Ты только для меня, хëн... МинСоны

      Данная работа содержит контент 18+       Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.       Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.

***

      — Ну вот чего вы оба такие сладкие, а? Смотрю на вас, и аж зубы сводит! — сегодня немного принявший на грудь Джисон решил поделиться наболевшим с лучшим другом Феликсом, но к тому совершенно неожиданно припëрлась его «любимая шпала», и теперь Хан был вынужден вот уже второй час с расстояния всего в полтора метра созерцать «нерушимую дружбу соулмейтов», как ласково называли это порнографическое безобразие их фанаты.       — У тебя зубы не от нас сводит, а от того, что ты ни с кем не трахаешься, — Хëнджин, зарывшись носом в белокурую макушку, с упоением выцеловывал очередной квадратный сантиметр любимой кожи, который ещё не получил сегодня своей порции ласки. — Это всё зависть, Джи! А завидовать — грех! Особенно, завидовать друзьям!       Ликс на происходящее безобразие почти не обращал внимания — просто млел в родных объятьях и улыбался, глядя на надувшегося хомяком друга, который вроде и выпил-то всего полстакана пива, а уже почти готовый. Что ж, всем стэй давно известно о лютой «любви» хановского организма с продуктом переработки солода. Подумав над причиной такого плохого настроения всегда жизнерадостного Хана, Феликс смело предположил, что во всём виноват сегодняшний концерт, выжавший лично из него самого все соки, и вероятнее всего точно так же он поступил и с его другом, которого, до кучи, сверху ещё и алкоголем приложило.       Вот и имеем теперь: пьяненькая обиженная квокка — одна штука.       Возбуждённые парни— полторы штуки (в отличие от Хвана, Ликс пока ещё вполне мог держать себя в руках, да и встал у него ещё не до конца).       Жалостливая история о невзаимной любви — одна штука, но рассказанная ему Джисоном уже миллион четыреста раз.       Ну и в завершение обязательным гвоздём программы будут пьяные обнимашки от Хана с ведром слëз и громкими причитаниями, какая жизнь несправедливая сука и как он задолбался быть один.       Ведь если у Феликса всегда был Хëнджин, который и пожалеет, и убережёт от всего, да и в случае надобности вылюбить может так, что становится искренне похер на окружающий мир, то вот у бедняги Хана не было никого.       Точнее, у него, конечно, был Минхо, но был совершенно не в том смысле, в котором его хотел Хан.       — Ну не понимаю, я что ему совсем не нравлюсь? — расстроенная мордочка друга, как всегда, задела нежную натуру Ли до глубины души, и он, аккуратно, но настойчиво, выпутавшись из объятий недовольного Хëнджина, поспешил обнять друга. В шею сразу же уткнулся холодный нос, и над ухом раздался тихий всхлип.       Джинни такого на дух не переносил: все драмы, исходящие не от него, парень искренне считал недостойными мужских слёз. Громко осуждающе фыркнув, он проворчал:       — Вместо того, чтобы слёзы лить, лучше бы поговорил с ним. Ты же даже не в курсе, как именно хëн к тебе относится, но предпочитаешь страдать, а не действовать.       — Кто бы говорил, — Джисон вскинулся и обиженно надул губы. — Сам-то сколько вокруг Ликса круги наматывал, пока он не психанул и сам с тобой не поговорил…       — Так то я! А у вас же только слепой не заметит, как вы, два придурка, друг на друга смотрите. Блин, Джи, вы же даже живёте вместе! Неужели так сложно зажать Минхо в угол и поцеловать?       — Ага, и просрать все те крохи его симпатии, что у меня ещё есть… Джин, ты представляешь реакцию Хо, если я его поцелую? — Джисон нервно сжал кулаки, а Феликс ещё сильнее прижал его к себе, чтобы от нервов тот по всей комнате круги не начал наворачивать. Бесит.       — Да ничего он тебе не сделает, — Хван лениво отмахнулся от возмущённо сверлящего его взглядом друга и, глотнув из бутылки уже почти согревшееся пиво, закончил. — Разве что разложит тебя на ближайшей поверхности.       — Да если бы! — Джисон понуро уставился на собственные руки. — Я же уже прямым текстом ему намекал. Вот скажите мне, о чём можно подумать, если у тебя перед носом парень в одних трусах жопой крутит? А? — увидев понимающие и крайне ехидные ухмылочки друзей, он нервно дёрнул плечом. — Вот! Правильно, нормальный человек сразу поймёт, что с ним заигрывают и кое-что предлагают. А этот… — Хан обречённо махнул рукой, вспоминая, как на него, самозабвенно тверкающего на кухне в коротеньких белых труселях, с ласковой улыбкой смотрел любимый парень. Но никакой другой реакции, кроме радостного одобрения, Джисон, как бы пристально ни приглядывался, так и не заметил.       — Ну, может, он стесняется, — кажется, Феликс и сам не сильно верил в то, что говорил. — Или тоже боится, что неправильно тебя понял.       — Ликс, блять, что в той ситуации можно неправильно понять? Там же всё предельно ясно!       — Ну, может стоило на себя бант повязать, чтобы уж наверняка? — Хван сейчас уже откровенно издевался над психующим другом.       От того, чтобы не зарядить по этой бесячей роже, Джисона удерживала лишь крепкая хватка Феликса, ну и ещё осознание того, что Чан за попорченный фейс их вижуала выебет ему все мозги своим ором.       — Мне иногда кажется, что проблема не во мне… Может… ну… может у него это… Не стоит?       От такого заявления Хëнджин подавился очередным глотком тёплого пойла. Заявить, что у красивого, здорового, как бык, мужика, любимца миллионов стэй не стоит член — это сильно… Хотя…       Джинни быстро перебирал в уме моменты, когда к Минхо с недвухсмысленными намереньями подкатывали стэй обоих полов. Идиоту понятно, что Ли им всем от ворот поворот давал — в контракте крайне чётко прописан пункт о невзаимодействии с фанатами в интимном плане «до, после и во время» выступлений. Но ведь вне рабочего времени запрета трахаться не было…       Но как ни напрягал Хван память, так и не смог вспомнить ни одного момента, когда старший мог с кем-то завести интрижку. Даже одноразовую. Хо всегда был у всех на виду, и всегда рядом с ним был кто-то либо из мемберов, либо из стафа. У него просто не было ни малейшей возможности хоть с кем-то уединиться…       Отсюда напрашивались страшные выводы: либо у него была непробиваемая выдержка (во что верилось с трудом, особенно если вспомнить, как тот каждый раз психует во время репетиций), либо их хëн всё ещё был девственником (от такой мысли Джинни чуть не перекрестился с перепуга), либо же у него реально были проблемы с потенцией…       Причём из всех трёх предположений, последнее казалось наиболее правдоподобным.       Хëнджин прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь вытравить из собственной головы дикие и совершенно ему ненужные мысли — вот чего-чего, но лезть в интимную жизнь своего кото-хëна он явно не собирался. Ну его нафиг! Жизнь дороже, а салфетки на вкус — та ещё гадость…       Но, глядя на Хана, уставившегося в стену пустым взглядом, в голове снова сам собой начался мыслительный процесс. Память услужливо подкидывала, как эти двое начали свое тесное взаимодействие ещё до дебюта.       Хван прекрасно помнит собственное изумление, когда нелюдимый и пугливый, как дикий зверёк, Джисон словно приклееный начал везде таскаться за Минхо. А тот рядом с Ханом всегда становился чуточку мягче и разговорчивее, хотя все остальные удостаивались от него лишь скупой ядовитой усмешки.       И пусть прошло восемь лет, но у этих двоих так ничего и не поменялось. Разве что Хан умудрился по уши втрескаться в собственного лучшего друга, а тот в свою очередь ни на секунду не выпускал свою чокнутую квокку из поля зрения.       