Неестественный

Следующие несколько дней Хейден провёл, попеременно тихо сходя с ума от осознания того, что он без ума от своего мужа-альфы, и сходя с ума от того, что он не знает, что с этим делать. Не помогало и то, что Ройс продолжал посылать ему смешанные сигналы. Он по-прежнему так же приставуч, как и всегда, но вёл себя так, будто то, что произошло в кладовке, не важно. Ничего не изменилось в их дружбе, и это сводило Хейдена с ума. Половину времени он буквально хотел наброситься на Ройса и сорвать с него одежду, а Ройс оставался невозмутимым, безумно добродушным и безумно приставучим с ним. Осталась также немаловажная проблема с отцом. Он не мог избегать его или дядю Юрева вечно. И не знал, что делать. Ситуация стала ещё хуже, когда напряжённость между двумя странами снова нарастала. В то время как пресс-конференция, казалось, развеяла сомнения кадарцев насчёт осуществимости их брака, она, похоже, заставила пелугианцев нервничать из-за того, что их будущий король обнажил шею перед кадарским сенатором. – Это нелепо, – с досадой выпалил Хейден. Аника, PR-менеджер Ройса, сочувственно посмотрела на него. – Это так, – сказала она. – Запутанная часть в том, что всё было бы совершенно нормально, если бы ты был омегой или бетой, но поскольку ты альфа, твоих соотечественников оскорбляет, что ты не… – Она замолчала, и в её бета-запахе появилось что-то вроде неловкости. Хейден фыркнул, откинувшись на спинку дивана. – Что? Главарь в моём браке? Аника поморщилась, нерешительно бросив взгляд на Ройса. Тот говорил по телефону и, казалось, уделял им лишь минимальное внимание. Хейден старался не смотреть на него слишком пристально. Осознавая, что успешен в этом лишь отчасти. Его взгляд невольно возвращался к сильным пальцам Ройса, рассеянно постукивающим по поверхности стола, и к расстёгнутой верхней пуговице белой рубашки. Хейден хотел лизнуть его. И зацеловать всего. И отсосать ему. И… Прекрати. Друзья. Они просто друзья. Если бы Ройс хотел большего, он бы уже что-то сказал, правда? – В основном, да, – сказала Аника. – Я знаю, что это двойные стандарты, это то, что есть. Хейден вздохнул. – Но что мы на самом деле можем сделать, чтобы исправить мой имидж? Она долгим, пристальным взглядом посмотрела на него. – Вопрос в том: хочешь ли ты его исправить? Первым порывом Хейден было рассмеяться и сказать ей, что конечно же да. Но затем он подумал об этом и о споре с Девлином. Они могли и помириться, но Девлин не сказал прямо, что изменил своё мнение. Сделай выбор. Нельзя сидеть на двух стульях одновременно. Ему действительно предстоит сделать выбор? Он не мог выстраивать свой публичный образ покорного мужа для Ройса, а потом развернуться на сто восемьдесят градусов и быть чрезмерно альфой для блага своих соотечественников. Но не обязательно должно быть одно или другое, но его доверие в конечном итоге будет подорвано, если попытаться играть обе роли. – Я могу сделать то же, что и ты на пресс-конференции, – вмешался Ройс, доказывая, что он всё-таки уделял им внимание. Хейден нахмурился и посмотрел на него. – Ты… ты обнажишь свою шею для меня? Публично? Уголки рта Ройса напряглись, но его тёмный взгляд был мягким, он положил руку на плечо Хейдена. – Если ты захочешь, я сделаю это для тебя. По спине Хейдена пробежала приятная дрожь, в животе заклубилось тепло. Если ты захочешь. Ройс сделает, если он попросит. Потому что он заботится о Хейдене, и сделает то, что против природы любого альфы. Эта мысль опьяняла. Хейден улыбнулся ему, и Ройс улыбнулся в ответ, сжав его плечо. Его пальцы скользнули по железе Хейдена, по отметине, у которой нет шансов исчезнуть из-за того, как часто Ройс её обновлял. Хейден немного заёрзал, желая, чтобы рука Ройса касалась его голой кожи. С тех пор как произошёл тот инцидент в кладовке, он чувствовал голод по его прикосновениям, и этих случайных, невинных прикосновений уже не хватало. Он хотел большего. Хотел снова почувствовать руку Ройса на своем члене. Он хотел рук и рта Ройса на своём теле. Но он не знал, как получить больше. Впервые в жизни почувствовал себя неуверенно, сбитым с толку и неуверенным в собственной привлекательности. Хейден не имел заниженной самооценки насчёт своей внешности. Он привлекательный альфа. Но привлекателен ли он для альфы? Для Ройса? В последнее время он начал стесняться своего роста и силы, того факта, что ничем не напоминает омегу. Отталкивает ли это Ройса? Он презирал эти мысли, эту внезапную неуверенность в чём-то столь поверхностном, как физическая внешность. Ненавидел снова чувствовать себя подростком, чрезмерно обдумывая и зацикливаясь на каждом взгляде и прикосновении Ройса. Это нелепо. Ему тридцать лет. Он