Тот самый финал

Милана не спала. Сквозь щель между кепкой и краем очков она видела, как Егор в последний раз обернулся у ворот, прежде чем сесть в такси. Внутри неприятно кольнуло — это было то самое чувство, когда ты вроде бы добилась своего, но победа на вкус оказалась горькой. Она вспомнила, как ещё ночью бросила ему это резкое «Иди». Перед глазами всплыл его взгляд. — Да и иди куда хочешь...— прошептала она себе под нос, выдыхая это так, будто окончательно посылала и его, и эту ситуацию куда подальше. Она решительно встала с шезлонга. В животе неприятно ныло — странное чувство, где пополам смешались осадок от ночной ссоры и элементарный голод. Им так и не удалось нормально позавтракать, и теперь организм требовал своего. Зайдя в дом, она первым делом направилась в спальню. Увидев на кровати ключи от Мерса, Милана лишь на секунду замедлила шаг, а потом уверенно подхватила их. Раз уж он решил поиграть в благородство,она не станет отказываться. Она быстро приняла душ, смывая с себя остатки этого липкого утра. Через двадцать минут из зеркала на неё смотрела уверенная в себе девушка: стильный летний лук, тугой высокий хвост, ни капли косметики — только свежесть и очки Cartier. Милана закинула в сумку телефон и шурша кроссовками по полу, вышла в гараж. Рокот мотора Мерседеса наполнил пространство, и это был самый приятный звук за последние часы. Она выехала за ворота, твёрдо решив, что первым делом заедет в какую-нибудь уютную кофейню. Ей нужно было съесть самый вкусный завтрак в этом городе и просто выдохнуть, прежде чем решать, куда ехать дальше. Милана выехала за ворота виллы, чувствуя, как мощный двигатель Мерседеса послушно отзывается на каждое движение. Она решительно поправила очки на переносице — сегодня они были её броней от лишних глаз и собственного настроения. Экран мультимедиа засветился, когда она подключила айфон. Через секунду салон наполнили первые аккорды её любимого дорожного плейлиста, который всегда помогал ей собрать мысли в кучу. В навигаторе уже был вбит адрес в Даунтауне. Один её старый знакомый, который знал Лос-Анджелес как свои пять пальцев, когда-то твердил, что Urth Caffé в центре — это не просто еда, а обязательный ритуал. «Если хочешь почувствовать вайб настоящего города, а не просто туристическую картинку, тебе туда», — вспоминала она его слова. Дорога плавно уходила вниз с холмов. Милана уверенно вырулила на хайвей, лавируя в потоке машин. В животе всё так же неприятно ныло, и она не понимала — то ли это голод после пропущенного завтрака, то ли тот самый горький осадок от того, как Егор просто положил ключи и уехал. —Ну и пусть,— подумала она, прибавляя громкость. Ей нужно было это одиночество. Нужно было проехать через весь город, мимо небоскребов и бетонных джунглей, чтобы просто поесть в легендарном месте и снова почувствовать себя собой, а не частью чьего-то сложного графика. Через сорок минут белый Мерседес уже парковался неподалеку от кирпичных стен старого Даунтауна. Милана вышла из машины, заблокировала её коротким сигналом и, не снимая очков, направилась к заветной вывеске, уже предвкушая аромат крепкого органического кофе и тот самый бранч, который должен был спасти этот день. Милана нашла свободный столик в глубине зала, подальше от шумного входа. Когда заказ принесли, аромат свежего кофе и еды наконец-то немного приглушил то неприятное нытье в желудке. Она ела в гордом одиночестве, намеренно не глядя по сторонам. Одной рукой она лениво ковыряла вилкой в тарелке, а другой — бессмысленно листала ленту ТикТока. Видео сменяли друг друга: танцы, рецепты, какие-то шутки — всё это пролетало мимо сознания, просто заполняя пустоту. Внезапно в верхней части экрана всплыло уведомление: «egorkreed начал трансляцию: ЛА / ПЛОХОЙ ПАРЕНЬ.» Милана замерла на секунду, глядя на это имя. Сердце предательски екнуло, напоминая о ночной ссоре, но она тут же взяла