Но тут перед глазами промелькнули картинки, КАКИМИ именно взглядами Ли Минхо каждый раз одаривал Хана. И Хëнджин готов был сгрызть собственный мольберт, если в них искрилась дружба, а не то, что сам Джинни именовал любовью.       Ему ли не знать, что означают эти залипшие, полные нежности и грусти глаза… Сам такими же до сих пор смотрит на своего Ëнбока. Но чем он может помочь этому влюблённому нерешительному идиоту?       Бросив украдкой пристальный взгляд на ушедшего в себя Джисона, Джинни встретился взглядами со своим любимым солнышком и понял, что тот сейчас думает о том же. Но у Ликса с фантазией всё же получше будет, чем у него самого, так что, коротко кивнув на молчаливый вопрос, Хван с чистой совестью передал ситуацию хитро усмехнувшемуся Феликсу.       Не стоит быть ясновидящим, чтобы понять, что тот что-то задумал.       — Ханн-и, приëм! — Ëнбок отодвинул от себя несопротивляющегося Джисона и, ласково потрепав его по макушке, тихим, заговорщитским шёпотом заговорил, глядя тому в глаза. — У меня есть план, как выпытать у нашего хëна, что же именно он к тебе чувствует…

***

      А на утро Джисон проснулся с гудящей с похмелья головой и почему-то на полу.       Позыркав по сторонам, Хан пришёл к выводу, что всё же допился вчера до полной отключки, потому как даже домой не пошёл, а так и остался в квартире Феликса.       Непонятно было только, почему его не оставили спать на диване, а положили под кровать на коврик.       Аккуратно собрав конечности в кучу, спустя пару минут Хан всё же смог принять сидячее положение. Но на него тут же уставились две пары заспанных, прищуренных глаз. Да и лица у обоих Хëнликсов были, не сказать, чтобы прям сильно довольные…       — Ты не представляешь, Джисон-и, как сильно мне сегодня ночью хотелось сфоткать твою бесячую пьяную рожу и выложить в Бабл и Инсту. Скажи спасибо Ëнбоку, что не дал мне этого сделать! — Хëнджин был не то чтобы зол, но явно чем-то сильно разочарован.       Скорее всего Хан вчера упился до зелёных соплей и, пока не вырубился, полоскал друзьям мозг о своей неразделëнной любви. Феликсу-то не впервой такое выслушивать, а вот Хëнджин такого облома приятного вечера явно не оценил.       — Прости, Джинн-и, но я это не контролирую, — Джисон состряпал самую жалостливую моську из своего богатого арсенала, и с облегчением заметил, как морщинка на чужом лбу разгладилась, а пухлые губищи даже обозначили некое подобие улыбки.       — Это я уже понял, — Джин тяжело вздохнул. — Знаешь, я конечно всё понимаю: неизвестность с Минхо плюс отсутствие секса делают тебя просто кошмарным собутыльником… Но, сука, не обязательно же при этом портить ещё и чужую личную жизнь! Мы с Ликсом по твоей вине, кстати, только под утро уснули…       — О, нет! Только не говори, что вы стали трахаться после того, как я вырубился! — увидев утвердительный кивок в ответ, Хан аж взвыл. — Сволочи, вы что, реально сношались прямо над моим бессознательным телом? Вы нормальные вообще? Хотя кому я это говорю? Двум озабоченным кроликами, которые даже на премии МАМА умудрились потрахаться в кабинке туалета?!       — А нечего было следом за нами идти! — Хëнджин ехидно усмехнулся, и, повернувшись к молча слушавшему их перепалку Феликсу, протянул. — Любимый, получается, что у нас с тобой уже дважды был тройничок с Ханом! Минхо, когда узнает…       — Хван, да ты охренел! — перспектива даже гипотетической вероятности того, что его любимый услышит эту дичь, Джисона не радовала. Совсем. И хотя он прекрасно понимал, что Минхо никогда в такое не поверит, но всё равно рисковать не хотел.       