Неестественный

Дождь лил сильно в тот день, когда жизнь Хейдена Шефера перевернулась с ног на голову. Хейден промок насквозь когда вернулся во дворец, и думал с тоской о горячем душе, когда дворецкий перехватил его и сообщил, что король хочет его видеть. - Где он, Дайлас? - со вздохом сказал Хейден, морщась от лужи, растущей у его ног. - В своём кабинете, Ваше Высочество. Хейден посмотрел вниз на свои грязные сапоги и столь же грязную военную форму. Руководство войсками и интенсивная физическая подготовка сделала его таким же усталым, холодным и грязным, как солдаты под его командованием, и он не в настроении для дерьма своего отца. - Я увижусь с ним после душа. Я воняю. Дайлас покачал головой. - Его Величество сказал, что вы должны отправиться к нему немедленно по возвращении. - Его тон был извиняющимся, но непреклонным. Старый дворецкий не собирался уступать. Должно быть, это важно. Хмурясь, Хейден направился к кабинету отца. Он постучал один раз, прежде чем войти. - Ваше Величество, - почтительно сказал он, но не слишком почтительно. Это всегда хождение по канату. Если он слишком почтителен, отец начинал думать, что он недостаточно альфа. Если слишком непочтителен, отец щетинился, сразу подозревая, что Хайден хочет узурпировать его трон. Это сверх раздражающе. Не в первый раз в своей жизни Хейден пожелал, чтобы он родился бетой. Или омегой. Он отогнал эту мысль. Такие мысли бессмысленны. И нелепы. Он альфа. У альф всё легко по сравнению с бетами и особенно омегами. Ну, альфы Ксеуса имели положение хуже, чем беты или омеги, но Хейден не был одним из них, и ему не на что жаловаться. Король Стефан поднял взгляд от своего компьютера, его тёмно-золотые брови слегка нахмурились. - Ты наконец вернулся. - Вы хотели меня видеть, отец? - сказал Хейден, выпрямляясь во весь рост, который, возможно, не столь внушительный, как у короля, но определённо делал его выше большинства людей. За исключением того, что его не сравнивали с большинством людей. Хейден думал, что в глазах отца, он всегда будет меньшей, более светловолосой версией своего мёртвого брата. Другим сыном. Не столь хорошим, как его первый. - Садись, - коротко сказал король Стефан. Хейден сделал, как ему было приказано. Король рассматривал его через стол. - У меня сегодня утром была встреча с представителем Галактического Совета. Ты знал об этом, полагаю? Хейден просто кивнул. Трудно не знать, когда весь дворец готовился к этому визиту несколько дней. Судя по хмурому виду короля, встреча прошла не так хорошо, как он надеялся. - Галактический Совет недоволен нами, - сказал Стефан. - Они считают, что наша планета не заслуживает быть частью Союза Планет, пока наша «варварская гражданская война» не закончится. - Гражданская война? - сказал Хейден. - В нашем королевстве нет гражданской войны. - Гражданская война на нашей планете, - сказал король. - Для Галактического Совета, Эйла - это одно целое, и им всё равно, что у нас две разные страны с разными правительствами тысячи лет. Они хотят, чтобы мы заключили мир с Кадаром и выбрали одного Лорда-Канцлера, чтобы представлять нашу планету. Они не хотят двоих. Хейден уставился на него в изумлении. - Ты не можешь серьёзно это рассматривать. - Пелугия и Республика Кадар в войне всю его жизнь; он не мог представить их не воюющими. Хейден приветствовал бы конец этой войне. Он устал вести своих людей к смерти, снова и снова и снова. Он потерял две тысячи человек только за прошлый месяц. Две тысячи тридцать один. Так что нет, Хейден рад, если бы война наконец закончилась. Он просто не верит, что это достижимо. Слишком много обид претензий и недовольств с обеих сторон. Стефан скривился. - У нас небольшой выбор. Если мы не сделаем, как они говорят, Галактический Совет отзовёт наше членство в Союзе Планет, и мы потеряем доступ к сети TNIT, и что самое важное, потеряем защиту, которую мы имеем как члены Союза. Мы будем законной добычей для любой пиратской коалиции, которая есть. Хейден откинулся на спинку стула, хмурясь. - Галактический Совет не может этого сделать? Эйла не единственная планета в Союзе, у которой нет единого правительства. Есть очень