Пока не замёрз.

День начался с боли в груди и руки изредка потрясывались. Больше всего давило ощущение внутри, все словно упало. Леон представлял лишь наихудший исход событий. В школе было шумнее обычного, и от этого все сжималось еще сильнее. Все, что он хотел, это тишина и спокойствие, но еще вчера его покой безжалостно обрушила компания. На уроках Леон лишь спал, либо упирался взглядом в одну точку, думая о чем то своем. Хотелось сбежать и спрятаться, казалось, что возможность здраво мыслить покинула его. С каждой мыслью о вчерашнем предупреждении сердце забивалось быстрее, а руки сжимали кофту в попытках утихомириться. Вот всегда так! Только начинает жизнь налаживаться, как вдруг кто-то вновь все испортит и существовать в этом жестоком мире желание спадет. Когда учитель объяснял новую тему, Леон не обращал никакого внимания на сказанное им. Все мутнело, зрение расплывалось. Он чувствовал на себе опасные взгляды, которые словно говорили, что сегодня его бытие прийдет к концу. Так и пролетели четыре урока, оставив еще три. На этот раз время текло быстрее, как-будто подталкивало его к моменту, когда он встретится с корешами. —Эй, очнись,—обратился к нему мужчина,—что я только что сказал?— Леон перевел на него свой поникший взгляд, и тихим голосом произнес. —Вы что-то говорили? —Я сказал, что-бы все вышли из класса, урок отменили. Можете пройтись по школе, хотя, что вы там не видели? Вообщем, я открою окна на проветривание. Парень поднялся с места и тяжелыми шагами двинулся к двери. Боль в голове ухудшала положение. Одноклассники уже разошлись, в том числе и задиры. Леон знал, что когда отменяют урок, чаще всего они сбегают в магазин, по этому он принялся шагать до мужского туалета. Сев на холодную плиту, тот положил руки на колени и спрятался в них, словно это спасет его от будущей участи. Он старался совладать с мыслями, которые приходили в голову еще хуже предыдущих, но бестолку. Леон положил ладонь на волосы и начал гладить самого себя. Он был до того сконцентрирован на своих раздумьях, что не заметил человека рядом. Сердце на миг остановилось, когда он краем глаза увидел чужую фигуру. —Что случилось?—донесся голос с правой стороны, —ты сам не свой.— Повернув голову на человека рядом, он лицезрел перед собой Сэнди. Тот глядел на него уже более обеспокоенными глазами, нежели как обычно спокойными. От этого становилось одновременно хуже и лучше. Лучше, потому что видимо хоть кого-то интересует его состояние, а хуже потому что он заставил кого-то переживать. Почему все так сложно? —Ты так и не сказал мне, почему вчера твое настроение вдруг испортилось,— Сэнди говорил это с таким сочувствием, что молчать не оставалось сил. Но он и так подпустил к себе ближе, чем нужно. Требовалось оттолкнуть его, отдалиться и лишь иногда встречаться взглядами в школе, но хотел ли он этого? Сэнди был первым человеком, который оставался на его стороне в любой ситуации. Он помогал, защищал и поддерживал. Но зачем? Что ему это давало? И что должна была значит его фраза «у меня на тебя есть особые планы»? Так много вопросов, и ни единого ответа. Трудно. —Я не выспался просто,— отмахнулся Леон и отвернулся от него. Сэнди лишь уверенно возразил. —Люди не ведут себя так, если не высыпаются,— парень облокотился о стену рядом,—с тобой точно что-то случилось, по тебе видно.— —Да все нормально, че ты пристал? Говорю, не выспался, все. Есть сомнения? Не мои проблемы. Я в порядке. —Но ты даже посмотреть на меня не можешь. Хватит лгать. Леон лишь резкими движениями надел капюшон и раздраженно вздохнул. —Ты не отстанешь?— спросил он, опуская руки вновь на колени. —Нет,— отрезал Сэнди и продолжал сверлить того взглядом. —я хочу поддержать тебя. Покажи мне что тебя ранит и бьет. —Сам разберусь. Леон не мог рассказать ему в чем дело, попросту не мог. Он и так знал больше, чем нужно. Не хватало еще вываливать на него свои личные проблемы и переживания. Его сила заключалась в том, что ему никогда никто не был нужен. Истинный ужас — это заставлять человек хранить свои секреты, выслушивать нытье и помогать. Парень встал и ушел прочь, оставив за собой назойливого собеседника и напряженную тишину вместе с ним. Сэнди провожал того взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Холод мгновенно разлился по телу, как только он осознал, что отпустил Леона в таком состоянии. Он