Шесть тысяч и еще четыре года

POV Азирафель После нашего похода в кино Кроули сильно обиделся на меня, перестал отвечать на звонки и больше не появлялся в парке Сент-Джеймс. Да, стоило признать, я перегнул. Не знаю, что на меня нашло, но когда голова спящего демона в какой-то момент опустилась на моё плечо, я испытал такой прилив нежности и сострадания! Ощутил потребность защищать, заботиться. Гордый, сильный и независимый Змий так доверчиво прижался ко мне. Позволил себе полностью расслабиться рядом со своим извечным врагом. Хотя… для меня он уже давно врагом не был. Это было неправильно, но я не видел в нем врага. Никогда не видел, на самом-то деле. Эдемский Змий, исконный искуситель… Кроули проявлял к людям большее сострадание, чем кто-либо из ангелов. Он действительно был добрым. И я… тоже не устоял перед искушением, когда подхватил его на руки. Наверное… наверное мне стоило просто его разбудить. Но было так жаль нарушать его сон. И так хотелось хоть недолго подержать его в руках. Я думал об этом ещё в той церкви в сорок первом. Мне безумно хотелось подхватить его на руки и прижать к себе. Защитить от обжигающей освященной земли. Укрыть от губительной для него благодати. Но я был ангелом. И благодать была моей сутью. А Кроули — демон. Каким бы добрым и справедливым он ни был, его суть это не изменит. Мне оставалось только снова смириться и тяжело вздыхать, проводя дни в тишине моего книжного за чтением. Но… Мне не дали. Район Сохо, который я некогда выбрал для посольства Рая на Земле, и так не отличался чопорной британской респектабельностью: основная часть населения здесь была мигрантами, теперь же… Относительно тихое место стремительно превращаюсь в настоящее сердце ночной жизни и сексуальной свободы. Хотя «Закон о содомии» всё ещё довлел над обществом, заставляя молодых людей скрываться в тени, именно здесь, в Сохо появился своеобразный оазис, с подпольными клубами, кодовым фразами и тайными знаками, в котором они могли найти единомышленников. Я точно знал, что в магазине бытовых товаров в конце улицы можно купить особые журналы, средства контрацепции и некоторые «товары для взрослых». К тому же, коробки с теми самыми товарами частенько кочевали в заднюю комнату Книжного во время полицейских рейдов. Мне бы, как ангелу, стоило бы осуждать смертных за грех похоти и мужеложество, постараться наставить их на путь истинный, говорить им о чистоте и целомудрии. Но… Я не чувствовал, что имею на это право. Сам был грешен, испытывая недозволенные чувства к демону. Может, дело было в его сути искусителя, может в том, что я так долго жил среди людей… Но порочные желания смущали мою душу, стоило мне бросить взгляд на руки Кроули, огненные кудри, проследить линию губ. Его образ появлялся в моих снах и я снова перестал спать. Так бороться с искушениями было проще. Так что я не осуждал смертных за их желания плоти. Я мог их понять. Только позволить себе мог куда меньше, чем смертные юноши и мужчины. Несмотря на постоянный страх ареста и общественного порицания, на вынужденную жизнь в тени, огонёк надежды для них всё же теплился. Время менялось. Из каждого окна доносились дерзкие мелодии ритм-н-блюза и рок-н-ролла. Эти мальчишки из Ливерпуля были везде, они пели о любви и свободе, и лондонская молодежь с небывалым энтузиазмом подхватила этот призыв. Кажется, люди всё же устали от войн, от мрачности и агрессии, ограничений и непримиримости. Как ангел, я не мог не поддерживать это движение. Хотя меня и несколько разочаровывал тот факт, что под любовью они все чаще подразумевали сексуальную раскрепощенность и беспорядочные связи. Но как