Так что в голове быстро созрел план, как отомстить Хвану за пару неприятных минут, благодаря которым на голове, наверняка, появилось несколько седых волос. И хорошо, если только на голове…       — Так, хорош собачиться прямо с утра! — от командного рявка низким грудным басом Джисон малость прифигел, а вот реакция Хëнджина была крайне занимательной.       Хван весь мгновенно подобрался, лицо покрылось ярким румянцем, взгляд поплыл и он, быстро перевернувшись на живот, недовольно зашипел, интенсивно виляя задницей. Словно…       — Да ладно! Наш брутальный альфа-самец сегодня был снизу? — Джисон даже забыл, что у него болела с похмелья голова.       Только что он заполучил в свои лапки такой шикарный компромат, что грех было им не воспользоваться!       — Хван, официально заявляю, что если ты хотя бы рот откроешь про сегодняшнюю ситуацию Минхо, я всем нашим раскажу, что ты, оказывается, не такой уж и крутой ëбарь-террорист, как всем рассказываешь!       Хëнджин на это лишь мудро промолчал, но злобный прищур глаз явно говорил о том, что этот паскудный хорëк будет мстить. Что ж, тем веселее станет жить!       — В общем так. Ханн-и, пока ты вчера заливал слезами рубашку Джинн-и, звонил Минхо-хëн. Вообще-то он очень сильно порывался приехать и забрать тебя домой, но я сказал, что ты уже спишь и нефиг тебя будить, — Ликс, поймав на себе обожающий взгляд Хана, тихо хихикнул и продолжил. — В общем и целом, мы четверо сегодня идём в клуб. Хëн своё согласие уже дал и будет ждать нас внутри.       — Солнышко, а нафига нам в клуб? — Джисон честно не догонял, но, кажется, мозг его по-пьяни забыл что-то важное.       Всё. Пьянству бой! Ни капли в рот, ни сантиметра в… Не, второй пункт, пожалуй, опустим. Джисон всё ещё слишком сильно надеялся на его исполнение.       — А я тебе говорил, что он утром всё забудет! — Хëнджин наконец-то перестал дёргаться — видимо, нашёл удобное положение для своей пострадавшей пятой точки.       — Так мы ему сейчас и напомним! — Феликс ласково погладил своего парня по пояснице, а потом, плюнув на невольного зрителя, оседлал крепкие бёдра своего парня и начал аккуратно разминать ему поясницу. Джин в ответ благодарно замычал, а Джисону резко захотелось испариться. Слишком уж интимное сейчас ему позволяли увидеть.       Было стыдно и завидно. Потому что Хан тоже частенько вот так же делал Минхо массаж после тренировок и репетиций, но ни разу не получил в ответ хоть мало-мальски похожей реакции. Было обидно.       Сам он, когда Хо так же пытался облегчить ему боль в натруженных мышцах, сдерживался изо всех сил, чтобы ненароком не выдать реакцию собственного тела. Но стоны удовольствия всё равно нет-нет, да срывались с губ. Джисон в такие моменты глупо смеялся, говоря, что у Минхо талант, и с такими навыками ему стоит открыть личный массажный кабинет. Хотя от мысли, что его любимый мужчина будет так же прикасаться к кому-то другому, Хан просто натурально зверел.       — Приём! Земля вызывает Джисона! — Феликс на секунду прервал сеанс массажа и постучал пальцем Хану по макушке.       Звук, раздавшийся у того в голове, был гулкий и звонкий, словно не по кости шлëпали, а по пустой металлической бочке. Хотя Джисон настолько погрузился в свои невесёлые думы, что немудрено, что в черепушке стало реально пусто. Благо хоть ветер не засвистел…       — Да понял я, понял. Щас оклемаюсь и съезжу домой — приведу себя в порядок.       Феликс недовольно поджал губы и, закатив глаза к потолку, тяжко вздохнул:       — Балда. Вся соль как раз именно в том, чтобы хëн тебя до вечера не увидел. Мы с Джинн-и сами тебя в порядок приведём. Сделаем из тебя секси-конфетку, привезём в клуб, а там ты уже сам действовать будешь.       — Ëнбок-а, ты рожу-то его видел? Я не смогу сделать ему мейк настолько профессионально! У него же синяки под глазами больше чем у Чан-хëна. Такие хрен чем замажешь…       — На этот счёт есть у меня один запасной вариант…       То, как пакостливо усмехнулся их персональный ангельский мальчик, заставило Джисона трижды пожалеть, что он согласился на эту авантюру. Но деваться уже было некуда…