прикрыл лицо руками, и нервно вдохнул. Почему когда стараешься кого-то спасти, оказывается, что твоя помощь не нужна? Леон решил пропустить оставшиеся уроки, ведь когда твоя голова наполнена лишь плохими мыслями, толку от учебы не будет. Достав, наконец-таки за ряженные наушники из кармана, он заглушил все музыкой. Он помнил, с кем поднимался и горел. Кому дарил закаты, а после сто ножевых. Он мог жить эту жизнь лишь сам погибая и губя других. Он шел автоматически, сам не имея никакого понятия куда. Просто шагал вдоль асфальта и заполнял пустоту строчками из песен. Музыка всегда спасала его от панических атак либо той же самой тревожности, что словно не покидала его ни на минуту. Он мог идти так еще долгое время, но кто-то схватил его за шиворот и толкнул на себя. —Я и не думал, что встречу тебя здесь,— Леон обернулся, и перед ним стоял сам главарь. Все только начинается. Сопротивление не имело смысла, его сразу же избили бы за это. Хотя никто не отрицал тот факт, что его и так могут сейчас взять и запинать ногами. —Ну че, романтик, нагулялся?— с насмешкой спросил один из корешей. Эти отвратительные улыбки, лица, прикосновения, все выводило из строя. Во благо тошнить его еще не начало. —Бля, ты вообще про че,— выдохнул Леон в туже секунду, как его отпустили и главарь лишь скрестил руки на груди. —Мы тебя не узнаем,—начал он,—ты изменился. Это все из-за этого чудилы?— —Нет, с чего ты взял? —Видел я вас вчера, в снежки играли, стыдоба блять. Слушай, либо ты с нами, либо никак. У Леона перехватило дыхание. Его прямо сейчас могут поставить перед выбором, в котором как такового «выбора» никогда не бывало. —Ты с нами?— тон изменился, и он начал осознанно давить на Леона. —С вами,— поколебавшись ответил тот. Говорил он это лишь ради своей же безопасности. —Докажи это. Сегодня. Я настаиваю,— продолжил главарь. Кореши лишь глядели на того то ли с ненавистью, то ли с презрением. —Приведи к нам этого пидора. Мы будем в парке ровно в 16:20. Не приведешь — сам себя искалечишь. Ну и его тоже,— он хохотнул,—обоим не поздоровится. Только жалеть мы уже не будем.— Леон метался взглядом по мерзким глазам и ухмылкам. Выбора нет, как и всегда. Хотя, если подумать, выбор есть всегда, просто последствия дают о себе знать. Но в этой ситуации Сэнди нанесут ущерб в любом случае, а Леон мог либо лечь вместе с ним, либо смотреть на такую сцену. Руки затряслись, а голова окончательно потеряла возможность нормально мыслить. —Хорошо,— отрезал он. Леон шел по давно выученному маршруту, только уже без музыки. Сигарета в пальцах незаметно тлела, а тишина была более напряженной нежели раньше. Они могли идти так еще некоторое время, но Сэнди нарушил эту молчанку. —Куда мы вообще идем?— тихим тоном задался вопросом он. Леон на миг оглянулся на него, и отвернулся почти сразу же. —Просто гуляем, а что?— —У меня плохое предчувствие. И мы до сих пор не поговорили. —Ой да забей, нормально же все, не начинай, а? —Ты странный сегодня. —А ты еще страннее. Леон достал телефон и метнулся взглядом к экрану блокировки. 16:10. Еще немного, и в пустых глазах Леона замерцает лишь тоска. Сэнди всегда мог оставить тень Леона среди тусклых фонарей, но не оставил. Он всегда был рядом, но враг был ближе, чем он думал. Сэнди ярко рассказывал что-то, но парень слушал его в пол уха. Все мысли были забиты чем то хуже, но никак не важнее того, что говорил собеседник. Он просто не мог сконцентрироваться. Они шли так пока не дошли до одного места. —Вновь сюда? Мы же только недавно здесь были,— уныло произнес Сэнди. Леон вновь взглянул на время, и спустя пару мгновений ответил. —Ну, захотелось мне так. —Что тут делать вообще? —Потом узнаешь. Фразы отдавались в горле Леона с тревогой и виной, хотя он еще ничего не сделал. —Так мы поговорим? Извини что достаю, я просто…— —Не тревожь мои раны,— фыркнул Леон и достал еще одну сигарету. Они вошли в заброшенное здание и поднялись на третий этаж, откуда все также был виден весь город. Леон кинул портфель на грязный пол и расстегнув его взял из него флакончик с краской. —Ты любишь рисовать?— поинтересовался он и кинул Сэнди фиолетовый спрей. Парень немного загляделся на вещь в его руке, только после этого произнес, —немного, в детстве увлекался.