могущественные планеты Внутреннего Ядра, у которых несколько королевств или республик: например, Вергкс или Каллувия. Король вздохнул. - Мы не Вергкс и не Каллувия, Хейден. По галактическим стандартам, мы мелкая рыба. У нас нет политической и экономической силы тех планет, которая позволяет им быть исключениями из правил. Кроме того, у тех планет всё ещё есть какое-то единое правительство и один Лорд-Канцлер. Мы не можем сказать то же самое. Так что Совет даёт нам ультиматум: заключить мир с Кадаром и выбрать одного Лорда-Канцлера в течение следующих нескольких месяцев, или они вышвырнут нас из Союза. -Но как именно мы должны заключить с ними мир? - сказал Хейден, барабаня пальцами по подлокотнику. Его ум лихорадочно работал, пытаясь придумать, как они могли бы достичь мира с Кадаром. Все попытки мира на протяжении десятилетий проваливались, война возобновлялась в течение месяцев. Его отец снова нахмурился. - По-видимому, премьер-министр Кадара уже предложил идеальное решение: брак между двумя видными политическими фигурами наших стран. Хейден почувствовал, как ужас закрутился в его животе. Его отец не может иметь в виду то, что он думает. Конечно, его отец не намеревался использовать его как пешку в политической игре. - Очевидно, ты, как мой наследник и прославленный генерал в моей армии, не расходный материал, -- сказал король. Хейден выдохнул. Но его облегчение длилось недолго. - Так что я предложил твоего кузена Девлина, но премьер-министр Таубе отклонил это предложение. - Стефан усмехнулся. - По очевидным причинам. Хейден сжал губы. Он всегда ненавидел предрассудки против альф Ксеуса, но он ничего не мог с этим поделать, как бы несправедливо это по отношению к Девлину и другим альфам, подобным ему. - Премьер-министр настаивает, что для того, чтобы брак по-настоящему объединил наши страны, брак между моим наследником и сенатором Кадара единственное решение. Мне пришлось согласиться. Желудок Хейдена упал. Блядь. Он открыл рот, чтобы высказать свои протесты, но затем закрыл его, зная, что они тщетны. Нет смысла. Как только его отец принимает решение, он никогда не менял его. - Какой сенатор? - сказал Хейден, заставляя свой голос звучать спокойно. -Они уже выбрали? - Не волнуйся, я дал понять, что у тебя должен быть голос. Ты не можешь выбрать кого-то конкретно к сожалению, окончательный выбор будет за премьер-министром но я настоял, что ты должен по крайней мере выбрать пол и предназначение твоего супруга. Ты наследный принц Пелугии. Мой наследник должен иметь голос в этом вопросе. Хейден никогда не чувствовал себя более благодарным за гордость своего отца. - Спасибо, отец, - сказал он. - Мне всё равно на их пол, но что касается их предназначения… - Он заколебался. Поскольку он альфа, большинство людей ожидают, что он выберет омегу. Но. Хейден всегда чувствовал себя странно рядом с омегами. Они такие маленькие. Уязвимые. Нуждающиеся. Они ожидали, что он будет заботиться о них. Ему это не нравилось. Он не находил это привлекательным, как бы хорошо они ни пахли для его альфа-чувств, когда у него был гон. Занятия сексом с омегами всегда казались ему чем-то вроде рутины: смутно неудовлетворяющей и неправильной. Что-то в этом его коробило. Он не мог представить себя женатым на омеге. - Он должен быть бетой, - сказал Хайден. Король поднял брови. - Бетой? Почему не омегой? Омегами легче управлять, сын. Они очень податливы, пока получают твёрдый узел в своих дырках. Челюсть Хейдена сжалась. Он посмотрел королю в глаза. - Я не хочу лёгкого, отец. Мне нравится вызов. Я предпочитаю бет, ты должен это знать. Стефан хмыкнул, выглядя скептически, и кивнул. - Возможно, это к лучшему, - сказал он через мгновение. - Я не думаю, что в Сенате Кадара есть омеги. Даже если они есть, тот факт, что я не могу придумать ни одного, доказывает, что они не имеют никакого значения. Хейден смотрел бесстрастно. Отвратительные предрассудки его отца против омег хорошо известны, и он научился игнорировать их, даже если не соглашался. - Тогда решено, - сказал король. - Я запрошу сенатора-бету. Ты свободен, Хейден. Когда Хейден поднялся на ноги, взгляд его отца упал на