***

      К выбору клубного лука ХëнЛиксы подошли с таким энтузиазмом, что Хану невольно захотелось куда-нибудь свалить. Желательно куда-нибудь в Антарктику — там хотя бы пингвины живут, не так скучно будет.       Правду говорят — деньги правят миром. И тот, у кого они есть, никогда не будет испытывать трудностей, например, со срочным заказом одежды. Или обуви. Или косметики (хотя у Феликса её было столько, что можно было косметическую лавку открывать). Но, к сожалению, светлые оттенки, которыми пользовался их блондин, совершено не подходили медовой коже Хана — пришлось, скрепя сердце, раскошеливаться, иначе Хëнджин грозился вместо элегантного вечернего макияжа сделать у Джи на лице симпатичную посмертную маску.       Кстати, в конечном итоге на роль визажиста Феликс всё-таки позвал Сынмина, который всего лишь пару часов как вернулся домой. Наверняка, весь выходной торчал у Чанбина, убивая сразу двоих зайцев: наиграться с другом в приставку и не слышать, как трахаются Хëнликсы.       Сынмо, кстати, критически осмотрев поле будущей работы, обречëнно хмыкнул и заявил, что если они так стараются для Минхо, то можно было и не краситься вовсе — Ли с восторгом примет своего драгоценного Хана, даже если того в мешок из-под картошки запаковать. В ответ на неодобрительное молчание, он вздохнул и взялся за работу.       Два часа спустя, все четверо вымотались так, словно всё это время разгружали вагоны с песком. Голоса охрипли от постоянных переругиваний и недовольных воплей. Но то, что сейчас увидел в зеркале Джисон, его поразило просто до потери речи.       Ещё этим утром на Хана из зеркала смотрела страшная опухшая рожа, с нечëсанными волосами, отëками на поллица и потухшими глазами-щëлочками. А сейчас?       Идеальный смоуки подчеркнул выразительные большие от природы глаза (родителям за непосредственное участие в процессе создания отдельное спасибо!), а нежно-розовый блеск делал губы пухлыми и объëмными, словно он весь день с кем-то целовался. Да и аккуратно уложенные назад уже довольно сильно отросшие волосы с выпущенными на лоб тонкими прядками, делали Хана каким-то нереально сексуальным.       Узкие джинсы с крупными дырами, кокетливо прикрытые чёрным кружевом, обтянули задницу, словно вторая кожа. Особенно Джисону понравилась одна из таких прорех, та, которую дизайнер-распутник вырезал в виде сердца прямо под левым полупопием и затянул тонкой кружевной сеточкой с розочкой посередине.       Свободная белая рубашка расстёгнута аж на четыре пуговицы — одно неверное движение и всем становится видна выбитая над грудью татушка. Джисон ради эксперимента даже нагнуться перед зеркалом попробовал, но всё сидело идеально и нигде ничего не треснуло. Только вот в отражении в вырезе распахнутой рубахи было видно пупок и пряжку от ремня…       Н-да, настолько по-блядски Хан ещё ни разу не одевался. Хотя сейчас это было больше в плюс — необходимо было прямо с порога ошеломить вечно сдержанного Ли Минхо. И пока тот будет бороться с шоком, задать ему парочку интересующих Джи вопросов.       — Ну и как тебе? — кажется, Феликс нервничал. Наверняка, глядя на получившуюся по его прихоти «секси-детку», он думал, что переборщил с откровенностью наряда.       — Восторг! Полный! Ликс-и, любимый, я тебя обожаю! — Джисон от переизбытка чувств так крепко и долго обнимал радостно смеющегося друга, что Хëнджину пришлось их разнимать.       Недовольный, а скорее всего просто дико ревнующий Хван, крепко перехватив своего драгоценного Ëнбок-а за талию, недовольно пробурчал:       — Хватит уже обжиматься! Мы опаздываем!

