Ты только для меня, хëн... МинСоны

      — Поговорим?! — голос Хо, напряженный до предела, не сулил Джисону совершенно ничего хорошего.       Но даже ледяной душ, устроенный старшим, не смог сбить обиду и упрямое желание докопаться в конце концов до истины. В насквозь промокших шмотках Хан сидел на холодной раковине и ехидно улыбался.       Почему ехидно? Да потому что за маской уверенности пытался скрыть собственный нервоз. Он прекрасно понимал, что это конец. Полный крах их многолетней дружбы, из которой было лишь два выхода: либо начать встречаться, как любая нормальная парочка, либо же разбежаться и смотреть до конца контракта друг на друга волком. И пусть второй вариант Хана категорически не устраивал, но что он мог сделать, если выяснится, что Минхо к нему совершенно ничего кроме дружбы не испытывает?       — Я ещё раз спрашиваю, Ханн-и: что на тебя нашло? — длинная белая чёлка от резкого поворота головой упала Ли на глаза, скрывая от Джисона плескавшееся в них напряжение.       — А на что это похоже, хëн? — Джи манерно растягивал слова, словно пытался таким образом оттянуть момент признания.       — На то, что ты напился, — то ли вопрос, то ли утверждение… По каменной роже старшего никогда невозможно было понять, что именно скрывает этот хитрый кошак. — И творишь всякую дичь.       — Скажи мне, хëн, ты импотент?       Минхо резким движением руки откинул со лба мешавшиеся волосы и уставился на Хана офигевшими, идеально круглыми глазищами, пару раз непонимающе моргнул, а потом возмущенно рявкнул:       — Нет, конечно! С чего ты вообще такое взял?       — Тогда почему ты на меня совершенно не реагируешь?       Кажется, этот простой вопрос загнал Ли в тупик. Он пялился на Джисона, как на ожившего Будду, а рот, сложившийся в идеальную «О», не мог выдать ни единого слова, кроме странных хрипов. Хану даже на секунду показалось, что Хо задыхается, и он уже собрался его спасать, но старший всё же смог справиться с собственным ахуем и вкрадчиво так, что у Джисона аж мурашки от возбуждения по животу побежали, промурлыкал:       — А с чего ты взял, что я на тебя не реагирую, Джисон-и?       — Ну так… Это… — на всегда говорливого Джисона вдруг резко напало косноязычие — ну вот как объяснить хëну, что сколько бы он его ни провоцировал, у него на Хана ни разу даже не привстал?       Хотя, объективно говоря, Хан у Минхо вообще никогда эрекции не наблюдал, даже утренней, а уж, вы поверьте, следил он за этим делом крайне пристально.       — «Это» конкретно что, Джисон-и? Будь добр, объясни, с чего это вдруг ты меня в импотенты записал?       Всё, что Джисон сейчас хотел — это плюнуть на всё и свалить. Куда-нибудь в ночь, чтобы не видеть этих блядских глаз, в которых сверкали искорки еле сдерживаемого смеха. Кажется, Минхо и без его объяснений всё уже давно понял, просто в своей излюбленной манере издевался над бедным-несчастным Ханом…       И чтобы уж совсем до конца не упасть в глазах любимого парня, он, как настоящий боевой хомячок, пошёл в наступление.       Резко спрыгнув с раковины, Хан одним движением прижал не ожидавшего такого поворота Хо к стене. Уперев руки по обе стороны от его головы, он как можно более по-блядски облизнулся и с удивлением и каким-то щенячьим восторгом заметил, как у того нервно дёрнулся кадык на такую простую провокацию.       — А что я должен тебе объяснять, хëн? Ты и так прекрасно знаешь, что нравишься мне. Не делай такое глупое лицо — даже Джин говорит, что я очевиден в своей симпатии. А ещё все говорят, что и ты смотришь на меня, как на свой любимый пудинг, облизываешь взглядом и едва ли не трахаешь глазами… — Джисон, конечно, не был в этом стопроцентно уверен, но если выяснится, что хорëк оказался прав в своих догадках, Хан ему купит самые охуенные краски, какие только найдёт — пусть и дальше свои цветочки малюет.       