Тот самый финал

В стримерской повисла звенящая, густая тишина, нарушаемая только их загнанным, тяжелым дыханием. Милана бессильно уронила голову на плечо Егора, чувствуя, как по спине стекает капелька пота, а тело всё еще подрагивает от отголосков недавнего взрыва. Они сидели, намертво сцепленные в этом маленьком кресле, мокрые, разгоряченные, совершенно лишенные сил. Егор не спешил отстраняться — он всё еще был внутри неё, чувствуя, как её мышцы изредка сокращаются, словно пытаясь удержать этот момент навсегда. Он обхватил её лицо ладонями — осторожно, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. Его пальцы, еще минуту назад властно сжимавшие её бедра, теперь дрожали от нежности. — Малыш… — едва слышно прошептал он, и в этом слове было больше любви, чем во всех песнях, что он когда-либо писал. Егор начал покрывать её лицо короткими, невесомыми поцелуями. Он целовал её влажный лоб, виски, кончик носа, соленые от недавних слез щеки. Каждый сантиметр её кожи получал свою порцию его тепла. Это не было похоже на ту дикую страсть, что бушевала здесь мгновение назад — это было похоже на исцеление. На то, как зашивают глубокие раны. Милана зажмурилась, подставляя лицо под его губы. Она чувствовала, как с каждым его прикосновением внутри неё окончательно затихает буря. Боль от предательства Давида, страх за свое будущее, обида на Егора — всё это растворялось в этих коротких, прерывистых поцелуях. — Я здесь, — шептал он ей в самые губы между поцелуями. — Я рядом. Больше никто не причинит тебе боли. Обещаю. Милана чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. В полумраке комнаты его взгляд казался бесконечным. Она видела в нем не «звезду», не Крида, а своего мужчину, который прошел через собственный ад, чтобы просто сидеть вот так с ней в тишине. Она прижалась своим лбом к его, и их дыхание наконец-то начало выравниваться, становясь общим, единым ритмом. Егор слабо улыбнулся и в последний раз коснулся её губ — нежно, долго, запечатывая их новый союз. После того как дыхание в стримерской более-менее выровнялось, Егор, не размыкая объятий, подхватил Милану на руки. Ему не хотелось прерывать этот контакт ни на секунду. Они зашли в ванную, где пар от горячей воды моментально заполнил пространство, превращая комнату в кокон. Но стоило струям воды коснуться их разгоряченных тел, как усталость снова испарилась, уступив место новой, еще более голодной волне возбуждения. Под шум воды, среди капель, стекающих по коже, всё повторилось — еще более отчаянно и жадно, будто они пытались смыть с себя последние остатки той боли, что разделяла их в Дубае. Когда они, наконец, вышли — распаренные, с влажными волосами и расслабленными телами, — в квартире царил полумрак, разбавляемый только вспышками дальних молний. За панорамным окном разверзлось небо: на Москву обрушился мощный, стеной стоящий летний ливень. Милана подошла к стеклу, прижимаясь к нему лбом. Крупные капли с грохотом разбивались о поверхность, а внизу город тонул в огнях отражающихся фар. — Егор… — она обернулась к нему, и в её глазах заплясали безумные искорки. — У меня есть идея. Возможно, это полная дичь и я еще не до конца пришла в себя… но давай снимем видео? Егор, вытиравший голову полотенцем, замер. — Видео? Сейчас? Малыш, на улице потоп. — Именно! — она подбежала к нему, хватая за руки. — Прямо сейчас. Под наш припев. Нам нужно это выплеснуть. Егор посмотрел на неё — мокрую, в халате на голое тело, с горящими глазами — и понял, что не может ей отказать. Его внутренний перфекционист-артист на секунду включился, но тут же уступил место парню, который просто хотел видеть её счастливой. — Ты с ума сошла, — он усмехнулся, притягивая её за талию и целуя в мокрый нос. — Мы точно заболеем. Но… черт с ним. Погнали. Они накинули какие-то ветровки прямо на домашнюю одежду, Егор схватил телефон и стабилизатор, и они выскочили прямо во двор их ЖК, где в этот час не было ни души. Воздух ударил в лицо прохладой и запахом озона. Как только они вышли под открытое небо, дождь моментально промочил их до нитки. Милана засмеялась, запрокидывая голову и ловя ртом капли. Егор включил запись. Милана начала двигаться в такт, кружиться, её волосы потяжелели от воды и липли к лицу, но она никогда не выглядела более живой. Егор снимал её, а потом притянул в кадр к себе. Они пели эти строчки друг другу в губы, перекрикивая шум ливня. На