***

      К клубу они подъехали на такси. Машину компании вызывать не стали — не хотелось, чтобы хоть кто-то из стаффа был в курсе их предстоящего отдыха. А так как Хëнджин, единственный из них троих, у кого был свой автомобиль, планировал сегодня хорошенько оторваться на танцполе и неплохо выпить, то и он в плане водительства отпадал.       По правде говоря, Джисон нервничал. Настолько, что всю дорогу его правая нога нервно отстукивала по дну автомобиля замысловатый ритм. Обычно с этой проблемой быстро справлялся Минхо — просто клал на дëргающуюся конечность свою миниатюрную, по сравнению с джисоновой, ладошку и методично кончиками пальцев оглаживал коленную чашечку.       В такие моменты Хан напрочь забывал про любой нервоз и просто тихо млел от чужих прикосновений.       Смешно, но идентичный жест от кого-то, кто не Минхо, наоборот воспринимался Ханом как усугубляющий нервный фактор.       Скорее всего дело было даже не в способе успокоить, а конкретно в самом человеке. В Минхо.       Вообще вся жизнь Джисона уже давным давно крутится вокруг его так называемого «лучшего бро». И если Хо искренне считал Хана только лишь другом, то для самого Джисона это уже много лет было не так. Примерно с того самого момента, когда в дебютном шоу в знак поддержки он держал Ли за руку.       Странно, но клуб, в который они приехали, оказался буквально в пяти минутах от их с Минхо квартиры.       Охранник пропустил их внутрь без слов, молча указав рукой куда-то вглубь и вверх. Видимо, Феликс озаботился забронировать на сегодняшний вечер столик в VIP- зале, подальше от вездесущих фанатов и, упаси Господь, не менее пронырливых репортёров.       Сердце пропустило удар, стоило лишь взгляду зацепиться за знакомую до боли фигуру.       Минхо, в шелковой рубашке темно-фиолетового цвета, которая так идеально сочеталась с его выбеленными почти до прозрачности волосами и была растегнута всего-то лишь на пару пуговиц, заставил Хана резко затормозить, от чего ему в спину с матюками с разлëта воткнулся Феликс, идущий чуть позади. От приданного телу незапланированого ускорения, Джисон тихо вскрикнул, раскинул в стороны руки в попытке удержать равновесие, и, словно в замедленной съëмке, стал заваливаться вперед, в испуге плотно зажмурив глаза.       В тот момент в голове парня билась лишь одна мысль: как жаль, что Минхо так и не сможет увидеть, какой он сегодня красивый для него, потому что встреча с полом стопроцентно уничтожит всю эту красоту подчистую…       Но прошла секунда, потом ещё и ещё, а тело так и осталось в наклонённом положении. Только вот теперь талию и бëдра обнимали чьи-то сильные руки, а Ханов нос уткнулся в гладкость шёлковой ткани, невольно втягивая глубоко в лёгкие родной и самый притягательный на свете аромат. Аромат его Минхо…       — Джисон-и, ты цел? — тихий, ласковый, тягучий, словно мёд, голос проходил сквозь мозг, оседая сладостью где-то глубоко в груди, заставляя невольно напрячься всем телом, лишь бы подольше сохранить такой желанный, такой тесный, но такой, сука, редкий в последнее время телесный контакт…       Всё, что Хан смог из себя выдавить, это невнятное мычание, но пальцы сами собой намертво вцепились в отвороты рубашки, грозясь разорвать её в клочья.       С усилием открыв глаза, Джисон в то же мгновение встретился взглядом с другими, в которых штормовым морем плескалась паника. Божечки-кошечки, неужели Минхо так сильно за него переживает?       — Сон-и, скажи хоть слово! — кажется, Минхо решил, что у Хана случился шок, иначе с чего вдруг его руки так жадно вцепились в ханово тело?       А у Джисона действительно был шок. Только вот не от того, что он носом чуть полы не протëр, а от того, как правильно ощущалась до боли сжавшаяся на его ягодице рука… Сука, только бы не встал! В таких узких штанах хрен же ж с два скроешь стояк! Ещё и трусов под ними не было…       — Сон, ты в порядке?       «Феликс, сволочь моя любимая, ты ж мой спаситель! Но я тебя всё равно убью!» Такие мысли Джисон транслировал в мировую пустоту, когда друг выдрал его из самых желанных в мире объятий, попутно спасая от незапланированого каминг-аута.       — Я… А… Да, нормально всё, — Хан наконец-то пришёл в себя и, чтобы хоть как-то скрыть от цепкого взора возлюбленного свой бодро стоявший член, резко развернулся к Минхо спиной.       От открывшегося вида на огромную дыру на ляжке, кокетливо прикрытую нихрена ничего не скрывающим кружевом, Ли Минхо немножечко впал в ступор. Совсем капельку. Всего-то минуты на две… Аккуратно до того момента, пока его не толкнул в плечо протискиваюшийся к столику с напитками Хëнджин.       Хо моргнул пару раз, словно не понимая, что происходит, но потом взгляд его снова упал на проглядывающую из-под редкого кружева кожу, и он смущённо отвёл глаза…       Феликс же, заметив такую реакцию старшего, счастливо расплылся в улыбке, и про себя пожелал Хану быть сегодня понастойчивее. Для него взгляд Минхо стал красноречивее любых слов, но если эти двое между собой даже сегодня не смогут нормально поговорить через рот, то пусть тогда и дальше водят друг вокруг друга хороводы — они с Хëнджином сделали всё, что могли. Дальше дело за самими МинСонами.

