Тот самый финал

Майская Москва встретила их ярким солнцем, пробивающимся сквозь молодую листву, и тем особенным предлетием, когда воздух уже по-настоящему теплый.  Они доехали до её дома на его машине. Егор, уткнувшись в телефон и обсуждая по ходу дела технический моменты для Лужников, лишь на секунду отвлекся, чтобы чмокнуть её в щеку. Рома, его верный охранник, привычно и четко выгрузил её чемоданы из багажника и донес их до самой двери квартиры. Милана осталась одна перед своей дверью. Она провернула ключ, ожидая встретить тишину пустых стен, но стоило ей переступить порог, как она невольно охнула, а ладонь сама взлетела ко рту от удивления. — О боже... — прошептала она, озираясь по сторонам. Квартира превратилась в какой-то нереальный цветочный замок. По всему потолку плавали сотни нежных гелевых шаров, их золотистые ленты красиво извивались в воздухе. Вся гостиная была заставлена огромными корзинами с розами — их было так много, что аромат буквально кружил голову. А на диване и столе красовались коробки и пакеты с подарками, перевязанные пышными бантами. Милана прошла вглубь комнаты, аккуратно обходя это цветочное море. На одной из корзин она нашла записку. Родители. Они решили сделать ей приятность прямо к возвращению, чтобы она не чувствовала себя одиноко в пустой квартире после долгого перелета. Внутри разлилось такое приятное тепло, что глаза защипало. Пока в жизни с Егором всё было сложно, зыбко и зависело от графиков и стримов, здесь, в этих стенах, была её тихая гавань. Родители устроили ей настоящий праздник просто потому, что они её любят. Милана присела на край дивана среди пакетов, чувствуя, как московская суета отступает. Она взяла телефон, чтобы сфотографировать эту невероятную красоту. Милана медленно пошла по комнате, снимая на видео этот невероятный цветочный лабиринт. Солнечные лучи красиво пробивались сквозь шары, создавая на стенах золотистые блики. Она сделала несколько эстетичных кадров для сторис — без лишних слов, просто чтобы запечатлеть этот момент искренней любви. Затем она открыла чат с Егором. Она отправила ему фото самой большой корзины роз на фоне шаров. «Смотри, как родители заморочились... Приехала в сказку 🥹❤️» Она не ждала моментального ответа, зная, что сейчас он утопв Лужниках. Ей просто хотелось поделиться этим контрастом: там — холодный график и суета, а здесь — тепло, которое её всегда ждёт. Отложив телефон на секунду, чтобы перевести дух, она нажала на вызов по видеосвязи. Экран наполнился гудками, и через пару мгновений лица мамы и папы заполнили дисплей. — Мамочка, папуля! Ну как так?!— Милана почти прокричала это в камеру, не сдерживая счастливой улыбки и переводя фронталку на гостиную. — Я зашла и просто дар речи потеряла! Какая красота, какой запах! Вы просто сумасшедшие в своей любви ко мне, спасибо вам огромное! Родители на том конце провода довольно заулыбались. — С возвращением, доченька! Мы хотели, чтобы ты сразу почувствовала, что ты дома и что тебя очень ждали,— мягко ответила мама. — Тем более в свой день рождение ты была далеко и кроме как словесно поздравить никак.Как долетела? Егор тебя проводил? Милана на секунду замешкалась, вспоминая скомканное прощание в машине, но не стала портить момент. — Да, всё хорошо, он завез меня и сразу на студию — подготовка к стадиону, сами понимаете... Но благодаря вам мне совсем не грустно одной в квартире. Я сейчас буду всё распаковывать! После звонка родителям Милана наконец выдохнула. Атмосфера дома, наполненная ароматом роз, подействовала на неё отрезвляюще. Она включила на фоне негромкую музыку и принялась за рутину: чемодан сам себя не разберет. Постепенно вещи из солнечного Лос-Анджелеса перекочевали в стиральную машину и на полки гардеробной. Переодевшись в мягкий шелковый домашний костюм молочного цвета, она наконец добралась до подарков. Родители, как всегда, попали в самую точку — там были и новые бьюти-гаджеты, и то самое украшение, которое она мимоходом показывала маме пару месяцев назад. На душе стало окончательно