Конец эры тишины

Чай допит. Кружки стоят в раковине. Из прихожей слышится крик. — Давай быстрее! Одан стоял у металлической двери, постукивая пальцами в ожидании этого придурка, который большими шагами носился по их подобию квартиры в поисках куртки. — Что ты вообще ищешь? — Шатен принял самую недовольную позу, всем видом демонстрируя раздражение. — Да куртку свою найти не могу... — Здесь, вроде, кинул, — Наали начал махать руками в разные стороны, но, не переставая бегать, вдруг замер у прохода. — Здесь она должна быть! Одан тяжело вздохнул, закатил глаза, размашисто шагнул к вешалке и снял красную куртку. Скомкав её в плотный комок и не дожидаясь вопросов, метнул. — На! Она метко прилетела в лицо ничего не понимающему Наали. Тот недовольно застонал и натянул куртку на себя. — Что она у тебя тут вообще забыла? — Одан посмотрел на него искоса, ожидая ответа. — Так нечего раскидывать вещи по всей квартире, — буркнул он с той же усталостью в голосе. Не дожидаясь ответа от балбеса, Одан развернулся и вышел медленным шагом, направляясь к выходу из катакомб подполья. Сапоги монотонно стучали по бетонным плитам. Наали долго ждать не пришлось — он догнал шатена уже ближе к выходу, медленно перебирая роликами и подстраиваясь под его неторопливый темп. — Так какой адрес? — спросил он, глядя на Одана взглядом «я вроде знаю, но ты скажи». — Дебил, кузня в Сибуе. — И зачем ты вообще надел ролики? Нам на электричку идти. Они вышли из подвала в каком-то переулке недалеко от станции и направились к платформе. — Снимай, — ткнул Одан пальцем в ролики. — На электричке всё равно не покатаешься. Наали с неохотой снял насадки с колёс и зацепил их за ремень сумки. Поездка на электричке выдалась не из приятных — вагоны битком. Одан уткнулся в телефон, Наали слушал музыку, уставившись в окно. Дорога заняла чуть больше сорока минут. Выйдя на станции Сибуя, Одан усмехнулся про себя, глядя на запыхавшегося Наали, который едва поспевал за ним в густой толпе. — Ну что, как дорога? На удивление, не потерялся. — Вот не надо тут, — блондин ещё раз глубоко выдохнул. Одан уже собрался идти дальше, но его одёрнули за рукав. — Щас, дай ролики переодену. Наали ловким движением пристегнул колёса обратно и рванул вслед за Одой через огромный поток туристов и местных. Они свернули в какой-то переулок, явно не предназначенный для посторонних глаз. Кузница находилась не в туристическом центре Сибуи, а в тихом переулке за главной станцией, в полуподвале старого здания. Спустившись по узкой лестнице, они попали в горячее помещение с густым запахом угля и машинного масла. Воздух дрожал от ритмичных ударов молота по наковальне. Повсюду висели и лежали заготовки, клинки в разной степени готовности, инструменты. За горном, держа длинными клещами раскалённый докрасна клинок, стоял сам кузнец — Кендзиро Танака, мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и коротко стриженными седыми волосами. Он был облачён в толстый кожаный фартук. — Танака-сан! — громче, перекрывая шум, позвал Одан. Кузнец кивком показал им подождать, не отрываясь от работы. Он вынул клинок, осмотрел его на свет, затем снова погрузил в жар горна. Только закончив цикл ковки и опустив остывающую заготовку в бочку с маслом, которая с шипением выпустила клубы едкого дыма, он подошёл к ним, снимая тяжёлые перчатки. — Одан-сан, — кивнул он, его голос был низким и хрипловатым. Взгляд острых глаз перешёл на Наали. — И Макинен-сан. Катану принесли? Опять бетон крошили? — В его тоне слышалась привычная усталая ирония. Наали молча снял чехол и протянул катану. Кузнец бережно принял клинок, вышел к яркому свету у открытой двери и внимательно осмотрел лезвие, водил подушечкой пальца по кромке, щурясь