себя в руки. Холодным, выверенным движением она просто смахнула уведомление вверх, избавляясь от него, как от назойливой мухи. Она не собиралась заходить. Не собиралась смотреть на его улыбающееся лицо в кадре, слушать его шутки с Костей и делать вид, что ей всё равно. Она продолжала поглощать, пожалуй, самый вкусный завтрак в своей жизни, сосредоточившись на вкусе еды и ритме города за окном. Пусть там, на экране, кипит его контент, а здесь — её личное время, её тишина и её Лос-Анджелес, в котором сегодня она сама себе хозяйка. Она отправила в рот очередной кусочек, даже не заметив, как в ленте ТикТока пролистала видео под ту самую песню Моей Мишели,которую пела ему ночью. Только сейчас это казалось чем-то из прошлой жизни. Милана сделала глоток кофе, чувствуя, как тепло наконец разливается по телу. Завтрак действительно был идеальным, и на мгновение ей даже удалось поймать дзен. Но идиллия длилась недолго — экран телефона снова вспыхнул. Егор: Обижаешься? Милана хмыкнула, чувствуя, как уголок губ невольно дернулся вверх. Конечно, обижаюсь, — подумала она, но отвечать прямо не стала. Милана: В данный момент завтракаю. Очень  вкусно, кстати. Ответ прилетел почти мгновенно, будто он только и ждал, когда она возьмет телефон в руки. Егор: Да я вижу. Милана замерла с вилкой в руке. Сердце пропустило удар. В смысле — видит?Она нахмурилась, быстро огляделась по сторонам, и в этот момент входная дверь кафе с шумом распахнулась. В помещение, смеясь и что-то громко обсуждая, завалилась компания парней. Впереди всех шел Егор в своей неизменной бейсболке и оверсайз-худи, а рядом с ним — Костя с телефоном на стабилизаторе,а позади еще несколько парней. Милана резко обернулась. Их взгляды встретились через весь зал. Егор, увидев её за столиком, расплылся в той самой своей фирменной улыбке — наполовину виноватой, наполовину торжествующей. Он что-то шепнул Косте, и тот навел камеру в другую сторону, давая им секунду приватности. Егор, не переставая улыбаться, вальяжной походкой направился прямо к её столику, пока его друзья притормозили у стойки заказов. — Приятного аппетита, малыш, — произнес он, останавливаясь рядом и снимая свои очки.  Милана постаралась вернуть на лицо маску безразличия и поправила свои очки, но предательский румянец на щеках выдавал её с головой. — Ты же на стриме, — сухо заметила она, кивнув на парней.—Зачем подошел?Иди,тебя ждут. Егор присел на край соседнего стула, наклонившись к ней поближе, так что она снова почувствовала его парфюм. —Я увидел мерс и понял, что если сейчас не подойду, то этот завтрак станет моим последним, — он подмигнул ей. — Милан, ну хорош. Давай мир? Милана не спешила улыбаться в ответ. Она медленно отложила приборы, выпрямилась и, чуть сдвинув очки на кончик носа, посмотрела на него поверх темных линз. Затем она медленно наклонилась вперед, почти касаясь его лица, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Егор замер, ожидая поцелуя или хотя бы смягчения, но в глазах Миланы плясали холодные искры. — Знаешь...— начала она тихим, вкрадчивым голосом, в котором явственно проступила язвительная нотка. — А мне хочется ещё немножко покапризничать. Ведь именно так ведут себя дети, правда? Она сделала особенный акцент на слове «дети», буквально выплевывая его ему в лицо — ровно так же, как он сделал это ночью на кухне. Егор сразу всё понял. Улыбка на его лице слегка дрогнула, а в глазах промелькнуло осознание того, насколько глубоко его слова задели её тогда. — Так что, папочка, не отвлекайся от работы,— добавила она, обжигая его ледяным спокойствием. — Иди к своим друзьям, у тебя там аудитория ждет. А ребенок доест свой завтрак и поедет кататься дальше. Сама.  Она медленно отстранилась, вернула очки на переносицу и с невозмутимым видом взяла в руки чашку с кофе , всем своим видом показывая, что разговор окончен.