бы я не относился к происходящему, девиз нового поколения в яркой одежде и мини-юбках летел над миром. «Занимайтесь любовью, а не войной» писали они на плакатах, выходили на демонстрации и вставляли цветы в дула автоматов. Вслед за Ливерпульской Четвёртой пришли и другие. Колыбель этой новой музыки была здесь же: бывший джазовый клуб Marquee Club, расположенный в подвале паба быстро подхватил современные веяния. Я, как правило, предпочитал избегать подобные места, для меня в них было слишком громко, слишком дымно, а в последнее время и слишком ярко — владельцы клуба открыли для себя сочетание ритма музыки и световых эффектов. Кроули бы, наверное, понравилось. И в надежде встретить демона я нет-нет, да и не выдерживал, скрепя сердце наведывался в клуб. Но увы. Ни намека на демоническую ауру. Зато, в этом же клубе я довольно часто пересекался с сыном Лили и Чарльза, Давидом. В общем-то это не удивительно, ведь теперь музыкальным магазином владел он и ему нужно было быть в курсе музыкальных новинок. Меня Давид считал сыном бывшего владельца книжного, как и остальные мои арендаторы — небольшое ангельское чудо легко убедило их в этом. Сегодняшний июльский вечер ничем не отличался от предыдущих. Дождь барабанил по окнам моего книжного, а я сидел в кресле с чашкой чая и слушал свою любимую пластинку с записью концерта Лондонского филармонического оркестра. Настроение было подстать погоде и музыке, слегка меланхоличным и созерцательным. Пожалуй, сегодняшнюю ночь я проведу, перечитывая «Гордость и предубеждение». Ах, как жаль, что это чудесное время осталось в прошлом! И как жаль, что Кроули не было рядом. Я погрузился в размышления о том, как бы он смотрелся в платье викторианской эпохи. Наверное, столь же прекрасно, как в том костюме и цилиндре. К моему несчастью, демон смотрелся восхитительно в любом облике и в любой одежде… Но если бы… если бы он был в женском и мы оба попали бы на бал… я бы, наверное, решился и пригласил его на танец. Из сладких грез меня вырвал настойчивый стук в дверь. Я нахмурился и медленно опустил чашечку с уже остывший чаем на столик. И когда, спрашивается, чай успел остыть? И кого это принесло в такую погоду? Тем более, табличка на двери ясно гласит: «ЗАКРЫТО». Стук повторится. Я вздохнул и нехотя пошел открывать. За дверью обнаружился Давид и выглядел он явно возбужденным. — Эзра, собирайся! Мы идём на концерт, — безапелляционно заявил он. — Дэв, здравствуй. Какой концерт? Зачем? — спросил я. — Затем, что с начала лета ты застрял в книжном и скоро покроешься мхом. А в Marquee сегодня будет первое выступление новой группы и ребята говорили, что они просто нечто! — Ох, но… — я был далеко не в восторге от этой идеи. Во-первых, я предпочитал классическую музыку, а рок-н-ролл казался мне слишком шумным и примитивным, во-вторых, погода не располагала к прогулкам, и в-третьих, я не хотел в очередной раз испытывать разочарование, не найдя в клубе Кроули. — Никаких но! Эзра, пойдем. Ну составь мне компанию, пожалуйста! Боюсь, если пойду один Браун опять начнет приставать, — Давид состроил умоляющую мордашку. Я вздохнул. Что ж. Надеюсь, это будет не слишком утомительно. — Кто хоть выступает? — с нотками обреченности уточнил я. — О, они называют себя Rolling Stones, — отозвался он. Очаровательно. То есть, «бродяги». Кажется у Мадди Уотерса была такая песня… «Rollin' Stone Blues». — Хорошо, Дэв. Я составлю тебе компанию. Взамен, ты составить мне компанию на новой выставке в Галерее Института современного искусства, — прищурился я. Уж не знаю почему, но у нас с Давидом была общая проблема — молодые люди нетрадиционной