Бархатные занозы
25 января 2026 г., 22:01
— Поздравляю, Оскар. Это официально — ты теперь «папайевый»,— Ты в McLaren, — голос Марка Уэббера в трубке звучал так, будто пробивался сквозь плотный слой стратосферы.
Оскар замер, забыв, как функционируют легкие. Переговоры с Уокингом напоминали затяжной штурм крепости: Зак Браун бомбардировал его письмами, где с каждой неделей становилось всё больше капслока и восклицательных знаков. К финалу Оскару казалось, что если он протянет руку к экрану, то почувствует физический ВОСТОРГ!!! Зака — липкий, шумный и чрезмерно американский, который встряхнет его за плечи прямо через монитор.
Марк продолжал вещать, виртуозно компенсируя фирменное «радиомолчание» Пиастри. Он обещал контракт на почту «сию секунду, приятель» и клялся, что все детали утрясены. Но у Оскара были проблемы поважнее юридических тонкостей.
А именно: он был отчаянно, до позорного скулежа, одержим своим будущим напарником.
Ландо Норрис. Это имя было его личным проклятием уже много лет. Всё началось с того самого зернистого видео, которое Макс Фьютрелл показывал ему на ноутбуке. Макс самозабвенно распинался о новой раскраске своего карта («На заказ из Германии, чекай, какая сочная!»), но Оскар смотрел не на Макса. Его взгляд приклеился к ярко-красному карту под номером 4, который прошивал пространство, словно трассирующая пуля.
Затем камера переключилась на подиум. И Оскара словно приложили пыльным мешком по голове.
Мальчишка, получавший приз за поул, был ростом примерно с три яблока. У него были буйные каштановые кудри, шальная улыбка и столько чистой, нефильтрованной энергии, что Оскару захотелось зажмуриться. Победитель не просто поднялся за кубком — он буквально вскарабкался на подиум на четвереньках, потому что ступенька была ему по колено.
— Кто это? — перебил Оскар монолог Макса о немецкой краске.
Макс моргнул, возвращаясь в реальность:
— А, это Ландо. Он мой лучший друг. Он мелкий, но водит как дьявол.
«Он — самое красивое существо, которое я видел в жизни», — подумала та часть мозга Оскара, которая обычно отвечала за траектории и давление в шинах.
«Так, стоп. Откуда это вылезло?» — Пиастри-нынешний мысленно отвесил себе подзатыльник.
До того момента четырнадцатилетний Оскар вообще не особо задумывался о мальчиках.
Ладно, может, задумывался. Раз пять. Или десять. Детство в картинге — это постоянный тактильный контакт, пот, тесные комбинезоны и странное братство, где грань между «хочу его обогнать» и «хочу на него смотреть вечно» иногда стиралась в пыль. Те «бабочки в животе», о которых шептались его сестры, у Оскара вызывали подозрительное дежавю. И это чувство было абсолютно не похоже на ту ледяную апатию, которую он ощутил, когда какая-то девица в Мельбурне впилась в него липкими от блеска губами на прощальной вечеринке.
Той ночью в общежитии Оскар провел масштабное расследование. Учитывая сайты, на которых он оказался, его должны были лишить лицензии как минимум за незаконное проникновение на территорию «взрослого» контента.
Результат был однозначным: бабочки в его животе предпочитали мужскую компанию. Для женщин там была зарезервирована лишь оглушительная, вежливая тишина.
И, конечно, центральное место в его «исследовании» занимал Ландо. Оскар изучил каждый пиксель его Instagram, Twitter и Facebook. Он наблюдал за его карьерой, как за полетом кометы — Ландо прошибал юниорские серии, оставляя после себя лишь пепел и восхищение.
Позже той же ночью, когда эти кадры снова и снова прокручивались у него в голове, Оскар яростно дрочил, сгорбившись в углу ванной. Лоб он прижимал к холодной плитке — не из драматизма, а потому что она была единственным по-настоящему разумным собеседником в этот момент.
Это, разумеется, был не первый и уж точно не единственный раз, когда Ландо появлялся в его фантазиях за эти годы. Если быть честным — а в таком положении врать себе было особенно глупо — Ландо давно стал их хедлайнером.
Лицо, тело, голос и всё остальное — стандартный набор мыслей Оскара каждый раз, когда он занимался самоудовлетворением. Пока Марк и Зак воевали с Alpine, Оскар занимался саморазрушением: он дрочил, листая новые подписки Ландо, и мечтал о дне, когда они наденут одинаковые комбинезоны. Мысль о том, что он будет сидеть рядом с ним на пресс-конференциях, вызывала у него приступы тихой тахикардии.
