так соскучился? В груди родился смешок, но он так и застыл там, когда мужчина склонился к его уху и шепотом произнес: — Раз так, то думаю у меня есть чем разогнать твой сон. Никогда не думал, что скажу это хоть кому-то. Но сейчас я хочу чтобы ты повалил меня на кровать и как следует трахнул. Сонливость тут же сметает ураганным ветром. Отшельник смотрит на мужчину. Послышалось? Вероятно. Может он уже заснул? Но вес сидящего на нем очень даже живой и реальный. — Похоже взбодрился, — Охотник выпрямившись теперь упирается ладонями в грудь парня под собой. Перенеся на них вес он проезжается пахом о пах. Ухмылка у него отчетливо довольная. — Черт. — Табун мурашек бежит по спине. Гер вцепляется пальцами в бедра мужчины, то ли пытаясь прижать плотнее, то ли заставить притормозить. Охотник воспринимает это по своему и вновь повторяет движение. Не выдержав Отшельник резко садится, обхватив одной рукой сидящего на нем за поясницу, пальцами второй сжав ногу ближе к колену. Лицом прижимается к открытой шее. Дыхание тяжелеет, а сердце уже готово плясать чечетку. Как быстро его оказывается можно завести. Он слышит хриплый смешок над ухом, чувствует ладони на своих плечах. Чужой вес давит приятной тяжестью, отзываясь на нее в груди закипает жар, стекается в пах. Возбуждение не заставляет себя ждать, сон уходит на второй план. События за последние полчаса ужасно друг с другом не стыкуются. Словно перемешанные кадры диафильма. Возможно нормальные люди чуть сильнее переживали бы произошедшее. Так что ни о чем другом и думать бы не могли. Но он очевидно таковым не являлся. Отшельник ведет ладонью от поясницы вверх по широкой спине, жар чужого тела даже через ткань колет озябшие, неизвестно когда, кончики пальцев. Все его мысли занимает мужчина у него на коленях. Его тепло, твердые мышцы перекатывающиеся под кожей, неровно бьющаяся жилка на шее. Гер почти застывает, ощущая губами приятную пульсацию. Охотник тем временем теряет терпение: — Если ты там собрался спать, то я.. Угх. — дрожь сбивает с мысли. Отшельник ухватившись второй ладонью за задницу на своих коленях толкается бедрами вверх, снова сталкиваясь пахом о пах. Возбужденные члены обоих труться друг об друга сквозь жесткую ткань штанов. Болезненно приятные ощущения волнами расходятся по телу. Гер прижимает мужчину к себе, удерживает под спину, сжимая пальцы в районе лопаток. Коротко мазнув губами по крупной вене на шее выдыхает горячим в кожу. — Блять! — Охотник крупно вздрагивает, когда зубы парня внезапно смыкаются на мягкой плоти. Синяк от них будет ярким пятном выделяться на бледной коже. Мысль об этом у обоих вызывает трепет под ребрами. Следующий укус приходится под кадык, потом чуть выше. Приятную дрожь у мужчины вызывает каждый из них. На несколько секунду тот даже отвлекается от действий рук. Терзая горло Отшельник, сжав ягодицу напоследок, перемещает ладонь на чужую ширинку. Вслепую и в тесноте прижатых друг к другу тел расстегнуть молнию выходит не сразу. Но справившись он тут же проникает пальцами под белье, сжимая ими горячий орган. Парень с силой водит верх-вниз, еще больше размазывая по члену проступившие прозрачные капли. Охотник задушено стонет, уронив голову ему на плечо, хватаясь за них руками, стремясь заземлиться. Отыскать опору. Свободная ладонь Отшельника же смещается со спины на затылок, мягко проводит по шее и на контрасте жестко сжимает волосы у корней. Гер почти физически ощущает, как дрожь бежит по чужому позвоночнику. Он дергает мужчину за пряди назад, отрывая его лицо от своего плеча. Охотник кривится от боли, но не протестует. Слышно только его тяжелеющее с каждой секундой дыхание. Он смотрит в ответ из под полуприкрытых век. Серые глаза сталкиваются взглядом с зелеными, потемневшими от возбуждения. Гер продолжает двигать ладонью по члену, взор же опускается к приоткрытым губам Охотника. К ним он и прижимается ртом, рванув голову мужчины на себя. Проникает языком внутрь, ведет им по кромке зубов, запускает глубже. Целует рвано и долго, мимолетно прикусывая губы, выпивает