— —Ну вот и все,— Леон принялся разукрашивать тусклые стены, очертил на них всякие некультурные рисунки и кинул окурок под ноги. Сэнди занимался тем же, но сам украшал бесцветные стены звездами и всякими завитушками. Вечер длился быстрее. Леон достал из кармана своей теплой куртки ключи и отворил дверь. Но на этот раз его никто не встречал, а в самом доме царила тишина, вселяющая в себя плохие мысли. Парень прошел через короткий коридор и двинулся на кухню. Встав перед раковиной, он повернул кран в сторону, что давала горячую воду. Немного подождав, пока жидкость разогреется, Леон протянул руки вперед под кипящую воду. Ладони дрожали, ныли от жжения и мурашки пробегали по всему телу. Ноги подкашивались, но он продолжал стоять. Если никто не может нормально наказать его за свои поступки, он сделает это сам. Пару минут спустя он все же закрыл кран и прикрыл лицо рукавами. Во благо, мысли почти перестали донимать его. Ощутив взгляд на своем затылке, он повернулся и лицезрел, на этот раз, свою собственную мать. Руки чуть не начали вновь трястись от выражения её лица — она была в ярости. —Как ты объяснишь это,— женщина бросила на пол сигареты, что Леон припрятал на будущее,—я же просила тебя!— крик её был душераздирающим. Еще одна проблема свалилась на его плечи, спасибо. —Это не моё,—Леон не мог придумать ничего лучше из-за стресса. —А кого? —Компании. —Ты врешь. Ты постоянно лжешь мне. Мать ударила кулаком по столу, глядя на сына глазами полными злости. Еще немного, и они бы залились слезами. —От тебя одни хлопоты. Не хочу тебя больше видеть!— Слова были сказаны на эмоциях, но ударили хлеще любого кулака. Леон стоял с приоткрытым ртом, и мать повторила. —Не хочу. Тебя. Видеть. Убирайся. Пока не осознаешь что творишь, домой можешь не возвращаться. — Сын отвел взгляд и рывком бросился в коридор. Мигом обувшись, он выбежал из дома пулей. Ноги просто хотели бежать, скрыться от всего этого кошмара. Руки хотели сломать все вокруг, а голова давила мыслями. Все кончено. Мать его не ждет, компания навредит обоим. Он пробежал еще столько, сколько позволяло дыхание. Когда дышать стало чуть ли не больно, он остановил свой путь за школой. За школой. Шаги сзади отдавались в ушах звонким скрежетом снега. —Ебанное чмо. Я предупреждал тебя.— Леон повернулся всем телом и перед ним стоял главарь. Из под рукава его сверкал тот самый, сияющий нож. Ком поселился в горе, дыхание не восстанавливалась. —Ты, блять, влюбился что-ли? Или инстинкты самосохранения отсутствуют? Леон потерял дар речи. Кореши двинулись в его сторону и свалили с и так пошатывающихся ног. Он упал в ледяной сугроб, холод пробирался сквозь одежду. Удары в бока, ноги, плечи. Кровь из носа и разбитая губа горели огнем, ровно также как и все тело. Он сделал свой выбор и поплатился за него. Главарь сел на него сверху и нож вновь блеснул. Он замахнулся, но руку его схватил кто-то сзади. —Я сейчас же позвоню вашим родителям. Полицейский сжимал его руку настолько сильно, что орудие выпало из ладони. Леон не мог открыть глаза из-за страха. Впервые в жизни ему было настолько страшно и больно на душе. Он дал Сэнди обещание, его нужно было сдержать. По этому он принял удар на себя, а пока его будут избивать, Сэнди точно успеет дойти до дома. Он надеялся. Главарь отбросился от него так быстро, словно заметил перед собой смерть. Кореши уже рванулись прочь, а главаря забрал мент. Леон остался лежать в снегу. Ключи затерялись где то в сугробе, а на волосах рассыпались снежинки. Он не знал, что будет с главарем, и знать не желал — своих хлопот достаточно. Его могли лишить жизни, но его спасли. Спас не полицейский, а Сэнди. Тот стоял перед ним, и было ясно, что это он позвал на помощь. Он вновь протянул ему ладонь, но Леон не мог даже поднять свою руку. Сэнди оглядел его с головы до ног, и недолго думая, взял его руку и положил на свое плечо, помогая подняться. Те, кто обещал ему безопасность сломали его. Тот, кто появился неожиданно и случайно, спас ему жизнь которую должны были спасти кореши. —Почему ты тут?— спросил Сэнди, сжимая ладонь Леона. —Мать выгнала меня,— тихо ответил тот. Голос вновь был не своим. Он был полон страха и тревоги, что убивала его изнутри. —Переночуешь у меня,— подтвердил парень и они двинулись прочь. Рука его все еще лежала на руке Леона, дабы тот не упал. Ни мать, ни компания, ни кто другой как Сэнди не помог ему. И как бы странно эта фраза не звучала, любой конец это хорошее начало.