БиПолярность

5 апреля; 19:56; раздевалка; Данила снимает потную футболку и кидает её на диван, надевает лонгслив с каменным лицом, стараясь не обращать внимания на остальных парней в помещении. пошла вторая неделя, как Даня заблокировал Руслана. в сообщения все еще приходят уведомления от Тушенцова. и в каждом одно и то же содержание: «кисунь, ну прости ((((((разблокай в тг пожалуйста» но Кашин старательно игнорирует. после тренировки всегда жарко и душно. и воняет. но не жарче Руслана. что? нет, это просто весеннее обострение, ему никто не нравится. никто.

***

вновь старая рассеянность. выходит из квартиры и спускается вниз? забыл ключи. шёл по улице? не заметил, как врезался в фонарный столб. маман попросила сходить в магазин и купить продуктов? вернётся без продуктов через три часа, потому что думал, что шёл гулять. а ещё постоянно опаздывает и пропускает дедлайны по учёбе. и всё это ужасно злит. он готов биться головой о стену, так его всё раздражает. учителя прицепились из-за оценок? накричит на них и расплачется. отец снова наезжает, хотя Даня ничего не сделал? сломает свою любимую кружку. после месячного выгорания к чтению перечитает все книги в комнате. потом встанет в 5 утра, потому что захотелось прибрать комнату, возьмётся за большой проект в школе, возьмёт на себя полную смену в кофейне. блять, ну только не это. рецидив. — Тушенцов, блять! эта майка стоит дороже, чем вся твоя семья бешеная! — кричит Данила, держа в руках порванную у горла ткань. — котенок, я уже извинился, ну прости! — Руслан уже в ноги падает, моля о прощении. Даня сам набросился на него после того, как Тушенцов подставил ему ногу на игре. и потом все как-то обернулось в драку. удары по лицу, пальцы на чужой шее, рука на воротнике Кашина. треск. и вот Данила идет к раздевалке, крича на весь зал. — нет, не прощаю. — Данила рычит, уходит в раздевалку и кидает майку на диван. хорошо, что всегда носит еще и вторую, чтобы всякие мрази не лапали. — сейчас пойдешь со мной и будешь мне ее вручную иголкой зашивать. Руслан хнычет, но молча соглашается.

***

на улице тепло и светло, голуби курлыкают по всем улицам, близится закат. Руслан послушно плетется сзади Кашина, стараясь не потерять темп, потому что идет он раза в два медленнее. они идут по мелким тропинкам, наступая на окурки, выброшенные пару дней назад. Тушенцов пытается понять: это реально вообще? сам Данила Кашин ведет его к себе домой? такое снилось только во влажных снах. — пришли, — бормочет Данила, открывая дверь с улицы магнитным ключом и впускает брюнета внутрь. сам идет по лестнице на седьмой. на пороге их встречает черная кошка с большими зелеными глазами. Даня гладит ее за ухом и разувается. Руслан следом бежит, бросая кеды позади себя.в комнате у Дани темно и тепло, хотя где-то разлит чай, оборваны обои валяются окурки — все равно уютно. Руслан в приятном удивлении ходит по комнате, разглядывая постеры рок-групп. — не знал, что ты фанат Пошлой Молли, — подмечает Руслан и ставит сумку у двери. — пару лет назад услышал «Типичная вечеринка с бассейном» и понеслось, — признается Кашин. любовь к Пошлой Молли, наверное, было одной из тех вещей, что помогало Дане справляться со стрессом в тяжелый период или уходить в мысли после ссор с родителями. каждая песня ассоциировалась с определённым местом, едой и запахом, каждая имела свой смысл в его жизни и своё воспоминание. он никогда не признается в том, что визжал от счастья, когда Кирилл на концерте подмигнул ему. и ни в коем случае не проболтается о том, что песня «Буду твоим пёсиком» вызывала трепет в груди, пока Даня представлял Руслана, стоящего перед ним на коленях с ошейником на поводке. — а ты? — я? — как узнал про группу? — а, да кузина как-то включила на плеере, заела песня и решил послушать. третий год торчу на них, — смеётся Тушенцов. Даня роется в тумбочке в коридоре, а после подаёт в руки небольшую коробку из-под печенья. — что это? — я же говорил, что будешь мне форму зашивать, которую порвал. вот и порукодельничаешь, пока я мыться буду. Руслан хлопает глазками, а после неловко берёт майку, которую Данила любезно положил рядом с ним. слышит капли воды из душевой, но в попытках вставить в иглу нить, забывается. первый стежок, потом второй. старается унять дрожь в руках и сделать красиво, а не как домашку по физике, в которой чёрт ногу сломит. он смотрит на свою работу, лежа на кровати, а потом подносит к носу. пахнет кашиным и его кондиционером. будто из транса выходит, когда слышит звук открытия щеколды. садится на кровати и делает вид, будто сидит в телефоне (он печатает в калькуляторе). — вот, — Руслан подаёт Даниле в руки его майку, не замечая того, как всё лицо покрылось румянцем. — о, спасибо, — Даня смотрит на форму, на неровные швы, но всё равно почему-то радуется. а ещё почему-то думает о том, что этой майки касался своими тонкими пальцами Руслан. и ненарочно улыбается. — блять, выметайся. — э, чего? всё в порядке? — Тушенцов встаёт с кровати и подходит ближе к Кашину. — заткнись и просто уб. убирайся отсюда, — язык заплетается в узел, когда Кашин пытается произнести хоть слово. ему пиздец тревожно опозориться перед Русланом, лучше вообще ничего не говорить, чем общаться хриплыми отрывками, когда не можешь построить даже одно предложение. — Руслан, мне так пиздецки больно. — где? чем тебе помочь? — Тушенцов подходит ближе, кладёт руки ему на плечи, пытается заглянуть в лазурные глаза под длинной рыжей чёлкой, но вместо них — небольшие тени, наполненные слезами. капли падают на обтягивающие черные шорты. — Даня, что происходит? — я. я не м-могу, — голос дрожит так, как никогда раньше. Кашин захлёбывается в слезах, тупо инстинктивно берёт Тушенцова за запястье, сжимая в ладонях тёплых. на сердце с каждой минутой становится всё легче, но все ещё так незнакомо. но сука так комфортно. рядом с Тушенцовым? комфортно? это же бред сучий. — остан. останься. — остаться? да. да, хорошо, Дань, — Руслан аккуратно берёт его ладони в свои и поглаживает, беспокоясь. минут десять сидят рядом, после Руслан доводит до ванной и помогает умыться. солнце медленно заходит за линию горизонта, и небо закрыли тёмные облака. Тушенцов помогает Дане лечь, сам садится на край простыни. видит, как он трясется все еще, боится дотронуться.