дыхание и не дает вздохнуть. Их обоих ведет от нехватки кислорода. Но Гер знает, что его любовника ведет сильнее. Отстранившись он по плывущему взгляду видит как у мужчины кружится голова. Отшельник роняет его спиной на постель, нависает сверху. От одного только выражения чужого лица он возбуждается до ломоты в паху. Темный рассеянный взгляд, приоткрытые влажные губы, небольшой румянец темнеющий на щеках. Тяжелое дыхание с хрипотцой вырывается изо рта. Волосы разметались по покрывалу. Следы на шее уже распускаются фиолетовыми цветами. Отшельник смотрит на результат своих трудов и думает о том как он оказывается голоден. Голоден до чужого тела. И ему нужно больше. Футболку с мужчины Гер не церемонясь сдергивает. Проводит взглядом по коротко звякнувшей плотной серебрянной цепочке, маленькая подвеска в виде черепушки скалит на него зубы. Раньше он ее не замечал. Подцепив украшение пальцами Отшельник притягивает Охотника к себе для нового поцелуя. Несравнимо короче предыдущего поцелуй обрывается и парень спускается ниже. Ладони свободно гуляют по телу под ним, сжимают пальцами бока, щипают за соски, проводят ногтями в районе ребер. Поцелуи-укусы доходят от губ до груди. Один из сосков оказывается в плену горячего рта. Возможно не самое чувствительное место, но Охотник неизменно вздрагивает. Особенно когда парень прихватывает бусинку зубами и чуть оттягивает. Гер возвращает одну из рук к паху мужчины. Тянет штаны с бельем вниз, а приспустив их снова обхватывает пальцами горячую плоть. Ладонь свободно скользит по вязкой смазке. Ускорив движение он смотрит как Охотник чуть выгибается в спине от взятого ритма. От собственного возбуждения уже больно. Хочется просто развернуть мужчину, засадить и трахнуть до звезд перед глазами. Но еще больше хочется сполна воспользоваться предоставленным шансом. Отыскать все приятные зоны на теле и надавить на них по очереди. Заставить скулить от желания. Темное вожделение, от смелых фантазий, скрутилось в груди голодным зверем. Видя как напрягается тело мужчины Отшельник ослабляет хватку на члене. Накатывающий оргазм отхлынул назад, заставив Охотника лишь бессильно ругнуться. Следя за вздымающейся грудью внимательным взглядом парень отнимает руку, трет пальцами между собой. Здравая мысль пробивается к сознанию. Этого будет маловато. Тумбочка мелькает в поле зрения. Нужное должно быть там, а пока.. Гер цепляет голову любовника под затылок, приподнимает и склонившись к лицу выдыхает в губы: — Разденься и перевернись Слова до чужого, заполненного пеленой возбуждения сознания пробиваются не сразу, но когда доходят Отшельник уже отстраняется, обрывая возможные вопросы. Залазит в верхний ящик прикроватной тумбочки. За спиной слышиться шорох одежды и приглушенные ругательства. Довольная улыбка касается губ, пока Гер ищет тот самый тюбик крема. В первый раз тоже был он, в их положении другим они не располагают. Рядом с кремом без крышки, лежит свернутая змеей розовая ленточка. Воспоминания опаляют жаром. Но сегодня без нее. Парень со стуком захлопывает ящик. Оборачивается. Охотник сидит на постели скинув штаны и трусы куда-то на пол, судя по глухому звуку падения. В его отведенном взгляде на секунду мелькает что-то похожее на неуверенность, но мужчина ложиться обратно поперек кровати, на живот следуя просьбе. От развернувшейся картины щемит в груди. Кончики пальцев ноют в желании прикоснуться. Отшельник быстро возвращается на исходную, чуть раздвинув бедра мужчины, не удержавшись оглаживает их. Сжимает в пальцах ягодицы, ведет ладонями выше по спине, бокам. Под кожей чувствуются твердые мышцы. Отшельник нависает над лежащим, уперев одну ладонь в кровать возле чужой головы и прижимаясь ширинкой сзади. От холода металла Охотник вздрагивает, сжимает в пальцах покрывало. Парень наслаждается реакцией. Смахнув волосы вбок целует шею сзади, не отказывает себе в удовольствии оставить побольше меток на плечах. Светлая, солоноватая от пота, кожа идеальный холст. Свободной ладонью забирается под мужчину, ведет по груди и