его грязную форму. - Как прошла инспекция? Я доверяю, всё в порядке? Хейден улыбнулся, дерзкой улыбкой. - Естественно, отец. Поклонившись королю, он вышел из комнаты, излучая уверенность, которую на самом деле не чувствовал. И позволил себе расслабиться только тогда, когда оказался в безопасности своих покоев. - Чёрт возьми, - пробормотал он, проводя рукой по лицу. Он не надеялся на брак по любви, но женитьба на политике из страны, с которой они воевали вечно, не его представление о браке. По крайней мере, это будет бета. Это уже что-то. *** Сенатор Ройс Клегхорн постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. - А, ты как раз вовремя, мой мальчик! - сказал премьер-министр Таубе, широко улыбаясь. Ройс подавил вспышку раздражения. Ему тридцать шесть лет; вряд ли мальчик. - Ваше Превосходительство, - ровно сказал он. - Брось это, сынок! Зови меня Каюс, как все мои друзья. Присаживайся. Ройс сел и смотрел на премьер-министра ожидающе, демонстрируя терпение, которого не чувствовал. - Ты, наверное, гадаешь, почему я попросил тебя прийти, - сказал Таубе. Ройс просто кивнул. Премьер-министр мог говорить целый день, если ему давали малейшее поощрение. Иногда Ройс думал, что этот человек болтливый дурак, за исключением того, что дурак не оставался бы главой правительства Кадара два десятилетия. Каюс Таубе имел острый ум и столь же острые инстинкты, вопреки своему дружелюбному, безобидному поведению. -Как долго мы знаем друг друга, мой мальчик? - Более десяти лет, Ваше Превосходительство. Таубе задумчиво хмыкнул. - Действительно. Время летит, не так ли? Полагаю, такова жизнь. Кажется, только вчера ты стал самым молодым сенатором в истории. В такие моменты Ройс думал, что Таубе подозревает его, и поэтому досаждал нарочно, испытывая его терпение и ожидая, когда Ройс выдаст себя. Несмотря на кажущееся тёплое отношение Таубе, между ними не было любви. Таубе опасается его растущего влияния и власти в Сенате; ему пришлось быть дураком, чтобы не опасаться, особенно учитывая предстоящие выборы в следующем году. Ройс осторожно вдохнул. Премьер-министр был альфой, и его запах никогда не переставал раздражать Ройса, нормальная реакция, но сегодня запах мужчины сильнее, чем обычно. Таубе чем-то обеспокоен. Или взволнован. Трудно сказать. Блокиратор запаха Ройса также мешал его собственным чувствам, делая их притуплёнными, но теперь он хотел бы иметь возможность определить намерения Таубе по его запаху. Но это слишком легко. Поэтому он оставался спокойным и ждал. Таубе в конце концов дойдёт до сути. И в конце концов, он дошёл. - Ты был там, когда я рассказывал Сенату об ультиматуме, который дал нам Галактический Совет, - сказал Таубе, пристально глядя на него. Его взгляд был серьёзен. - Так что я не буду снова утомлять тебя деталями. Ты один из немногих сенаторов, которые действительно понимают серьёзность ситуации. Ройс ничего не сказал. Таубе вздохнул. - Я знаю, что большинство в Сенате не доверяет пелугийцам в том, что они действительно будут поддерживать мир. Вот почему я предложил дипломатический брак между видным членом Сената и кем-то из знати Пелугии. К моему удивлению, представитель Галактического Совета поддержал мою идею, и он уже заручился согласием короля Стефана. -Это хорошо, -— сказал Ройс. Как человек, чьё поместье находится близко к границе между Пелугией и Кадаром, он всегда был открытым сторонником мира. Таубе кивнул. - Действительно. Единственное условие короля Стефана, я должен выбрать бету, чтобы представлять Кадар. - Ваше Превосходительство? Премьер-министр посмотрел ему в глаза. - Я прошу тебя сделать это для своей страны, сынок. Ты лучше кого-либо знаешь, как опустошён Кадар этой бесконечной войной. Первым инстинктом Ройса было отказаться. Конечно, он хотел отказаться. Но затем подумал о красных от страха глазах своей матери каждый раз, когда младший брат Ройса забывал написать ей с фронта. Он подумал о своей красивой сестре-омеге, живущей в доме так близко к границе, что он может быть захвачен пелугийской армией в любой день. Земли Ройса сильно охраняемы, но охранники ничто против армии. И однажды армия придёт. Им просто