— Оскар? Оскар, ты там уснул? — голос Марка выдернул его из пучины самобичевания.
— Ага... — выдавил Оскар. Голос звучал так, будто он только что проглотил ведро гравия. — Да! Я тут. Просто... осознаю масштаб.
— Это огромный шаг, парень! Ты готов! — Марк явно заразился энтузиазмом Зака. Теперь он напоминал одну из тех кукол-чревовещателей, которые транслируют чужую волю.
Оскар отключился. Он парил. Он был готов. Наверное.
***
Через несколько недель позвонил Макс. «Поздравляю, дружище! Ландо уже все уши прожужжал. Надо отпраздновать, пока сезон не превратил тебя в раба симулятора». Празднование оказалось ловушкой. Макс затащил его на гольф. Оскар ненавидел гольф почти так же сильно, как проигрывать, но после четырех бутылок «Короны» и под нещадным солнцем его сопротивление пало. — Короче, прошлую субботу мы с Ландо закончили эпично, — трепался Макс, готовя удар. — Наш последний загул перед Бахрейном. Оскар кивал, стараясь, чтобы его зависть не выглядела как физическая болезнь. Он просто хотел слышать имя «Ландо» почаще. Это был его легальный наркотик. — Сначала клуб, танцы без футболок, — продолжал Макс, — на шеях светящиеся палочки, а в колонках какой-то дикий ремикс Сабрины Карпентер. Ландо был в ударе. «Ландо. Без футболки. В неоновом свете», — Оскар бережно сохранил этот образ в папке «Материалы для бессонницы». — Потом провал в памяти, — Макс ударил по мячу. — Просыпаюсь в коридоре у его номера, лицом в ковролин. Заползаю внутрь, зову его — тишина. Но, чувак, там шмотки были разбросаны так, будто в комнате взорвалась фабрика одежды. Заглядываю в спальню, а там из-под одеяла торчит какая-то бесконечная нога... Сердце Оскара пропустило удар. Ревность вскипела черным мазутом. Он представил Ландо в постели с толпой девиц и почувствовал, как мир вокруг тускнеет. — ...И тут я понимаю, что это Ландо. С тремя парнями. Все в отключке и в чем мать родила. — Подожди — что?! — Оскар едва не выронил клюшку. — Трое парней? В его постели? Голые? — Ну да! — Макс расхохотался. — Там был такой клубок тел, что не разберешь, где чья нога. В ушах Оскара зашумело. — Я не знал, что он... ну, понимаешь, — он старался звучать как человек, которого просто интересует статистика, а не как сталкер, у которого только что открылось второе дыхание. — Ой, да брось. Там и пара цыпочек была накануне, наверное, — Макс пожал плечами, наблюдая за своим идеальным ударом. — Вопрос в том, кто именно остался до финала. Надежда, маленькая и наглая, взорвалась внутри Оскара сверхновой. Это было похоже на религиозное откровение. Его тайные, темные молитвы были услышаны? Ландо Норрис — не просто объект недосягаемых фантазий, а человек с... гибким графиком? — Твой ход, Пиастри! Хватит зависать, я тебя в пух и прах разделаю! — крикнул Макс. Оскар ударил мимо мяча. Затем еще раз. Он проиграл с позором, но ему было плевать. В его голове, как удары ритуального барабана, пульсировала одна фраза: «Есть надежда. Есть надежда. Есть надежда».***
Вечером, давясь зеленым смузи от своего тренера Кима (на вкус как скошенная трава, смешанная с отчаянием), Оскар перешёл в режим «полномасштабная разведка». Если бы это был научный проект, его бы вышвырнули за предвзятость. Он искал только то, что хотел найти. Каждое фото Ландо с мужчинами подвергалось анализу: угол наклона головы, рука на плече, близость тел. Он высчитывал градусы соприкосновения, как одержимый геометрией маньяк. «Так, здесь Ландо на лодке. Без рубашки. Смеётся. Его обнимает какой-то парень за талию. Это подозрительно? Или они просто друзья-европейцы?» — Пиастри тер виски. Он игнорировал здравый смысл. Он игнорировал вероятность того, что он просто видит то, что хочет видеть. Его воображение уже рисовало картины, как он сам обнимает Ландо под звездным небом, чувствуя его кожу под пальцами. Той ночью ему снились кудри, запах морской соли и тепло, от которого хотелось плакать.***
