Девушка из снов

Запертой в четырёх стенах, я медленно начинала сходить с ума. Мысли ходили по кругу, вопросы не находили ответов, а страх всё сильнее сжимал сердце, будто кто-то медленно стягивал грудную клетку изнутри. Но было ещё кое-что. Из-за похищения я пропустила приём таблеток, на которых держалась уже второй год. Я не хвасталась этим и не гордилась — они стали моим костылём после смерти мамы. Не спасением и не лечением, а единственной опорой. Это был смежный препарат: не транквилизатор и не нейролептик в чистом виде. Химический компромисс. Он удерживал меня в реальности не верой и не надеждой, а тонким балансом веществ в крови. Я знала — это отсрочка. Но именно она позволяла не рассыпаться прямо сейчас. Сознание под ним будто накрывалось прозрачной вуалью. Не сон и не покой — пауза. Короткий вдох между ударами. Без таблеток эта пауза исчезала. Реальность становилась резкой, углы — острыми, а я — опасной даже для самой себя. Я чувствовала: если не вернуть дозу, контроль начнёт трескаться. Сначала вспышки, потом провалы — и в какой-то момент меня просто не станет. Таблетки были мне нужны, как объятия тёплого пледа в тёмную ночь. Не спасали — но согревали. Даниэль пришёл поздно вечером. Я не ждала его, но и не удивилась. В заточении каждый звук мог означать что угодно, и я была готова ко всему. Он вошёл беззвучно. Движения спокойные, выверенные — врачебные. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — Нет, спасибо… — я цеплялась за него взглядом, стараясь не упустить ни одного жеста. Кожей ощущала смерть. Она была рядом. Она пришла за мной. — Здесь другой климат. Иные инфекции, — продолжил Даниэль. — Я сделаю прививку. Это не больно. Он достал шприц. Я замерла, затем кивнула. Послушная. Тихая. Пусть думает, что я поверила. Мне нужно было одно — чтобы он подошёл ближе. Меня саму пугало, на что я сейчас решаюсь. Адреналин бил в кровь, сердце стучало слишком громко. Таблетки ещё действовали — у меня был медленный метаболизм. Эффект наступал поздно, но держался долго. Сейчас я была на грани — и именно это давало мне шанс. Пусть считает меня овцой. Моё лицо часто вводило людей в заблуждение. Меня называли ангелом. Говорили: «Элла, ты, наверное, по вечерам молишься» Нет. Я отжималась до потери сознания, чтобы выдавить мысли из головы. Царапала запястья до крови, чтобы боль стала видимой и хоть немного отпустила. Даниэль подошёл бесшумно, как хищник. Медленно опустился передо мной на корточки. Снял колпачок со шприца. — Будет не больно. Сердце билось где-то в горле. Воздуха не хватало. Он взял мою руку — его пальцы были холодными. Поднёс иглу… Я со всей силы ударила его лбом в голову. Вспышка боли. Перед глазами рассыпались цветные пятна. Даниэль потерял равновесие и упал навзничь, но почти сразу попытался подняться. В руках оказалась лампа. Я не помню как. Просто замахнулась. Глухой хруст. Он снова рухнул, шприц отлетел в сторону. Но он встал. Не кино. В реальности взрослого мужика так просто не вырубить. Я не дала ему подняться — ударила снова. И ещё. Схватила шприц. Вогнала иглу в его тело и нажала на поршень. Пальцы дрожали. Раствор входил тяжело. Я не знала — всё ли, достаточно ли. Лампа выпала из рук. Я рухнула на колени рядом с ним. Ноги не держали. Воздух рвался в грудь, а паника душила. "Что я наделала? Теперь меня точно убьют" Я поднялась на ватных ногах и быстро обыскала его. Нашла пистолет. Забрала. Да. Я умела стрелять. Два года назад связалась не с той компанией. Мне было страшно выйти из комнаты. Я не знала, что за дверью. Я никогда не покидала заточение. Люди? Запертые выходы? Может, извиниться? Может, меня пощадят? "Дура! Делай хоть что-нибудь. Тебе нечего терять" Я приоткрыла дверь. Коридор был пуст. Я вышла, прижимаясь к стене, стараясь идти так тихо, что слышала собственное дыхание. Я не знала, куда идти. Только одно — я не на первом этаже. Значит, нужна лестница. Мысли путались. Нервы были на пределе. И тут дверь распахнулась. В коридор вышли двое мужчин. Они говорили — и увидели меня. Я не думала. Просто выстрелила. Не целясь. Не выбирая. Хотела только отпугнуть. Я сорвалась с места. Побежала. Споткнулась, едва не упала, влетела в поворот. Забежала в первую попавшуюся комнату. Огляделась. Комод. Я потащила его к двери — слишком тяжёлый. Снаружи раздались удары. Мужские голоса. Я отступила и судорожно сглотнула. "Ну и что дальше? Застрелиться?" Я вынула обойму. В ней была всего одна пуля... — Класс… — нервно хихикнула я. Перед глазами пронеслась вся моя короткая жизнь. Дверь содрогнулась от удара. Потом ещё раз. И ещё. Дерево треснуло — не сразу, но с каждым ударом всё громче, всё ближе. Я отступала, пока спина не упёрлась в холодную стену. Комната казалась слишком маленькой. Воздух — вязким. