Конец эры тишины

Дверь с хлопком закрылась — и тишина. Только холодильник гудел где то в глубине квартира и дождь мелко барабанил по стеклу. Наали скинул обувь, кидая её к ровно стоящим Одановым сапогам — те стояли идеальной парой, носки в одну сторону, будто по линеечке. В коридоре горела единственный светильник — жёлтый тёплый. Свои кинул как попало. Ключи полетели на тумбочку - металл глухо звякнул о дерево. Ветровка с нашивками — на вешалку, сумка — на пол. И тогда накрыло теплом квартиры которое явно отличалось от подъезда и тем более улицы. В коридоре пахло чаем. Тем самым, китайским, который Одан пил литрами ведь кофе вредит здоровью, как он говорил, а Наали не понимал, как можно пить эту горечь. На кухне горел тёплый свет вытяжки и ноутбука Одана холодный белый. Сам Одан сидел в полумраке и что то печатал. Кружка с чаем стояла на стопке бумаг — он использовал их как подставку, потому что нормальную нужно нести из лаборатории или доставать из шкафа. Рядом заварник, уже почти пустой в котором осталась, кажется, одна заварка. Сидел ровно как по линейке. Волосы были аккуратно убраны ободком, что бы не лезли в лицо. — Я вернулся, — Наали махнул рукой из прохода. Одан поднял взгляд. Спокойно кивнул. Вернулся к экрану. Наали прошёл к плите, поставил чайник. Пока тот закипал, облокотился о столешницу, рассматривая профиль Одана. Тот даже не моргал, читая. — Чат кипит, — сказал Наали в пустоту. — Лайне на Кат. 3 попёрся. Один. Одан молча отпил чай. — Волков вон молодняк отправил на ту же тварь. Теперь половина в лазарете. — Слышал, — Одан не оторвался от экрана. Чайник щёлкнул. Наали заварил себе бергамот — коробка с пакетиками всегда стояла отдельно, чтобы Одан не перепутал и не выкинул «эту химию». Сел напротив, закинул ногу на ногу. — Сколько дают? — Тридцатник с копейками. Наали присвистнул. — За что ей повысили? Она же на прошлой неделе Кат. 2 была. Одан наконец поднял глаза. В них — холодное любопытство. — За ловкость, скорость и интеллект. — Интеллект? — Наали хмыкнул. — У твари? И чем его мерят? — Трупами, — Одан закрыл ноутбук, отодвинул его в сторону. — Чем больше, тем умнее. Прошлая группа не дураков отправили. Если положила половину — значит, тварь считает. Он допил чай, налил себе остатки из заварника. Встал. — Сегодня найду третьего. Информацию скину. — Он уже шёл к коридору, но остановился в проёме. — И убери вещи с прохода. Герметичная дверь лаборатории глухо хлопнула. В комнате стало тихо. Только лёгкий запах чая и Оданова терпкого настоя, смешанный с приторным бергамотом от Наалиной кружки. *** Наали допил, сполоснул кружку, по пути в комнату подхватил с пола сумку и ножны. В комнате было как всегда. Его сторона: незаправленная кровать, постер «Korpiklaani» с отклеившимся уголком, стол, заваленный дисками и наушниками. Сторона Одана: идеально заправленная койка, никаких лишних вещей, даже пыли не видно. Два мира в одной клетке. За окном сгущались тучи. Наали цокнул — вылазка обещала быть мокрой. Он скинул верхнюю одежду на стул, сумку с ножнами — к кровати. Та жалобно скрипнула, когда он сел на край, доставая телефон. Чат подполья жил своей жизнью. «Сын Лайне рискнулся и пошёл на тварь в одиночку». «Инженер из Нью-Йорка повысил ставку...» «Говорят, какой-то учёный из ЕКБ последние недели живёт...» «Шонаевы набирают новое подмастерье из-за конфликта с прошлым». Наали задержался на последнем. Посмотрел на дверь, за которой скрылся Одан. «Не моё дело», — подумал он и пролистал