тепло. Но Москва не дает долго сидеть на месте. Ближе к вечеру телефон ожил от сообщения Дилары:  «Прилетела? Жду в нашем месте через час, отказы не принимаются!» Милана вызвала такси и, бросив прощальный взгляд на охапки роз, поехала в ресторан. Столица в мае была великолепна: закатное солнце отражалось в стеклах высоток, а люди на летних верандах казались непривычно расслабленными. В ресторане их уже ждал столик в углу, подальше от лишних глаз. Дилара, как всегда эффектная и энергичная, встретила её крепкими объятиями. — Ну рассказывай! — Дилара подмигнула, как только официант разлил по бокалам прохладное вино. — Как ЛА? Как Егор? Я видела ваши загадочные сторис, паблики просто на ушах стоят. Вы там то ли расстались, то ли поженились, никто не понял. Милана сделала глоток, чувствуя, как приятная терпкость вина расслабляет плечи. — Ой, Ди... Там были американские горки, и я сейчас не про Юниверсал, — усмехнулась она.  Они просидели пару часов, обсуждая всё на свете: от новых коллекций брендов до планов на лето. Милана время от времени поглядывала на экран телефона. Егор отвечал редко, короткими фразами в перерывах. Егор❤️:Малыш,освобожусь под утро.Будешь ждать или мне домой ехать? М:Приезжай как освободишься,хотя бы поспим вместе. Она отложила телефон экраном вниз. Ей не хотелось казаться навязчивой, но внутри всё равно сидело это маленькое чувство несправедливости: она была готова поддерживать его, но в этой московской гонке ей снова приходилось занимать очередь за его карьерой. Они просидели в ресторане ещё долго. Милана рассказывала про покупки, про то, как они всё-таки помирились в бассейне, а Дилара внимательно слушала, иногда вставляя свои фирменные едкие, но меткие комментарии про жизнь с артистом. Когда принесли счет, Милана почувствовала, что вечер удался. Ей нужно было это — выговориться подруге, которая понимает всё без лишних объяснений. Милана вернулась из ресторана, когда город уже начал погружаться в ту самую глубокую ночную тишину. Она долго ворочалась, вдыхая аромат родительских роз, и в итоге провалилась в тревожный, поверхностный сон. Она знала: он обещал приехать. И, несмотря на усталость, какая-то часть её сознания продолжала ждать звонка. В начале четвёртого утра тишину спальни разорвал вибросигнал телефона. Милана вздрогнула, нащупала мобильный на тумбочке и, сощурившись от яркого света экрана, увидела его имя. — Да? — прошептала она охрипшим со сна голосом. — Малыш, открой, пожалуйста... я у двери. Милана накинула халат и, босая, дошла до двери. На пороге стоял Егор — бледный, с тёмными кругами под глазами, в той же одежде, в которой уезжал на студию. Стоило ему зайти, он тут же притянул её к себе, утыкаясь лицом в её волосы и тяжело выдыхая. — Иди ложись, я быстро в душ и к тебе. Сил нет даже говорить. Милана послушно побрела обратно в кровать. Она слышала шум воды в ванной, который действовал как колыбельная, и сама не заметила, как снова задремала. Сквозь густой туман сна она почувствовала, как матрас с его стороны ощутимо прогнулся. В воздухе разлился свежий запах геля для душа и едва уловимый аромат парфюма, который он нанёс ещё утром. Егор нырнул под одеяло и тут же притянул её к себе, максимально близко, будто боялся, что за время его отсутствия она могла куда-то исчезнуть. Он обхватил её рукой за талию, прижался всем телом к её спине, делясь своим теплом, и нежно поцеловал в открытый участок плеча. Милана почувствовала его горячее дыхание на своей коже и его расслабляющиеся мышцы. —Сладких снов,—едва слышно пробормотал он уже в полубреду. На часах было ровно четыре утра. Через секунду его дыхание стало ровным и глубоким — он провалился в тяжелый сон без сновидений. Милана улыбнулась во сне, наконец-то почувствовав себя по-настоящему дома. Москва могла подождать, Лужники могли подождать. Сейчас существовал только этот момент в предрассветных сумерках. Милана открыла глаза ровно в десять утра. Солнце уже вовсю заливало спальню, заставляя корзины с розами благоухать еще сильнее. Она осторожно повернула