Пока не замёрз.

—Ты когда нибудь чувствовал, что время тянется как-то медленно?— выразился Сэнди, направив взгляд на остановку, до которой сейчас шел он и одноклассники вместе со сопровождающими. Леон мерил землю шагами рядом с ним, думая о чем-то своем, как и всегда. Иногда, мысли настолько навязчивые, что ты идешь на автомате, а глаза смотрят в одну точку. Все, что ты сейчас слышишь — вопросы без ответа на них в своей же голове. Руки как обычно в карманах поношенной толстовки. Интересно, сколько еще проживет эта кофта? —Ау, ты здесь вообще— Сэнди встряхнул его за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. Это выбило Леона из облаков, в которых он летал так долго, что не заметил, как они уже сели в транспорт. Автобус дернулся, заставив Леона вздрогнуть от неожиданности. В последнее время, он был каким-то запуганным. Слишком. Компания была права, с ним что-то не так. —Леон, я задал вопрос. —А, да? Какой? —Ты когда нибудь…забудь. Сэнди облокотился об окно, которое словно покрылось льдом. Оно было настолько холодным, что Леон чувствовал это за сиденье от него. Автобус залился шумом, от смеха до криков и упреков учительницы заткнуться. Не очень то весело, наверное, сейчас было водителю… Леон закутался в свою куртку в попытках согреться. Вы только подумайте! Сэнди сейчас находится ближе всех к морозу, и он это осознает, ничего не делая. А Леон делает все возможное, что бы не чувствовать эту настойчивую прохладу. Он тер руку об руку, надел капюшон, все бестолку. Когда в тоже время Сэнди сидит без шапки, лишь в шарфе, куртке и не таких уж и теплых штанах. «Ну, мазохисты бывают разными,» подумал Леон прикрывая глаза. Приехали они также быстро и незаметно, как и сели в автобус. Пассажиры вышли из транспорта, напоследок крикнув водителю что то на подобии «да пошел ты». Сейчас они находились в самом центре города, где они могли лицезреть большое количество красивых зданий и памятников. Они ходили там и сям, выслушивая как учительница и сопровождающие рассказывают очередную никому не интересную историю о каждой, господи, каждой статуе. Время тянулось так неприятно и долго, что Леону хотелось просто напросто купить билет в свою страну и уехать отсюда подальше. Он чувствовал на себе злые, осуждающие взгляды. Повернуться было до ужаса страшно. Мышцы словно потеряли возможность двигаться, а глаза застыли на асфальте. По телу пробежали до жути неприятные мурашки, но ноги все еще стремили свой пусть за учителем. Спасибо и на том, что он просто не остановился посреди дороги и не выставил себя «странным». Время, это чертово время словно прекратило идти. Минуты шли словно дни, что уж сказать о часах, которые они проведут в этом уже не понравившемся ему месте? —Так, это у нас памятник о… —Да пошла ты нахуй,— хором пропела компания, только без Леона. Парень просто шел впереди них, размышляя ни о чем. Вопросительный взгляд устремился на Леона, только уже не от людей, которых тот привык называть «друзьями». На него смотрели чьи то теплые, полностью спокойные глаза. —Все нормально?— спросил Сэнди, что шагал рядом, чуть ли не касаясь руки Леона своей. Парень поднял свои карие очи на него, сверля взглядом, который говорил ни что другое как «замолчи». Леон включил телефон, глядя на экран блокировки. 10:02. Еще только десять утра, блять. Когда то Леон услышал от своей матери, что время тянется муторнее и дольше тогда, когда ты не заинтересован. Когда ты предвкушаешь момент, делаешь все для того, что бы тебе было весело, оно летит так незаметно, словно капля с неба. Но что он мог сделать? Не будет же он строить из себя клоуна. Вот был бы он с компанией, время летело бы со скоростью света. Но увы. —Ладно, теперь когда мы прошли весь этот чудесный центр, можете разойтись. Я дам вам карту, и попрошу вернуться в отель к десяти.