Пока не замёрз.

«Я перегнула. Вернись пожалуйста, нам нужно поговорить.» Руки, держащие телефон задрожали. Дышать становилось тяжелее с каждым выдохом, а взгляд был прикован к сообщению от матери, висящем на экране блокировки. Неторопливо, Леон спрятал мобильный в карман, бегая глазами по комнате. Нет, сегодня перейти порог собственного дома будет труднее, чем в какой либо другой день. Не вовремя. Леон прикрыл лицо ладонями и глубоко вдохнул. Просьба матери сидела в голове, давя так, словно это что-то ужасающее. Он не пойдет к ней сегодня, это осознанно отложено. Плохая посещаемость в школе тоже могла стать причиной для горя, но Леон не горевал. Он давно зарыл свое будущее глубоко под землю, словно гроб. Уже ничего не исправить, смирение было единственным вариантом. Все силы ушли на старательные попытки успокоить мысли, но их раздражающая навязчивость переходила границы - даже музыка перестала заглушать их. Леон понял это еще давно, когда шел по дождливой, совершенно не насыщенной улице и не услышал ни одной песни. Не потому что наушники были разряжены, а потому что раздумья были сильнее любого текста и нот. Какая жалость. — Ты в порядке? — тихий, безмятежный голос прогонял все раздумья. Взор метнулся на нарушителя тишины, и рядом, как не удивительно, сидел парень с тускло фиолетовыми волосами. Взгляд его был полон переживаний, нежели спокойным. Тон и голос контролировать можно, а глаза всегда говорят правду, как бы не хотелось солгать. Леон приоткрыл рот, чтобы ответить, и сразу закрыл. Слов, волнений и эмоций было много, но высказать их и превратить в предложения казалось невозможным. — Не выспался, — махнул рукой Леон, отводя погляд. — Ты опять проспал почти целый день, — уведомил его Сэнди, — как после такого не выспаться? — хотелось нагрубить, но по той причине что он находится не в своем доме желание отпало. — Мама со мной поговорить хочет. — Так поговори с ней. — Я не могу. Поникший взгляд вернулся к собеседнику. — Ты ведь не можешь вечно прятаться от нее. Но, всмысле, — Сэнди запнулся, — я не выгоняю тебя, просто проблемы нужно решать. Да и твоя сестра, должно быть, точно скучает по тебе. — Фразы срывались с его уст так, что несли за собой смысл. Проблемы решать нужно, несомненно нужно! Но это может быть слишком трудно, а сил у Леона не оставалось. Убегать от них было бы несуразно и трусливо со стороны человека, что выбирал насилие ради своей же безопасности. — Ты прав, — начал он, — но я не буду разгребать все это дерьмо прямо сейчас. — Сэнди продолжал глядеть на Леона, что то ли смущало, то ли бесило. — Прекрати. — Я ничего не делаю. — Не смотри на меня так. Время шло быстрее, неуловимее. За окном темнело с такой же скоростью, а на небе так гармонично но и запутанно одновременно рассыпались сверкающие звезды. Леон ненавидел и любил зиму одновременно. Обожал за чудесные пейзажи и виды, а терпеть не мог из-за холода, что пробирался к телу даже сквозь теплую куртку. Любуясь небом, не успел Леон опомниться, как вдруг в него полетела его же куртка. Вздрогнув, он резко обернулся. — Пошли, — словно не оставлял ему выбора приказал Сэнди. — Куда? — недовольно хмыкнул Леон, поглаживая голову в которую только что со всей дури кинули элемент одежды. — Куда-то, — предсказуемо, ибо он всегда вел их «куда-то», а не в определенное место. Желание возразить не угасало, но за такое высказывание его выгнали бы быстрее, чем он произнес это. Ветер ударил в лицо, взъерошив волосы. Опустив голову взглядом вниз, Леон надел капюшон, — как можно было в такую погоду захотеть гулять? — выдохнул он, шагая рядом. Сэнди поправив шарф, изъяснил, — тебе