День первой встречи в MTC наступил как приговор. Оскар не спал. Его мозг генерировал сценарии один хуже другого: вот он входит, и все сразу понимают по его лицу, что он делал с фотографиями Ландо в три часа ночи. «Сэр, мы просмотрели вашу историю поиска. Вы уволены за избыточное слюноотделение», — шептал внутренний голос. Он проспал пять будильников. Метался по квартире, натягивая джинсы и пытаясь пригладить волосы, которые решили объявить независимость. В итоге он выскочил из дома с бананом в зубах, управляя машиной так, будто за ним гнались все патрульные графства Суррей. На каждом светофоре он смотрелся в зеркало, пытаясь превратить лицо «я не спал вечность» в лицо «я — невозмутимый австралийский талант». Он ворвался в конференц-зал, взмокший и запыхавшийся. Зак Браун уже вещал о «светлом будущем». Оскар незаметно (как ему казалось) сполз на свободный стул и только тогда решился поднять глаза. Ландо. Он сидел, развалившись в кресле с грацией сытой акулы. Покусывал большой палец, глядя в данные на экране. В жизни он был не просто лучше — он был невыносим. Кожа, тронутая загаром, идеально взъерошенные волосы, и эта ленивая, хищная поза. В нем было что-то от большой кошки, которая прикидывается домашней, но в любой момент может перекусить тебе горло. Оскар засмотрелся. Он буквально пил этот образ, забыв, где находится. И тут Ландо почувствовал взгляд. Он резко вскинул голову и замер. Его брови взлетели вверх, а рука застыла в воздухе немым вопросом: «Ты чего, блять, творишь?» Желудок Оскара совершил кульбит и ухнул в ботинки. Его поймали. Поймали в первые пять минут работы. Ландо смотрел на него с нескрываемым недоверием, а его губы искривились в той самой презрительной усмешке, которую он приберегал для самых навязчивых фанатов в аэропортах. Оскар до конца встречи сверлил взглядом стол, мечтая стать частью ковролина. Когда совещание закончилось, он катапультировался из комнаты быстрее, чем его болид разгонялся до сотни.***
В один из дней позвонил Макс. — Ландо говорит, что ты странный, — выдал он без прелюдий. Оскар зажмурился. Удар в сердце. — Что? Это он так сказал? — он попытался придать голосу твердость, но вышло жалко. — Ну... не совсем так, но смысл тот же. Чувак, он говорит, ты пялишься на него, как на восьмое чудо света, а потом убегаешь, роняя тапки. Оскар вспомнил вчерашнее интервью, где он забыл, как дышать, просто потому что Ландо сел слишком близко. Он тогда запнулся на вопросе о «командной динамике» и выдал что-то невнятное, нервно хихикая. Ландо тогда посмотрел на него как на докучливого жука-вонючку, которого он сейчас раздавит подошвой своего дорогого кроссовка. — Меня просто накрыло, — соврал Оскар. — Формула-1, все дела. Я как во сне. — Понимаю, — вздохнул Макс. — Я поговорю с ним. Скажу, что ты просто в шоке от успеха.***
Оскар уткнулся лбом в графики телеметрии на своем столе. — Вообще-то, их так не читают, новичок. Оскар подпрыгнул. Ландо стоял в дверном проёме, небрежно прислонившись к косяку. Без стука. Естественно. — Тяжело идет? — голос Ландо внезапно стал мягче. — Макс сказал, ты малость... перегружен. Оскар замер. Макс — гений или предатель? Скорее, и то, и другое. Ландо подошел ближе, наклоняясь над столом. Оскар почувствовал его парфюм — терпкий, дорогой, бьющий в голову сильнее алкоголя. Ландо указал на кривую: — Смотри. Ты слишком рано открываешься в четвертом повороте. Это ломает тебе весь сектор. Оскар смотрел на цифры, но видел только пальцы Ландо. Близко. Слишком близко. — О. Да. Точно. Спасибо, — выдохнул он. Ландо выпрямился, и в его глазах промелькнуло что-то новое. Менее колючее. — Не за что, Пиастри. Увидимся на симуляторе.***