— Леон так долго ждал эту фразу, так долго представлял как ее скажет учительница, и вот, свершилось. Сколько они гуляли? Пять часов? Несколько дней? Недель? На этот раз, часы гласили ровно 16:30. «Так рано, но уже так темно,» посетила мысль Леона. И вправду, уже было темнее чем в подвале. Небо, как всегда усыпано звездами, а луна сияла так, что можно было ослепнуть. Луна была такой светлой, что освещала еле видимые облака рядом с ней. Снег все также приземлялся на плечи, но уже было не так холодно. Компания лицезрела Леона, словно подзывала к себе. Так и есть, они ожидали момента, как Леон подойдет к ним. Он не хотел, желания не было от слова совсем. Но если отказаться, все будет хуже, чем есть сейчас. Его могут вновь избить, в который раз сломать нос и отпинать. Горло дерло от мольбы, а иррациональное мышление и неспособность здраво рассуждать давили изнутри. Взгляд метался по давно знакомым лицам и улице, пытаясь спрятаться. Ноги уже хотели двинуться с места, но пока не имели понятия, к группе парней или прочь отсюда. Решение принято. Пойти с ними означало остаться в живых. Пальцы тряслись, словно умоляли уйти прочь, но Леон не ушел. Вместо этого, он сделал заветные пару шагов к корешам. Он не мог отказаться, как бы ему не хотелось. Не сможет же он уложить сразу всех, в случае если на него нападут. —Леон, а как же,—начал было Сэнди, но тот уже ушел вместе с хулиганами. Вот, что можно было назвать предательством. Человек понимает, что так будет хуже обеим, но все равно идет. Но подумал ли Леон о том, что только вчера вечером пообещал пойти вместе с ним? Скорее нет, чем да. Когда ищешь разумное решение, пока на тебя давит сразу две вещи, деваться некуда. В случае парня, на него давили мысли и «друзья». Что он мог поделать? Сэнди пнул ногой хрустальный снег, и двинулся прочь. Куда идти он не знал, просто шел как «карта ляжет». Он шагал устремив свой взгляд на карту, которую всем раздала учительница. Только она забыла показать, где они сейчас. —Ну как всегда,—раздраженно выдохнул Сэнди, сложив и положив эту бесполезную бумажку в карман. Вот уведомила бы их учительница, где они, все было бы иначе. Нет, если бы Леон пошел с ним, все было бы иначе. Парень шел наугад. Где то светится гирлянда? Идет туда. Где то слепит вывеска магазина? Туда. Ему не оставалось от слова ничего. Было даже хуже от мысли, что никто не пошел вместе с ним. Ни одноклассница, ни один из сопровождающих, никто. Напряжение в пальцах росло с каждым резким шагом, а пульсация в венах не давала здраво мыслить. Идя возле стены, Сэнди ударил кулаком ровно по тому зданию, поодаль которого они приехали. Хотелось сломать все. Хотелось просто взять, и разгромить все к чертям. Но такой возможности не предоставлялось, по этому он просто шел пиная снег до ужаса резкими движениями. В голове крутился лишь один вопрос. «Почему они, а не я?» В компании ничего не изменилось. Смех корешей все также был слышен, казалось, на весь центр, а злые шутки никуда не пропали. —Да че с тобой вечно не так? Только и делаешь, что ходишь с грустной миной, портя всем настроение,— сорвался на Леона задира. —Со мной все нормально— ответил Леон с непривычным раздражением в голосе. Группа была такой шумной, такой дерзкой. Они вновь перегибали палку. —Я тут вспомнил,—начал кореш,—тебя же с этим чудилой поселили, да? Он странный какой то, с ним даже стоять неловко. — —Скоро будешь как он, тихий и бесполезный. Ну, если не будешь тусить с нами,—добавил кто-то. Леон впился пальцами в ладонь, настолько ему было противно. Мерзко настолько, что тошнота чуть ли не начала подступать к горлу. —Да его уже почти вся школа знает. Нормально так мы шумихи навели, ага? Скоро будет популярнее чем твоя мать на онлифанс!