Румянец, заливший щёки и даже уши смущённо потупившего взгляд старшего, заставил Джисона мысленно попрощаться с очередной кругленькой суммой на счету, но ради любви ему было ничего не жалко. Поэтому, победно хмыкнув, Джи решил того добить.       — И раз это правда, и я тебе тоже нравлюсь, но за всё наше знакомство у тебя на меня так ни разу и не встал, то я могу сделать только один вывод: у тебя там просто ничего не работает!       Ох, как Минхо вскинулся — секунды не прошло, как он поменял их местами, и теперь уже Хан обтирал стену спиной, а Ли смотрел на него так плотоядно, словно прямо сейчас сожрать собирался. Вообще-то Джисон был совершенно не против, но хотелось бы хоть какой-то конкретики. И он её получил, да так, что чуть не отъехал от переизбытка информации.       — Да, Джисон-и, ты мне тоже нравишься. Это ты хотел услышать? — Хан судорожно закивал головой, заставив старшего криво усмехнуться. — И поверь мне, у меня на тебя стоит. И ещё как… Просто в силу собственной физиологии я не могу быстро возбуждаться. Что меня, кстати, несказанно радует, иначе все стэй уже давно бы записали меня в извращенцы, потому что я хочу тебя везде и всегда. Но вот здесь возникает проблема: если ты меня так сильно хочешь, выдержишь ли ты всё, что я могу тебе дать?       Джисон, если честно, из всего сказанного понял ровно половину. Мозг расплылся розовой лужицей ещё на словах, что Хан Минхо нравится, а последующая тирада как-то со свистом пролетела мимо ушей.       — Что я должен выдержать, Хо? Объясни, я тебя не понимаю… — бровки домиком, взгляд пожалостливее — и вот Минхо уже сам расплывается от умиления. Что ж, этот приём безотказно работал с Ли вот уже восемь лет.       Ну а дальше… Дальше у Хана заклинили совершенно все мыслительные процессы, потому что Минхо, взяв его руку, опустил к себе на пах. А там…       Ладонь у Хана крупная, а если сравнивать с лапками Минхо, просто огромная. Но сейчас под ней ощущалось что-то, чему Джисон названия дать не мог, и это «что-то», кажется, ещё даже не до конца встало… Пиздец…       — Двадцать пять в длину и пятнадцать в обхвате, Джисон-и… Не думаю, что пытаться заняться сексом с такими размерами хорошая идея… — кажется, Минхо был реально расстроен.       Ну а Хан в ускоренном темпе мысленно проводил сравнительный анализ того, что ощущал под рукой, с тем, чем удовлетворял себя дома. Его любимый сиреневый дилдо был меньше. Не намного, но меньше. Навскидку, всего на пару сантиметров. Но Хану всегда с ним словно чего-то не хватало… Как услужливо подсказывал ему собственный мозг — не хватало толщины. Значит, вот это богатство, которое под лёгкими касаниями хановой ладони постепенно становилось всё твёрже, точно будет в самый раз.       Видимо, что-то такое отразилось у Джисона на лице, потому что Минхо поспешил от него отпрянуть, и Ханова ладонь резко сжала ставший бесполезным во всех смыслах воздух, а от чувства потери он натурально зарычал.       Хо же смотрел на друга непонимающими глазами и явно что-то малоприятное собирался брякнуть, но Джисон его быстро заткнул. Поцелуем. Впился с рыком в эти блестевшие от тинта губы и почти умер от блаженства, когда ему так же несдержанно ответили.       Но Хан слишком хорошо себя знал, и провести свой полноценный первый раз с любимым парнем в общественном туалете его как-то не прельщало, а это неминуемо и произойдёт, если они не прекратят. Джи просто изнасилует собой собственного хëна, потому что терпеть сил уже просто не было.       Фантазия у него и так бурная, а помноженная на многолетнее желание так вообще подкидывала такие картинки, что, узнай о них, Минхо с криками сбежал бы от озабоченного парня.       — Домой! — непререкаемым тоном, чтобы у Ли не возникло ни малейшего шанса дать заднюю. Потому что сегодня Хан рассчитывал взыскать с бестолкового кошатника каждый невыполненный за все восемь лет знакомства супружеский долг. Ну а со всем остальным они разберутся потом.