***

— Дань, уже обед, вставать будешь? — Руслан мягко кладет руку Дане на плечо и медленно поглаживает. в ответ молчание. — Дань, ты слышишь? — отвали, — шипит Данила сквозь толстое меховое одеяло. — Дань, — Тушенцов тихо садится рядом, не убирая руки с плеча Кашина. он не впервые видит такое поведение и очень надеется, что это не то, о чем он думает. хоть он и готов принять и помочь Даниле в любом случае, но это будет пиздецки сложно. — у тебя биполярное? Данила дергается, а после медленно поворачивается к Руслану. — чего? — у моего дяди была биполярка, он вёл себя так же, как и ты сейчас. перепады настроения, депрессия, гиперактивность. я знаю, как это работает. тебе ставили диагноз? — да, — неуверенно шепчет Данила, ковыряя кутикулу на пальцах рук. — почему ты не сказал? — мы с тобой даже не друзья, с чего бы мне тебе рассказывать? — блять, знаешь же, что ты мне нравишься, хули ломаешься-то? — Тушенцов скрещивает пальцы и смотрит в голубые глаза. Данила даже не поднимает взгляд. — Дань. — да что ты заладил? «нравишься», «люблю», хуйню несешь постоянно, — Кашин чуть ли не кричит уже, а Руслан все смотрит с терпением и ждет. — блять, заебал. — Данила берет голову Тушенцова за затылок и целует (ладно, он не умеет целоваться, просто прижался губами). Руслан глаза по пять копеек раскрывает, в голове — пустой аквариум. уши Кашина краснеют, неловкость берет верх и Данила отстраняется, бегом встает с кровати и бежит в ванную, мыть рот. Тушенцов инстинктивно поднимается и идет за ним. он смотрит, как Даня умывается холодной водой, а руки его трясутся. Руслан аккуратно переступает порог ванной комнаты, кладя руку на плечо Кашина. он старается не выдавать своего волнения по поводу этой ситуации, чтобы лишний раз не тревожить Данилу. они стоят еще пару минут в полной тишине, прерываемой лишь каплями воды из протекающего крана. ни единого слова, но все равно так тепло. — прости меня, Руслан, — говорит Данила, смотря на свои трясущиеся руки. глаза бегают, но реже и плавнее, присутствие Руслана его действительно успокаивает. — я не контролирую себя. — я знаю. и не виню тебя в этом, ты просто пойми, что можешь мне сказать что-угодно, если захочешь. я не хочу тебя терять, — Руслан осторожно обнимает Даню за плечо и гладит, ероша его медные волосы. — даже если обмениваемся мы только оскорблениями. Данила наконец смеется.

***

рыжий стонет, как последняя сучка, извивается весь, пока Тушенцов наглаживает розовую головку члена. очерчивает укусы бордовые на бедрах, ведет подушечкой пальца до веснушчатых колен. ох, как нравится Руслану видеть Кашина таким податливым и смущающимся, когда обычно он всей его семье смерти нажелает и нахуй сто раз пошлет. футболка черно-белая задралась до ключиц, весь пресс усыпан укусами свежими, от шеи до бедер влажная дорожка. Руслан накрывает уретру большим пальцем, видит как Данила вздрагивает и улавливает каждый вдох. он пытается запомнить каждое действие и каждый стон, потому что знает, что следующего такого раза может вообще не быть. эту рыжую сучку хуй бы кто понял. — сука, Руслан! — Данила выдёргивает его из потока мыслей, железной хваткой хватаясь за короткостриженные коричневые волосы. — двигайся уже, че я лежу тут, как проститутка! Тушенцов хлопает глазками, но продолжает двигать рукой. — быстрее, блять, я. — Данила вздрагивает, только Тушенцов провел по вене и кончает на искусанный живот. — кисунь, я был так хорош? — заткнись, — Данила дает Тушенцову пощечину и встает с кровати. — мразота, за мной пошли, ужинать будем. Руслан встает и щеночком за Даней на кухню. лыбится до ушей, потому что его подпустили ближе, чем на пять метров, в подарок оказалось, что Кашин вообще би. Тушенцов, кажется, фуллхаус собрал: и биполярное и бисексуальность и характер бешеной рыжей собаки.