Неестественный

За неимением лучших вариантов, Девлин был временно помещен в больницу с самым высоким уровнем безопасности в Цитра, пока лучшие медицинские умы планеты искали лекарство. - Думаешь, лекарство вообще можно найти? - устало сказал Хейден, его голова лежала на плече Ройса, пока они ждали врача Девлина. Он не сутулился в общественном месте, но день был долгим, эмоционально истощающим, и если хочет прижаться к мужу, никто его остановит, черт побери. Кроме того, он все еще чувствовал себя немного… хрупким после столкновения с отцом, и нуждался в объятиях Ройса. Не каждый день становишься предателем в глазах соотечественников, в конце концов. Последние слова отца перед отъездом все еще звенели в ушах, снова и снова. Ты мне не сын. К сожалению, я не могу отречься от тебя прямо сейчас, но ты не должен ступать на землю Пелугии, пока я жив. Хейден прижался к Ройсу еще ближе, перекинув руку через его талию. Ройс положил свою руку поверх его и сплел их пальцы на своем животе. Они все еще одеты для бала, но Хейден чувствовал, какой он теплый и крепкий, даже сквозь слои одежды между ними. - Не знаю, - сказал Ройс. - Прости, любимый, но тебе, наверное, пока не стоит питать надежд. Любимый. Хейден покраснел, что-то внутри него согрелось от этого слова. Это смешно. Это было лишь слово. Ласковое обращение, которое не обязательно что-то означит. - Да, - сказал он, глядя на их сплетенные пальцы. Они точно такого же размера, единственная разница заключалась в более темной коже Ройса. Их тела идеально подходят друг другу. Прямо как прошлой ночью. Дрожа, Хейден попытался отогнать мысль. Сейчас не время для неуместного возбуждения. Но это так сложно. Как бы он ни чувствовал себя усталым, обеспокоенным и морально истощенным, казалось, он заряжался энергией от одной лишь близости Ройса, заботы становились далеким беспокойством, в объятьях Ройса и вдыхая его запах. Но он хотел больше. И не мог дождаться, когда муж окажется голым и внутри него. Его муж. Это невероятно, как сильно ему нравилось думать о Ройсе так. Его муж. Его. Пытаясь отвлечь себя, Хейден сказал: - А теперь что? Что будет с миром? Ройс тяжело вздохнул. - Не знаю. Надеюсь, он продержится, но пока Таубе у руля, это маловероятно. Сегодня утром состоится заседание Сената. После него мы узнаем. Хейден промычал. - Думаешь, Сенат отстранит его вотумом недоверия? - На это надеются. Его рейтинг одобрения и так в последнее время был неважным. - Они точно сделают тебя премьер-министром, - пробормотал Хейден, целуя основание горла Ройса и игнорируя визг, который издали медсестры в углу. Хейден знал, что за ними наблюдают. Ему в общем-то, плевать. Пусть смотрят. Он не сомневался, что видео, на котором он выбирает Ройса вместо отца, уже разошлись по соцсетям. - Ты лучший выбор. Все это знают. Ройс усмехнулся. - Я не уверен в этом, но знаешь, кто скоро получит совершенно новую работу? - Кто? - Ты. Хейден моргнул, открывая глаза, не уверенный, когда вообще их закрыл. - Что? - сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на Ройса. Ройс сжал его руку. - Аника звонила, пока ты был в уборной. Уже говорят, что ты единственно возможный кандидат на должность Лорда-канцлера, с которым согласятся обе страны. Ты пелугийский принц, и доказал сегодня, что не позволишь своей национальности повлиять на твое суждение. Хейден фыркнул со смехом. - Серьезно? Это то, что говорят люди? Я думал, мои соотечественники в ярости, что я стал предателем. - Ну… Хейден улыбнулся. - Не нужно приукрашивать. Мой отец особо не выбирал выражения и назвал меня твоей сукой в лицо. Уверен, за моей спиной говорят куда худшие вещи. Уголки рта Ройса напряглись. - Аника сказала, что небольшая часть пелугийцев восприняла это очень плохо, но, похоже, это не значительный процент населения. Тебя любят в твоей стране. Лорд-канцлер не должен избираться единогласно. Достаточно, чтобы кандидат набрал чуть более пятидесяти процентов голосов избирателей в каждой стране, и Аника говорит, что ты легко с этим справишься. - Кто сказал, что я вообще хочу быть Лордом-канцлером? - сказал