Девушка из снов

Я перечитал ее досье дважды. Без слёз и не взглянешь – посредственность в чистом виде. Училась в школе, окончила школу. Мать умерла год назад от инсульта. Работала ночным продавцом в супермаркете. Друзей, родственников нет. Долгов нет. Денег тоже нет. Согласно мед.карте девственница. Нигде не учится, соц. сети не ведёт. Даже кота нет! Информация об Элле не совпадала с ней самой! По документам она серая мышь, в реальности – буря. И уж точно, Элла не годится в подмётки девушке, что мне снилась! Она нежная, женственная, утончённая. У неё тёплые и ласковые руки – такой я её запомнил... Мне была неприятна одна мысль, что Элла имеет схожую внешность с девушкой из моих снов. Словно своим существованием оскверняла святыню. Только за этот факт Эллу хотелось стереть с лица земли. Как она только смеет "носить" это ангельскую внешность! Но убить ее рука не понималась... Можно было бы отдать её развлечься парням, но... я не знаю. Я восприму изнасилование Эллы, как надругательство над своим идеалом, ведь у них идентичная внешность! Кажется, я начал сходить с ума. Я хочу, чтобы Элла перестала дышать, но не насильственно. Точка. День. Комната Эллы Я знала каждый шаг от стены до стены, от окна до двери. Время будто остановилось, и я ощущала собственную беспомощность. Всё бесило до невозможности. Хотелось наброситься и убить кого-нибудь, но понимала — сил нет, шансов нет. Никто не приходил, словно про меня забыли. Дважды в день приносили еду — скромно, без лишнего. Без таблеток я совсем падала духом. Всё казалось бессмысленным. Борьбы не было, сил не осталось. Мне даже начало хотеться, чтобы сделали со мной что-то ужасное… Последние пару дней я лишь слегка притрагивалась к еде. Вставать с кровати было слишком тяжело. Им было «ок» на мою апатию, а мне — пофиг. Я лежала и смотрела в окно, почти ни о чём не думая. В изоляции, в одиночестве, без смысла и информации… всё становится пустым. От лица Даниэля Командир отдал приказ избавится от Эллы. Но задача — не насильственно, чужими не нашими руками. Это казалось не выполнимо... Хотя я и нашёл способ, мне стало жалко девчонку. Впервые за годы службы и дружбы появилась злость на парней. Зачем они притащили ее? Не было такой задачи! Угодить Александру? Наше братство никогда не строилось на угождении кому-то. Они просто на корню сломали жизнь Эллы и я не могу ей помочь, даже если захочу. Тем сильнее мне было не понятно отношение Алекса к ней. Словно, он ненавидит ее? **** Я даже не поняла, как очутилась на ногах. Двое мужчин тихо подошли ко мне, словно тени, и прежде чем я успела что-то сообразить, схватили за локти. Сопротивляться было бесполезно — руки не слушались, ноги будто стали ватными. Они повели меня коридором. Кажется, всё вокруг двигалось медленно, будто я шла сквозь вязкий сон. Холодный пол касался ступней, а стены давили со всех сторон. Каждое мое движение ощущалось огромной ошибкой. Я старалась дышать тихо, почти не шевелясь. Лестница вниз. Шаги гулко отдавались в пустоте. Я хотела крикнуть, но горло сдавило, язык не слушался. Мысли путались, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит. Каждый звук — предвестие чего-то ужасного, и я молча шла, не в силах остановиться. И вот, последние ступени. Дверь подвала — холодная, тяжёлая, со скрипом открылась перед нами. Сырой запах бетона, темнота, тишина. Дверь захлопнулась за спиной, и я поняла: теперь я одна. Полная темнота. Полное одиночество. Каждое ощущение стало острым, каждое дыхание — испытанием. Я не знала, что ждёт впереди. Но уже чувствовала, что выживание теперь зависит не от силы, а от полного подчинения обстоятельствам. **** Когда дверь захлопнулась за мной, я поняла: это уже не комната. Это — ловушка. Тусклый свет лампы высвечивал серый бетон, холодный и пустой. На полу что-то шевельнулось. И в этот момент я увидела её — кобру, капюшон раскрыт, шипит, замерла передо мной. Сердце в висках бешено колотилось. Руки дрожали. Я сделала шаг назад — и почувствовала, как бетон холодно упирается в пятки. Паника. Первое, что приходит в голову: кричать, бежать, махать руками. Но кобра не спешила. Она просто стояла, наблюдала, будто ждала моей ошибки. Я запомнила каждое движение её капюшона. Каждое шипение. Каждое колебание тела. Она не атаковала, не бросалась. Она предупреждала. Я попыталась спрятаться в углу, прикрыв лицо руками, но осознала: движение = риск. Любой звук, даже вдох — приглашение к смерти. Минуты тянулись, потом часы. Моё тело постепенно немело, словно холодный бетон впитывал меня в себя. Судорога прошла через ноги и руки. Я медленно подтянула к себе кирпич, чтобы хоть как-то занять руки, чувствовать хоть какую-то защиту. И тут звук — скребок кирпича по бетону. Кобра мгновенно повернула капюшон в мою сторону, поднялась в полной готовности. Сердце пропустило удар. Любой звук — смерть. Я застыла полностью. Дыхание медленно, почти бесшумно. Каждое движение пальцев казалось убийственным. Время растянулось до бесконечности. Я перестала сопротивляться. Живущая только потому, что не двигалась. Я не кричала. Я не смотрела в её глаза. Я была лишь телом, сжимающимся в полной неподвижности, каждое мгновение — экзамен на жизнь. И когда двери наконец открылись, когда Алекс вошёл, я едва подняла голову. Тело болело, судороги не отпускали, разум истощён до предела. Меня подняли на руки. Я не сопротивлялась. Я была ни живой, ни мёртвой — обессиленной и полностью подчинённой обстоятельствам. Но внутри… внутри я была целой. Никто не добился того, чего хотел. Я выжила, отказавшись от воли?