голову: Егор спал мертвым сном, разметавшись по подушке. Она аккуратно, стараясь даже не дышать, соскользнула с кровати. Ноги коснулись прохладного пола, и она, накинув халат, почти на цыпочках выбежала на кухню. Пока закипал чайник и на сковородке аппетитно шкварчал бекон для завтрака, Милана смотрела в окно на оживающую Москву. В этот момент она дала себе твердое обещание: никаких сцен. Никаких недопониманий, обид и выяснения отношений на почве его занятости. Она понимала, что для него эти два дня в Лужниках — не просто концерты. Это его личный Эверест, главный прорыв в карьере. Если она сейчас начнет требовать внимания, обижаться на редкие звонки или устраивать драму из-за того, что он живет на студии, она просто его сломает. Я буду для него надежным тылом, а не лишней проблемой, — подумала она, раскладывая завтрак по тарелкам. — Даже если мне будет одиноко, если что-то будет бесить, расстраивать или злить — я всё это придержу в себе. Я не имею права грузить его еще и нашими отношениями, когда у него на плечах такая ответственность. Она пообещала себе стать той самой хорошей девушкой, которая просто ждет, просто верит и создает уют, даже если сама в этот момент сгорает от желания высказать всё, что накопилось. В этот момент в коридоре послышались тихие шаги. Егор, заспанный, с копной растрепанных волос, зашел на кухню, щурясь от яркого света. — Ммм, завтрак? — прохрипел он, подходя к ней и обнимая со спины, утыкаясь подбородком в плечо.  Милана улыбнулась, накрыв его ладони своими, и внутри нее укрепилась уверенность: она выдержит этот месяц. Ради него. Егор не потянулся за телефоном, который лежал на кухонном острове, хотя тот уже пару раз мигнул уведомлениями. Он просто притянул Милану ближе, вдыхая аромат её волос и кофе. Казалось, в этот момент для него не существовало ни репетиций, ни графиков — только эта залитая солнцем кухня и её тепло. — Боже, как же хорошо… — выдохнул он, усаживаясь за стол и принимая из её рук тарелку. — Спасибо, малыш.  Он начал есть, но было видно, что ему действительно хочется просто поговорить. Он поднял на неё глаза, в которых всё ещё читалась сонная нежность. — Рассказывай, как ты вчера?У тебя за цветочная оранжерея. Родители, да? Красиво очень. Ты им позвонила? Милана села напротив, подперев подбородок ладонью, и начала рассказывать. Она говорила про сюрприз, про то, как расчувствовалась, когда зашла в квартиру, и как потом встретилась с Диларой. — Мы отлично посидели, — улыбнулась она, стараясь говорить легко и непринужденно, как и обещала себе утром. — Дилара, как обычно, в своём репертуаре. Обсудили всё на свете, посмеялись. Она передавала тебе привет. Егор внимательно слушал, не перебивая. Ему было важно услышать эти простые подробности её дня — то, чего он был лишен вчера из-за своей гонки. — Прости, что вчера вот так тебя оставил одну с чемоданами. Я ценю, что ты не обижаешься и понимаешь всё. Мне сейчас поддержка нужна больше, чем когда-либо.  Милана продолжала рассказывать, замечая, как он постепенно расслабляется. Она видела, что этот спокойный завтрак и её неконфликтный настрой действуют на него лучше любого энергетика. Внутри неё всё ещё сидело желание спросить, когда он вернётся сегодня, но она прикусила язык. Никакого давления, — напомнила она себе. Идиллия спокойного завтрака неизбежно подошла к концу, когда на телефоне Егора один за другим посыпались звонки. Его взгляд снова стал сосредоточенным, рабочим, и Милана поняла — пора. Они стояли в прихожей. Егор уже накинул куртку и обувался, попутно проверяя карманы. Рома уже ждал его внизу, прогревая машину. Егор выглядел собранным, но в его движениях сквозила какая-то вина за то, что он снова уходит. — Малыш, я сегодня до победного, — произнес он, выпрямляясь. — Даже не знаю, во сколько освобожусь. Не жди меня, ложись спать, ладно? Милана ничего не ответила. Она подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и достала оттуда запасной комплект ключей. Подойдя к Егору, она взяла его за руку и вложила ключи в его