последних словах Егор обхватил её лицо ладонями, и они замерли, глядя друг другу в глаза, пока вода стекала по их лицам. Это не был клип для ТВ. Это было видео о том, как два человека, которые чуть не потеряли друг друга в городе непрошеных гостей, наконец-то нашли свой берег. Когда Егор нажал «стоп», они стояли, тяжело дыша, насквозь мокрые, но абсолютно, запредельно счастливые. — Теперь точно — домой, под горячий чай, — Егор спрятал телефон во внутренний карман куртки, спасая его от влаги. — Иначе Виктор Сергеевич завтра приедет лечить нас обоих уже от простуды. Милана прижалась к нему, чувствуя, как холодный ветер пробирает до костей, но внутри было так тепло, что казалось — она сама может согреть этот город. Они ворвались обратно в квартиру, смеясь и дрожа от холода. С них ручьями стекала вода, оставляя на дорогом паркете цепочку луж, но им было абсолютно наплевать. Егор тут же скинул мокрую куртку и завернул Милану в огромный банный халат, буквально растирая её плечи, чтобы она поскорее согрелась. — Безумная, — шептал он, целуя её в мокрый висок, пока она дрожащими руками пыталась отжать волосы. — Но это было чертовски круто. Спустя десять минут, переодевшись в сухое и уютное, они закопались в пледы на диване в гостиной. В руках у каждого было по кружке обжигающего чая с лимоном и имбирем — Егор настоял, чтобы убить любую заразу в зародыше. В комнате горела мягкая подсветка, а за окном всё так же неистовствовала стихия. — Ну что там? Покажи, — Милана нетерпеливо придвинулась к нему, заглядывая в экран телефона. Егор открыл галерею. На видео было темно, картинку то и дело заливало водой, а свет фонарей дробился в каплях дождя, создавая эффект какого-то нереального, кинематографичного хаоса. Но когда в кадре появилась Милана — искренняя, с зажмуренными от восторга глазами, Егор почувствовал, как сердце снова делает сальто. На последних секундах, где он притягивает её к себе и они замирают в паре сантиметров от губ друг друга, на видео было видно всё: их боль, их прощение и ту безумную искру, которую не смог потушить даже ливень. — Это... это слишком интимно, — прошептала Милана, глядя на экран. — Люди увидят нас такими... настоящими. Егор долго молчал, пересматривая ролик по третьему кругу. Его палец завис над иконкой публикации. Обычно он часами выверял каждый кадр, подбирал цветокоррекцию, резал лишнее... Но сейчас любое вмешательство казалось преступлением. — Знаешь, — он повернулся к ней, и в свете камина его коротко стриженная голова и резкие черты лица выглядели очень спокойно. — Я не буду это монтировать. Никаких фильтров, никаких склеек.  Он быстро набрал подпись: «02:44.С премьерой @milana.sokolovskaya ❤️» Через секунду же телефон начал вибрировать от первых уведомлений, но Егор, даже не глядя на экран, заблокировал его и отбросил на другой конец дивана. Ему было неважно, сколько лайков соберет это видео. Главное, что сейчас Милана сидела рядом, согретая его теплом, и её голова уютно покоилась на его плече. *** Егор полулежал на кровати, откинувшись на подушки, и лениво листал ленту.Всё его внимание было приковано к ней. Милана только что вышла из душа. На её голове было накручено полотенце, а второе, поменьше, едва прикрывало тело, оставляя плечи и длинные ноги открытыми. Она стояла у распахнутых створок шкафа купе, задумчиво перебирая белье. Она была полностью погружена в процесс: перекидывала тонкие кружевные комплекты, прикидывала в голове сочетания цветов, выбирая, что надеть для сегодняшнего вечера. Егор отложил телефон на одеяло. Его взгляд, тяжелый и горячий, медленно скользил по её спине, по каплям воды, которые еще не успели высохнуть и поблескивали на коже. Он смотрел на неё, как хищник на добычу, но в этом взгляде было не только желание, а какое-то абсолютное, собственническое обожание. Милана приподняла на вешалке комплект глубокого изумрудного цвета, потом приложила к себе черный атлас, покусывая губу. Она так старательно подбирала белье в тон платью, что даже не заметила, как тишина в комнате стала осязаемой и густой. — Мил… — негромко позвал он. Его голос стал на октаву ниже, с отчетливой хрипотцой. Она обернулась, всё еще держа в руках два комплекта. Полотенце на груди опасно соскользнуло чуть ниже, но она лишь поправила его одним движением. — Как думаешь, черный или изумрудный? — спросила она, невинно глядя на него. — Под это платье лучше… — Иди