***

      Джисон, определённо, отблагодарит Феликса за его предусмотрительность и настойчивость. Например, памятник ему воздвигнет и надпись на нём высечет: «Друг не дал сдохнуть другу от недотраха»! Ну или что-то в этом же духе.       Потому что Хан категорически не знал, что бы сейчас делал, если бы утром Ликс пинками не загнал его в ванную, вручив ему при этом нераспакованный резиновый хуй и резиновую же грушу, с наказом: «Чтобы блестел изнутри!» Потому как заниматься сексом с собственным крашем, не будь он при этом подготовлен, Хан бы не смог. От стыда бы удавился.       Или же потратил бы херову тучу времени на подготовку, за которое любимый кошак вполне смог бы добежать до китайской границы (зная Ли и его тараканов, тот бы точно смог!)       Сейчас же Джисон со спокойной душой и совершенно неспокойным членом тащил за руку своего Минхо домой, с полной уверенностью, что жизнь удалась. Кстати, спасибо Солнышку ещё раз, что клуб выбрал поближе к их дому, хотя на второй памятник Хан однозначно не раскошелится! Перебьëтся!       Едва раздался щелчок закрывшегося замка, как Хан словно с цепи сорвался. Такой напор и прямо какой-то нездоровый энтузиазм Минхо даже пугали — обычно потенциальные партнеры едва ли не с криками и матами убегали, стоило только озвучить размер своего достоинства. И вообще какое-то очень сомнительное это было достоинство, особенно по понятиям самого владельца, ибо вот уже больше двух лет оно пылилось без дела, а полировалось лишь сугубо усилиями собственных рук. Двух. Потому что одной кото-лапки для этой цели не хватало катастрофически.       А этот чокнутый смотрел на Минхо так, словно миллиард вон в лотерею выиграл, и что-то внутри подсказывало Хо, что быть ему сегодня затраханным, хотя вариант «остаться живым после секса с Ханом» всё-равно стоял в приоритете.       Хотя стоял не только он, но и весь немаленький член Минхо, который чертовски больно вот уже много-много времени упирался головкой в ремень брюк. Поэтому ничего удивительного в том, что первыми испарились с тела именно брюки, заставив Ли выдохнуть от облегчения, а Джисона поперхнуться втянутым носом воздухом и рухнуть перед ним на колени.       Что ж, терпение — благодетель, это за восемь лет знакомства с бешеной белкой Минхо хорошо усвоил, поэтому решил передать бразды правления Хану — пусть ребёнок поиграется, глядишь, потом поспокойней будет.       Минхо ведь после сегодняшнего признания для себя твёрдо решил, что как бы там у них ни получилось с сексом, но Хан по-любому официально станет его парнем. Слишком долго Хо терпел, молчал, следил жадным взглядом, и вообще просто потому что МОЁ! Нехуй остальным лапы тянуть — оторвëт, нафиг, по самые плечи.       А Джисон тем временем впал в какой-то благоговейный транс. Он, не мигая, смотрел на этот огромный агрегат и только слюни сглатывать успевал — чтобы коврик в прихожей ими не закапать.       Но когда ожившая мечта вот так откровенно призывно покачивается прямо перед твоим лицом, как тут удержаться и не попробовать её на вкус? Вот и Хан не смог.       Едва только юркий язычок коснулся головки члена и лизнул её, словно на пробу, Минхо не выдержал. Стон, сорвавшийся с его губ, был таким громким, что, наверняка, перепугал соседей, но ему сейчас было на это так искренне плевать… Слишком давно у него не было секса. Слишком давно и сильно он хотел собственного друга. Слишком много ощущений от прикосновений того, по кому вот уже много лет Хо тихо сходил с ума…       Руки сами потянулись, чтобы вплестись в чужие зализанные гелем волосы, но Джисон резко отстранился, сурово свёл к переносице брови и хмуро выдал:       — Я сам. И только попробуй вмешаться — уйду трахаться с резиновым членом, а ты будешь справляться своими силами.       Минхо внял. Не то чтобы угроза его по-настоящему впечатлила, но было чертовски интересно попробовать передать контроль этому мелкому фетишисту. Хотя какой он, к черту, мелкий — раскачался так, что в плечах пошире самого Ли будет.       Но руки всё же убрал и даже спрятал их за спину, чтобы ненароком не вцепились куда не надо.       А Джисон, довольно муркнув, вновь вернулся к уже полюбившейся игрушке. Несмотря на зашкаливающее возбуждение, в голове нет-нет, да проскальзывала мысль о том, как это с таким добром Минхо умудряется так шикарно двигаться? Неужели не мешает?       Но он быстро отбросил все посторонние мысли, стоило лишь над головой вновь раздасться протяжному стону. Блять, Минхо даже стонать умудряется так красиво, что от одних только звуков можно кончить. Теперь Джи как никогда понимал фетиш Хвана на голос Феликса. У него, похоже, такой же…       Но член был реально большим, и как ни старался Джи, но в рот поместилось даже меньше половины. Ну ничего, у него ещё будет куча времени, чтобы научиться делать Хо горловой минет. Никуда теперь этот скрытный мужик от него не денется!       