ладонь. — Вот, — тихо, но уверенно сказала она. — Это твой дубликат. Возьми, чтобы ты мог в любой момент приехать и не звонить, не ждать у двери. Я хочу, чтобы ты знал,что ты можешь приехать в любой момент. Егор замер, глядя на ключи на своей ладони. Это был простой жест, но в контексте его сумасшедшего графика он значил гораздо больше, чем любые слова. — Я в любом случае буду всегда ждать тебя, — продолжала Милана, глядя ему прямо в глаза. — Даже если это будет три часа ночи или глубокое утро. Просто заходи и ложись рядом. Никаких лишних вопросов и обид. Мне просто важно, чтобы ты возвращался ко мне. Егор на мгновение потерял дар речи. Он притянул её к себе, обнимая так крепко, что у неё перехватило дыхание, и зарылся лицом в её шею. — Ты даже не представляешь, что ты сейчас для меня сделала, — прошептал он. — Спасибо. Я... я постараюсь быть быстрее, честно. Он поцеловал её на прощание — долго и нежно, — и, спрятав ключи в карман, вышел за дверь. Милана слышала, как затих звук лифта, и глубоко выдохнула. Она сделала первый шаг в своей новой тактике тихой гавани. Как только дверь за Егором захлопнулась, в квартире повисла звенящая тишина. Милана постояла в прихожей ещё минуту, глядя на закрытую дверь, и почувствовала, как внутри предательски шевельнулась тоска.  Она решительно тряхнула головой. У неё был свой план. — Так, Милана, раскисать некогда. У тебя тоже есть жизнь, — сказала она сама себе вслух. Она устроилась на диване с ноутбуком, и на неё тут же обрушился шквал уведомлений. За время калифорнийских каникул накопилось слишком много нерешённых вопросов. В топе входящих висели десятки сообщений и писем от Сони, её менеджера. Соня была в своём репертуаре: чётко, по делу и с лёгким налётом паники из-за горящих дедлайнов. Милана погрузилась в чтение. Нужно было утвердить графики съёмок на ближайшие две недели, согласовать правки в рекламных контрактах и выбрать фотографии . Милана методично разгребала завалы. Она отвечала на сообщения, созванивалась с Соней по видеосвязи, обсуждая детали новых интеграций, и чувствовала, как рабочая суета Москвы постепенно вытесняет тревогу. Это было даже полезно — переключить фокус с личных переживаний на карьеру. Она понимала: чтобы быть интересной такому человеку, как Егор, она и сама должна быть в движении, со своими целями и графиком. Отработав основную часть задач, она решила, что заслужила отдых. Москва требовала идеального внешнего вида, а после долгого перелёта кожа и волосы нуждались в уходе. Милана записалась в салон на маникюр и уходовые процедуры. Выйдя из дома, она почувствовала прилив сил. Майская Москва была залита солнцем, и прогулка до салона по Патриаршим помогла окончательно прийти в тонус. Пока косметолог накладывала ей маску, Милана поймала себя на мысли, что ни разу за эти три часа не проверила телефон на наличие сообщений от Егора. Это была маленькая победа над своей тревожностью. Она чувствовала себя сильной и независимой. План тихой гавани работал идеально: она не писала Егору первая, не спрашивала, когда он будет, и не требовала отчётов. Вечер в пустой квартире тянулся бесконечно. Милана перекладывала вещи, смотрела в окно на огни Москвы, и в какой-то момент тишина стала просто невыносимой.  Тут экран телефона вспыхнул сообщением от Дилары: «Малыш, у нас тут на порядке дня тусовка в одном новом месте. Собирайся.Не вздумай киснуть дома, погнали.Будет весело, все свои».  Милана посмотрела на телефон. Егор молчал уже несколько часов. Она начала собираться с каким-то азартным вызовом.Короткое черное мини, которое подчеркивало каждый изгиб, нанесла яркий парфюм и сделала идеальный макияж.На ноги черные замшевые ботильоны,на плечи оверсайз косуха. В клубе было жарко. Громкий бас прошивал тело насквозь, выбивая из головы мысли. Милана стояла у барной стойки в компании Дилары и пары знакомых ребят. — За возвращение! — крикнула Дилара, протягивая ей ледяной бокал с игристым. Милана сделала глоток, потом второй. Алкоголь быстро ударил в голову, расслабляя зажатые плечи. Она смеялась, танцевала, перекидывалась шутками, наконец-то чувствуя себя в своей тарелке. В какой-то момент она даже выключила уведомления — не хотела вздрагивать от каждого звука, надеясь, что это он.