Зимние розы

Александр отворил дверь в покои Николая после предварительного стука. - Разрешите? - Безусловно. - Комнату наполнял полумрак, а свет исходил лишь от свечей. Николай развернулся лицом к Пушкину и улыбнулся. - Давно ли вы спите раздельно с вашей женой? - С недавних пор. Я предполагал, что вы придёте. - Я ведь далеко не каждый день остаюсь в вашем дворце, от чего вы лишаете себя возможности узреть симпатичного женского тела рядом с собой? - Потому что рядом с собой я жажду видеть только вас. - Император загадочно улыбнулся и задул несколько свечей, медленно направляясь к другу сердца. - Мне льстят ваши речи, однако..не пойдут ли слухи? - Всё может быть. - Николай задул ещё пару свечей. С каждым его выдохом в комнате становилось всё темнее. Пушкин поджал губы от нахлынувшись мыслей, стараясь отбросить их. - Так, стало быть, они вас не волнуют? - Нисколько. - Николай всё ближе, а зажжёных свечей всё меньше. Наконец загоревшимися остались только три свечи на канделябре. Император берёт его в руку и подходит к Пушкину. - Но это может отразиться на вашей репутации. Вам, как правителю, это должно быть важно. - Мне важны вы. - Николай задувает последние свечи перед лицом Пушкина. Дым рассеивается и, когда Александр чувствует на своей талии руку возлюбленного, тут же подаётся в его сторону и, нащупывая лицо, затягивает в поцелуй. - Люблю.. - И я, мой милый. - Николай одной рукой притягивает к себе Пушкина и делает пару шагов назад, утягивая мужчину за собой. - Я живу вами, Сашенька. Я желаю дышать вами. - Александр чувствует, как горят его щёки, но опускается к шее императора, осыпая её влажными поцелуями и сжимая ворот ночной рубашки Николая. Языки мужчин переплетались подобно их душам. Император сел на постель, притягивая рукой Пушкина к себе. Александр сгибает колени, опускаясь на перину и нависая над разгорячённым телом своего мужчины. Пальцы поэта массировали шею Николая, игриво залезая чуть дальше, под рубашку, к ключицам. - Я желаю вас...прямо на этой постели. - Вы уверены, что хотите этого? - Не веря своим ушам переспросил император. - Никогда в жизни я так сильно никого не жаждал.. - Тогда, я не в праве вам отказать. - Николай достал горящий от возбуждения орган. Искушение было столь сильным, что император нащупал на головке плоти уже появшиеся капли семени. Придерживая фаллос пальцами, Николай направил взгляд в сторону Пушкина, и пусть в темноте было совершенно ничего не видно, император самостоятельно рисовал в голове черты лица любимого. Александр же, нащупав пальцы Николая, чуть приоткрыл рот, предвкушая дальнейшее наслаждение. Быть в позиции ведомого для него в новинку, но желание доставить удовольствие своему любимому мужчине лишь подогревало его интерес. Сердце бешенно колотилось, а всё тело стонало от желания. Пушкин чуть сильнее приоткрыл рот и опустился к органу, держась за пальцы Николая. Александр только обхватил, как ему показалось, плоть губами, как недавно погашенный фитиль свечи упёрся в его нёбо, и поэт почувствовал сильное жжение. Пушкин резко отстранился, схватившись за горло руками и прохрипев от боли. - Что с вами? Сашенька, вы нездоровы? - Канделябр, будь он проклят, и вы вместе с ним! - Александр закашлялся. - Кто ж в постель его тащит, когда любовные утехи намечаются?! - Император отставил канделябр на пол, с трудом сдерживая смех. - Простите меня. Я был так увлечён вами, что забыл о нём. - Николай, нащупав стакан воды, протянул его партнёру, усаживаясь рядом. - Возьмите. - Господь милостивый, как же больно..Эта дьявольская вещица усыпила мой трепет. - Поэт сделал глоток воды и вернул стакан императору. Николай убрал кружку и вернулся к Пушкину. - Не уж то у вас пропало желание? - Не поверите. - Съязвил тот. Император опустил одну ладонь на шею Александра, а другую на его бедро, чуть сжимая кожу в области паха. Николай наклонился к уху мужчины. - Тогда позвольте мне его вернуть. - Император убрал руку с шеи и оголил орган друга. Пушкин вскинул голову от неожиданности и вцепился в простыню. Николай осторожно массировал половой член Александра, пока тот дрожал всем телом от его прикосновений. Император опустился к паху мужчины и, поддев фаллос языком, обхватил его губами и резко подался вниз. Поэт издал громкий протяжный стон и обрывчато выдохнул. Николай аккуратно двигал головой вверх и вниз, стимулируя языком орган мужчины. - В..вы невыносим...- Пушкин укусил собственное запястье, подавляя стоны и вздохи, пока его милый друг ускорял темп. Когда Александр находился почти на пике возбуждения, Николай отстранился, облизнув губы и протиснув пальцы в кудри поэта. Пот тонкой струйкой стекал со лба Пушкина, дыхание сбилось и с трудом приходило в норму, а руки дрожали. - И это вы так лишь от иррумации. - Ну, с "иррумацией" вы загнули, ведь контролировал процесс однють не я. - Как вам угодно. Прелюдия? - Прелюдия? Да здесь целая симфония ощущений. Хотя, музыкантам мастерство, подобное вашему, и не снилось. С трудом верится, что я - первый мужчина, кому вы...услужили. - К счастью, это так. - Что ж, вы отличный...кхм..."оратор". - Николай немного смущённо усмехнулся. - А вы чудесный "слушатель". - Интересно, однако. Оральные утехи вы предпочитаете называть высказываниями? - А вашего "маленького дружка" горном. - Из уст Пушкина вырвался короткий смешок, который был тут же прерван поцелуем.