А Минхо, похоже, и этого было за глаза. Он стонал громко, совершенно не стесняясь демонстрировать всем в округе, как ему хорошо. Но стоило Джисону немного расслабить горло и взять чуть глубже, как Ли понял, что он просто не вывозит.       Скулëж сам сорвался с губ, пронзительный, позорный, но такой искренний… Минхо честно старался продержаться подольше. Но оргазм накатывал такими крутыми волнами, что он боялся просто не вытянуть…       Но когда до долгожданного финала оставалось буквально пара движений самого умелого в его жизни языка, как губы с члена резко пропали, а уже поджавшиеся яйца совершенно не ласково пережала чужая рука. Сука, ну нельзя же так…       — Я не разрешал тебе кончать, хëн. В спальню! — и всё так же держа в кулаке самое для Минхо дорогое, Хан направился в свою комнату, заставляя того неуклюже семенить следом — идти нормально дико мешали спавшие к коленями брюки, да и чужая хватка удобства не добавляла.       Уже в комнате Джисон ласково огладил чужой член, которому, кажется, такое отношение пришлось очень даже по вкусу, чмокнул охуевающего Минхо в родинку на кончике носа и толкнул его на кровать. Всё интереснее и интереснее…       Что же такого задумал этот мелкий провокатор? Ли просто терялся в догадках. Хотелось сгрести это самодовольное чудовище в охапку, прижать к кровати и вытрахать душу, но…       Это самое немаленькое «Но» мешало Минхо всю его сознательную жизнь. И пусть кто-то там говорит, что большой член — это кайф, не верьте! От такого хобота одни только проблемы. Ни тебе брюки обтягивающие нормально надеть, ни о парне любимом лишний раз пофантазировать… Одни ограничения и постоянная мысль «Лишь бы не встал!»       С момента становления Хо айдолом он, конечно, научился отлично контролировать порывы собственного организма, но представляете, как это было тяжело делать, когда одна несносная белка на протяжении восьми лет постоянно норовит прилипнуть к тебе, словно врасти в тебя пытается?       Пару раз у Ли, конечно, тоже случались конфузы, а один из таких моментов даже в эдит залили. Хо тогда чуть со стыда не сгорел, спасибо длинной футболке и что в силу собственных размеров этот шланг встает в полную готовность достаточно долго… За это время можно было представить себе чего-нибудь этакое, чтобы снова на полшестого упало. Например, Пак Джинëна в розовом обтягивающем платье с пайетками… Бр-р-р… Ну и жесть…       А ещё Минхо всегда знал, что у Хана напрочь отсутствуют совесть и стыд. Причём это действовало только в его отношении к самому Ли, со всеми остальными же он был мил, учтив и застенчив, прямо мечта, а не хубэ…       А сейчас этот странный уже давно не мальчик стыд вообще напрочь потерял. И Минхо это безумно нравилось.       Рывком стянув с Хо болтающиеся на лодыжках штаны, он восхищенно поцокал языком, а Минхо от такого жеста снова залился румянцем — ну не привык он, когда на него голого вот так вот пристально пялятся! А секундой спустя в угол комнаты полетела рубашка самого Хана, а следом за ней и эти блядские джинсы, с дырой на заднице, на которую Хо так опрометчиво сегодня в клубе залип.       Ну и, предсказуемо, трусов у этого бесстыдника тоже не оказалось. Зато оказался крепкий молодецкий стояк весьма впечаляюшего размера. До члена Минхо ему, конечно, далеко, но он был явно больше чем у, например, того же Чана.       Не спрашивайте, откуда Хо это знает! Его от одних воспоминаний о случайно увиденном до сих пор в дрожь бросает.       Тем временем Джисон чертыхнулся, словно что-то важное вспомнил, и нырнул под кровать. Минхо с любопытством ждал, что же он оттуда достанет. Хотя была у него одна вполне здравая мыслишка на этот счёт. Ну и она, естественно, полностью оправдалась, когда Хан с довольной улыбкой продемонстрировал ему здоровенную бутыль смазки и пачку презервативов. И если по поводу первого Хо был абсолютно согласен, то вот резинки вызывали у него вполне закономерное опасение.       Вряд ли они на него налезут. Хотя, зная запасливость этого хомяка, можно было ожидать всего чего угодно.       Пока Минхо завис взглядом на с гордостью продемонстрированных предметах, без которых у них сегодня явно ничего бы не получилось, Хан решил немного поиграться. Потому что в душé всё ещё немного тлела обида, что этот скрытный паразит столько лет заставлял бедного его страдать в неведении.       