Она была в моменте, здесь и сейчас. Атмосфера в клубе накалилась до предела. Сегодня была ночь ностальгии — диджей врубил хиты 2010-х, и толпа буквально сошла с ума. Когда из колонок раздались первые аккорды легендарной «Я твой номер один» Димы Билана, Милану будто током ударило. Это была песня её детства, под которую она когда-то прыгала перед зеркалом с расческой в руках. Градус алкоголя в крови и драйв момента окончательно сорвали тормоза. Милана, смеясь и отмахиваясь от нахлынувшей скромности, ловко взобралась прямо на барную стойку. — Давай, Милан! Жги!— визжала внизу Дилара, уже держа телефон наготове. Милана подхватила ритм. Её неприлично короткое черное мини при каждом движении бедер подпрыгивало всё выше, то и дело открывая взору тонкую полоску дерзкого красного белья, но ей было абсолютно плевать. Она чувствовала себя чертовски привлекательной и свободной от всех запретов. — Так владеешь телом, детка, ближе к делу… Аа, люби меня, этой ночью ты моя— во весь голос подпевала она, закрыв глаза и вскинув руки к неоновым лампам. Она кружилась, танцевала на узкой поверхности стойки, а Дилара в пьяном угаре снимала всё это на видео, восхищенно комментируя каждое её движение. И именно в этот самый пиковый момент, когда она, запыхавшись и смеясь, спрыгнула со стойки в объятия подруг, её телефон в сумке начал разрываться от того самого звонка. А в это время Егор, едва переставляя ноги от усталости, вышел из машины у её подъезда. Он чувствовал себя полностью опустошенным. Репетиция прошла тяжело: звук фонил, свет не попадал в такт, и он выжал из себя всё до последней капли. Единственное, что его грело — это мысль о том, что сейчас он откроет дверь квартиры Миланы своим ключом, увидит Милану, уткнется ей в плечо и просто уснёт на пару часов. Он поднялся, вставил ключ в замок. Щелчок.В квартире темнота.Он прошел на кухню, заглянул в спальню — пусто. Кровать аккуратно заправлена, в воздухе витает аромат её тяжелого вечернего парфюма, а на полу валяются отброшенные домашние тапочки. Егор замер посреди комнаты. Внутри него что-то оборвалось. Весь его стресс, всё напряжение от подготовки к стадиону мгновенно трансформировалось в жгучую, острую ярость. Он набрал её номер, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Трубку она взяла после пятого гудка. На заднем фоне оглушительно орал бит и чей-то пьяный голос выкрикивал её имя. —Да,алло,—протянула она. — Прости…А ты где?!— Егор не просто спросил, он буквально выплюнул это в трубку. Его голос дрожал от с трудом сдерживаемого бешенства. — Я в клубе с ребятами, Егор. А что?— голос Миланы был чуть расслабленным от выпитого, что разозлило его ещё больше. — В каком нахуй клубе?!— Егор сорвался. Он начал мерить комнату шагами, пиная всё, что попадалось под ноги. — Я прихожу домой, открываю дверь этими чертовыми ключами, которые ты мне утром всучила с обещаниями всегда ждать, а тебя нет! Ты даже не соизволила написать, что сваливаешь куда-то ночью! Ты вообще соображаешь, что у меня в башке сейчас происходит? Я на грани срыва с этими Лужниками, я приехал к тебе, чтобы выдохнуть, а ты в это время где-то развлекаешься и плевать хотела, приду я или нет! Милана, прижимая трубку к уху, быстро пробралась сквозь толпу и толкнула тяжелую дверь клуба. На улице было прохладно, ночной воздух немного привел её в чувство, хотя в голове всё ещё шумело от коктейлей и громкого Билана. Она слышала, как Егор на другом конце провода буквально задыхается от ярости, и её это начало задевать. — Егор, дай мне слово сказать! — перебила она его поток обвинений. — Я что, не имею права куда-то выйти? Я весь день сидела дома,разгребала дела. Ты не писал, не звонил. Я просто поехала выпить коктейлей в компании с Диларой и немного потанцевать! Она прислонилась спиной к холодной стене здания и прикрыла глаза, пытаясь подобрать