***

      — Джисон-и, ты точно в порядке?       Прошло уже больше часа с самого эпичного недопадения Хана на грешную землю (ну или пол, тут уже не принципиально!), а Минхо спросил его об этом уже раз двадцать. Такая забота приятно грела душу, но, откровенно говоря, уже начинала подъзаëбывать, особенно в свете того, что ханова задница всё ещё ощущала на себе хватку сильных любимых рук и хотела явно не праздных разговоров о здоровье.       Феликс с Хëнджином ещё полчаса назад, синхронно ухмыльнувшись, свалили танцевать, оставив Джисона один на один с тем, кого 24/7 хотелось не просто обнимать, а отлюбить собой так, чтобы навсегда доказать, что лучше Хана Минхо никого не найти. Но всё стопорилось на том, что Джи не имел ни малейшего понятия о том, нравятся тому парни или нет.       Да-да, они всегда откровенно говорили о собственных мыслях, не утаивали друг от друга ничего (ну, тут лично сам Джисон мог смело скрестить за спиной пальцы, чтобы за вранье от Мироздания по макушке не прилетело), но вот об интимной стороне своих жизней они вообще не разу не говорили! Смешно? Хану вот как-то не очень.       Он вообще-то честно пытался миллион сто тыщ раз завести такой разговор, но Минхо всегда делал вид, что либо не понимает, что от него хотят, либо находил тысячу неотложных дел, вроде того, что ему срочно необходимо что-то приготовить (в два часа ночи, блять!) или что у него утюг остался в комнате включённым (да не смешите хановы тапочки! Какой нахрен утюг?! У них этого зверского агрегата в квартире отродясь не было!)       Вот и маялся Джисон в неизвестности, потому что на провокации старший не реагировал, а если и реагировал, то только так, что бедняга Хан ещё больше путался.       Но полтора коктейля спустя, злость и обида на одного конкретного, чертовски сексуального кота всё же перевесила здравый смысл. Хану вдруг стало так кристально похер, что там будет потом, потому что сейчас ему было до зудящей задницы необходимо узнать нравится ли он Минхо как парень или же нет.       Поэтому, когда Ли снова завёл разговор о том, как Джисон себя чувствует, он просто психанул, схватил ошарашенного таким напором Минхо за руку и потащил его на танцпол. Ну не хочет по-хорошему, значит будем импровизировать!       Танцевать Джисон любил. Но это совершенно не означало того, что он умел это делать. При рождении природа щедро одарила его многим, но вот ноги почему-то ему достались обе левые. Косолапость и рассеянность Хана для стэй — такая же известная величина, как и то, что он до истерики боится любых насекомых, будь то злобные пауки или безобидные бабочки.       Вот и сейчас, вдохновенно виляя задницей, как ему самому казалось весьма даже сексуально и призывно, Джисон совершенно не замечал, что позади него активно танцевала толпа уже подвыпившего народу, и спиной врезался в кого-то. Ну а этот «кто-то» в порыве страстного ответа так толкнул его обратно, что Хан буквально рыбкой влетел в объятия своего вожделенного кото-хëна. Чему, кстати, был несказанно рад.       Ему даже не пришлось особо актёрствовать, чтобы изобразить потерявшего координацию и полностью дезориентированного человека — перед глазами и так всё плавно покачивалось, хорошо хоть мозги ещё нормально соображали, а то Джисон точно отмочил бы что-нибудь этакое…       А так он просто прилип всем телом к накачанной груди своего краша, который вот уже второй раз за сегодня настолько правильно схватил его за задницу, что у бедолаги вновь встало. Но в таком состоянии Хану было море по колено, горы по яйца, а чужое мнение вообще до жопы, поэтому он не придумал ничего лучше, чем начать потираться о внезапно впавшего в ступор Минхо.       