животу до самого паха. Но самого члена касается лишь мельком. Охотник шипит, чертыхаясь сквозь зубы. Усмехаясь Отшельник выпрямляется, рассматривает получившуюся картину. В полумраке спальни сложно заметить, но пара следов от укусов уже наливаются цветом. Мужчина оборачивается через плечо. Хмурится. Отвернувшись бурчит еле слышно: — Раздеться не хочешь? В его голосе слышиться доля неловкости, Словно бы его смущал тот факт, что парень в противовес ему полностью одет. Отшельник не хочет. Такой контраст лишь сильнее заводит его. Это демонстрация того, что сейчас весь контроль у него в руках. И прелесть в том, что Охотник сам отдал его ему, заведомо расписавшись во всем что будет происходить дальше. Думая об этом Гер склоняется к мужчине, заводит руку под него и обхватив ладонью за горло приподнимает, ставя на колени, плотно прижимая того спиной к своей груди. Шерсть свитера натирает кожу, ширинка вжимается в голые ягодицы. Отшельник дает сполна насладиться этим контрастом. Вторая рука быстро спускается вниз, обхватив дернувшийся от накатившей волны удовольствия член, сжимая его у основания и с силой ведя вверх-вниз. Ощущая как темные волосы щекочут лицо, парень прижимается губами к чужому уху. Выдыхает: — По-моему нам и так хорошо. Мужчина шумно дышит, стиснув зубы, но редкие стоны все равно выбиваются из груди. Оставив еще пару поцелуев на плече Отшельник роняет любовника обратно на кровать. Тот прячет вероятно горящее лицо в сгибе локтя. Гер смотрит практически неотрывно, стараясь выжечь картину на подкорке мозга. Тянется за тюбиком, щедро выдавливает на пальцы содержимое, распределяет крем большим пальцем по остальным. Приподняв Охотника за бедра для удобства, раздвигает полушария, прижимает смазанные пальцы ко входу. Они кружат у отверстия, проникая лишь кончиками. Тренированное тело под ним мелко дрожит. Хотелось бы верить, что от предвкушения. Первый палец заходит почти без проблем. Пара движений туда и обратно без сопротивления. На втором пальце Охотник шумно выдыхает. Непривычное давление. В голове Отшельника загораются искры от мысли, что в принимающей позиции мужчина еще ни с кем не был. Приходится прикусить собственную губу, чтобы вернуть концентрацию. Когда оба пальца начинают скользить свободнее добавляется третий. Мужчина невольно напрягается, Гер машинально гладит того свободной рукой по бедру, стараясь не обращать внимания на то, как восхитительно тот сжимает его пальцы внутри. Продолжая растягивать любовника парень разводит их, проворачивает внутри, достает и снова загоняет в попытке зайти дальше. Вторая ладонь смещается, ложится на чуть потерявший в твердости член Охотника, начинает надрачивать в такт движений внутри. Мужчина глушит стоны в одеяле. Когда и четвертый палец начинает свободно входить в тело, Отшельник сгибает пальцы. И видимо находит нужную точку, потому что Охотник выгибается с громким стоном. Почти сразу тот зажимает себе рот ладонью, пряча лицо за завесой собственных темных волос. Гер вновь находит то самое место ловя прекрасную дрожь тела под ним. Теперь при каждом толчке он цепляет эту точку пальцами. Охотника начинает потряхивать. Лишь ощутив накатывающее напряжение Отшельник пережимает основание члена, тем не менее продолжая поступательные движения рукой сзади. Потом возобновляет движения с обеих сторон. Он повторяет алгоритм еще пару раз, пока Охотник не оборачивается на него через плечо. Слова прерываются стонами, но он все же произносит: — Бля-ах-ть! Еби уже нормально-ох, черт! Хорош издеваться, сука-а-ахм.. Конец ругательства тонет в особенно громком стоне, который мужчина старается заглушить прикрыв рот рукой. Гер не намерен так быстро прекращать пытку, сейчас он хочет сполна насладиться предоставленной возможностью. Охотник на это заявление раздраженно выдыхает: — Продолжишь и я нахрен передума… Отшельник не дожидается конца тирады, убрав руку от паха, сжимает ею шею любовника сзади и резко навалившись вдавливает того лицом в кровать. Стараясь не сбавлять темп проникновения склоняется к уху. — Лежи