слова, чтобы и не прогнуться, и не добить его окончательно. — Послушай меня... — её голос стал тише и мягче. — Я понимаю что ты на нервах. Но ты зря сейчас всё это выплескиваешь на меня. Тут куча мужиков вокруг, все смотрят, подкатывают, но мне это не нужно, Егор. Мне на них плевать. Я здесь с подругой, я просто отдыхаю. Тебе нужно расслабиться и перестать видеть во всём предательство. Я не твоя собственность, я твоя девушка, которая просто хотела немного отвлечься от этой давящей тишины в квартире. Она замолчала, слушая его тяжелое дыхание в трубке. Егор молчал несколько секунд, переваривая её слова. Ярость в нём всё ещё кипела, но её спокойный тон и прямое признание про мужиков немного сбили его с толку. В трубке было слышно только его прерывистое, тяжелое дыхание и отдаленный гул московских улиц. Милана стояла у входа в клуб, кутаясь в свои объятия, и ждала. Ей казалось, что эта тишина длится вечность. Наконец, Егор выдохнул — долго, с каким-то надрывом, будто вместе с этим воздухом из него выходила вся та ярость, которая душила его последние десять минут. — Милан...— его голос теперь звучал совсем иначе. Тихий, хриплый и бесконечно уставший. — Просто... приезжай домой, пожалуйста. Прямо сейчас. Закажи бизнес, я оплачу, только будь здесь. Милана почувствовала, как внутри всё разжалось. Гнев ушел, оставив после себя только щемящую жалость к нему. Она поняла, что за этим его психом стоял не деспот, а просто смертельно вымотанный парень. Милана вернулась в клуб буквально на минуту, чтобы схватить сумку и шепнуть Диларе, что ей пора.  Через пятнадцать минут такси затормозило у её подъезда. Милана почти бежала к лифту. Когда она открыла дверь своим ключом, в квартире было тихо. Егор сидел на диване в гостиной, всё в той же куртке, уронив голову на ладони. Свет был выключен, только фонари  из окна подсвечивала его фигуру. Она молча подошла к нему, опустилась на колени прямо на ковер и положила руки ему на колени. Егор вздрогнул, поднял голову и посмотрел на неё глазами, в которых застыла такая дикая мольба и нежность, что у Миланы перехватило дыхание. Он не сказал ни слова. Просто потянул её на себя, усаживая на колени, и уткнулся лицом в её шею, сжимая в объятиях так крепко, будто она была его последним спасательным кругом в этом безумном океане шоу-бизнеса и ожиданий. Егор медленно поднял голову, и в полумраке гостиной его глаза встретились с её — в них больше не было той испепеляющей ярости, только бездонная, почти болезненная нежность. Он молча протянул руки, и его пальцы, всё ещё немного подрагивающие от пережитого стресса, коснулись краев её кожаной косухи. Он не торопился. Медленным, тягучим движением он потянул куртку вниз, стягивая её с плеч. Тяжелая кожа соскользнула, обнажая её хрупкий силуэт в том самом облегающем платье. В слабом свете уличных фонарей её ключицы казались особенно изящными, почти прозрачными. Егор подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Его губы, горячие и влажные, коснулись её подбородка, а затем начали медленно спускаться ниже, прокладывая дорожку из обжигающих поцеллуев по нежной коже шеи. Милана невольно запрокинула голову, чувствуя, как внутри всё замирает от этого контраста: его недавней грубости в трубке и нынешнего безмолвного обожания. Он задержался на пульсирующей жилке у основания шеи, вдыхая её парфюм, смешанный с запахом ночной прохлады, а затем спустился к её костлявым ключицам, поочередно целуя каждую ямочку. Его руки собственнически легли ей на талию, притягивая еще ближе, так, что она чувствовала каждый удар его сердца. Поцелуи становились всё более тяжелыми и требовательными. Он спускался всё ниже, к ложбинке груди, едва прикрытой краем платья, оставляя на коже влажные следы. Это было его молчаливое извинение, его способ сказать, как сильно он в ней нуждается и как боится потерять эту связь в бесконечной гонке за успехом. Милана запустила пальцы в его растрепанные волосы, прижимая его голову к себе.  