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. — Открой, дура! — глухо рявкнули с той стороны. Я сжала пистолет обеими руками. Ладони были мокрыми, пальцы дрожали, но оружие не выпадало. Пока. Дверь распахнулась. В проёме люди. Тени. Чужие лица. Чужие голоса. Они заполнили комнату слишком быстро, слишком уверенно. Я вжалась в стену, чувствуя, как холод камня пробирается под кожу. В голове было пусто. Ни плана. Ни страха. Только одно короткое понимание: Сейчас или никогда. Я увидела щиток боковым зрением. Старый. Металлический. Он был не выходом. Он был шансом. Я подняла пистолет и выстрелила. Грохот ударил по ушам. Металл взвизгнул. Искры хлынули ослепительным веером — белые, злые, живые. Воздух наполнился резким запахом озона и горелой изоляции. Кто-то закричал. Я выстрелила ещё раз. Свет мигнул. Один раз. Второй. И погас. Комнату накрыла тьма — плотная, глухая, почти физическая. Только треск, дым и хаос. — Чёрт! — Назад! — Свет! Я не ждала. Тьма была моей союзницей. Я рванула в сторону, задевая мебель, стены, чьи-то руки. Кто-то схватил меня — я вырвалась, ударив наугад. Кто-то упал. Сработала сирена. Где-то выше. Или ниже. Запах дыма стал гуще. Я бежала. Не зная куда. Не думая о том, что будет дальше. Только прочь. Только вперёд. Пусть дворец горит. Пусть они ищут. Я была жива. А значит — ещё не проиграла. Тьма длилась недолго. Где-то в глубине здания с глухим рычанием ожил аварийный трансформатор. Сначала — низкий гул, будто дворец просыпался. Потом — резкий щелчок. Коридор залило холодным, грязно-жёлтым светом. Он не разгонял тьму — только делал её хуже. Тени вытягивались, стены казались выше, пространство — уже. Я бежала. Ноги не слушались, дыхание рвалось, лёгкие жгло. Я не оборачивалась. Не считала повороты. Просто неслась вперёд, пока тело ещё могло. За спиной — шаги. Крики. Металл о металл. Они были близко. Слишком. Я вылетела из-за угла — и врезалась во что-то твёрдое. Вернее — в кого-то... Удар был такой силы, что воздух выбило из груди. Меня качнуло назад, но меня удержали. Жёстко. Надёжно. Руки сомкнулись на моих плечах. Я не сразу понимаю, что происходит. Свет мигает, сирена режет слух. Сердце колотится так, будто сейчас вырвется. Он держит меня — крепко, почти грубо. Я инстинктивно цепляюсь за его запястье. И замираю. На тыльной стороне кисти — тату. Чёткие тёмные линии. Символ, который я уже видела. Пальцы непроизвольно сжимаются сильнее. Эта рука касалась моего лица. Медленно. Осторожно. Как будто запоминала. Тогда он был в маске. Тогда я не видела его лица. Но это был он. Я поднимаю голову. Наши взгляды сталкиваются. На долю секунды — ровно на одну — в его лице что-то меняется. И я понимаю: он узнал меня раньше, чем я его. За моей спиной раздались шаги. Быстро. Много. — Она здесь! Я даже не успела отреагировать, как мужчина резко развернул меня и оттеснил себе за спину. Одним движением. Инстинктивно. Как будто это было решено задолго до этого момента. — Стоять! — рявкнул мужчина. — Но… — начал кто-то. — Свалили! Я стояла за его спиной, прижавшись к холодной стене, и не понимала, что происходит. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат все. Мужчина не оборачивался. Он просто стоял между мной и ними. — Она ранила Даниэля и устроила пожар, — сказал кто-то из темноты. — Я вижу. Пауза. — Устраните пожар. Помогите раненым. Живо! Люди колебались. Секунду. Две. Потом подчинились. Шаги удалялись. Коридор снова стал пустым. Только мы. И аварийный свет, который дрожал, как оголенный нерв. Мужчина медленно повернулся ко мне. Взгляд скользнул по моему лицу, по рукам, по оружию. Задержался. Оценивал. — Бежишь неплохо, — сказал он ровно. Ни злости. Ни обвинения. Только констатация факта. Я не ответила. Я всё ещё пыталась понять, почему он не отдал приказ закончить это здесь и сейчас. Он сделал шаг ближе. Спокойно забрал оружие из моих рук. — Пойдём, Элла. Он впервые произнёс моё имя так. Не как приговор. И не как приказ. И я поняла: что-то пошло не по плану. Причём — не по моей вине...