и приглядываясь к металлу. — Хмм. Туповата, зазубрина тут... и тут. Но не критично. — Он поводил пальцем по лезвию, показывая неровности. — Заточка и полировка. Максимум час. — Мастер махнул рукой в сторону старого дивана, заваленного журналами. — Ждите. Час пролетел в наблюдении за работой мастера и обсуждением дальнейших планов — под ритмичный скрежет точильного камня, шипение воды при охлаждении и филигранную доводку кромки. Когда Танака вернул клинок, он сверкал как новенький, острота чувствовалась уже на расстоянии. Оплатив работу, они выбрались на улицы Сибуи. Обратная дорога в подполье на электричке прошла в молчании: Одан дремал, Наали слушал музыку, поглядывая на аккуратно упакованную в чехол катану. Разбудив Одана на нужной станции, они сошли. Вернувшись в свою подземную «резиденцию», они быстро и слаженно, привычно за годы совместной работы, сложили немногочисленные вещи в два походных рюкзака: смена одежды, гигиенические наборы, ноутбук Одана, несколько важных пробирок и реактивов в специальном кейсе, документы, оружие. Лабораторную установку аккуратно разобрали и упаковали в прочный чемодан. Квартира опустела за считанные минуты. Владелец квартиры — тот самый старичок из чайной — ждал их у входа в жилой сектор. Он молча принял ключ, осмотрел комнату беглым, но цепким взглядом, убедившись в чистоте и отсутствии повреждений, и кивнул. — Аригато годзаймасита, — поблагодарил Одан. — Удачи, — хрипло ответил старик на чистом русском, неожиданно для них. — Свет вам в пути. Они поклонились и направились к выходу из подполья, с рюкзаками за спиной. *** Дорога до аэропорта Нарита на электричке прошла в сосредоточенном молчании. Наали держал на коленях длинный, плотно зачехлённый и упакованный в нейлоновый чехол клинок катаны. Одан прижимал к себе прочный кейс с «Грачом» внутри. На лице шатена читалось напряжение. — Ты уверен, что все бумаги в порядке? — негромко спросил Наали, глядя, как Одан в сотый раз перебирает в руках папку с документами. — Да, — ответил Одан, но его пальцы нервно постукивали по обложке. — Разрешение на временный ввоз для «частных исследователей и охранной деятельности», сертификат на «Грач» как зарегистрированное оружие, разрешение на вывоз из Японии... Всё есть. Танака помог с японскими бумагами. — Он вздохнул. — Но таможенники доёбистые. Особенно с огнестрелом. Сам перелёт рейсом до Пулково стал испытанием на выдержку. Первые часы Одан скрупулёзно изучал документы, мысленно проигрывая возможные вопросы. Наали пытался слушать музыку, но взгляд постоянно возвращался к кейсу с «Грачом», стоявшему у ног Одана. Потом напряжение сменилось усталостью. После еды Наали откинулся в кресло, закрыв глаза. Через некоторое время его голова непроизвольно скользнула вбок и мягко устроилась на плече Одана. Шатен сначала напрягся от неожиданности, потом его лицо смягчилось. Он осторожно накрыл его пледом, который принесла стюардесса. Сам Одан так и не смог уснуть. Он сидел неподвижно, стараясь не тревожить спящего Наали, и смотрел в темноту за иллюминатором, пальцы всё так же бессознательно постукивая по папке с документами на коленях. *** Пограничный контроль в Пулково проходил в режиме повышенного внимания. Кейс с пистолетом и папка документов сразу привлекли внимание таможенника в форме. Тот был коренаст, с цепким взглядом. — Огнестрельное оружие? — спросил он сухо, открывая папку. — Да, зарегистрированный пистолет, — чётко ответил Одан, сохраняя спокойствие. — Разрешение на временный ввоз, лицензия на хранение и ношение, разрешение на вывоз из Японии. — Он указывал на каждый документ. — Цель ввоза — обеспечение безопасности при проведении полевых исследований. Таможенник долго и придирчиво изучал