Милана чувствовала, как его тело буквально вибрирует от напряжения — не только от страсти, но и от той колоссальной усталости, которую он притащил с собой. Она понимала: сейчас ему не нужно быть альфой, не нужно ничего доказывать или вести за собой. Ему нужно было просто сдаться. Она мягко, но уверенно перехватила его ладони, которые всё ещё сжимали её талию, и отвела их в сторону. Егор вопросительно поднял на неё затуманенный взгляд, но она лишь едва заметно качнула головой, прикладывая палец к его губам. — Просто расслабься, Егор... — прошептала она ему в самые губы. — Сегодня я всё сделаю сама. Она взяла инициативу в свои руки прямо здесь, в полумраке гостиной, на широком диване. Милана плавно выскользнула из его объятий лишь на секунду, чтобы окончательно избавиться от косухи, и тут же вернулась, доминируя в этом моменте. Она мягко толкнула его в плечи, заставляя откинуться на мягкие подушки дивана. Егор послушно опустился назад, вытягивая ноги и не отрывая от неё горящего взгляда. В его глазах читалось немое восхищение — он видел, как она, обычно такая покладистая, сейчас забирает власть в свои руки. Милана грациозно устроилась сверху, чувствуя, как его руки непроизвольно потянулись к её бедрам. Она начала медленно, дразняще двигаться, покрывая его лицо, челюсть и скулы короткими поцелуями, не давая ему возможности перехватить контроль. Её пальцы уверенно стащили с него верхнюю одежду и худак, обнажая грудь, к которой она тут же прильнула губами. Она знала каждое его уязвимое место, знала, от каких прикосновений его дыхание сбивается и становится рваным. Егор глухо застонал, запрокидывая голову и закрывая глаза. Всё то давление, которое давило на него последние недели — контракты, свет, звук, хейтеры — всё это растворялось в её нежных и одновременно дерзких движениях. Алкоголь, все еще шумевший в крови легкой дерзостью, окончательно стер все границы и остатки сомнений. Милана чувствовала себя необычайно смелой, и эта уверенность передавалась Егору. Она видела, как его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, когда она, не разрывая зрительного контакта, скользнула ладонями вниз. Ее пальцы уверенно нащупали тяжелую пряжку его ремня. Металл отозвался негромким щелчком, который в тишине квартиры прозвучал как сигнал к началу чего-то фатального. Быстрыми, отточенными движениями она расстегнула ремень и пуговицу на его джинсах. Егор прерывисто выдохнул, его пальцы впились в обивку дивана, пока Милана аккуратно, но решительно приспускала плотную ткань вниз, освобождая его от лишней одежды. Она действовала плавно, как кошка, наслаждаясь своей властью над этим сильным и обычно контролирующим всё человеком. Теперь он был полностью в её руках. Милана придвинулась вплотную, чувствуя жар, исходящий от его кожи, и её губы снова нашли его — на этот раз в глубоком, требовательном поцелуе, в то время как её руки продолжали исследовать его тело. Егор глухо рычал ей в губы, его ладони лихорадочно блуждали по её спине, сминая тонкую ткань платья. Каждое её прикосновение было для него как электрический разряд, выжигающий остатки стресса и усталости. В этот момент на диване в гостиной существовала только эта первобытная, чистая страсть, подогретая коктейлями и долгой разлукой. Милана чувствовала, как его дыхание становится всё более рваным, а напряжение в мышцах достигает предела. Она знала, что делает, и знала, что именно это — полная самоотдача и её инициатива — сейчас нужно ему больше любого сна или отдыха. Егор не остался в долгу. Его руки, нащупав край её платья, рывком потянули ткань вверх. Милана послушно приподняла руки, позволяя ему полностью освободить её от одежды. Через секунду платье бесформенной кучей полетело на пол, и она осталась перед ним в одних кружевных трусиках. Его взгляд медленно прошелся по её телу, задерживаясь на каждой линии, на каждом изгибе, который он так сильно жаждал увидеть весь этот бесконечный день. Егор тяжело сглотнул, а затем его ладони, большие и горячие, собственнически легли на её талию, притягивая девушку вплотную к себе. Он чуть подался назад, рассматривая