не был таким в свои подростковые годы. Но не мог остановиться. И перестать зацикливаться на том, что Ройс не начинал ничего уже несколько дней и вёл себя так, будто ничего не изменилось. Передумал ли Ройс насчёт случившегося? Сожалеет? Или это мало что для него значит, просто друзья возбудились и кончили вместе, не более того. Хейден не знал, какой вариант хуже. Аника слегка прочистила горло, заставив его вздрогнуть. – Это определённо помогло бы имиджу Хейдена в Пелугии, если бы ты согласился это сделать, но это навредит твоему имиджу здесь, Ройс. Ройс рассмеялся. – Ты не можешь быть серьёзной. Мой политический имидж не построен на статусе альфы. – Не был построен, – поправила Аника. – Но тогда все думали, что ты бета. Теперь, когда люди знают, что ты альфа, их восприятие и ожидания иные. – Она виновато пожала плечами. – Ты знаешь, что я права. Ты можешь быть лидером Либеральной партии, но ты также хорошо знаешь, как и я, что некоторые предрассудки трудно сломать, особенно в сельской местности, где живёт большинство избирателей. Если ты сделаешь это, это повредит твоим шансам в следующем году. Ройс выругался себе под нос. Проведя рукой по тёмным волосам, он снова посмотрел на Хейдена, его выражение лица стало решительным. – Я всё равно сделаю это, если ты захочешь. Чувствуя прилив нежности, Хейден покачал головой. – Я ценю эту мысль, но не думаю, что это будет необходимо. – Он опустил взгляд, глядя на свои руки. – Я всю свою жизнь пытался соответствовать нелепым ожиданиям отца. – Он надломлено улыбнулся. – Очевидно, что я никогда не стану сыном, каким он хочет меня видеть. Если моему отцу и моему народу не нравлюсь я такой, какой есть, нет смысла продолжать пытаться. Я хочу, чтобы меня видели таким, какой я есть, а не таким, каким я не являюсь. Рука Ройса на его плече слегка сместилась, прикосновение стало более основательным. – Хейден… Подняв взгляд, Хейден через силу улыбнулся, встретив обеспокоенный взгляд Ройса. – Всё в порядке, правда. Это давно назревало. – Он достал телефон из кармана и включил его. И вздохнул, когда экран загорелся уведомлениями о пропущенных звонках и сообщениях. Он поднялся на ноги. – Я пойду, позвоню ему. – Удачи, – сказал Ройс. – Я сейчас уйду, но позвони мне, если понадоблюсь, хорошо? Хейден кивнул и, мужественно сопротивляясь желанию зарыться в объятия мужа, вышел из комнаты. Направился в свою спальню, и с каждым шагом его решимость ослабевала. – Чёрт побери, – прошептал он, закрыв за собой дверь. Быть смелым легко, когда он рядом с Ройсом. Слишком легко. Когда он с ним, всё остальное казалось несущественным, неважным и простым. Вдали от утешительного присутствия Ройса всё становилось сложнее. Страшнее. Но он взрослый мужчина. Пришло время постоять за себя и двигаться вперёд, а не прятаться в покорности. Он сможет это сделать. Он сможет. Отец ответил сразу же. Хейден постарался не вздрагивать, когда его взгляд столкнулся с суровым взглядом отца. – Отец, – произнёс он ровно. – Полагаю, твой телефон был сломан, – сказал Стефан, сверля его взглядом. – И что ты на самом деле не избегал своего дяди. Хейден подавил желание извиниться. – Я был занят, – коротко сказал он. У Стефана дрогнула мышца на челюсти. Долгое мгновение он ничего не говорил. Когда он наконец заговорил, его голос был почти рыком. – Ты прекратишь играть в дом с тем кадарцем и немедленно вернёшься домой. С меня хватит. Хейден поджал губы, желудок скрутило в узлы. – Я не могу этого сделать, отец. Представитель Галактического Совета должен вернуться в любой день, и… Стефан пригвоздил его уничтожающим взглядом. – Это не просьба, Хейден. Это приказ твоего Короля. Ты вернёшься домой. Сегодня. Моё решение окончательно. Хейден открыл рот. Хотел сказать «нет». Действительно хотел. Но ничего не вышло. Грудь сжалась, и казалось невозможным произнести слово «нет», глядя на непреклонное выражение лица отца. Он попытался. – Отец, я думаю, что моё пребывание в Кадаре отвечает интересам Пелугии… – Я сказал, моё решение окончательно. – Стефан наклонился вперёд, его лицо заполнило кадр камеры. – Или ты противишься своему Королю? Хейден облизал губы. – Нет, – услышал он, как говорит сам. Стефан кивнул. – Я буду ждать тебя дома сегодня вечером. – Он прервал звонок, и Хейден остался смотреть на телефон в оцепенении. Затем последовали приступы тошноты и самоотвращения, с облаками депрессии, нависшими сверху. Вот тебе и «не бояться». Жалкий. Почему он так жалок, когда дело касалось отца? Не может противостоять ему, как бы сильно был не согласен. Рационально он знал, что отец упрямый человек, стоящий на своём. Он никогда не мог противостоять ему, когда это важно. Чёрт. Что он скажет Ройсу?