— Довольно. Вот это было лишним. Леон надеялся, что сейчас они переключатся на другую тему, но вот нужно же было вновь выдать какое то дерьмо. Губы сжались, а глаза метались по отвратным лицам, которым так и хотелось разбить все. —Вы уже заебали, честное слово,—сорвалось с языка Леона. Кореши оторопели, глядя на того как на призрака. —Я уже который раз слышу от вас такую хуйню, подумали бы, что мне неприятно. Я уже сколько времени это все терплю от вас. Я даже пошел с вами после того, как вы сами меня избили. Я надеялся, что вы станете хоть немного человечнее. Но увы, наши опасные задиры школы настолько ебанутые, что пронесли нож на экскурсию и подставили одного из своих! Идите нахуй, видеть вас не хочу.— Леон развернулся и ушел прочь. Компания провожала его взглядом полным презрения и даже грусти о том, что нет над кем больше поиздеваться. Леон был лишь удобным для них. —Та ладно, пообижается и вернется. —Ну да, он же всегда так делает. —Забейте хуй, нервный срыв просто у малого. Леон ненавидел все. Компания, школа, учителя, семья. Все выжимало из него последние силы. И вот, он наконец смог отойти от хотя бы одной проблемы. Может быть и не надолго, не сейчас хотелось думать о другом. Леон резко встал посреди заснеженной улицы, замерев. «Несомненно пойду!» пообещал он вчера Сэнди, когда тот спросил, хочет ли он пойти вместе с ним. —Дерьмо блять. Какое же я сука уебище. Парень принялся шагать обратно, надеясь найти Сэнди. В глазах плыло от перенапряжения, головокружение захватывало его. Но черт, он может быть где угодно! Не может же он сидеть на лавочке рядом с местом, где все разошлись, и ждать Леона часами? Но он найдет, нужно только поискать. Оббежав почти весь централ, парень уже хотел сдаться. Дыхание сбивалось, ноги чуть ли не подкашивались. Но ему нужно было своими глазами увидеть Сэнди. Только вот, он словно провалился сквозь землю. Нет, его словно никогда тут и не было. Возле магазинов и в самих них его нет, на лавочках нет, в парке нет. Где он мог быть? Куда он уже забрел, пока того не было рядом? Где его искать? Обшарив все места, где тот мог быть, Леон опустошенный и немой сел на ближайшую лавку передохнуть. Нет, если бы он и вправду заглянул во все нычки, где тот мог спрятаться, он бы нашел его. Но сил больше не было. Оставалось лишь желать, дабы тот сам нашел его. Как всегда говорила ему мать: «если теряешься, просто стой на месте, пока тебя не найдут.» но вдруг Сэнди тоже сейчас остановился где то? Нужно побыстрее отдохнуть и пойти вновь на поиски этого пидрилы, но уже без фиолетовой, тупой шапки. Нужно просто побыстрее встать, отдышаться и… —А ты неплохо в прятки играешь,— Леона передернуло так, словно только что тот лицезрел смерть. Перед ним стоял Сэнди, какое же облегчение! Груз медленно спадал с плеча, а дыхание выравнивалось. Но вместе с облегчением пришла и вина за то, что тот бросил его. —Блять, ты где вообще был? Я тут все прочистил, тебя нигде не было! —Я ярмарку увидел, и там время провел, пока ты гулял со своими… друзьями. Сэнди произнес последнее слово с некой злостью и ненавистью. Верно из-за того, что Леон пошел с ними. Но почему он пошел с ними, а не с ним? Почему пошел с теми, кто ломал его? Почему он… —У нас еще куча времени, погуляем? Предложение разрушило все мысли. —Да, пошли. Они прошли весь центр вдоль и поперек, не найдя ничего интересного. Все те же фонари, все те же магазины, те же прилавки. Ничего не изменилось. Но что успело бы? —Мне уже надоело тут ходить,— выразился Леон. Ну а кому бы не надоело целый день бродить по одному и тому же месту? Удивительно, что Леона до сих пор держали ноги. —Тогда пошли туда, где мы еще не были. —Мы везде были! —Нет, не везде. Сэнди на долю секунды загляделся на ближайший источник света, но быстро отвел взгляд и начал бегать глазами по окружению. —Блять, я больше никогда не позволю тебе вести меня куда то,— с раздражением выдохнул Леон. —Ну блин, потерпи!