и не дергайся, — мужчина мычит в ответ что-то неразборчивое, — Мои руки в крови, но ты все равно захотел, чтобы я ими взял тебя. Так что не делай сейчас вид, будто тебе не нравится происходящее. Отшельник отстраняется, вытаскивает пальцы почти полностью прежде чем с силой загнать их внутрь. Он себя просто не узнает. Никогда бы раньше не подумал, что может так. Но этот мужчина будил в нем самые темные желания. Обжигающее вожделение правило мозгом, а все черти его омута устроили дикую пляску. Собственный член стоит колом, стесненный тканью брюк почти до боли. Но парень хотел бы продержаться как можно дольше. Нижняя губа прокушена уже до крови. Терпения все меньше и его остатков уже недостаточно. Вытащив пальцы Гер, как может быстро, расстегивает ширинку скользкими пальцами. Приспустив штаны с бельем освобождает наконец, болезненно пульсирующий орган, с темной, налитой кровью головкой. Размазывает по нему импровизированную смазку, прижимает ко входу но не входит, водит между ягодиц. Он в шаге от того чтобы сорваться, когда в голове мелькает одна забавная мысль. Встретив ее ухмылкой Отшельник ненадолго отпускает шею мужчины, снова наклонившись предлагает: — Если хочешь прекратить пытку можешь кое-что мне пообещать. — Блять! Мхм.. Все что угодно, только давай уже, черт бы тебя побрал, — Охотник чуть повернув голову сверкает глазами, в уголках которых виднеются слезы. В сером взгляде буря. Это становиться последней каплей. В несколько движений Отшельник вновь вжимает мужчину лицом в кровать за шею и вздернув вверх задницу за бедра пристраивается ко входу. Неуклонно протискиваясь в узкое нутро парень почти видит как сыплются искры из глаз. Охотник под ним глухо стонет в покрывало, его пальцы сжимают ткань почти до треска. Дабы упростить себе задачу Гер снова находит член любовника, водит сбито вверх и вниз, елозит большим пальцем по головке, коротко цепляет ногтем край уретры. Мужчина отвлекается и сжимается уже не так сильно. Воспользовавшись этим Отшельник выходит, а потом загоняет себя обратно почти на половину. Тело под ним потряхивает от ощущений, громкий вскрик тонет в мягкой ткани, если бы не это они уже перебудили бы пол дома. Пот стекает по лицу, свитер неприятно липнет к спине, но сейчас не до него. Снова почти полностью назад и обратно уже до конца, кожа с кожей сталкивается с громким шлепком. Минута передышки, Гер дает время привыкнуть к ощущениям. Голова уже кружится от жара. Хочется сразу разогнаться, но он заставляет себя начать размеренно. Охотник вздрагивает от каждого толчка. Отшельник сжимает пальцы на ягодице, промаргивается, сбрасывая соленый пот с ресниц. Возбуждение подгоняет. Приказывает ускориться. И наконец парень не выдерживает, срывается на быстрый темп. Мужчина под ним содрогается, извивается как змея, прибитая булавкой к доске. Рука на шее не дает двинуться. Дышать тому тоже становится проблематично. Не сразу но Отшельник замечает, что Охотник цепляется за его запястье трясущейся рукой. Слышит наконец задушенное мычание. Отпустив шею он выходит из тела и перехватив любовника за плечо, поворачивает того на спину. Раздвинув бедра снова приставляет член ко входу и быстро входит до конца. Яйца шлепаются о кожу ягодиц. Охотник выгибается в спине почти до хруста, беззвучно раскрыв рот и сжимая ткань под собой в кулаки. Шея открыта, на ней уже заметны темнеющие метки. Отшельник тянется к ней, водит пальцами по расцвеченной коже, кадык под ней ходит ходуном от судорожного дыхания. Мужчина почувствовав касания подставляется под них, как кот под ласку. Доверительный жест сжимает сердце в тисках. В ушах шумит пульс, ревет пожаром в крови. Взгляд находит цепочку на шее. Она о чем-то напоминает. Сквозь пелену возбуждения пробивается неприятная картина. Вид другого, куда менее приятного ожерелья, что Охотник периодически таскает на шее. Вопреки желанию мысли начинает затягивать в другое русло неведомой силой. Затылок холодит от недавних воспоминаний, они все же воскресают перед глазами. Совершенно не вовремя, но дурные мысли