Хейден. Ройс изучил его. - Разве нет? Ты человек действия. Ты не привык бездельничать целый день. Ты хорошо это скрываешь, но я знаю, что ты становишься беспокойным и скучающим, когда я на работе. Хейден мягко улыбнулся. Он не знает, когда именно они узнали друг друга так хорошо, но невероятно согревает сердце знать, что Ройса заботит, чего он хочет, вместо того чтобы просто предполагать, что он будет доволен сидеть дома и ждать его, как большинство омег-супругов. - Ты прав: мне интересно. Я поговорю с Аникой завтра. Ройс кивнул, но прежде, чем он ответил, врач Девлина, доктор Джордан, наконец вернулась. - Пожалуйста, пройдемте со мной, - сказала она, и они последовали за ней в ее кабинет. Она села за свой стол, а они уселись на диван. Диван большой. Слишком большой, подумал Хейден угрюмо, борясь с желанием придвинуться ближе к Ройсу. Не будь жалким. Ты можешь удержать руки от о мужа на несколько минут. Доктор Джордан вздохнула. - Простите, что заставила так долго ждать. Нам пришлось провести множество анализов, а потом мне пришлось проконсультироваться с другими врачами… - Она покачала головой, выглядя такой же уставшей, как чувствовал себя Хейден. - Ваш отец прав: это действительно керосварин. Мы нашли его в крови Девлина и в вашей. Ройс наклонился вперед, его мышцы напряглись. - Вы хотите сказать, Хейден тоже под воздействием наркотика? Доктор Джордан кивнула. - Да. Концентрация химического вещества в крови Хейдена значительно ниже, но ее более чем достаточно. Ройс подвинулся ближе к Хейдену и положил руку на его колено. - Тогда почему на него это не подействовало? То есть, очевидно, мы рады, что это не превратило Хейдена в безмозглого зверя, но это странно. Доктор Джордан потерла лоб. - Вам нужно понять, как действует этот наркотик, чтобы понять, почему он не сработал. Керосварин не просто превращает человека в одичавшего зверя. Наркотик не может так кардинально изменить биологию человека. Он просто усиливает дремлющие гены принадлежности человека. Беты с дремлющими генами становятся омегами или альфами, Вос-омеги становятся Дайнири-омегами, обычные альфы становятся Ксеус-альфами. А Ксеус-альфы, такие как Девлин, регрессируют до диких существ, в которых они обычно превращаются только во время своего гона. Хейден нахмурился. - Но я не чувствую себя как-то иначе. Я не… я не думаю, что я теперь Ксеус. - Вы не Ксеус, - сказала доктор, выглядя слегка неловко. - Генетические тесты, которые мы провели на вас, дали ответ. Керосварин не превратил вас в Ксеус-альфу, потому что у вас просто нет дремлющих генов Ксеус-альфы. Хейден моргнул, чувствуя себя совершенно потерянным. - Что? Но все альфы происходят от… - Да. За исключением того, что мы обнаружили, что ваш генетический код искусственный. Хейден уставился на нее. - Что? - отрывисто сказал Ройс. Доктор Джордан посмотрела на него. - Я знаю, это звучит невероятно. Но это правда. Мне потребовалось время, чтобы заметить нерегулярности в генетическом коде Хейдена. Это не моя специализация, поэтому мне пришлось проконсультироваться с хорошим генетиком не раскрывая, конечно, личность Хейдена. Он сказал, что похоже, что генетический код Хейдена был изменен, когда он был эмбрионом… - Вы хотите сказать, кто-то генетически модифицировал Хейдена, когда он был в утробе матери? Доктор Джордан кивнула. - Но у нас нет таких продвинутых генетических технологий, - сумел выговорить Хейден. - И уж точно их не было тридцать лет назад. - У Эйлы нет, - сказала она. - Но планеты Внутреннего Ядра имеют. Планеты вроде Ирили и Каллувии имеют очень продвинутые генетические программы. Они настолько продвинуты, что могут спроектировать каждую черту, которая будет у их детей. Пока у родителей есть желание что-то исправить и деньги, такие вещи можно сделать. Желание что-то исправить и деньги. Желудок Хейдена превратился в свинцовый шар. Он услышал, как кто-то смеется. Ему показалось, что это звучит слегка неадекватно, и потребовалось мгновение, чтобы понять, что это он сам. - Я не настоящий альфа, да? - Это единственное объяснение, которое он мог придумать. Единственное, что отец захотел бы «исправить»: если бы они обнаружили, что его будущий наследник омега. Врач поморщилась. - Вы альфа. Было бы точнее сказать, что изначально вы не были альфой. —-Мои лекарства, - ошеломленно прошептал Хейден, думая о таблетках, которые он принимал всю жизнь. - У меня на самом деле нет аллергии, да? - На самом деле есть, - сказала Джордан.