её обнаженную грудь, на которой еще не остыли его мокрые поцелуи. На его лице промелькнула характерная дерзкая ухмылка, смешанная с нескрываемым обожанием. — Ох уж эта твоя дурацкая привычка не надевать лиф... — прохрипел он, и его голос сорвался от возбуждения. Он чуть сильнее сжал её талию, заставляя Милану прижаться к нему ещё плотнее, чувствуя кожей жар его тела. Егор подался к её уху, обжигая дыханием. — Но боже, Милан... как же это меня возбуждает, — прошептал он, прежде чем снова впиться в её губы, на этот раз окончательно теряя над собой контроль. Милана грациозно перекинула ногу, устраиваясь на нем сверху. Она видела, как Егор откинулся на спинку дивана, полностью отдаваясь в её власть. Его руки тяжело легли на её бедра, но он не пытался перехватить контроль — он лишь наблюдал за ней сквозь пелену желания, позволяя ей быть ведущей в этом танце. Милана начала двигаться, задавая их движениям медленный, тягучий ритм. Алкоголь всё еще дарил ей ту самую приятную расслабленность, убирая все зажимы. Она закрыла глаза, запрокинув голову назад, и комната наполнилась её тихими, прерывистыми стонами. Каждое её движение было наполнено нежностью и одновременно дикой страстью, которую она так долго копила. — Милан...— хрипло выдохнул Егор, сильнее сжимая её бедра и подаваясь навстречу. Она чувствовала его жар, его рваное дыхание и то, как быстро колотится его сердце. Милана ускорилась, полностью сосредоточившись на своих ощущениях и на том, как Егор под ней буквально плавится от удовольствия. Она действительно взяла всё в свои руки, давая ему ту долгожданную разрядку, в которой он нуждался больше всего на свете. Темп становился всё более бешеным, стоны — громче, пока в какой-то момент всё вокруг не перестало существовать. Острая вспышка накрыла их обоих одновременно, выбивая из легких остатки воздуха. Когда всё закончилось, в гостиной воцарилась абсолютная, ватная тишина, нарушаемая только их тяжелым, сбитым дыханием. Они так и остались сидеть на диване: она — верхом на нём, уткнувшись лицом в его плечо, он — крепко прижимая её к себе, всё ещё находясь внутри неё. Егор зарылся лицом в её волосы, жадно вдыхая их запах. Их тела были влажными и горячими, а пульс постепенно замедлялся, приходя в норму. В этот момент им не нужны были слова — вся ярость, усталость и обида растворились, оставив только это звенящее чувство близости и единения. Милана медленно приподнялась, опираясь ладонями о его крепкие плечи. Прохладный воздух комнаты коснулся их разгоряченной кожи, заставляя по телу пробежать легкую дрожь. Она собиралась потянутся за пледом,чтобы накинуть его на плечи, но заметила, как взгляд Егора вдруг замер, а на лице отразилось странное оцепенение. В этот момент до него дошло. В порыве страсти, подогретой алкоголем и взаимной обидой, они полностью потеряли голову. — Милан...а рез…— Егор запнулся, и в его голосе промелькнула отчетливая нотка паники. Он перевел взгляд на неё, а затем выразительно посмотрел вниз, на себя, задавая ей тот самый немой вопрос, который в одно мгновение отрезвил его лучше любого холодного душа. Он был не готов к таким сюрпризам, особенно сейчас, когда его жизнь была расписана по минутам, а нервы натянуты до предела. Милана замерла на секунду, глядя на его испуганное лицо, но вместо того, чтобы запаниковать в ответ, она лишь мягко и загадочно улыбнулась. Она провела ладонью по его щеке, заставляя его снова посмотреть ей в глаза. — Не переживай, Егор, — тихо и уверенно произнесла она, продолжая улыбаться. — Всё под контролем. Егор нахмурился, всё ещё не понимая её спокойствия. — Я уже несколько лет пью таблетки, — добавила она, успокаивающе поглаживая его по плечу. — Ничего не случится, обещаю. Можешь выдохнуть. Егор замер, переваривая услышанное. Паника, которая секунду назад разливалась по его венам холодным током, начала медленно отступать, сменяясь огромным облегчением. Он шумно выдохнул, запрокинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, чувствуя, как последние капли адреналина уходят.