каждую бумагу, сверял номера, фотографии, звонил кому-то по рации для проверки данных. Наали стоял чуть сзади, стараясь дышать ровно, его рука непроизвольно сжалась в кулак. Осмотр катаны прошёл быстрее: замеры клинка, демонстрация специально притупленного участка кромки — «работа Танаки», сертификат о том, что предмет не является холодным оружием. — Образцы? — майор ткнул пальцем в кейс с пробирками и реактивами. — Биологические образцы для химического анализа, непатогенные. Сертификаты прилагаются, — Одан подал ещё одну стопку бумаг. Таможенник просмотрел их мельком, бросил взгляд на их напряжённые лица, потом медленно закрыл папку и кивнул. — Проходите. Они вышли в зал прилёта. Холодный, влажный воздух осени ударил им в лицо, смешавшись с волной облегчения. — Блять... Думал, сейчас «Грач» на вещественное отправится, а нас — в кутузку, — выдохнул Наали, вытирая ладонью лоб. Одан молча похлопал его по спине, крепко сжимая ручку кейса с пистолетом. Выходя из здания аэропорта и останавливаясь у дороги, Наали спросил: — Такси? — Автобус, — твёрдо сказал Одан, направляясь к остановке. — Сэкономить надо после этого цирка. Да и проехаться по городу — освежить память. — В его тоне слышалась попытка вернуть всё в привычное, деловое русло. Они влились в толпу и сели на старый, гудящий автобус. Петербург встретил их классически: низкое серое небо, мелкий, назойливый дождик, блестящие мокрые мостовые и старые фасады домов, знакомые до боли и всё же немного чужие после долгого отсутствия. Наали прилип к окну, смотря на знакомые виды: мрачные дворы, арки, вывески магазинов, спешащих под зонтами людей. Одан сидел с прямой спиной, кейс с «Грачом» на коленях, и листал что-то на телефоне, вероятно, проверяя чаты подполья. Дорога заняла чуть больше часа. Они вышли на остановке «Кирочная улица», недалеко от метро, в тихом центре, где старинные дома хранили дореволюционное достоинство. Уже подходя к знакомому зданию, их ждал знакомый серый дом эпохи эклектики. Набрав быстро код подъезда, который так и не изменился за их срок отсутствия. Скрипучая дверь подъезда пропустила их в полумрак парадной. Старый лифт, больше похожий на клетку, с грохотом и скрежетом поднял их на пятый этаж. Одан достал из кармана связку ключей — их было немного, только самые важные — и вставил один из них в замок. Щелчок прозвучал громко в тишине подъезда. Дверь открылась. Их встретил плотный, знакомый запах: пыль, затхлость долго закрытого помещения и едва уловимый химический шлейф из лаборатории. Воздух стоял неподвижный, спёртый. Они вошли в свою квартиру — классическую двушку в недосоветско-советском стиле. Прихожая была узкой. Со старой вешалкой, которая гнулась под грузом забытых курток и плащей. Под ней — тумба для обуви, с коробками, тюбиками смазки и случайными инструментами. Наали, быстро снимая ботинки, повернулся к Одану и забрал чемодан с колбами и прочим, понеся его в домашнюю лабораторию. Открыв герметичную металлическую дверь и пройдя внутрь, он оглядел стеллажи до потолка, заставленные колбами, ретортами, банками с разноцветными реактивами и мутными жидкостями в прозрачных контейнерах — образцами тканей тварей. В углу — стальной лабораторный стол с мощной вытяжкой, похожей на капюшон. У единственного окна — письменный стол, заваленный бумагами, стопками книг, поверх которых лежал ноутбук, покрытый слоем пыли. Стены «украшали» схемы сложных молекулярных структур и увеличенные фото фрагментов тел тварей, аккуратно подписанные мелким почерком Одана на кусках скотча. Оставив сумку у стола, он вернулся в коридор. Забрав свою сумку с вещами, Наали зашёл в соседнюю комнату. Две узкие односпальные кровати у противоположных стен. Два шкафа: один