Егор остался сидеть на краю стула, чувствуя себя максимально неловко под прицелом взглядов своих друзей, которые замерли у стойки. — Милан...— негромко позвал Егор, и в его голосе уже не было того самоуверенного тона. — Я понял. Удар засчитан. Я был идиотом, когда это сказал. Но может, мы не будем превращать весь день в холодную войну? Милана даже не посмотрела в его сторону, продолжая методично помешивать свой напиток. Её голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась дистанция. — Егор, иди к друзьям, — повторила она, наконец взглянув на него из-под очков. — Ты им обещал, они тебя ждут. Правда, не нужно передо мной здесь сейчас пытаться как-то оправдаться или что-то доказывать. Ты сделал свой выбор ещё утром, когда положил ключи на кровать. Егор закусил губу, чувствуя, как его собственная тактика холодного парня разбивается об её ледяное спокойствие. Он обернулся на Костю, который что-то увлеченно рассказывал в камеру, а затем снова посмотрел на Милану. — Милан, ну пошли с нами, — предложил он, и в его голосе прозвучала искренняя просьба. — Вместе погуляем по Даунтауну, зайдём куда-нибудь ещё. Пацаны будут только рады, честно. Зачем тебе одной тут сидеть? Милана горько усмехнулась и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Зачем? А смысл, Егор? — она вскинула бровь. — Просто ходить рядом с тобой хвостиком? Быть фоном для твоего стрима и молчать, пока вы там угораете над своими приколами? У вас своя пацанская тусовка, свой вайб. Мне там места нет, да и смысла особого тоже.  Она на секунду замолчала, а потом добавила чуть мягче, но всё так же твердо: — Я лучше сама по себе.  Егор замер, понимая, что она права. Он сам загнал себя в эту ловушку, когда разделил их отдых на работу и неё.Теперь Милана просто приняла эти правила игры, и ему это чертовски не нравилось. Егор почувствовал, как внутри него вскипает привычное упрямство. Он сделал шаг навстречу, попытался всё разрулить, но наткнулся на стену. В его голове пронеслась короткая, злая мысль.Окей, я попробовал. Я подошел, я предложил. Я не из тех, кто будет ползать на коленях и выпрашивать прощение по десять раз, если человек принципиально хочет строить из себя жертву. Он привык, что мир крутится вокруг его графика, его планов и его желаний. И хотя в груди всё еще неприятно жгло от её слов про хвостик,гордость оказалась сильнее. Хочет быть одна? Пожалуйста. Я не собираюсь портить пацанам день и отменять стрим, который уже начался. Егор медленно поднялся со стула, поправляя кепку. Его лицо снова приобрело то самое непроницаемое, слегка самоуверенное выражение, которое знали миллионы его подписчиков. — Ну, как знаешь, — бросил он, глядя на неё сверху вниз. Он на секунду задержал взгляд на её очках, за которыми она так успешно пряталась, а затем добавил с той самой небрежной, колючей интонацией: — Хорошего дня... малыш. Он намеренно выделил это последнее слово, вложив в него весь сарказм и ту самую ночную обиду. Это звучало не ласково, а как напоминание: «Раз ты хочешь вести себя как обиженный ребёнок, я буду называть тебя так». Это было не его ласковое «малыш»,которое уже так полюбилось Милане . Не дожидаясь ответа, Егор развернулся и быстрым шагом направился к Косте и остальным парням. — Йо, всё, двигаем дальше! — громко крикнул он, уже влетая в объектив камеры с широкой, профессиональной улыбкой. — Чат, вы здесь? Мы продолжаем наш трип по ЛА! Милана проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой его напускной легкости. Она осталась сидеть за столом, в окружении ароматов кофе и шума большого города. Она посмотрела на ключи от Мерса, лежащие на столе. Ей вдруг стало невыносимо тесно в этом кафе. Милана рывком поднялась из-за столика, едва не задев пустую чашку. Щелчок сигнализации, тяжелая дверь Мерседеса, и в салоне снова воцарилась тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием. Ей нужно было перебить этот горький привкус