ориентации обращали на нас повышенное внимание. А это внимание нам было не нужно. — Идёт! — просиял он. — Кстати, такси будет через десять минут. Я фыркнул и покачал головой. Дэв как знал, что я не откажу. Мы приехали в клуб Marquee, где должно было состояться выступление. Просто поразительно, сколько здесь собралось людей. И все, как один, одеты в джинсы и кожаные куртки, и эти причёски! Длинные и взъерошенные. Нет, я, конечно, ничего не имел против длинных волос у мужчин, например, Кроули они очень шли. Но он никогда не выглядел так… неряшливо. Я почувствовал себя немного неловко в своем светлом костюме и галстуке-бабочке. Когда группа вышла на сцену, я поразился еще больше. Они выглядели еще более странно, чем их поклонники. Их волосы были длинными и грязными, а одежда казалась порванной. Но в их глазах горел особый огонь вдохновения. Я почувствовал их энергетику, такая же исходила от величайших людей искусства во все времена, такой же огонь я видел в глазах Леонардо Да Винчи и Вильяма Шекспира… И вот они начали играть. Это было что-то совершенно новое, непохожее на ту музыку, которую я привык слушать. Громко, дерзко, энергично. Сначала я поморщился, но потом почувствовал, что меня начинает захватывать этот ритм. Люди вокруг танцевали, кричали, подпевали. Они были полны энергии и энтузиазма. Я смотрел на них и понимал, что это что-то большее, чем просто музыка. Это было какое-то новое движение, новое поколение. Еще более дерзкое и свободное, чем поколение джаза и свинга. — Ну, как тебе? — спросил Давид после концерта. Его глаза сияли восторгом. — Знаешь, друг… Я, конечно, не стану поклонником Rolling Stones, но я понял, что они делают что-то важное, — улыбнулся я. — Они выражают дух своего времени, дух свободы и перемен. И, как знать, может быть, именно они сыграют свою роль в грядущих событиях. — Ты говоришь, как пророк, Эзра, — рассмеялся Дэв. — Надеюсь, так и будет. Я улыбнулся и кивнул, уверенный, что так и случится. В конце концов, я не первый год живу на Земле и даже не первую тысячу лет. Уж в чём в чём, а в людях я разбираюсь. И момент, когда мир застывает на пороге перемен улавливать научился. И именно искусство всегда так точно отражает эти перемены. Музыка, литература, живопись, скульптура… иногда мне казалось, что людям искусства открыто некое тайное знание. Что именно они истинные пророки, именно в них живёт божественная искра… Вспомнить, хотя бы Данте с его Божественной комедией… Впрочем, мне почему-то казалось, что здесь не обошлось без одного рыжего демона. Надеюсь, мы помиримся и у меня будет шанс уточнить этот момент. В конце концов, это ведь не первая наша ссора. Он… он всегда возвращался. — Ты о чем задумался, Эзра? — Давид легонько толкнул меня в плечо. — Да так, вспомнил давнего знакомого и его любовь к современному искусству, — легонько улыбнулся я, не уточняя, впрочем, что эта любовь насчитывает почти шесть тысяч лет. — Он бы наверняка пришёл в полный восторг от этих твоих «Бродяг». – О, я с ним знаком? Кажется, я ни разу не видел тебя в этом клубе в чьей-то компании. – Мы... немного повздорили несколько лет назад. Кажется, он уехал из города, – вздохнул я. – Жаль, Эзра. Надеюсь, вы помиритесь и ты меня с ним познакомишь, - Дэв ободряюще похлопал меня по плечу. – Да, Давид, я тоже на это надеюсь, - я перевёл взгляд на небо. Дождь закончился и в разрывах плотных туч показалась круглая луна. – Я тоже на это надеюсь. Не хочешь ли выпить по бокалу вина? Кажется, здесь недалеко был неплохой итальянский ресторанчик? – Конечно, Эзра, почему бы и нет? Это будет отличным завершением вечера, - улыбнулся он.