повезло, что граница Пелугия-Кадар очень длинная, и все основные битвы происходили вдали от Клегхорна - пока. Однажды их удача иссякнет. Но мир, если он действительно продержится на этот раз, может положить конец этому раз и навсегда. Он приносил большие жертвы ради своей семьи. Что значила ещё одна? Губы Ройса искривились в горькую улыбку. -Я сделаю это, Ваше Превосходительство. Таубе широко ухмыльнулся. - Я знал, что могу на тебя рассчитывать, Ройс. По правде говоря, ты был единственным кандидатом, о котором я подумал, кто является бетой и достаточно видной фигурой, чтобы жениться на принце. Все в Сенате уважают тебя, и пресса любит тебя — - Принце? - перебил его Ройс, застывая. - Ты имеешь в виду принца Хейдена Шефера? Таубе моргнул. - Конечно! Ты знаешь другого принца? У Шеферов только один принц с тех пор, как старший сын короля Стефана умер. - Он склонил голову набок и изучал его проницательными глазами. - Что-то не так? У тебя есть возражения против принца Хейдена? Ройс едва подавил инстинктивный рык, уже сожалея, что согласился на это, не спросив, кто другая сторона. Хейден Шефер. Известен под многими именами. Его репутация предшествовала ему, даже в Кадаре, может быть, особенно в Кадаре. Золотой Генерал. Приносящий Смерть. И альфа. - Никаких возражений, - вырвалось у Ройса сквозь зубы, потому что любые возражения против брака с принцем звучали бы нелепо и подозрительно. Принц Хейден любимец медиа. Он исключительно красив, атлетичен, и по общему мнению, обладает блестящим стратегическим умом. В основном благодаря его усилиям пелугийская армия смогла захватить шесть кадарских графств за последние несколько лет. Бета не имел бы никаких возражений против брака с таким прекрасным экземпляром альфы. Проблема в том, что он не был бетой. Но он не может отступить теперь. Его политическая карьера будет разрушена, если он признает, что его документы о подделаны е говоря уже о юридических проблемах, в которых оказалась бы его мать. Как бы он ни злился на неё, Ройс должен защитить её. Его ум лихорадочно работал, Ройс посмотрел вниз на свои руки. Пальцы сжаты так сильно, что костяшки побелели на загорелой коже. Он глубоко вдохнул, заставляя себя расслабиться. Это не обязательно катастрофа. Это политический брак, средство для хорошей рекламы, и предназначенный убедить колеблющихся сенаторов, что мир будет устойчивым и чтобы гарантировать, что пелугийцы не вонзят нож им в спину. Так что в теории, предназначение принца ничего не меняет Ройс чуть не рассмеялся над собой. Кого он обманывает? Брак между двумя альфами был неслыханным не зря, и не потому, что альфы не могли хотеть других альф. Хотя Ройс не был одним из них, существовали альфы, которых привлекали другие альфы. Это было очень редко и табуировано, но такое случалось. Проблема в том, что поддерживать отношения альфа-альфа невозможно. Биологически трудно двум альфам жить вместе, не пытаясь установить доминирование над своим партнёром, и такие редкие отношения имели тенденцию быстро становиться насильственными, оскорбительными и токсичными. Учитывая, что альфа в данном случае был вражеским генералом, ответственным за бесчисленные смерти в его стране, и Ройс уже не любит этого человека, даже не встретив его, это катастрофа. И поскольку он притворяется бетой, все ожидают, что он будет подчиняться своему альфа-мужу или по крайней мере традиционалисты. Ройсу плевать на их мнение. Что касается традиционалистов, альфа должен спариваться только с омегой и держать омегу беременной год за годом. Они считали брак между мужчиной-альфой и мужчиной-бетой пустая трата, поскольку они не могли иметь детей традиционным путём. - Я удивлён, что принц Хейден запросил бету, - сказал Ройс. - Из всего, что я слышал о нём, он традиционалист. Таубе пожал плечами. - Я слышал слухи, что ему нравится вызов, который представляют беты, и он считает омег слишком лёгкими. Ройс чуть не рассмеялся. Это иронично. Если Хейдену Шеферу нравится вызов, его ждет приятный сюрприз если им удастся не убить друг друга в течение недели. -Хорошо, - сказал Ройс, поднимаясь на ноги. - Когда свадьба? Таубе улыбнулся. - Через два дня.