Перед тестами все были на взводе. Машина вела себя как капризная примадонна: ломалась, брыкалась и отказывалась ехать. На совещании Ландо проворчал своему физиотерапевту Джону: — Я бы убил за банку холодной колы, дружище. Джон проигнорировал его, изучая результаты анализа крови. Оскар, ведомый каким-то суицидальным порывом, после встречи зашёл в бар и купил две банки. Он замер перед дверью Ландо, чувствуя себя Красной Шапочкой перед логовом волка. Ручка двери казалась усеянной острыми зубами. Дверь распахнулась сама. — Джон, я же сказал... — Ландо осекся. — О, это ты. Всё нормально? — Э-э... — Оскар мастер слова. — Ты хотел колу. Вот. Он протянул банки, покрытые холодным конденсатом. Одна капля упала на ковер. Оскар позавидовал этой капле — она хотя бы просто исчезла, не позорясь. Ландо удивленно вскинул брови. — Ты это запомнил? Я сам уже забыл, что ляпнул. Он усмехнулся — на этот раз не зло, а как-то... заинтригованно. — Джон на меня вообще не реагирует. Слушай, может мне тебя нанять? Заходи, чего стоишь. Оскар вошел в святая святых. Комната была уютной, заваленной фотографиями Ландо со знаменитостями и кубками. — Садись, не бойся, — Ландо развалился на диване. — Только не испорти мне стол каплями. Это стекло стоит дороже, чем моя репутация. Возьми подставки. Оскар послушно подложил подставки с логотипом Monster. Он сел на самом краю дивана, вжавшись в подлокотник. — Ты выглядишь так, будто я сейчас тебя укушу, — Ландо прищурился. Его глаза в полумраке казались почти черными. — Расслабься. Хорошая работа с колой. Оскар сделал глоток, пытаясь унять дрожь в руках. Он чувствовал, как Ландо наблюдает за ним. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым. — Тебе нужно отрабатывать свою зарплату, — прошептал Ландо, и в его голосе проскользнула такая хрипотца, что у Оскара перехватило дыхание. — Пока я не стал твоим настоящим боссом. Оскар покраснел так, что это, вероятно, было видно из космоса. Ландо довольно ухмыльнулся, встал и направился к симуляторам. Пиастри поплёлся следом, как верный пес, не замечая, что заходит в зону, откуда нет возврата.***
Бахрейн стал катастрофой. Машина сдохла на 13-м круге. Оскар сидел в боксах, наблюдая за Ландо, который заезжал на пит-стоп каждые десять кругов из-за поломок. Ландо был в ярости. Его голос по радио был холодным и режущим, как бритва. После гонки Ландо пронесся через гараж, игнорируя Зака, словно хищник, уходящий в тень. Оскар смотрел ему вслед, чувствуя, как его тянет за ним на каком-то молекулярном уровне.***
Спустя неделю в MTC, после Мельбурна, где Оскар наконец набрал очки, он снова оказался в комнате напарника. Ландо вышел поговорить с инженерами, оставив Оскара одного. Пиастри сидел на диване, чувствуя себя необычайно спокойно. Он копался в подушках и вдруг нащупал что-то мягкое. Чёрная ткань. Это была худи Ландо. Та самая, в которой он был вчера. Оскар вытащил её. Она была помята, но от неё исходил Тот Самый Запах. Дорогой одеколон, смешанный с запахом кожи и чем-то мускусным, животным. Оскар потерял контроль. Он поднес худи к лицу и глубоко вдохнул, зажмурившись от удовольствия. — Ты что, серьезно нюхаешь мою одежду, приятель? Оскар едва не выпрыгнул из кожи. Ландо стоял в дверях, рука на ручке, взгляд — смесь шока и чего-то пугающе-темного. — Э-э... нет! Я... я проверял, нет ли дырок! — выдал Оскар самую тупую ложь в истории человечества. Ландо медленно вошёл, закрыв дверь. Он подошёл вплотную, глядя сверху вниз. — Дырок? — он повторил это слово так, что оно прозвучало как приглашение к преступлению. — Ну, кто знает. Может, они там и есть. Он выхватил худи, повертел ее в руках и бросил обратно на колени Оскару. — Оставь себе. У меня еще есть. Оскар вцепился в ткань, как в спасательный круг. Ландо достал из холодильника два энергетика и сел рядом. Близко. Настолько близко, что их бедра соприкасались. — Держи, — он протянул банку. Его пальцы на секунду коснулись ладони Оскара. Ожог. Настоящий термический ожог. Оскар посмотрел в глаза Ландо — они были темными, бездонными, в них плясали тени, которые не имели ничего общего с «командной работой».***
На следующее утро Оскар пришел на совещание в худи Ландо. Зак Браун ржал, маркетологи уже строчили план для TikTok, а Ландо... Ландо не сводил с него взгляда. Его пальцы беспокойно барабанили по столу, перескакивая с лица Оскара на его имя, вышитое на груди. Той ночью дома Оскар снова зарылся лицом в эту ткань. Он довел себя до оргазма, представляя, что этот запах исходит от человека, который лежит прямо на нем. Он заснул измотанный, но счастливый сжимая худи в кулаках.