начинают заполнять голову. “Чем Охотник отличается от того ублюдка?” Ужасное в своем смысле измышление ядом проникает в сознание. Толчки замедляются. Отшельник смотрит в лицо мужчины. В памяти проносятся кадры их первой встречи, все что слышал о нем. Как много правды было в слухах? Охотник посвятил свою новую жизнь охоте на гостей, но в чем разница? Тот ублюдок тоже искренне считал, что дети это гости. Одного признака ведь достаточно, правда? Да нихера подобного! Злость вновь поднимается в груди. Толчки непроизвольно становятся жесткими, резкими. Перед внутренним взором становится первый раз, когда мужчина проверял его на признаки. Он тогда был решительно настроен, стоя с автоматом за дверью. Если бы Гер проебался тогда, тот убил бы его? Пальцы на чужом горле сжимаются сильнее, пока парень почти представляет эту картину в голове. Почти чувствует запах крови. От него мутит. Сколько раз Охотник ошибался? Скольких убил исходя из ложных подозрений? Вопросы заполоняют голову, носятся по черепу надоедливой мошкарой, не позволяя отмахнуться от них. Пальцы второй руки смыкаются на горле мужчины, сдавливают. Охотник распахивает глаза, словно почуяв неладное. Отшельник заглядывает в серые глаза. Видит выступившие от нехватки кислорода слезы. Мужчина хватает его за запястья, впивается ногтями, словно пытаясь донести мысль, что они заигрались. А играют ли они? Отшельник вглядывается в лицо пытаясь найти в нем ответ на вопрос: “Сколько невинной крови на твоих руках?” В ушах почти звенит от напряжения. Гер видит как глаза мужчины начинают закатываться, пальцы держащие его за запястья слабеют, но даже так не пытаются оторвать руки от шеи. Собственное сердце пронзает ледяным острием страх. Отшельник размыкает ладони, позволяя мужчине вдохнуть. Охотник хрипит и закашливается. “Я не хочу этого знать” — внезапная мысль пробивается сквозь мрачную тучу, давая возможность сознанию сбросить наваждение. Гер ощущает дрожь в руках, ужас несделанного стискивает сердце. Он ложиться сверху, прижимается грудью к груди, физически чувствуя неровный перестук чужого сердца. Губами касается следов от пальцев. Одну руку заводит мужчине под спину, вдавливая в себя плотнее, вторая находит отчего-то почти не опавший член, обнимает его пальцами и начинает спешно водить вверх-вниз. Он кое-что должен этому человеку. Толчки возобновляются, быстрые и сильные они все отчетливее подводят их к краю. Охотник снова стонет откинув голову назад. Отшельник чувствует как тот обвивает его руками за плечи. Невероятный трепет рождается в груди, сердце щемит. Прикрыв глаза Гер целует подставленную шею. В одно мгновение тело под ним снова напрягается и в этот раз он лишь ускоряет движение ладони по члену. Еще секунда и Охотник изливается, его громкий стон тонет в поцелуе. Отшельник прижимается к губам напротив, продолжая толкаться в постепенно обмякающее тело. Почти дойдя до пика Гер отстраняется, выходит и в пару движений рукой по органу догоняет свой оргазм, забрызгивая живот мужчины белесыми каплями. Качнувшись обессилено падает рядом. Перед глазами бегут темные мушки. Дыхание у обоих как у загнанной лошади. Охотник шевельнувшись касается пальцами живота. Хрипло хмыкает выдыхая едва разборчивое: — Мог и не выходить От подобной перспективы в груди вспыхнула искорка, но превратиться в полноценный пожар при всем желании сейчас не смогла бы. — Запомню на будущее, — собственный голос чуть менее хриплый. Отшельник отвечает не особо раздумывая над словами, Охотник посмеивается в ответ, возражений так и не следует. Пока лежат и пытаются совладать с дыханием Отшельника догоняет совесть. Мрачные мысли возвращаются. Но сейчас ему легче от них отмахнуться. Он видит разницу. В отличии от того ублюдка Охотник не пошел бы на убийство детей и уж точно не стал бы заявлять об этом с такой гордостью. Суровый человек в миг потерявший почти всю оставшуюся у него семью. Любящий свою маленькую племянницу. Проявляющий пусть и колючую, но заботу об остальных. С своей хорошо запрятанной мягкой стороной. И что не