сюда, — перебил он её, не сводя глаз с её губ. Милана замерла, заметив, как расширились его зрачки. В его взгляде сейчас было столько неприкрытого возбуждения, что у неё по коже пробежали мурашки. Он не просто смотрел — он её раздевал. — Егор, нам через час выезжать, мне нужно одеться, — попыталась она возразить, но в её голосе уже не было твердости. — К черту платье, — Егор медленно сел на край кровати, продолжая наблюдать за тем, как она стоит у шкафа, такая домашняя и одновременно невероятно сексуальная. — Ты сейчас стоишь там, выбираешь это чертово белье, а я думаю только о том, как оно будет смотреться на полу через две минуты. Он поднялся и медленно, по-кошачьи, начал сокращать расстояние между ними. Милана прижалась спиной к прохладному стеклу шкафа, чувствуя, как его тепло заполняет всё пространство вокруг. — Ты на меня так смотришь… — прошептала она, когда он оказался вплотную. — Как будто хочешь съесть. — Почти, — Егор положил ладони на дверцы шкафа по обе стороны от её головы, запирая её в ловушку.  Он наклонился к её уху, обжигая дыханием. — Выбирай черное. Оно будет эффектно смотреться на белой простыни. Милана хитро прищурилась, глядя в его горящие глаза, и в тот момент, когда Егор уже готов был сократить последние миллиметры между ними, она ловко скользнула вниз, проскочив под его рукой. — Ну уж нет, Егор Николаевич, — она обернулась уже у кровати, озорно блеснув глазами. — Ты сам сказал: сегодня важный вечер. Терпи. Вечером это черное белье будет ждать своего часа, а пока... я иду собираться. Егор остался стоять у шкафа, тяжело выдохнув и глядя в потолок. Он прикрыл глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — Ты играешь с огнем, Милана, — пробормотал он, но на губах играла невольная улыбка. Он обожал эту её новую уверенность, этот огонек, который вернулся в её взгляд. На самом деле, Егор в последний момент переиграл все планы.  Он решил, что нужно сделать день рождение на бис, поскольку настоящий был испорчен той драмой в Дубае. Он забронировал VIP-зал только для самых близких друзей.Посидеть выпить,покурить кальян и если душа захочет то спеть в караоке.Но он трактовал это обычной дружеской посиделкой. Спустя час Милана вышла из гардеробной, и Егор, который уже ждал её в джинсах и в новой футболке с крутым принтом,на мгновение забыл, как дышать. Она выглядела роскошно. На ней было облегающее платье макси глубокого черного цвета, которое сидело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб её фигуры. Высокий разрез на правой ноге при каждом шаге дерзко открывал её стройную ножку. Волосы, которые она уложила Дайсоном в легкие, нарочито небрежные кудри, мягкими волнами рассыпались по плечам. Милана не стала перегружать образ: легкий макияж с акцентом на сияющую кожу и едва заметные стрелки подчеркивали её естественную красоту. Она выглядела свежей, живой и невероятно дорогой. — Ну как? — она покрутилась перед ним, и разрез на платье на мгновение оголил бедро, а массивные кроссовки Nike добавляли образу того самого дерзкого шика, который так любил Егор. Егор замер в дверях, не в силах оторвать взгляд. Он медленно подошел к ней, обхватил за талию и притянул к себе, глядя на их отражение. — Ты издеваешься надо мной сегодня, да? — прохрипел он ей прямо в губы, и в его глазах вспыхнуло то самое опасное пламя.  Милана обернулась в его руках, закинула ладони ему на плечи и невинно захлопала ресницами, хотя в глубине зрачков плясали чертики. — Ну, Егор... я же не виновата, что ты меня чересчур сексуализируешь, — она легонько провела пальчиком по его татуированной шее. — Я надела обычное облегающее черное платье. Просто платье, Егор. А я кажусь тебе чем-то... таким. Это же всё в твоей голове. Егор издал короткий смешок, больше похожий на рычание, и сильнее сжал её бедра. — Просто платье?— он скептически выгнул бровь. — Милан, на тебе сейчас может быть хоть мешок из-под картошки, но то, как это платье подчеркивает каждый твой изгиб, как ты двигаешься... Ты для меня сейчас — самый сильный раздражитель в этой вселенной. И ты прекрасно это знаешь. Ты делаешь это специально. — Может быть, совсем чуть-чуть, — призналась она, прижимаясь к нему ближе и чувствуя, как быстро бьется его сердце. — Но нам пора. Друзья ждут. — Если бы мы не опаздывали, мы бы отсюда не вышли до утра, — пообещал он, нехотя выпуская её из объятий. — Идем, пока я не передумал.