— пытался поддержать его Сэнди. Они каким то образом забрели дальше, чем хотелось бы. Но насколько далеко? На три километра, на пять? Они шли так долго, что не заметили, что поднимаются вверх. Снег падал под ноги с деревьев, которые пошатывал рукою Леон. Холодная атмосфера накрыла их с головой, но черт, как же красиво здесь было. Эти темные деревья, усыпанные снегом и лишившееся листьев. Этот снег, такой родной, но не менее приятный и белый. Фонари больше не освещали путь, оставалась только та самая, яркая луна. Единственный источник света, им была луна. Такая далекая, но одновременно прекрасная, если присмотреться. И даже сказать нельзя, была ли она чисто белой либо отчасти желтоватой. Просто луна. Сами того не ожидая, они вышли на гору, с которой можно было заглядеться на всю территорию центра. Мигающие огни, до мурашек детализированные здания, снежинки, и люди. Так странно осознавать, что у каждого человека своя история и судьба! Кто-то не сдаст экзамены, кто-то станет успешным. Кто-то покончит с собой к двадцати, кто-то будет жить для себя предвкушая каждый день. Все люди такие разные. —Я не хотел уходить,—это было не извинением, хотя лучше было бы так. Леон попросту не мог признать свою вину. Он привык, что всегда прав и все его либо сторонятся, либо любят. —Я знаю,— отрезал Сэнди. В его словах не было злости, не было обиды. Он лишь тепло улыбался, глядя на ночной город. Это было слишком добросердечно для Леона. За что он заслужил такое отношение? —Я никогда тебя не пойму,—признался Леон. —Ты и не обязан. —Но мне хотелось бы. Сэнди взглянул на него с неожиданностью, с глазами полными удивления. Сердце Леона забилось чаще, господи, что он только что сказал? —Моя мать… —Что с ней? —Ее давно нет в живых. Леон оторопел, но не отдалился. Лишь стал слушать внимательнее. —Напоследок, она оставила мне письмо, где говорилось, что любого человека можно поменять. Я не знаю, к чему она клонила, но она была тарологом. Часто уверяла меня в том, что карты говорят правду и только правду. Что благодаря ним ты можешь узнать то, что будет в будущем. Я не понял, но запомнил это. Я всегда был лишним, везде. В какой школе я ни был, везде изгой. В какой компании ни был, всегда был объектом для насмешек. И все потому что я думал, что смогу изменить их. Что если буду относится лучше, чем они ко мне, они все осознают и поймут, что поступали неправильно. Но бестолку. Потом, появился ты. Я не знал, как поступать с тобой, честно. Может быть, я должен был перевестись сразу, как только меня избили, но я остался, без понятия почему. И вот, я стою сейчас с тобой тут, глядя на этот город, в котором хотел побывать.— Леон открыл рот, дабы сказать что-то, но сию же секунду закрыл. Он потерял дар речи. Он вырос там, где тебя не ценят, никто никого не поддерживает и не сопереживает. Как объяснить Сэнди, что в этот момент он был готов сделать все для его счастья? Не проронив ни слова, Леон раскрыл руки, дабы согреть того в своих объятиях. Не долго думая, Сэнди бросился навстречу, обнимая того в ответ. —Я не могу ничего сказать, но я обещаю, что они больше не тронут тебя. —Спасибо тебе, Леон.