менее важно. Этот человек за все время их знакомства умудрился проникнуть Отшельнику под самые ребра, в глубину его сердца, клещами не вытянешь. И пусть даже его руки по локоть в невинной крови, Гер закроет на это глаза. Значит после смерти встретятся в аду. Придя к итоговым выводам Отшельник скосил глаза на рядом лежащего. Вот еще одно небольшое отличие, того ублюдка он убил без сожаления, а едва не прикончив Охотника совесть проснулась и начала активно его грызть. Тем не менее обсуждать это, и уж тем более озвучивать свои мысли, Гер не хотел. Охотника стоило отвлечь, пока он сам не начал этот разговор. Откашлявшись Отшельник произнес первое, что пришло на ум. — Для справки, тебя так взбудоражило то, что я на твоих глазах убил человека? Сказал и тут же захотел пробить ладонью лоб. Отвлек, ничего не скажешь. Идиот. Мужчина повернул к нему лицо. Было видно как тот усмехнулся. — Для справки в психдиспансер? Отшельник хмуро посмотрел в ответ, одним взглядом выражая мнение касательно неудачной, по его мнению, шутки. Это не остановило Охотника от хриплого смешка. — Я не дрочу на убийства, если ты об этом. Просто.. как бы объяснить, — мужчина дернул уголком губ, обращая лицо обратно к потолку, словно ища на нем подходящие слова. — У тебя тогда такое суровое лицо было. Ты бы себя видел, весь такой суровый и грозный. Так и веет опасностью. Я пока в стороне с сигаретой стоял чуть прям там не кончил. Фразу мужчина договаривал уже отвернув лицо и вовсе куда-то в сторону. Только и было видно, что ухо и край щеки за волосами. Отчего-то Гер был уверен, что будь в комнате светлее, пылали б они ярко алым. Но то была лишь догадка. Было даже удивительно, что мужчина поделился этим. Внезапно Охотник резво развернулся обратно, видимо что-то вспомнив. Губы снова растянулись в ухмылке. — Вот как сейчас, под конец у тебя такое же выражение лица было. На секунду я даже подумал, что ты и меня сейчас прикончишь, — на последних словах мужчина коснулся шеи пальцами. Отшельник бросил взгляд на горло. Холст маньяка, не иначе. Темные синяки пересекали друг друга и усеивали всю шею и плечи. Укусы, засосы, страшнее них только следы от пальцев. О последних он и переживал больше всего. Совесть снова подняла голову. Единственное, что удерживало от того чтобы не начать целую тираду из извинений, был тон Охотника. Веселый, шутливый. В глазах блестел смешок. Словно его больше веселила ситуация. Верил ли он в угрозу на самом деле? Так или иначе Отшельник не станет говорить, что на ужасную долю секунды, страшная мысль действительно возникла. Он постарался улыбнуться, правдоподобно усмехнуться в ответ, как от глупой шутки. — Прости, кажется я увлекся, — он надеялся, что звучит убедительно, но в короткое извинение он все же вложил как можно больше искреннего раскаяния. — Не бери в голову, — от таких легко брошенных слов, не отягощенных и долей огорчения, душа парня воспряла. Стало легче. И хоть он был не уверен в том, что узнав истину Охотник был бы столь спокоен, все же сейчас он мог отмахнуться от тяжелых мыслей. Полежав еще немного в мирном молчании Гер все же нашел силы подняться. Первым делом он стащил мокрый, от пота и спермы, свитер через голову. Разбираться с ним было откровенно лень, потому вещь просто отправилась на стоящий в комнате стул. Заправив свое добро обратно в трусы Отшельник сходил на кухню. Намочив не самое востребованное, но чистое, полотенце, он вернулся. Пока Охотник вытирался Гер стянул штаны, закинул их на тот же стул, попутно подцепив чужую футболку. Двигались по комнате молча. Каждый в своих мыслях. Усталость пополам с сонливостью вернулись с, казалось бы, тройной силой. Отшельник был уверен, утром у него что-нибудь да заболит. Но даже так каждая минута процесса стоила того. Или не каждая. Но об этом он подумает позже. Расстилая кровать Гер не удержавшись бросал взгляды на Охотника, что тихо матерясь, чуть ли не под кровать залез, в поисках штанов с бельем. И как только умудрился? Когда поисковая экспедиция увенчалась успехом куча тряпок на стуле