дальше. Телефон пиликнул. Личка от Одана. Сообщение от: «Odan_Shonaev»: Вот вся информация, файл ниже. Напиши заявку, что ты сегодня со мной. А то снова останешься без оплаты. Сообщение от: «Naali_Makinen»: Ты её получил полностью, мог бы и поделиться. Сообщение от: «Odan_Shonaev»: А вот и нет. Я тебе сто раз напомнил. Урок, что бы не забывал. Сообщение от: «Naali_Makinen»: Ты жестокий. Сообщение от: «Odan_Shonaev»: Я справедливый. Сообщение от: «Naali_Makinen»: Видел, твоя семья снова в конфликте? Наали замер. Три точки заморгали... и погасли. Он представил как одан сидит у себя в лаборатории и сверлит это сообщение взглядом. Телефон завибрировал и сообщение появилось. Сообщение от: «Odan_Shonaev»: Это меня не касается. Иди читай. Наали фыркнул, но так без веселья. Положил телефон на грудь, уставился в белый побеленный потолок с двумя старыми трещинами. Прислушался. Тишина. *** Наали откинулся на подушку, поднял телефон над лицом. Экран светил слишком сильно ярко раздражая глаза. Он убавил яркость экрана и начал читать. «Тварь «Волк», Кат. 3. Основной ареал — окраины города, прилегающие лесополосы, промзоны у заповедников». Наали хмыкнул. Вчера была вторая категория. Быстро растёт, зараза. Телефон чуть наклонился в руке. «Острый слух, нюх. Повышенная ловкость, скорость реакции — выше средних показателей для Кат. 3». «Выше средних», — повторил про себя Наали. Это значило: «беги, если увидишь». Он представил как это огромное с волчьей мордой с кисточками на ушах и большими зубами сидит на какой-нибудь балке и поджидает жертву. «Принцип охоты — засадный, схож с рысью. Атакует сверху, целясь в шею. После убийства уносит добычу в логово». Он представил: сидит на ветке, ждёт, пока внизу кто-то пройдёт. Приятного мало. «Предположительно — помесь волка и рыси (научно не подтверждено). Отмечены следующие мутации...» Он фыркнул. Лабораторная помесь, как тех, что Одан изучает? Дальше шли столбцы с терминами, в которых Наали не понимал ни слова. — Ну это я всё равно не осилю, — пробормотал он и откинул телефон на кровать. Кровать скрипнула, когда он встал. Старый фанерный шкаф, разбухший от сырости, с пузырями на плёнке, открылся с воем, от которого можно было будить мёртвых. Надо было собираться. Вылазка за город — значит, одеваться по погоде. Чёрные плотные штаны с карманами, такая же куртка, термобельё. Всё на кучу. Он достал из-под кровати пистолет. На корпусе - слой пыли. Сдул - пыль закружила в воздухе оседая рядом. Уселся на пол, спиной к кровати, вытянув ноги. Взгляд упал на кровать перед ним. Оданова сторона. Идеально заправленная койка на тумбочке стопка нероно лежащих книжек по биохимии, Достоевский «Идиот» и ещё какая то научная белиберда. И чистая бежевая стена без постеров, всего одна полка с классической литературой. Наали вздохнул и начал разбирать. Магазин щёлкнул с глухим звуком, затвор пошёл назад. Детали ложились на пол рядом с ним — каждая деталь на своём месте хоть и лежали они в разнобой. Руки делали это сами на автомате, как и последние пять лет. Механические движения успокаивали, не давали думать о том, что Одан так и не ответил про семью. *** Часа через два лабораторная дверь щёлкнула. Герметичная дверь открылась с протяжным скрипом. Наали сидящий на кухне попивающий чай уже привык к этому звуку но он скривился — звук всё так же бил по ушам. Из лаборатории лился белый, неприятный свет - слишком контрастный с освещением в основной квартире. Одан вышел в похожей экипировке — плотная ткань, множество