Среди разбросанных по комнате вещей (да, Джи терпеть не мог убираться! Да и ни к чему творческой личности такое умение!) на глаза попался мягкий бархатный пояс от старого аутфита и в голове моментально созрел план.       Ловко забравшись на кровать, он нежно огладил оголённые бёдра, на которые столько лет втихомолку пускал слюни, и смачно приложил по ним раскрытой ладонью, вырвав из Хо очередной сводящий с ума стон.       Нет, Ли Минхо однозначно стоит запретить на законодательном уровне! У бедного Хана при виде него вообще полностью атрофируется мозг, стекая в район задницы, которая, к слову, уже поджалась в предвкушении, а ещё появляется странное непреодолимое желание написать лирику об этих шикарных бëдрах…       — Руки! — оказывается, командовать в постели — это тоже определённый кайф, особенно когда Ли беспрекословно вытянул перед собой обе руки, хотя во взгляде его и читалось непонимание.       — Послушный… Как же ты мне таким нравишься, хëн, — Хан быстро закрутил мягкий пояс на запястьях Хо и с каким-то прямо садистским удовольствием затянул концы на узел — плевать, что потом придётся резать — главное, что теперь его краш не сможет перехватить инициативу и Джисон может от души проделать всё то, о чём грезил холодными одинокими ночами. И не только ночами…       — И что ты собрался делать? — ни малейшего опасения в голосе старшего Хан не услышал. Только в глазах блестело предвкушение, да зацелованные губы кривились в ухмылке. Как же Хан её любил…       — Всё, что давно хотел, — и пусть собственное возбуждение просто зашкаливало, но ещё сильнее хотелось доставить Минхо такое неземное наслаждение, чтобы тот навсегда забыл, что в мире существуют другие люди кроме Джисона. — Поверь, тебе понравится.       — Мне понравится всё, что ты можешь мне дать, Ханн-и, — Хо подëргал на пробу руками, проверяя крепость узлов, и, кажется, даже остался доволен. — Но сейчас мне бы безумно хотелось, чтобы ты сделал хоть что-нибудь вот с этим, — Ли демонстративно приподнял бëдра, указывая на свой страдающий без ласки член.       Джисон на это лишь гаденько ухмыльнулся — он не собирался давать старшему вот так просто кончить. И хотя сам был почти на грани помешательства от желания, но какими-то непонятными внутренними силами пока ещё держался. Хотя и понимал, что это ненадолго…       Оседлать эти шикарные бёдра дело двух секунд, особенно когда вот уже хуеву тучу лет в тайне мечтаешь, чтобы тебя ими немного придушили… Но свои не совсем здоровые фантазии Джисон всё же решил оставить на потом, а сейчас на повестке дня для него стоял не только огромный член, но и весьма животрепещущий вопрос: стоит ли измучить Минхо лаской до той самой степени, когда он сам начнет Хана умолять, или же плюнуть на всё и позаботиться о собственной заднице? Вот это дилемма, однако…       Но Хан всегда был парнем многозадачным, поэтому, особо не мудрствуя, решил совместить приятное с полезным: он прекрасно видел, какими глазами ещё совсем недавно Ли смотрел на его пятую точку (у него прямо даже самооценка раза в два поднялась!) и в срочном порядке захотелось набить на жопе тату… Что-нибудь сопливо-романтическое, в стиле «Собственность Ли Минхо»…       Всё это пронеслось в голове Хана за считанные секунды, а в реальности он лишь легонечко похлопал кончиками пальцев по чужому члену и с совершенно серьёзной рожей вдруг спросил:       — Хëн, ты ведь любишь сладкое? — поймав непонимающий взгляд старшего, Джи криво усмехнулся и медленно, словно нехотя, пояснил. — Ну ты же сам всё время говорил, что я милый и сладкий… Думаю, пришла пора проверить правдивость твоих слов. Ложись!       Минхо повиновался беспрекословно: буквально рухнул головой на подушку и, глядя на шкодливо-суровую мордочку младшего, кажется, начал догадываться, что тот от него хотел.       Ли был не против. Точнее, двумя руками «за», только вот руки, к сожалению, крепко стягивал бархатный поясок, и у него не было возможности от души пожмякать ими эту охеренную задницу…       Но все неудобства мгновенно отошли на второй план, стоило лишь перед носом появиться шикарной подтянутой пятой точке. Той самой, мимо которой он не мог спокойно пройти вот уже восемь лет. Той самой, которая снилась ночами и которую он щупал настолько много раз, что вполне мог бы сваять скульптуру по памяти (если б умел, конечно!).       А Хан не стеснялся. Совсем. Он прекрасно знал, что упорные тренировки сделали его тело просто шикарным. Да он иногда сам на себя слюни пускал, настолько ему нравилось то, что отражало зеркало. Да и стесняться, если честно, после того, как член его краша побывал у него во рту, было как-то глупо.       