понравится. — — Как ты знаешь, что мне понравится, если ты, навигатор хренов, идешь куда попало? — Удачно же привожу, ты так не думаешь? Леон закатил глаза. Да, удачно, только признавать этого не хотелось. — Кстати, а ты, — Сэнди замолк, — ладно, ничего. — Снег не скрипел под ногами, фонари не светили прямо в глаза. Это что, сон? — Кто-то получил от тебя валентинку? — тихим голосом задался вопросом Сэнди. Точно, сегодня ведь четырнадцатое февраля! День всех влюбленных, мерзость. Нет, любовь - это не мерзко. Когда двое людей испытывают счастье рядом, считают, что нашли свой стимул просыпаться по темным утрам, верны друг другу и не хотят никого больше, это самое теплое, что можно испытать в своей жизни. «Дом» - это не обязательно место, но порой человек. Но считал ли так Леон? — Ты видел, чтобы я из комнаты вообще выходил? — недовольно хмыкнул он. Открытки? От Леона? Кому-то? Ну и бредятина! Как ему это в голову взбрести могло? Тем более после того, как Леон своими же словами ему дал знать, что не влюбляется. А может, он просто понятия не имел, что такое симпатия или что-то больше. Не влюбляется же. Сэнди затихает, перебирая всевозможные ответы в своих мыслях, что и так были забиты чем-то другим. Леон не знал, куда вновь ведет их тропинка, и не спрашивал. Он впервые доверился управлению, не проверяя его. В конечном итоге, долгий путь равняющийся на полчаса пешком привел их на восхищающее место. Заледеневшая вода, на которой отражались звезды была залита чудесным лунным светом. Они стояли не по середине, а ближе к берегу. Вдруг треснет? Сэнди, осмелился сделать первый шаг, ступил на поверхность льда. Во благо, он не провалился с первой же попытки. Леон двинулся за ним, уже увереннее, но настороженно. Шаг, второй… — Блять! — ноги подкосились, и он поскользнулся. Сэнди схватил того под локоть, защищая от падения. Как он сам еще не свалился? Темнотой это назвать было бы невозможно. Луна слепила так ярко, что лед казался таким белым, словно снег. Помогая тому устоять на ногах, Сэнди сам несколько раз чуть-ли не провалился. — Ты можешь быть по аккуратнее? — Тяжелый вздох был полон раздражения. — О, а ты, сама аккуратность, я погляжу? Леон толкнул того плечом так сильно, что заставил потерять равновесие. Залившись веселым смехом, он опомнится не успел, как тот потянул его за собой. — Это было не обязательно, — выразился Леон, все еще хихикая. Руки Сэнди вздрагивали после каждого вдоха, а по виду спорить не требовалось - он в напряжении. Взгляд метался по окружению, пытаясь спрятаться. — Все нормально? — Леон провел рукой по волосам, изучая того своим взором. — Мне страшно, — отрывисто выдохнул Сэнди, вставая на дрожащие ноги. — Но мы просто стоим. — В этом и дело. Леон подошел ближе, ища в его глазах причину, — В чем дело? — Сэнди поколебался, вновь разбирая варианты того, как можно «уклончиво» ответить. Но правда была важнее любой отмазки. — Ты когда нибудь задумывался, что молчание больнее любого отказа? — А, так ты про него… ты ему уже признался? — Еще нет. — Но мы готовились на День Святого Валентина - на сегодня. А я надеялся. Леон смутно опустил взгляд, лицезря замерзшую воду, хотя ничего увлекательного в ней и не повидалось. Голос Сэнди уже не был полон беззаботности или безразличия, а сердце его колотилось в груди отзываясь звоном в ушах. — Я не хочу больше гадать. — Леон вновь взглянул тому в глаза, что смотрели прямо на него. — О чем ты? А, так вот, откуда ты все знаешь, — он хохотнул, — ты у нас гадальщик. — Сэнди нахмурился, впиваясь пальцами в ладонь, — это не смешно. — извини. Он виновато хмыкнул, хотя как таковой «вины» он не ощущал. Его