Что ж, в этих блядских штанах Хо явно не мог не заметить размер и масштаб Ханова желания. И пусть только попробует сегодня снова сделать вид, что ему всё равно!       — Хан-и, что ты делаешь? — хриплый шёпот на ухо прямо истекал паникой.       Но Джисону было всё равно. Малость затуманенный алкоголем мозг жаждал получить свою порцию долгожданного удовольствия, хотя где-то на периферии сознания Джи понимал, что всё происходящее совершенно неправильно.       Не так он представлял себе их первое сближение. Совсем не так…       — Джисон… — Минхо попытался отодрать от себя намертво прилипшего к нему Хана, но тот словно супер клеем к нему приклеился. — Джисон-и, прекрати…       — Тебе совсем не нравится, да? — Хан упорно продолжал тереться вставшим членом о чужое бедро, осознавая, что для того, чтобы позорно кончить прямо в новые брендовые джинсы, ему осталось совсем немного.       Но сволочное мироздание и здесь умудрилось подкинуть ему свинью. Даже не свинью, а здоровенного откормленного хряка, который, ехидно хрюкнув, в одно мгновение оборвал уже маячивший на горизонте оргазм.       Джисон тихо обиженно вскрикнул, когда Минхо всё же смог отодрать от себя его тушку, а потом едва в голос не завопил, когда земля резко ушла у него из-под ног, а прямо перед носом вместо изумлëнных, но от этого не менее прекрасных глаз его Минхо, вдруг появилась задница. Обтянутая тонкими брюками, самая шикарная и желанная в мире пятая точка, принадлежащая его крашу.

***

      Ну а Минхо не стал церемониться со своим подвыпившим другом — просто взвалил его себе на плечо и понёс в сторону уборной, в надежде, что холодная вода приведёт эту неадекватную квокку в чувство. Да и поговорить им однозначно не мешало. А в туалете хотя бы не так било басами по ушам.       Сгрузив свою нелёгкую ношу жопой прямо на холодную мраморную столешницу раковины, Хо быстро открыл кран с холодной водой и, приложив титанические усилия, всё же смог засунуть голову Хана под струю.       Н-да, нельзя его милому бельчонку столько общаться с оторвой Феликсом — мат в туалете стоял такой, что обжимавшаяся в дальней кабинке парочка парней мгновенно ретировалась из помещения. Ну а Ли, отпустив орущего во всю глотку друга, в два шага подошёл к двери и закрыл ту на замок.       У них сейчас будет явно не самый лёгкий разговор, и свидетели им ну совершенно не нужны.       Ну а Хан… А что Хан?       С него ручьями стекала вода, ледяными струйками скатываясь по широкой накаченной груди, которая так хорошо просматривалась в вырезе рубашки. Капли, собираясь вместе, влажными дорожками убегали куда-то вниз по медовой коже, блестевшей даже при тусклом свете лампы. Куда-то туда, куда Минхо малодушно не хотел опускать глаза, боясь увидеть то, что он ещё пару минут назад так отчётливо ощущал собственным бедром.       Ощущал и дико боялся, что всё произошедшее лишь плод его больного воображения, а Джисону просто алкоголь в голову ударил. Было безумно страшно ошибиться и принять желаемое за действительность.       — Хан-и, ты как?       — Блять, Хо, задолбал уже! Кáком кверху! — Джи, злобно поджав губы, сверкал на него гневными глазищами из-под налипших на лицо волос. — Нахуя ты это сделал? — он провёл трясущимися руками по лицу, ни мало не заботясь о с таким трудом сделанном макияже.       Спасибо корейскому производителю косметики, что та оказалась такой водостойкой и уверенно продолжала держаться даже на мокрой коже лица. Ещё бы и Минхо такую же уверенность, потому что, глядя на это мокрое чудо, самоконтроль и выдержка трещали по швам.       Пара глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце, взгляд глаза в глаза и вопрос, не подразумевающий отказа:       — Поговорим?!