Одана, другой Наали. Письменный стол у окна, на котором хаотичные груды дисков с музыкой и играми, наушники. На стене — постер финской фолк-метал группы «Korpiklaani». Шатен уже разбирал сумки с вещами на своей половине. После разбора вещей и небольшого перекура они принялись за полную уборку квартиры. Первым делом они распахнули все окна для проветривания. Холодный, влажный осенний воздух ворвался в квартиру, смешиваясь с пылью и затхлостью, создавая странный, но свежий сквозняк. А дальше — разбор чемоданов с пробирками. — На лабораторный стол поставь, — указал Одан. Его глаза уже горели холодным огнём, оценивающим предстоящую работу. — Подключу и откалибрую завтра. Сначала — дезинфекция помещения. Он нашёл запас микрофибры и с рвением принялся смахивать пыль со стеллажей, создавая серые вихри. Наали тем временем аккуратно распаковал чемодан с компонентами лабораторной установки, расставляя их согласно указаниям Одана. Потом подключили холодильник — он ожил с долгим, жалобным стоном и грохотом компрессора. Наали заглянул в свой шкаф в спальне. — Чистые простыни! — воскликнул он с преувеличенной радостью, вытаскивая смятый комплект в сине-белую полоску. — Ахуенно! Спать будем не на пыльных досках! — Всё бельё — в стирку, — донёсся голос Одана из лаборатории. Он появился в дверях, вытирая руки тряпкой, и посмотрел на пустой холодильник, дверца которого всё ещё зияла. — И продовольственный кризис. — Он поймал взгляд Наали. — Знаю, знаю. «Сейчас всё исправим, босс», — передразнил он, и его губы растянулись в усмешке. Наали ткнул кнопку на ноутбуке, и через секунду квартиру, только что наполненную звуками города и скрипом холодильника, оглушительно заполнили дробь барабанов, волынка и хриплый вокал «Korpiklaani». Наали закрыл глаза, отбивая такт ногой. Одан покачал головой, но не стал просить убавить звук. *** После минимальной уборки и раскладывания вещей они собрались на кухне. Одан включил чайник. — Ладно, — начал он, облокачиваясь о дверной косяк. — Перво-наперво — разведка. — База данных подполья в помощь, — саркастично заметил Наали, листая что-то на телефоне. — По обычным новостям... Ничего интересного. «Пробки», «Фестиваль света», «Депутат предложил...» — ну, ты понял. Ни слова про странные исчезновения или нападения. — Глупо надеяться на обычные новости, — вздохнул Одан. — Значит, лезем в подпольные чаты. И... — он достал свой телефон. — Может, у Ольги есть свежие данные по Питеру? Она следила за Европой и Россией, пока мы были в Японии. — Пиши ей, — кивнул Наали. Его внимание привлекло что-то на экране. — О, а вот и еда! — он ткнул пальцем в телефон. — Закажу-ка нам пиццы, а? Пока ты с Микулич переписываешься. Одан лишь кивнул, уже набирая сообщение своей американской коллеге. Наали увлечённо выбирал пиццу и напитки, забыв на время о тварях. Пока Наали занимался возобновлением пищевой провизии, Одан зашёл в несколько зашифрованных чатов хантеров. Там царила типичная для подполья смесь деловой информации, сплетен и откровенного трэша. Фильтруя поток, Одан вылавливал ключевое: Сообщение от «Scavenger_SPb»: «...люди в Колпино сообщают о повышенной активности в старых промзонах у Ижорских заводов. Что-то крупное ломилось сквозь заборы. Следы не похожи на Категорию 3, возможно, более сильная. Будьте осторожны.» Сообщение от «NightOwl»: «На рынке (Питерского подпольного базара, вход через склад у Обводного канала) появились свежие клыки и когти. Продавец шепчет, что снял с чего-то очень быстрого и злого в парке Сосновка. Цены кусаются.» Сообщение от «Micylich»: (Личное) «Одан. По Питеру: тихо. Но слишком тихо. За последний месяц только 2 подтверждённых нападения Кат.1 на бомжей у вокзалов. Ничего серьёзного. Однако