карманов, но в расцветке хаки. Дверь за ним снова со стуком закрылась. На контрасте с вечным чёрно-белым Оданом это выглядело почти вызывающе. Наали присвистнул, встал и подошёл к выходу в коридор. Остановился в проходе на кухню, оперся на косяк. Серая майка, чёрные трико, на лице — улыбка до ушей. — Ничего себе, — протянул блондин. — Решил добавить красок в свой мир? Всегда чёрное и белое, а тут целых три оттенка зелёного. Одан был в «полевом». Штаны хаки, куртка с кучей карманов, берцы с высоким голенищем. — Придурок, — Одан даже не повернулся, застёгивая крепления и проверяя чехол с пистолетом. — Иди одевайся. Времени нет. — Пять сек. Наали нехотя отклеился от косяка и ушёл в комнату. Оттуда сразу донеслось пыхтение, глухие ругательства и скрип шкафа. Одан прислонился к стене. Штукатурка была холодная - чувствовалось даже сквозь куртку. Он закрыл глаза. Из спальни доносилось: «Да Твою ж мать, ёбаный ремень...», потом скрип кровати, потом скрип шкафа. Одан слушал и считал про себя. Раз, два, три, четыре — сейчас скрипнет кровать. Пять, шесть — Наали проклинает шкаф. Семь - шкаф снова скрипнул. Он открыл глаза. В коридоре темно, только из кухни и спальни льётся свет. Он смотрел на свою дверь — тяжёлую, герметичную. Которую Наали притащил непонятно откуда три года назад. И в какой-то момент в уголке его губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. Отдёрнув себя, она исчезла так же быстро, как появилась. Будто поймав себя на чём то неприличном. Выдохнул. Через пять минут Наали вывалился в коридор, пытаясь одной рукой пристегнуть катану к креплению, другой — поправить чехол с пистолетом. Одан молча нагнулся, застёгивая сапоги. Подхватил сумку — там была аптечка, рации, биопакеты для образцов, пара запасных батарей для фонарей. — Наали, сканер взял? Тот замер. Выдохнул. — Блять. — У тебя на столе, — ровно сказал Одан, не оборачиваясь. Наали, не снимая ботинок, встал на одну ногу и поскакал обратно в комнату, придерживаясь за стену. Вернулся запыхавшийся, протянул сканер. — Спасибо. — Ага. Наали натянул второй ботинок, подхватил свою сумку, сгрёб ключи с тумбы. Две щеколды открылись со знакомым щелчком. Он вышел на лестничную площадку, закрыл дверь, убрал ключи во внутренний карман. Одан ждал у лестницы, глядя на него сверху вниз. — Готов? Наали кивнул. Одан толкнул дверь подъезда. *** На улице моросил дождь. Не ливень — хуже: мелкий, противный, который пробирается под воротник и заставляет ёжиться даже в непромокаемой куртке. Воздух пах мокрым асфальтом, выхлопом проезжающих машин и чем то ещё - то ли прелыми листьями, которые никто не убирает, а может и сомой осенью. Они пошли к козырьку на остановке. Под ногами хлюпали лужи — мелкие, но уже набравшиеся. Наали натянул капюшон, ускорил шаг. — Ну хоть не потоп, — буркнул он. — Так кто с нами третий? — Разумов. На его машине поедем. Одан остановился под козырьком, достал телефон, включил, сверяясь с картой. Свет от телефона подсвечивал мокрое лицо. — Сначала доедем до выхода у подполья. Ближе к южному выезду. Там садимся — и к ангару, где в последний раз видели тварь. Наали кивнул, глядя на дорогу. Редкие машины проносились мимо, поднимая брызги. Они стояли рядом, плечом к плечу, под одним козырьком. Дождь стучал по пластику. Размерено даже успокаивающе. Где-то вдалеке показались круглые фары. Мутно-жёлтые, медленно приближались к остановке. - Наверное, наш. - сказал Наали. Одан убрал телефон в нагрудный карман. Они шагнули под дождь.