coronavirus — (sh)it is real

— А-Кира очень умён. Он мне интересен как личность, и я бы хотел с ним встретиться. — сказал как-то раз Ниа, и в мире стало на один труп меньше и на одного скучающего Рюка больше. А получилось это вот как: Ниа смог установить личность А-Киры, после чего Халле и Рестер вылетели в Японию и явились к Минору на квартиру — аккурат до того, как он успел продать тетрадь. Ну а Минору… Минору услышал звонок, открыл дверь и увидел дядю и тётю со строгими лицами. Выглядели они... угрожающе. Он настороженно сказал им «здравствуйте»; в ответ они вежливо поздоровались и показали ему удостоверения.  Но не полиции. Спецслужб.  — Ваше имя — Минору Танака, верно? — спросила тётя; Минору медленно кивнул. С каждой новой секундой ему становилось страшнее. — В таком случае попрошу вас проследовать за нами. Где-то сзади хехекнул Рюк. Если богу смерти весело, это точно плохой знак, подумал Минору. Он немного помолчал, размышляя, и наконец спросил самым миролюбивым тоном: — Не могли бы вы пожалуйста объяснить, по какой причине вы пришли ко мне домой? — Вы пытались продать на аукционе одно из самых опасных смертельных оружий современности — тетрадь смерти. — ответила тётя, и Минору понял, что его беззаботная и свободная юность кончилась. В голове тут же всплыли документалки про жизнь в тюрьме; даже мелькнула на секунду шальная мысль: развернуться, рвануть в комнату и выпрыгнуть в окно — первый этаж, не разобьётся… но потом он заметил табельное оружие у спецагентов на поясе и понял, что бежать бесполезно. Он долго искал куртку, а после запутался в шнурках, завязывая кроссовки, и чуть не выронил ключ, запирая дверь. Когда они вышли на улицу, Минору увидел типичную машину из фильмов про спецслужбы — чёрную, тонированную, безликую. Обычно на таких уезжали в один конец и не возвращались обратно.  Спецагенты сели в салон, Минору сел тоже; чувствовал он себя, мягко говоря, неуютно, — но всё же решился спросить: — Мы едем в полицию? Тётя спокойно ответила: — Нет. Вы не убивали людей при помощи тетради смерти, а пытались её продать — на данный момент состав преступления отсутствует. — А куда мы тогда направляемся? — Минору растерялся. Надо было сразу об этом спрашивать, а не в ужасе прыгать в машину к незнакомым людям.  Он увидел, как тётя мельком глянула в зеркало заднего вида, и их взгляды пересеклись. — С вами хочет переговорить Эл. — ответила она. — Эл?! — Минору подумал, что ему послышалось. Эл? Поговорить? Чего?.. Тётя кивнула: — Да, Эл. — Зачем? — нет, Минору всё-таки не послышалось. К счастью или к сожалению. — Он объяснит вам сам. Минору понял, что спрашивать что-либо бесполезно — подробностей он не дождётся, — и дальше они ехали молча. Фантасмагория набирала обороты, и он искренне пытался осмыслить происходящее, но получалось плохо. Через тридцать минут они подъехали к высотке — типичной, из стекла и стали; обычно в таких арендовали офисные помещения. Тётя с дядей припарковали машину, вышли и жестом пригласили Минору идти следом. В холле секьюрити пропустили их без вопросов — не попросили ни документов, ни пропусков. Они дошли до лифта; тётя нажала кнопку вызова, и двери бесшумно разъехались в стороны. Она выбрала самый верхний этаж, и от быстрого подъёма на высоту у Минору заложило уши. После они вышли в полутёмный коридор и свернули налево; спецагенты открыли серую дверь без опознавательных знаков и пропустили Минору вперёд. Он осторожно заглянул в комнату. Посреди помещения стоял стол, на столе — компьютер и наушники. Очень аскетично. — Можете садиться и надевать наушники. — сказала тётя. — Сейчас с вами свяжется Эл. Минору покорно сел, надел наушники — а что ещё делать? — и сразу услышал голос — мужской, ровный, спокойный. — Здравствуйте. — поздоровался голос. — Позвольте представиться — меня зовут Эл. И правда — голос как у Эла, обращения которого иногда показывали по новостям.  — Меня — Минору Танака. — ответил Минору и только потом понял, что это было бессмысленно. Они знали его имя. — Очень приятно, Минору. — вежливо ответил Эл. — Я хотел бы сразу перейти к делу. Вы же не против? — Нет. — Минору как сел, так и замер в одной позе — спина прямо, руки на коленях. — Вы выставили тетрадь смерти на аукцион, дождались ставки в квадриллион йен от президента США и планировали передать тетрадь ему. Всё верно? — в голосе Эла был только официоз без намёка на эмоции. — Ну… да. — и Минору зачем-то кивнул чёрному экрану. — Я бы хотел узнать, как вы планировали анонимно получить такую сумму. Минору окончательно перестал понимать происходящее. Ему ведь сказали, что состава преступления нет, — тогда к чему этот допрос?.. Но он продолжил отвечать. Каменные лица агентов спецслужб и невидимый Эл ненавязчиво подсказывали, что сейчас лучше не молчать. — Я планировал распределить деньги от покупателя на равные части, — осторожно начал Минору, — и попросить перечислить их на счета клиентов Йоцубы в возрасте ниже шестидесяти лет, зарегистрированных в Токио… — неуверенно закончил он, ожидая любой реакции — от осуждения до немедленного ареста. Но Эл ненадолго замолчал; а потом выдал абсолютно странный монолог: — Это очень неординарное решение, Минору. Оно доказывает, что вы обладаете незаурядным интеллектом и способны мыслить вне стандартных криминальных и моральных рамок. В связи с этим я предлагаю вам работать со мной. В ваши задачи будет входить аналитическая и стратегическая помощь в делах, требующих нестандартного подхода… Конечно, не безвозмездно. Я предлагаю вам ежемесячную оплату в размере… — и Эл назвал сумму. Минору моргнул. Цифра его… поразила, если не сказать иначе; он совершенно не знал, как реагировать, — потому что всё ещё не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Но. Если вы согласны на мои условия, вам придётся отказаться от тетради смерти. — Эл сделал паузу. — Вам нужно время для того, чтобы подумать перед ответом? — Эээ… ну?.. — Минору чувствовал, что выглядит полным идиотом; или в такой ситуации это нормально? — Я же никогда не работал, нигде не учился, и… я не знаю английский… и вообще любой другой язык. — Это не проблема. — ответил Эл. Ситуация становилась всё более и более ненормальной. Минору чувствовал, как его сердце одновременно бьётся в груди, в ушах и в желудке. — Мне нужно… несколько минут. — сказал он почти шёпотом. — Хорошо. — ответил Эл и замолчал. Минору замолчал тоже. У двери с нечитаемыми лицами стояли спецагенты; за спиной маячил Рюк. Тетрадь лежала в рюкзаке. Зарплата в размере полугодового оклада среднестатистического японца. Ему, восемнадцатилетнему, вчерашнему школьнику без образования и с отвратительными оценками по всем предметам; и почему — потому что Эл считает его… человеком с незаурядным мышлением? Это было похоже на сон при температуре сорок. Но… если Эл говорил правду, то Минору обеспечено безбедное будущее; будущее без проблем из-за учёбы, работы или жилья. Или может, всё это — хитроумно продуманная ловушка, и когда он скажет «да», ему пустят пулю в лоб?.. Хотя что им мешало сделать это раньше — выстрелить в него из снайперской винтовки с крыши соседнего дома, пока он сидел в комнате с открытым окном, или застрелить его в машине и зарыть труп в тихом безлюдном месте?.. Где-то в комнате мерно шумела вентиляция. На стене тикали часы. Рюк смотрел в пространство нечеловечески пустыми глазами. Эл предлагал условия, от которых невозможно было отказаться. И если Минору не скажет «да», он никогда не узнает, было ли всё это правдой.  И тогда Минору вдохнул, как перед прыжком в Ницшевскую бездну, рванул молнию на рюкзаке, достал тетрадь смерти и сжал её в руках. — Я согласен. — сказал Минору экрану, посмотрел на Рюка и протянул ему тетрадь. — Я отказываюсь от владения тетрадью. — Как жаль. Я думал, с тобой мне будет куда интереснее. — Рюк, кажется, искренне опечалился; а потом забрал тетрадь из рук Минору и растворился в пространстве. А на другом конце земли Ниа задумчиво накрутил на палец прядь волос. Он смотрел на лицо Минору на экране — на то, как тот резко тряхнул головой и быстро-быстро заморгал, навсегда забывая о тетрадях и богах. …До начала пандемии оставалось полгода.