- Мы нашли антигистаминные препараты в вашем организме. Ваша «аллергия», похоже, является чрезмерной реакцией вашей иммунной системы на альфа-гормоны, которые вы производите. Хотя вы биологически альфа теперь, эти альфа-гормоны все еще, похоже, вызывают что-то в вашей биологии, что отвергает их. - Вы хотите сказать, если я перестану принимать свои обычные лекарства, я стану омегой? Врач покачала головой. - Я могу только предполагать, но думаю, это маловероятно. Вы были альфой всю жизнь, и я не могу представить, что вы способны стать обычным омегой без медицинского вмешательства. - Например, керосварина, - сказал Ройс. - Например, керосварина, - согласилась врач. - За исключением того, что Хейден был альфой так долго, что даже керосварин едва подействовал на него. Он все еще в основном альфа. Все, что удалось керосварину, это дестабилизировать его генетический код несколькими дремлющими омега-чертами. Хейден не знал, что думать. Как чувствовать. Он хотел бы сказать, что он шокирован, но частично. Это объясняло так много: постоянную неудовлетворенность отца им, то, как он всегда смотрел на Хейдена со неодобрением и подозрением, как бы хорошо тот ни делал. Хейден всегда думал, что это потому, что он недостаточно альфа для вкуса отца. Оказывается, он просто не был настоящим альфой, и точка. Смех вырвался из груди Хейдена, резкий и неприятный. Он отвернулся, чувствуя…не зная что. - Это хорошая вещь, Хейден, - сказала врач, ее голос был мягким. - Тот факт, что вы раньше были омегой, вероятно, объясняет, почему у вас и вашего мужа стабильная, здоровая динамика, хотя обычно невозможно поддерживать альфа-альфа отношения. Желудок Хейдена сжался. - Вы хотите сказать, моя изначальная принадлежность причина, по которой меня привлекает мой муж? - Ему не нравилась эта мысль. Он не омега. Он … Он не знал, что он такое, но не чувствовал себя омегой. - Нет, - сказала она. - Вы далеко не первый альфа, физически привлекаемый представителем вашей же принадлежности. Но принадлежность не то же самое, что гомосексуальность: гомосексуальность совершенно нормальна, но принадлежность нет. Ройс застыл. Врач заметила это, и сделала успокаивающий жест. - Я не проявляю нетерпимости, Ройс. Это медицинский факт. Биологически трудно преодолеть свою принадлежность. Принадлежности были эволюционным ответом на сексуальность: что совместимость партнеров выходит за рамки женского и мужского полов. Так возникли первые альфы и омеги. У альф и омег идеально совместимые инстинкты и черты. Но альфы и альфы… они биологически запрограммированы раздражать и отталкивать друг друга. Альфа-альфа отношения неизбежно становятся токсичными из-за агрессивных, доминирующих гормонов, которые производят альфы. Вероятно, дремлющие омега-гены Хейдена просто помогают смягчить его альфа-агрессию; вот и все. Хейден выдохнул. Это … нормально. Это имеет смысл. И он должен признать, облегчение узнать, что его и Ройса отношения не находятся под угрозой ухудшения и превращения в токсичные только потому, что они оба альфы. Это то, чего он боялся. Ройс положил руку ему на плечо, слегка притягивая его к себе. Хейден позволил знакомому запаху Ройса успокоить его измотанные нервы. - Есть ли долгосрочные эффекты этого наркотика? - сказал Ройс. Брови врача сдвинулись. - Никогда нельзя быть уверенным. Эффекты керосварина, кажется, стабилизировались, но принадлежность Хейдена теперь не альфа и не омега, а немного и то, и другое. У него, вероятно, все еще будет больше альфа-черт, чем омега, но… - Она с сочувствием посмотрела на Хейдена. - Вам следует быть готовым к некоторым изменениям в вашем теле. Вряд ли они будут серьезными, но не пугайтесь, если начнете