пополнилась еще одним экземпляром. Наконец они завалились в кровать. Отшельник сгреб мужчину поближе к себе. — Тише ты, бляха, — Охотник тихо зашипел, замерев на месте и вцепившись в плечи парня, когда от резких движений вновь прострелило поясницу. Гер быстро спрятал усмешку и устроившись поудобнее был намерен добросовестно уснуть, но у его любовника похоже еще не вся энергия истратилась и он решил поболтать. Видимо даже болезненные ощущения не смогли бы этому помешать. А может тот просто старался от них отвлечься. — Вообще, не ожидал от тебя такой прыти. В тихом омуте черти водятся, а? Гер был намерен игнорировать разговоры. Бесполезно. — Думаю нам надо будет как-нибудь повторить. Когда я от этого раза отойду, — мужчина ткнул Отшельника в бок. Последний громко, недовольно вздохнул и дернул любовника за черную прядь. Шеи парня коснулся очередной вырвавшийся смешок. Охотник затих, но Гер не успел этому обрадоваться, так как ощутил резкий укол боли в районе горла. Ойкнув он дернулся назад, ошарашенно глядя мужчине в лицо. Тот предельно довольно ухмылялся. — Почти квиты Отшельник потер место укуса. Он в сказанном сильно сомневался. Взгляд вернулся на чужую шею. — Я найду шарф, походишь с ним какое-то время, — парень заметил намерения возразить и быстро их пресек: — Хочешь отвечать детям на вопросы какая собака тебя загрызть пыталась? Ты бесстыдник, но явно не настолько, чтобы щеголять этим кошмаром в открытую. И я бы хотел, чтобы подобные подробности не выходили дальше этой комнаты. Охотник как открыл рот, так его и закрыл, принимая взвешенную аргументацию. — Ладно, понял. Кстати, может уже расскажешь, чего сделал тот мужик? Что тут у вас было вообще? Отшельник только тяжело вздохнул. Он чувствовал как теряет терпение. — Давай я поведую тебе эту ахерительно веселую историю завтра? Сейчас я чертовски хочу спать. Охотник кивнул. Видимо по взгляду прочел, что дальнейшие расспросы результата не дадут. Гер улегся обратно. Наконец можно поспать. Но тут ему подумалось, что Охотник же наверняка опять часов в семь проснется, и сам встанет и его поднимет. Если он хочет выспаться, то с этим надо что-то делать. К счастью у него было решение на примете. Как однако удачно сложилось. — Кстати говоря, помнишь ты мне кое-что пообещал? — губы сами растянулись в ухмылке, пока Отшельник говорил. Мужчина сначала непонимающе на него уставился, но потом вспомнив о чем речь нахмурился. — Ты же сейчас не серьезно? — Почему же? Абсолютно серьезно. И раз ты помнишь то слушай: Утром ты не подрываешься в семь, не будишь меня и спокойно лежишь в постели часов до десяти. А желательно вообще спишь. Понятно? — Отшельник с удовольствием наблюдал за возмущением на лице мужчины. — Что? Смеешься что-ли? Не собираюсь я выполнять эти условия. И вообще это обещание было выбито под давлением, — Охотник аж сел, скрестив руки на груди. Гер остался лежать. Лежать и ухмыляться. — Под давлением? Разве? Ты с первого раза согласился. Я тебя даже не шантажировал, сам был на грани, на это бы меня попросту не хватило. Так что я тебя за язык не тянул. Уперся бы тогда и все, но раз уж ты сказал “все что угодно”.. Отшельник подмигнул зевая, усталость брала свое. Прикрыв глаза он поправил съехавшее из-за мужчины одеяло. Спорить попусту он сейчас не будет, но если Охотник поднимет его утром, то добром для него это не кончится. — Да хер с тобой, — все же выдал мужчина и улегся обратно, приобнимая любовника рукой. Это, пожалуй, можно было считать согласием. Отшельник положил ладонь тому на затылок и начал перебирать пряди волос. Действительно медитативное занятие. Он думал о следующем дне, как расскажет Охотнику о событиях в его отсутствие. Про того ублюдка тоже, наверняка мужчина будет ругаться, скажет что-нибудь о том, что тому еще повезло, что он сам до него не добрался. Быть может так и есть. Оле Гер скажет, что дядя оказался плохим человеком и его отправили восвояси. Но она все равно молодец, что остается доброй девочкой. Но все это будет завтра, а пока Отшельник может наконец спокойно поспать.