Поэтому он просто улëгся плашмя на раскинувшегося звёздочкой на кровати Хо, и буквально уткнулся изнывающей задницей тому в лицо. Да, непривычно. Да, смущает. Но, сука, как же хорошо…       И ещё лучше стало, когда ему в губы ткнулся чужой влажный, огромный член…       А Минхо завис… Плотно так, словно в зыбучих песках. Перед глазами призывно маячила возжеленная задница, которую сейчас особенно сильно хотелось укусить. Прямо впиться зубами в эти сочные половинки и больше никогда её не отпускать.       И Ли не стал себе отказывать в такой малости — происходящее всё ещё хоть и казалось очередным мокрым сном, но где-то на задворках сознания билась мысль, что всё было взаправду. Что и подтвердил высокий возмущённый вскрик, стоило лишь Хо посильнее сомкнуть челюсти.       — С ума сошёл? Ещё раз так сделаешь — и я тебя за член укушу! — у Хана, в отличие от Минхо, руки были свободные, и щипок за ляжку получился очень даже болючим. Но это лишь стопроцентно уверило его в том, что реальность реальна и его Джисон-и сейчас действительно лежит на нём голый.       Спасибо, Боженька, за такой подарок!       Минхо совершенно точно знал, что с ним делать.       Идеально ровный нос с маленькой родинкой на кончике просто утонул между идеальных же полупопий. А ещё секунду спустя к делу подключился язык, которым, как позже скажет сам Джисон, Минхо умел пользоваться на десять из пяти.       — Я щас сдохну, — Минхо посчитал этот судорожный стон за комплимент. И сам не сдержался от ответного, когда мокрый кончик языка ткнулся в дырочку уретры, а после начал интенсивно кружить вокруг ставшей гиперчувствительной головки.       — Ханн-и, я же так кончу. Прекращай баловаться, — Ли промычал это прямо в чужую судорожно сжавшуюся вокруг языка дырочку.       — Только попробуй! И больше ты эту задницу никогда не увидишь! — хриплая угроза Джисона возымела очень странный эффект — откуда-то из груди прокатилась волна жара и рухнула прямо в член, заставив бёдра Хо судорожно вскинуться навстречу такому прекрасному рту.       Ну а Хан едва успел отклонить голову, чтобы огромный член не воткнулся ему прямо в глотку. От такого размерчика вполне можно было и связки повредить, а у них вроде как скоро запись, и голос ему был ой как нужен…       Для себя же Джисон сделал в памяти пометку, что в следующий раз стоит не только связать несдержанному коту руки, но и ноги тоже не мешало бы зафиксировать, а то больно уж его краш прыткий оказался. Хотя Джи безумно импонировала мысль, что это именно из-за него всегда сдержанный, и местами даже угрюмый Ли Минхо вёл сейчас себя как настоящий озабоченный подросток.       Ну а пока Минхо, как самый всамделишный кошак, вылизывал его задницу, доводя бедного Хана почти до отключки, он понял, что мечту поиздеваться над старшим всё-таки придётся отложить до лучших времен — ещё немного и он просто позорно обкончается, так и не прокатившись ни разу на этом шикарном, как и его хозяин, члене.       Минхо же только вошёл во вкус, как обожаемая им попа вдруг резко исчезла из поля его зрения, а по ушам вместо чужих хриплых стонов наслаждения резанул щелчок крышки от открывающегося тюбика со смазкой.       — Сонн-и, развяжи, — Хо подëргал связанными руками.       — Лежи и получай удовольствие, хëн, — Джисон ехидно улыбнулся, глядя на то, как старший пытается освободиться. — Хрен с два, дорогой — узлы я вяжу на славу!       — Идиот, тебя же надо растянуть… Ханн-и, не дури! Ты же порвëшься… — Минхо, глядя на то, как его чокнутая и, похоже, совершенно безмозглая белка пытается натянуть на его член презерватив (который предсказуемо оказался мал) начал потихоньку впадать в панику.       Даже после долгой и кропотливой растяжки почти все его бывшие партнеры ныли, что им больно, а этот придурок решил что…       Мысль додумать Джисон ему не дал: тихо матюкнувшись, он выкинул бесполезную резинку куда-то в другой конец комнаты, вылил на член Хо почти треть бутылька смазки и, придерживая его рукой, аккуратно на него насадился. Сразу до упора…       Сказать, что Минхо был в шоке — значит сильно преуменьшить его ахуй. Он круглыми от ужаса глазами смотрел на зажмурившегося Джисона и ждал крика боли, который должен был неминуемо последовать за всем этим безрассудным идиотизмом. Но вместо него по ушам скользнул довольный стон и тихое, но такое счастливое Ханово «Ка-а-айф»…       Кажется, Минхо всё-таки спит. Ну не бывает такого в реальности. Не было за все его двадцать семь прожитых лет и не будет никогда, потому что этот грëбанный огромный член от него никуда и никогда не денется…       — Дыши, Хо-я… Чёрт, — Хан легонько качнул бëдрами, а у Минхо из глаз едва искры не полетели, настолько крышесностно эта задница сжимала его член. — Ты идеальный, хëн… Именно такой, как надо…       Движения Джисона становились всё резче и резче. Он словно в транс впал и двигался на члене плавными равномерными волнами, будто танец восточный танцевал. Минхо в шоке смотрел на то, как Хан почти снимался с его члена, чтобы плавным толчком вобрать его в себя снова.       