Пока не замёрз.

Молчание было скорее исцеляющим, нежели напряженным. Леон пошатывался, пока в тоже время Сэнди придерживал того за локоть. Улица такая же, как и в любой другой день. Теплые фонари, снежинки, падающие с неба, ночной город и изредка проезжающие машины. Мысли больше не давили, по крайней мере, пока Сэнди рядом. Голова была и вовсе непривычно опустошенной, но покой словно впервые окутал Леона по настоящему. Он чувствовал, что если бы Сэнди ушел, он бы не смог встать. —Сильно больно?— тихим, переживающим голосом спросил человек рядом. Леон ответил,—нормально,— ложь по привычке. Они ступили за порог дома, и парень растерялся. Куда положить куртку? Куда идти? Сняв элемент одежды, Леон повесил ее рядом с темной курткой Сэнди. В доме было тепло, запах чая отдавался с кухни не поодаль. Тишина без крика была такой…тихой? Не было как таковых криков матери, Ниты где то рядом. Просто тишина. Сэнди провел его в гостиную, где виднелся выцветший, коричневый диван и полки с книгами разных жанров. В чтении Леон не особо разбирался, но названия разъяснили все в голове. Парень так долго изучал произведения, красующиеся на полках, что забыл про Сэнди. —Садись, раны тебе обработаю,—донесся голос позади. Что он только что сказал? Раны обработать? Сущий бред. Сколько Леон не участвовал в драках, увечья никогда и никто не лечил. Все проходило хоть и болезненно, но само. Без дополнительной помощи. —Не нужно, само заживет,— твердил Леон, но тот настаивал на своем,—я не могу смотреть на то, как ты мучаешься.— Он посадил его на тот же самый диван и достал аптечку. —Снимай кофту. —Нет. —Как я тебе тогда помогу? Леон тяжело вздохнул и расстегнул её. Оставив футболку, на руках уже виднелись фиолетовые синяки. Некоторые из них он получил сегодня, а какие-то еще после той стрелки с Колетт. Парень изучал взглядом каждый из синяков и царапин. Он злился, но молчал. Сэнди принялся искать ватку в коробке вместе с перекисью. Леон следил за каждым его движением. Он нашел то, что усердно искал и начал обработку. Парню хотелось шипеть от жжения в ранах, но рот словно не открывался. —Как все это вообще произошло и из-за чего?— задался вопросом Сэнди. Ответить правду значило открыться, но кому как не ему нужно было высказаться? Он ведь заслужил знать то, что хотел, верно? Столько всего он сделал для Леона, а тот ни разу не сказал ничего стоящего. Чтож, момент настал. —Я сам туда пошел,— с виной выдохнул он. Хотя за что его винить? Он лишь сдержал обещание и защитил того, кто когда-то спасал его. —Зачем?— вновь спросил он. Ну начинается. Леон никогда не умел говорить о своих проблемах и о том, что чувствует. Как ему об этом рассказать? Просто взять и вывалить это? Сэнди продолжал делать свое дело, ожидая ответа. —Я, ну, ээ,— парень вновь растерялся,— сдержал обещание. И все.— собеседник прошелся по нему с глазами полными непонимания,— а поподробнее?— взгляд его словно искал честность в глазах Леона. Парень вновь выдохнул, и продолжил. —Я дал тебе обещание, что они тебя больше не тронут. Меня схватили за углом и начали отчитывать за то, что я какой-то не такой. Приказали привести им тебя, и добавили что если не приведу плохо будет обоим. Но я все исправлю, все будет хорошо, они не нанесут тебе ни одного удара, я все налажу,— Леон произносил это с такой виной и стыдом перед Сэнди, словно того тоже избили. Взгляд смягчился и он закончил обрабатывать руки. Парень вновь укутался в свою кофту, словно в комнате был такой мороз, как на улице. Они вновь замолчали. Сэнди сложил все использованное обратно и отложил вещь. Леон все также бегал взглядом за каждым его движением рук и тела. Леон решился нарушить тишину первым. —Ты же не злишься на меня? —Не злюсь, скорее… —Скорее что? —Ничего. Отрезал тот. Вопросов стало еще больше, чем было. Что он имел ввиду? Нет, назвать его странным было бы неправильно. Он был просто не таким, каким Леон привык видеть людей. Большую часть жизни его окружали личности полные лицемерия и жестокости, за исключением семьи. Хотя мать тоже часто срывалась на него из-за своих же проблем на работе либо еще чего-то. Отец днями и ночами пахал на заводе, появляясь дома так редко, что в конечном итоге устал, что мать почти ничем не занимается и вовсе уволилась, что ушел навсегда. Мать отказывалась говорить на тему отца и что на самом деле было между ними, это давило больше самого