ссоры чем-то материальным, ярким и очень дорогим. Она вбила в навигатор адрес одного из самых известных торговых центров. Когда она припарковалась, в ней проснулся какой-то холодный азарт. Милана шла по аллеям центра, шурша кроссовками, и её первой остановкой стал бутик элитного белья. Она выбирала самые смелые комплекты из тончайшего кружева и шелка, не глядя на ценники. Следом пошла косметика. В сефоре она набрала целую корзину: редкие селективные парфюмы, лимитированные палетки, маски — всё то, на что обычно жалко времени. Она покупала это не потому, что ей не хватало помады, а потому, что каждый пробитый чек возвращал ей чувство контроля над своей жизнью. Через два часа Милана шла к машине, едва удерживая в руках глянцевые пакеты с логотипами известных брендов. Руки ныли от тяжести, но на душе стало чуть легче. Это был классический способ заглушить пустоту, и сегодня он работал. Она закинула все покупки на заднее сиденье, заваленное её же вещами, и села за руль. Телефон снова завибрировал — очередное уведомление, но она даже не взглянула на него. Милана бросила последний взгляд на гору глянцевых пакетов, занявших почти всё заднее сиденье. Она достала телефон, навела камеру и сделала быстрый, но эстетичный снимок: на переднем плане — кожаный салон автомобиля, а на заднем — хаос из дорогого шёлка, кружева и коробок. Она открыла Instagram, зажала палец на экране, выбирая подходящий фильтр, который сделал картинку чуть более холодной и дорогой.Пальцы быстро набрали текст, который так и просился наружу: «А как вы заглушаете свои душевные обиды? 💸💔 Мой метод сегодня выглядит так». Она нажала «Поделиться», чувствуя странный прилив адреналина. Она знала, что Егор увидит это через минуту. Егор, который сейчас наверняка сидит в компании пацанов, шутит на камеру и делает вид, что у него всё под контролем. Эта сторис была её маленьким снарядом, выпущенным точно в цель. Через пару минут она зашла в список просмотров. Сердце предательски ёкнуло: среди первых аватарок светился его профиль.  Милана хмыкнула, поправила очки Cartier и завела мотор. Она представляла, как у него сейчас перекосило лицо, когда он, возможно, прямо посреди фразы на стриме, увидел этот « отчёт о её одиночном шопинге. Ей было плевать, что подумают фанаты или паблики. Сейчас ей было важно, чтобы он понял: она не сидит дома в слезах, она не ждёт его звонка. Она наслаждается этим городом, его машиной и своим правом быть капризной, если ей этого хочется. Милана вырулила с парковки торгового центра, и в этот момент телефон начал разрываться от уведомлений. Милана подрулила к вилле, когда тени от пальм стали совсем длинными. Злость, подпитываемая шопингом, трансформировалась во что-то другое — в странное желание показать ему, что она может быть идеальной, даже если он этого не заслужил. Она занесла пакеты в дом, но вместо того, чтобы сразу начать примерку, прошла на кухню. В багажнике, помимо шмоток, лежали пакеты из дорогого органического маркета. Милана включила музыку на колонках — не его треки, а что-то нейтральное и спокойное — и принялась за дело. Она мастерски нарезала овощи, замариновала стейки из лосося и поставила охлаждаться бутылку белого. Она готовила ужин на двоих, аккуратно сервируя стол на террасе. Это не было актом смирения — скорее, это был её способ показать: «Смотри, какой могла бы быть наша реальность, если бы ты не выбирал свои стримы». Когда на столе всё было готово, а по дому поплыл аппетитный аромат трав и запеченной рыбы, Милана поднялась наверх. Она достала из пакета один из новых купальников — дерзкий, изумрудного цвета, который идеально оттенял её загар и стоил целое состояние. Переодевшись, она взглянула на себя в зеркало: высокая, стройная, с тем самым пластиковым блеском уверенности в глазах. Милана спустилась к бассейну. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая воду в розовое золото. Она не стала ложиться на шезлонг, а просто села на край бассейна, опустив ноги в прохладную воду. В одной руке у неё был бокал холодного вина, в другой — телефон, на который продолжали сыпаться уведомления. Она сидела там, красивая и недосягаемая, на фоне накрытого стола и пустой виллы, надеясь, что Егор скоро вернётся. И этот ужин либо станет их примирением, либо последним совместным вечером в этом городе. Егор вернулся, когда сумерки уже плотно окутали холмы, а подсветка бассейна окрасила воду в неоново-голубой цвет. Он зашел в дом тихо, ожидая чего угодно: пустой виллы, запертой спальни или очередной порции колкостей. Но вместо этого его встретил уютный свет ламп и тонкий аромат запеченного лосося с травами. Он замер в дверях кухни, глядя на идеально сервированный стол на террасе. Две тарелки, бокалы, приборы... Внутри у него всё перевернулось. Весь тот запал испарился, оставив только жгучее чувство стыда. Он понял, что пока он играл на публику, она создавала для них дом. Егор прошел через гостиную к панорамным дверям. Милана сидела на краю бассейна, спиной к нему. Изумрудный шелк нового купальника мерцал в свете прожекторов, а её тонкий силуэт казался почти хрупким на фоне темного неба. Он подошел бесшумно, скинул кроссовки и встал прямо за её спиной. Несколько секунд он просто смотрел на её хвост, на открытые плечи, а потом медленно опустился на колени и осторожно обнял её сзади, утыкаясь лицом в изгиб шеи. — Ммм,пахнет невероятно, — негромко произнес он, и его голос больше не был колючим или саркастичным. Он был уставшим и очень искренним. — Прости меня, малыш. Я заигрался. В какой-то момент просто перестал отдуплять, где реальная жизнь, а где картинка в мониторе. Этот ужин... я не заслужил его сегодня, честно. Милана не шевельнулась, но он почувствовал, как её плечи чуть расслабились под его руками. Она продолжала смотреть на воду, медленно покачивая ногой. — Я не ради стрима это сделала, Егор, — тихо ответила она. — И не ради пабликов. Просто хотела, чтобы хотя бы вечер был... нашим. Без лишних людей. Егор крепче сжал руки, вдыхая аромат её кожи. Сейчас, в этой тишине, все его «Лужники», охваты и донаты казались такими мелкими по сравнению с тем, что она была здесь, рядом, и всё ещё давала ему шанс. Он почувствовал, как напряжение, копившееся в нём весь день, наконец лопнуло, уступая место чистому азарту и желанию снова увидеть её улыбку, а не холодный взгляд. Он резко отстранился, буквально за секунду скинул с себя футболку и шорты, оставшись в одних боксерах. Милана едва успела обернуться, вскинув бровь от неожиданности, как он подхватил её под мышки, лишая опоры. — Егор, стой! Вино! Телефон! — вскрикнула она, но было уже поздно. Она успела только отставить бокал в сторону на плитку, как Егор, крепко прижимая её к себе, с силой оттолкнулся от края. Громкий всплеск нарушил тишину холмов, и над бассейном поднялся целый каскад брызг, подсвеченных неоном. Когда они вынырнули, Милана, отплевываясь от воды и пытаясь убрать мокрые пряди волос с лица, сначала хотела возмутиться, но, увидев его абсолютно счастливое и по-детски озорное лицо, не выдержала. Она брызнула в него водой, и по территории виллы разнесся её звонкий, заливистый смех — тот самый звук, которого ему не хватало весь этот бесконечный день. — Ты ненормальный! — смеялась она, пытаясь уплыть от него вглубь бассейна. — У меня там ужин остывает, я новый купальник надела, а ты... — Купальник огонь, я оценил, — Егор в два гребка настиг её, обхватывая за талию под водой и притягивая к себе. — А ужин подождёт. Сейчас нам нужно было именно это. Они замерли посреди бассейна, качаясь на волнах. Милана обвила его шею руками, чувствуя, как его сердце стучит о её грудную клетку. Вся обида, весь пафос шопинга и едкие комментарии в сети — всё это утонуло там, на дне, замененное простым и честным моментом близости. После того как они