При этом он издавал такие охренительные звуки, что Ли, вопреки собственному ахую, понимал, что возбуждается ещё сильнее.       Пара плавных движений, и тело, давно позабывшее подобные ласки, не выдержало, и Хо с громким хрипом излился внутрь этой сумасшедшей, роскошной и такой жадной задницы.       Джисон же тоже, сделав ещё несколько покачиваний, звонко простонал и кончил, заливая грудь и живот Минхо своей спермой.       Его задница, пульсируя, сжимала внутри себя член Хо настолько сильно, что тому на мгновение показалось, что он сейчас снова кончит. Но пронесло, иначе он точно бы сдох от переизбытка чувств прямо там.       Оргазм выпил все силы и сделал тело ватным, но такого кайфа Джисон от секса не получал ещё никогда. Может быть, конечно, всё дело было в том, что с парнями у Хана до этого секса не было, а единственный, кто бывал у него внутри — старый добрый силиконовый друг, о котором после такого можно было смело навсегда позабыть.       Хан бескостной массой растëкся по неподающему признаки жизни Минхо, размазывая собой по ним обоим уже остывающую сперму. Ну и похуй. Отмоются.       — Хëн, ты живой? — Джисон спустя пару минут уже почти пришёл в адекват, чего, кажется, нельзя было сказать о его любимом коте.       Ну что же, план по изнасилованию собой Ли Минхо был явно перевыполнен — старший лежал, молча тупя в потолок, и явно о чём-то думал. Как ни странно, но узел пояса, ещё совсем недавно казавшийся таким тугим, развязать получилось с первой же попытки.       Аккуратно слезая с обмягшего органа и поморщившись от ощущения стекающей по бёдрам белëсой жидкости, он сел на край кровати, чтобы тут же с громким ойком рухнуть обратно — жопа горела нещадно, что в принципе и немудрено после таких-то скачек.       Но его ещё в процессе падения перехватила за плечо сильная рука и не очень-то ласково притянула обратно к чужому телу. Хан пошипел сквозь зубы, перевернулся на живот и попытался поудобнее пристроить гудящую задницу, прямо как Хван сегодня утром.       Но стоило только улечься и приподнять голову, чтобы посмотреть на любимое лицо, как взгляд его наткнулся на горящие бешенством круглые глазищи. Джисон аж икнул с перепугу — за всё время их знакомства Минхо никогда так на него не злился…       — Придурок! Самоуверенный кретин! Ты — больной озабоченный ребёнок! Ты чем, сволочь, думал, когда с разлëту на мой хуй прыгал? Жопой? Явно же не мозгами! И угораздило же меня влюбиться в такого кретина? А если тебе врач теперь понадобится, а? Ты вообще головой не соображаешь, что творишь…       Кажется, Ли Минхо шепотом орал что-то ещё, зловеще сверкая зенками и эмоционально размахивая руками. Кажется, он пару раз даже отвесил Хану подзатыльник, или может это просто у него так экспрессивно получалось жестикулировать… Джи перестал обращать на всё вокруг внимание сразу после признания Минхо ему в любви…       Дурной мозг визжал от счастья так громко, что заглушал любые другие звуки. Да даже если бы сейчас у него над ухом салют взорвали, Хан и то бы не заметил.       А на его лице расползалась счастливая, немного дебильная улыбка.       Минхо то ли выдохся, то ли понял, что его не слушают, но в какой-то момент резко заткнулся. Ну что толку сотрясать попусту воздух, если его любимый парень реальный придурок? Чёрт, а ведь Минхо с ним ещё как минимум до самой смерти жить…       Но, увидев на лице Хана выражение чистейшего блаженства, Ли даже немного запаниковал: а, часом, не вытрахал ли Хо своим могучим членом из парня последние мозги?       Сначала по привычке рука потянулась хлопнуть по поджарым ягодицам, но Минхо вовремя её отдëрнул: эта милая жопка и так уже сегодня пострадала, поэтому Хо со всей дури шлëпнул блаженно скалящегося в пустоту парня ладонью по груди. На что Хан лишь лениво повернул в его сторону голову и тихо, но с такой неприкрытой надеждой в голосе прошептал:       — Правда, влюбился?       Не, ну и как вот злиться на такого идиота? Самого любимого на свете идиота…       И Минхо его просто поцеловал. Нежно, медленно, словно молча показывал, что да, правда влюбился.       А спустя много долгих минут, когда Джисон всё-таки разорвал поцелуй, чтобы отдышаться, он, обвив обеими руками Ли за шею, уткнулся сопящим носом ему в ухо и тихо буркнул:       — Я тоже тебя люблю.