чувствовать себя странно. Хейден вздохнул. - Это исправимо? Доктор Джордан помедлила, прежде чем кивнуть. - Теоретически, да. Генетические центры на планетах Внутреннего Ядра, вероятно, могут исправить ваш генетический код и сделать вас либо альфой, либо омегой. Это будет безумно дорого. - Это не важно, - сказал Ройс, беря руку Хейдена и сжимая ее. - Мы можем себе это позволить если Хейден этого захочет. Это его тело. Никому не позволено изменять его без его согласия. Хейден уставился на их руки и почувствовал подавляющий прилив любви, у него навернулись слезы на глаза. Он прочистил горло и посмотрел на врача, прежде чем сделать что-то глупое, например, поцеловать Ройса. - Что я не понимаю, так это почему Таубе дал мне этот наркотик. С какой целью? Если это исправимая проблема? Это не имеет смысла. Если бы я стал Ксеусом, это ничего бы не изменило для меня. Я все равно унаследовал бы трон. Ксеус-альфы, может, и подвергались насмешкам и страху, но юридически они имели столько же прав, сколько обычные альфы, и могли править Пелугией. - Целью не было сделать непригодным для наследования, - сказал Ройс, его большой палец рассеянно выводил круги на ладони Хейдена. - Таубе все равно на такие вещи. Он хотел разрушить мир, а затем свалить вину на нас, пелугийского принца и его политического соперника. Если отношения между двумя обычными альфами неустойчивы… - Тогда Ксеус-альфа, вероятно, физически покалечил бы своего альфа-партнера, - закончила за него доктор Джордан, ее выражение было мрачным. - Ксеус-альфы слишком жестоки и агрессивны, чтобы терпеть альфа-партнера. Если бы керосварин подействовал как задумано, он бы наверняка разрушил ваш брак. Премьер-министр не мог знать, что у Хейдена нет дремлющих альфа-генов для усиления, и это единственная причина, по которой этот план провалился. - Это утешает, - сказал Хейден. Собравшись с духом, он наконец задал вопрос, который боялся задать. - А что насчет Девлина? Вы можете его исправить? Доктор Джордан вздохнула, ее мягкий бета-запах стал кислым от негативной эмоции. - Прости, Хейден, но у меня нет хороших новостей. Керосварин был запрещен не просто так: у него нет лекарства. - Прошло пятьсот лет с тех пор, как его запретили, - сказал Ройс. - Наверняка наша медицина достаточно продвинулась, чтобы найти лекарство сейчас? Выражение лица врача стало немного напряженным. - Мы сделаем все возможное, - сказала она. - Но я должна предупредить вас, что вам не стоит питать надежд. Хейден опустил взгляд, сглатывая комок в горле. - Неужели нет… Разве генетические центры планет Внутреннего Ядра не могут исправить и его? Когда он поднял глаза, он увидел неловкое выражение на лице доктора Джордан. - Это вариант, но… Насколько я понимаю, такие генетические центры могут безболезненно исправить нерегулярности в генетическом коде человека, случаи вроде вашего. Случай Девлина сложный. Его трансформация успешна, поэтому технически исправлять нечего. Генетическая модификация взрослых людей отличается от модификации эмбрионов. Даже если его одичавшее состояние можно исправить генетическими модификациями, возможно, он не будет тем человеком, которого вы знали. Это будет просто еще одна генетическая модификация поверх керосварина, а не настоящее исправление. - Так что это должно быть нашим последним средством, - заявил Ройс. Она кивнула. - Действительно. Мы сначала попытаемся найти лекарство, прежде чем я смогу рекомендовать этот вариант. Хейден ошеломленно кивнул и поднялся на ноги. - Спасибо, доктор Джордан, - сказал он. - Пожалуйста, держите нас в курсе. Они вернулись домой, когда небо начало розоветь. По молчаливому согласию они пошли в комнату Ройса, разделись и упали в постель, слишком истощенные для чего-либо, кроме обмена сонными поцелуями, пока погружались в сон в объятиях друг друга. Это лучшее чувство в мире: опьяняющая интимность этого, то, как их тела подходят друг другу, как две части пазла. Последнее, что помнил Хейден перед тем, как сон поглотил его, ощущение губ Ройса, сосущего его пахучую железу. Это правильно. Все будет хорошо.