***

Когда все уже немного расслабились, Стас хитро прищурился. Он допил свой напиток, поставил бокал на стол и, перегнувшись через Егора, заговорщицки наклонился к Милане. — Ну что, Мил? — он задорно подмигнул ей. —Сегодня играем? Егор сразу понял, о чем речь, и невольно улыбнулся, вспоминая их первые встречи. С самого момента их знакомства у них со Стасом сложилась традиция: в любой непонятной ситуации они устраивали лесенку из шотов. Это была их фишка — соревноваться, кто дольше продержится, повышая градус под шутки и смех.  Он вспомнил, сколько раз они ругались из-за этого дома. Егор — педант в плане работы и здоровья — терпеть не мог, когда Милана теряла контроль. Он не раз высказывал ей за эти алкогольные трипы, когда она пыталась залить шотами плохое настроение или усталость после съемок. Те ссоры были одними из самых громких: он обвинял её в безответственности, она его — в чрезмерном контроле. Поэтому сейчас Егор напрягся, внутренне готовясь к тому, что вечер может пойти по старому сценарию. Но ответ Миланы заставил его замереть. — Стас, не, — она покачала головой, и на её губах появилась слабая, немного грустная улыбка. — Сегодня пас. Я на детоксе. Стас удивленно вскинул брови: — Ты? На детоксе? Милана, которую я знаю, сейчас бы уже требовала двойную порцию текилы для разгона! Что случилось? Милана почувствовала, как Егор чуть крепче сжал её ладонь под столом. Она вспомнила тот жуткий вертолет в голове после их ссоры в Дубае, ту липкую тошноту и металлический привкус страха на губах, когда врачи приводили её в чувство. Алкоголь больше не ассоциировался у неё с весельем — только с той невыносимой болью, которую она пыталась в нем утопить. —Нужно поберечь здоровье. Стас понимающе хмыкнул, не став допытываться. — Ну, детокс — дело благородное. Тогда я за двоих отдуваться буду! — он перевел тему на очередную историю, и за столом снова поднялся гул. Егор наклонился к самому уху Миланы, обжигая её своим дыханием. Его голос звучал очень мягко и гордо. — Горжусь тобой, малыш, — прошептал он. Егор почувствовал, как внутри него всё расслабилось. На смену напряжению пришла такая мощная волна уважения и нежности, что он едва сдержался, чтобы не поцеловать её прямо при всех. Милана повернула к нему голову, и в её глазах Егор увидел не ту туманную дымку после шотов, а кристальную, чистую любовь. Она наконец-то поняла, почему он так злился раньше: он просто хотел видеть её настоящую, а не прикрытую алкогольным щитом. — Больше никаких ссор из-за этого, Егор, — тихо ответила она. — Я хочу быть в сознании, когда ты рядом. Егор не выдержал и коротко, но очень собственнически прижал её к себе, целуя в висок. Вечер продолжался, но для них двоих он перешел на совершенно другой уровень глубины. Когда они переступили порог квартиры, в прихожей горел лишь мягкий дежурный свет. Тишина после шумного ресторана приятно обволакивала, но Милана, едва взглянув на себя в огромное зеркало в пол, вдруг резко остановилась. — Всё, Егор. С этого момента — никакой еды по ночам! — она решительно сложила руки на груди, а потом встала к зеркалу боком, критично рассматривая свой силуэт. — Ты только посмотри на это! Она чуть оттянула ткань облегающего платья на животе. — Что это за живот? Правильно — это наш ночной жор вылез. Все эти бургеры после стримов и паста в два часа ночи... Это катастрофа, Егор. Я теперь на жестком ПП, — она смешно надула губы, продолжая придирчиво изучать свои изгибы. Егор, который в это время скидывал свои кроссовки, тихо усмехнулся. Он медленно подошел к ней со спины, и в зеркале отразилось его лицо — расслабленное, с полуулыбкой и тем самым взглядом «кота», от которого у Миланы всегда подкашивались ноги. Он не стал спорить или смеяться. Он просто положил свои широкие, горячие ладони ей на живот, накрывая ту самую зону, которая ей так не нравилась. Егор притянул её спиной к своей груди, заставляя почувствовать контраст между её мягкостью и его твердым телом. — Где ты тут нашла катастрофу, Милан? — прошептал он ей в затылок. Он медленно провел большим пальцем по ткани платья, прямо по центру живота, едва ощутимо надавливая. Это движение было таким собственническим и одновременно нежным, что Милана невольно выдохнула, а её возмущение моментально сменилось томительным теплом внутри. — По-моему, ты выглядишь идеально, — его руки начали медленно подниматься выше, к ребрам. — И этот живот,как ты его называешь... В тебе вообще нет ни одного миллиметра, который бы мне не нравился. Он поймал её взгляд в зеркале. В темноте прихожей его глаза горели так ярко, что Милане стало жарко. Она поняла, что её попытка начать новую жизнь с понедельника с треском провалилась, потому что сейчас её волновал совсем не детокс. — Ты просто подлизываешься, чтобы я не заставляла тебя есть брокколи, — попыталась пошутить она, но голос предательски дрогнул. — Нет, — Егор развернул её в своих руках лицом к себе, не разрывая контакта. — Я просто хочу, чтобы ты знала.Я не пью уже почти пять лет,но  я пьянею от тебя и без всяких шотов.