слух: кто-то слил инфу, что в дренажных коллекторах под Васильевским видели стаю мелких, но агрессивных тварей. Кат.2. Не проверено. Будь осторожен. Рынок сместился к югу, основной вход теперь через автосервис «Валдай» на набережной Обводного. Удачи.» Одан пересказал основное Наали, который как раз встречал курьера с пиццей. Ели они уже на кухне, обсуждая информацию и попивая чай. *** — Колпинская промзона... — размышлял вслух Наали, заедая кусок пепперони чаем. — Это далековато, и если там Кат.3, даже мутировавшая, нам вдвоём без серьёзной подготовки лезть — тупая идея. А вот коллекторы под Васильевским... — В его глазах блеснул азарт. — Это ближе. И Кат.2 — то, что надо для разминки после перерыва. — Согласен, — кивнул Одан, протирая руки салфеткой. — Коллекторы — хороший вариант для разминки. Осмотр территории, сбор проб, если повезёт — образцы. И главное, подтвердить или опровергнуть информацию. Стая агрессивных тварей — угроза, если они решат вылезти на поверхность в людном месте. Решение было принято. Уборка после ужина прошла быстро. Наали достал и осмотрел свою сияющую после заточки катану, проверил крепления чехла. Одан привёл в порядок «Грач», зарядил обоймы специальными патронами. В рюкзак положили: фонари с запасными батареями, аптечку, образцы для сборы, компактный сканер биоактивности, верёвку, карабины, бутылки с водой и энергетические батончики. Собравшись и одевшись потеплее, они выдвинулись в путь. Выйдя из дома глубоким вечером, они доехали на метро до станции «Василеостровская». Оттуда пешком по тёмным, почти безлюдным набережным Васильевского острова. Цель — старый, полузаброшенный сливной коллектор, вход в который, по слухам из чата, находился за зданием бывшего НИИ, недалеко от Смоленского кладбища. Нашли его без особого труда — тяжёлая, проржавевшая решётка в стене набережной была частично выломана, образуя лаз, достаточный для человека. За решёткой зияла темнота и несло холодом, сыростью и тем самым характерным запахом стоячей воды, плесени и чего-то гнилостного. — Ну что, свет во тьму? — усмехнулся Наали, включая фонарь на полную мощность. Луч выхватил из мрака мокрые, покрытые слизью и какими-то странными наростами бетонные стены тоннеля. Вода струилась по желобу посередине, глухо журча. — Тише, — шёпотом предупредил Одан, включая свой фонарь и сканер. Прибор слабо запищал, показывая невысокий, но явный фон биоактивности впереди. — Фон есть. Иди осторожно. Они двинулись внутрь, шагая по узким, скользким бетонным уступам вдоль стены, избегая воды в желобе. Воздух становился всё тяжелее. Лучи фонарей выхватывали из мрака гигантские паутины, сталактиты из налёта, груды какого-то мусора. Где-то вдалеке слышалось шуршание и тонкий, писклявый визг. Наали положил руку на рукоять катаны. Одан приглушил свет фонаря, прислушиваясь. — Слышишь? — прошептал он. — Ага. Не один, — кивнул Наали, замедляя шаг. — Мелкие. Много. Сканер Одана замигал чаще, стрелка дрогнула, показывая направление — вбок, в ответвление тоннеля, скрытое за поворотом. Писк и шуршание усиливались, сливаясь в тревожный гул. Они подошли к развилке. Основной тоннель шёл прямо, во тьму. Влево уходил более узкий ход, почти полностью затопленный вонючей жижей. Именно оттуда и доносился самый сильный шум. Одан подал знак остановиться. Он присел, направил луч фонаря в боковой ход. Свет скользнул по чёрной, маслянистой поверхности воды... и выхватил из темноты десятки пар крошечных, горящих злобным красным светом глаз, смотрящих на них из-под сводов и из щелей в стенах. Что-то большое и тёмное шевельнулось в глубине, подняв волну на поверхности зловонной лужи. Раздался громкий, шипящий рык, заглушивший на мгновение писк мелких тварей...