ухода. Вроде как дома все родные, но никто тебе не доверяет. С тобой не делятся даже самыми бытовыми вещами, а само недоверие росло с такой скоростью, что мать в конечном итоге прошарила его комнату и нашла то, о чем не хотела знать. Почему она такая? Вопросы о Сэнди плавно перешли к семье, но парень рядом вытянул того из раздумий одним своим присутствием. —Ты можешь поспать в моей спальне, я постелю себе тут,— то ли предложил то ли подтвердил он. Леон не хотел оставаться один хотя бы этой ночью, хотя мысль спать вместе с ним была несуразной и глупой. Но с другой стороны, как он мог бы побороть тревожность если не с Сэнди? Стоило ему взглянуть на того своими приятными, такими безмятежными глазами, что страх и сомнения вдруг покидали его так, словно никогда и не были с ним. А что сейчас сказать человеку напротив него? Руки задрожали, а с уст вырвалось лишь —не смотри на меня так, я привык,— прекратив зрительный контакт он отвернул голову. Сэнди решил не лечить того словами. Взяв плед, который все это время был под ладонью, он укрыл того. —Ты, как и любой другой человек достоин сочувствия,— утихомирил его Сэнди. Леон крепче сжал ткань своей кофты, и резко вместо паники и страха его обняло волнение. Волнение, которое не заставляло напрягаться и искать решения проблемы. Сердце билось быстрее обычного, но не тревожно, а мягко, почти приятно. По коже прошелся теплый разряд, от которого хотелось улыбнуться, но он сдержался. Было неловко и хорошо одновременно, он не понимал, почему. Он ловил себя на том, что всегда думал о Сэнди чаще, чем нужно, и это приводило его в раздражение. —Если бы ты не пришел, меня бы не было,— признался Леон, и сразу пожалел о сказанном. —Как ты вообще там появился?— Сэнди все также рассматривал его, почти любовался, пока тот не замечал. Шелохнувшись от того, что он заговорил, тот тепло улыбнулся. —Я как обычно шел в магазин, просто чуть позже обычного,— уведомил он. Дыхание перехватывало с каждым мгновением, когда Леон был рядом. Сэнди всегда чувствовал, что с ним что-то не так и нужно помочь. Всегда знал, в какое время выйти из дома, что бы случайно встретить его. Он не был из тех, кто сталкерит. Он лишь ощущал то, что было нужно. Леон хотел извиниться за все. За грубые слова, за нанесения тому ущерба, за все, что он сделал не так. —Прости, я не хотел бить тебя тогда. Я лишь делал то, что оставляло меня в живых до этих пор,— проговорил он. Сэнди улыбнулся еще приятнее и теплее. —Я понимаю и всегда понимал, что происходит и будет происходить. —Как ты понимал? Ты типо прорицатель? —Не совсем, я просто…— он вновь запнулся. Что он хотел сказать, но никак не решался? —Ладно, неважно. Хочешь, можем посмотреть что-то? —Ну включи че нибудь. Сэнди взял пульт, лежащий на конце дивана и включил темный экран телевизора. —Выключи свет,— попросил Леон. Хотя «просил» таким тоном, словно приказывал. Но что уж поделать, в такой среде он вырос. Парень встав нажал на переключатель и темнота рассеялась по маленькой комнате. Лишь свет от телевизора давал им возможность видеть друг друга. Сев обратно, он щелкнул первый попавшийся канал. Леон понятия не имел, что там показывают и что пытаются донести, ведь глаза слипались от усталости. Ну а кто бы не устал пройдя через такое? Голова словно отключалась, и тот грохнулся Сэнди на колени. От неожиданности тот отдернул руку, но Леон перехватил её и положил на свои волосы. Сэнди промолчал, но ладонь не убрал. Рука Леона еще какое-то время лежала на пальцах парня, но в скором времени упала на одеяло. Лицезрев такое, дыхание Сэнди вновь перехватило, но он достаточно хорошо умел притворятся, так что не подал виду. —Снов,— тихим голосом пожелал тому он. Сэнди не интересовался ни тем, что показывал ему телевизор. Взгляд его уперся на Леона, отчаянно лежавшем у него на коленях. Для Леона Сэнди был чем то другим, отличавшимся от всего внешнего мира. Он протягивал ему руку, когда тот нуждался в помощи. Он всегда знал, где того найти и где нужно посмотреть. Он замечал то, что любой другой человек не заметил бы, в этом дело. С ним просто можно было быть собой, зная, что тебя не будут за это винить и обделять, как делали кореши. Его взгляд, прикосновения, все вселяло в себя покой и счастье. Впервые за какое-то время он подпустил кого-то к себе настолько близко, что отпускать не хотелось. Осталось надеяться, что это счастье - оно надолго.