вдоволь наплескались, смыв с себя дневное напряжение, Егор и Милана всё-таки выбрались из бассейна. Окутанные вечерней прохладой Холмов, они быстро переоделись: Милана накинула уютный домашний костюм, а Егор влез в сухую футболку и джинсы. Они сели за стол на террасе. Свечи уже немного оплавились, а лосось едва сохранил тепло. Первые несколько минут прошли в той самой вязкой, неловкой тишине, когда слышно только звон столовых приборов о тарелки. Егор сосредоточенно резал рыбу, не поднимая глаз, а Милана просто смотрела в свою тарелку, собираясь с духом. Наконец она отложила вилку и, подняв на него взгляд, тихо произнесла: — Прости... — Она сделала паузу, увидев, как Егор удивленно вскинул брови. — Прости, что я тоже была резкой. Но меня действительно до глубины души обидели твои слова про ребёнка. Егор замер, перестав жевать. Он хотел что-то вставить, но Милана мягко перебила его, продолжая: — Можно я задам тебе один вопрос? Зачем ты вообще начинал отношения с человеком, который на десять лет тебя младше, если теперь ты упрекаешь меня в этом, будто я какой-то капризный ребёнок? Егор, это очень больно слышать. Если бы я вела себя так постоянно — закатывала истерики, топала ногами — тогда я бы поняла твой гнев. Но я не позволяю себе такого. Я не умею и, главное, не хочу себя так вести. А твои слова... они обесценили всё то, что я стараюсь вкладывать в нас. Она замолчала, и эта тишина теперь была другой — тяжелой, но честной. Егор отодвинул тарелку и сцепил пальцы в замок, глядя на неё. Его взгляд стал серьезным, без тени того утреннего ребячества. Он понимал, что сейчас она говорит не из каприза, а из глубокой раны, которую он сам нанёс. — Милан... — начал он, и его голос чуть дрогнул. — Ты права. Я ударил по самому больному, просто чтобы защититься самому, когда почувствовал, что не вывожу твою правоту. Эти десять лет... я их вообще не чувствую.И сказал я это не потому, что ты так себя ведешь, а потому что я — идиот, который не нашел лучшего способа заткнуть свою совесть. Он протянул руку через стол, накрывая её ладонь своей. — Я не хочу, чтобы ты менялась или взрослела под моим давлением.Ты мне понравилась именно такой. И то, что ты сегодня сделала — этот ужин, твоё терпение — это как раз поступок очень взрослого и мудрого человека. Намного мудрее, чем мой уход сегодня. Егор тяжело вздохнул и погладил большим пальцем её ладонь. Его взгляд стал задумчивым, будто он уже мысленно перенёсся из расслабленного Лос-Анджелеса в бешеный ритм столицы. — Милан, — он сделал паузу, подбирая слова. — Раз уж мы заговорили честно… Давай на чистоту. Ты же понимаешь, что когда мы приедем в Москву, у нас времени видеться не будет вообще? Совершенно. Он откинулся на спинку стула, не выпуская её руки, и в его глазах отразилась та самая тревога, которую он прятал за шутками на стриме. — Там начнётся финишная прямая перед Лужниками. Я в эту подготовку утоп уже по самую шею, понимаешь? Репетиции сутками, прогоны, свет, звук… Я буду жить на площадке и в студии. Это не просто концерты, это проект, который сжирает меня целиком. И я боюсь, что когда я буду приходить домой мертвым, а ты захочешь внимания, которого я физически не смогу дать, мы снова сорвёмся на эти глупые упрёки про детей и капризы. Он посмотрел на неё очень серьёзно, без тени привычного образа звезды. — Я не хочу тебя терять в этом графике. Но я знаю себя: когда я в таком стрессе перед стадионом, я становлюсь невыносимым. Наверное, поэтому я так бешусь и творю фигню уже сейчас. Я боюсь, что мы не вывезем этот темп. Что в Москве нас просто разорвёт на части, и этот шум сотен тысяч людей в Лужниках окажется громче, чем наш шёпот друг другу. Милана слушала его, и внутри всё сжалось. Она понимала, что «Лужники» для него — это сейчас центр вселенной, и она не хотела быть тем, что его отвлекает, но и быть забытой на месяц тоже не входило в её планы.