***

      — И что, вы теперь, типа, встречаетесь? Вот прямо как настоящая парочка?       Спустя три дня они снова собрались вчетвером в том роковом клубе. Правда Феликс быстро утащил бурчащего Минхо на танцпол, а Джисон остался с Хëнджином, чтобы немного посплетничать. Ну и рассказать об изменении своего социального статуса.       Хван, как главная сплетница, мгновенно потребовал подробнейших подробностей. И получил их столько, что уже на десятой минуте рассказа его лицо цветом мало чем уступало тому ядрëно-розовому коктейлю, который он сейчас залпом допил.       — Правда. Ребятам пока ещё не рассказали, но думаю, что они не будут против, — Хан, пригубив свою пина-коладу, выискивал в толпе танцующих две белобрысые макушки.       Не заметить их было просто невозможно — оба двигались настолько красиво, что Джисон со своими двумя левыми ногами даже завидовал. Что ж, денс-рача это навсегда. Также как и 3-рача и легендарная пабо-рача, лидер которой сейчас в полном ахуе пытался переварить полученную информацию.       — Они скорее будут в ахуе от того, что вы всё это время НЕ встречались, — Джинн-и что-то в своей голове складывал, но спустя пару минут, видимо, всё же сложил, и спросил. — И ты хочешь сказать, что у него большой…       — Не просто большой, Джинн-и. Огромный! И мне это просто до безумия нравится… — Хан мечтательно закатил глаза к переливающемуся в свете неона потолку и вспоминал, как буквально перед выходом зажал Минхо на кухне их квартирки и отсосал ему… Выражение лица старшего в тот момент было просто бесценно…       — Слушай, Джинн-и, я хочу тебя спросить, — поймав согласный кивок уже хорошо расслабившегося Хвана, Хан задумчиво протянул. — А у Ëнбока член большой?       Хëнджин резко закашлялся — явно очередной коктейль не в то горло попал. Он со злобным прищуром уставился на безмятежно смотревшего на танцпол друга и как рявкнул:       — И нахрена тебе размер члена моего парня?       Джисон неопределенно пожал плечами:       — Я вот вспоминаю, как ты в то утро кверху жопой лежал, явно же потому, что тебя Ликс хорошенько ночью вылюбил… Ну а судя по тому, как ты кривился, агрегат у него тоже далеко не маленький был… — Хан вдруг сделал жалостливую моську и, вцепившись двумя руками Хвану в предплечье, едва ли не с ногами залезая на друга, затараторил. — Джин, ну ты же у нас опытный! Вы же с Ликсом уже давно вместе! Наверняка же всё-всё уже попробовали… Будь другом, научи меня делать горловой на такой член!       Нет, Хëнджин, конечно, любую глупость ожидал услышать, но чтоб такое…       Видимо, лицо у него было настолько ошарашенное, что оба Ли, вернувшиеся к VIP-столику, уставились на парней очень подозрительными взглядами. А разглядев весьма живописную позу, мгновенно синхронно недовольно поджали губы и нахмурились.       — Ëнбок-а, кажется, мы не вовремя… — лицо у Минхо было такое, что у Джисона яйца поджались и ягодицы странно так напряглись. И дело тут было явно не в возбуждении…       — Хëн… — Хан едва не свалился с диванчика, на котором сидел, потому что Хëнджин резко вскочил, схватил своего недовольного парня за руку, решительным тоном рявкнул Джисону «Нет!» и куда-то уволок несопротивляющегося блондина, видимо, извиняться.       — Я смотрю, ты тут весело проводишь время, Ханн-и, — в голосе Минхо звучала такая неприкрытая ревность, что Джисон от совершенно иррационального счастья чуть лужей не расплылся.       Для него любое проявление чувств со стороны Ли всё ещё было очередным и таким необходимым подтверждением того, что его действительно любят.       — Хо-я, мы же просто разговаривали… У тебя совершенно нет повода, чтобы злиться, — Хан хитро прищурился и уже тише добавил. — Или ревновать…       — Нет повода, говоришь, — Минхо протянул это так задумчиво, что у Джи табун мурашек размером с хорошую кошку по спине проскакал. — Значит, когда я в следующий раз захочу ПРОСТО поговорить с Бан Чаном, я тоже усядусь к нему на колени и буду преданно заглядывать ему в глаза…       — Только попробуй! — возмущëнный рык из глотки вырвался совершенно самостоятельно.       При одной только мысли, что ЕГО Минхо будет сидеть у этого австралийского эксгибициониста на коленях, хотелось убивать! Не всех, конечно: Хо однозначно в живых останется, но одного конкретного Чана точно.       — Ты только для меня, хëн! — заметив мелькнувшую на чужих губах победную ухмылку, Хан немного сбавил обороты и уже почти нормальным голосом договорил. — Поверь мне, я сделаю всё, чтобы в твоей жизни кроме меня больше никого никогда не было!       И увидев, что по лицу Хо вновь разлился нежный румянец, заставив того смущённо отвернуться, неслышно прошептал себе под нос:       — Даже горловой на твой шикарный член делать научусь.