проблема, что шутки не понимает. Сэнди никак не решался на фразу. Можно угадать, что тот отчитывал секунды до того, как планирует сказать что-то важное. Дыхание вновь затруднилось, руки дрожали. Он не имел желания сочинять поэмы сию минуту, и длинной речи не последовало. Это была честность. Недосказанные им слова каждую ночь вертелись в раздумьях, наводя беспорядок. Удерживать это в себе было сложно. Начал он с простого, дабы не потерять сознание прямо на льду после того, что скажет позже. — Как думаешь, кто мне нравится? — он взглянул на Леона, и выглядел вполне уверенным. Сдержанным, как и всегда. Собеседник поколебался, и почесав затылок, вспомнил. — Ты че то говорил про то, что я его всю жизнь знаю. Это кто-то из компании? О, да ты настоящий мазохист, если любишь того, кто причиняет тебе боль. — Он старался быть тем же, с таким же настроем и тоном, но выходило плохо. Если бы они подали заявку на участие в спектакле - выбрали бы однозначно Сэнди. Но в отражении замерзшей воды он видел не себя, а маску, уставшую притворяться. — Ты прав, — слова срывались с его губ слишком безмятежно и непринужденно, — кто-то из компании. — Улыбка Леона унеслась холодным ветром. — Мне жаль, — пробормотал он, печально взирая в глаза Сэнди. Тот лишь больно улыбнулся, и сердце сжалось. — Леон, — промямлил он, но тот все равно услышал сказанное. — Что? — — Я помню, с какой улыбкой я шел домой после встреч с тобой. Я люблю тебя. И знаю, что ты можешь не ответить. Но все же, я счастлив от одной лишь мысли о тебе. Глаза Леона расширились, но шаг назад он не сделал. Он потерял дар речи, словно никогда не умел говорить. Фразы просто не срывались с уст. Лишь очи его были способны рассказать о том, что не выразишь словами. Взгляд Сэнди не переставал гореть счастьем и любовью, что он так долго таил. Он не требовал, не ждал обещаний, не удерживал. Леон сейчас стоит перед ним, пусть может быть и в последний раз, но стоит. Молчание тянулось долго, но оно не было полно разочарованием Леона. Ему просто не было что ответить. Все, что можно было сделать, это признаться в страхе. — Я боюсь привязаться, — тихо выдохнул он, поднимая взор на Сэнди. — Я бы не причинил боль человеку, которого люблю, — уведомил его тот. — Откуда мне знать, что ты не врешь? — Вспомни о моих поступках. А ведь правда. Все это - помощь, поддержка, присутствие, перечислять можно бесконечно, и все указывало на одно - он бы его не обидел нарочно. Но что чувствовал Леон? Он никогда не осознавал, что любит кого-то. Все, что ему давалось ощутить рядом с Сэнди, это спокойствие, приятное волнение и желание остаться еще хоть на пару минут. Это то, что люди называют любовью? Слов не оставалось, а руки все еще вздрагивали у обоих. — Мы встретились в странный период моей жизни, — наконец твердо заявил Леон, не сводя с того глаз. — Ты вытянул меня из него. Он оставался рядом, не примыкая момент. Легкий ветер взъерошивал волосы, а лед стал красивее, чем был. — Ты идиот, — начал Леон, изучая того взглядом. — Я предупреждал. — Со мной сложно. Я ломаю все, к чему привязываюсь. Но если ты уйдешь, мне будет больно, — Леон на секунду умолк, но продолжил, — если это правда, то я хочу быть тем, кто любит тебя в ответ. — Глаза Сэнди словно заискрились, и глядя в них, Леон чувствовал такое счастье и радость, что улыбку пришлось прикрыть рукой. Он сделал шаг сам, и тепло обнял того. Мысли покинули голову, но один факт все еще остается. Его давно потухшие глаза вновь заискрились. Завтра ему прийдется вернуться в прошлое. Но сегодня - он выбрал остаться. Он не имел понятия, что сказать матери. Но сегодня точно знал, что чувствует.