Удушающий захват

Глава 30

Тай

Открыв дверь в квартиру Луки, я сразу же чувствую запах свежего печенья. И когда мой взгляд скользит по беспорядочно разбросанным по поверхностям кухни ингредиентам для выпечки, я вздыхаю. Ну вот, опять все по-старому. Я закрываю за собой дверь, и Лука удивленно оборачивается. Он думал, что я вернусь позже, так как я собирался сначала заехать к себе домой, чтобы захватить кое-какую одежду. Но я решил не утруждаться, поскольку почти все мои вещи и так уже здесь. Взгляд Луки мечется между миской с готовой смесью на меня, а затем обратно. — Я могу все объяснить. — Разве вчера ты не спрашивал меня, готов ли я повеселиться? — спрашиваю я и, бросив ключи на стол, рассматриваю гору уже готовой выпечки на столешнице. Лука явно начал сразу же, как только вернулся с работы. Он кивает в ответ, возвращаясь к взбиванию ингредиентов. — Да, так и поступим. Только сначала мне нужно закончить начатое. — Я так понимаю, ты получил весточку от своих родителей? — спрашиваю я и, скрестив руки на груди, опираюсь на стойку рядом с ним. Отмерив немного соли, он высыпает ее в миску. — Ага, — отвечает Лука, а затем вздыхает и с силой швыряет соль на стол. Протянув руку, он берет печенье, тут же засовывая его в рот. — Звонила моя мама, — продолжает он с набитым ртом. — И я был вынужден ответить, потому что должен... — он изображает в воздухе кавычки. — Разобраться с ними. Я киваю. — Да, все верно. Он хватает еще одно печенье, отправляя его в рот практически целиком. Я молчу, ожидая, когда он, уже, наконец-то, перейдет к делу. Лука берет ложку и начинает помешивать что-то в другой миске. — Они планируют приехать сюда в выходные на конференцию. То есть завтра. И я должен пойти с ними на ужин, чтобы мы могли поговорить, — говорит он с усмешкой. — По крайней мере, встреча будет в общественном месте, так что шансы на благополучный исход возрастают. А еще приедут обе мои сестры, так что тоже какая-никакая помощь и поддержка. Да и я очень по ним соскучился. Но, блин... не хочу снова отстаивать свой выбор и изо всех сил пытаться заставить их понять, что я доволен тем, что имею. — Понял, — бормочу я, когда он отодвигает меня в сторону, чтобы взять что-то со стойки, к которой я прислоняюсь. — Ну и какой у тебя план? Он достает поднос с маффинами и ставит его на стойку, затем смотрит на меня, слегка пожимая плечами. — Не знаю. А какой он должен быть? — Понятия, блять, не имею, — говорю я, не понимая, почему он думает, что мне известно, как вести тяжелые разговоры с родителями. — Ну и я тоже не знаю! У тебя всегда есть план! — восклицает он и вскидывает руки в воздух, а затем начинает лихорадочно смешивать ингредиенты в третьей миске. Я наблюдаю за ним несколько мгновений, оценивая, насколько он нервничает. И тот факт, что он показывает и озвучивает свои переживания, а не просто пытается скрыть их или отмахнуться, – уже победа. Когда мы приехали в Сент-Луис, его способность делать все, что заблагорассудится, – веселиться и никогда ничего не воспринимать всерьез, – злила меня больше всего на свете. Я думал, ему все дается легко. Но теперь вижу, как нереально усердно он работает, борясь с препятствиями, ожидающими его на каждом шагу, чтобы просто отстоять себя и собственное право быть счастливым. Хотя я не знаю, каково это – иметь семью и быть любимым ей, все же понимаю, что он не хочет терять то, что у него есть. Он заслуживает и любви, и счастья. А страх потерять то, что то, чем ты дорожишь... что ж, это чувство знакомо мне слишком хорошо. — Просто… для начала остынь, — говорю я, успевая схватить падающий со стола мерный стаканчик. — Ты скажешь им, что устроился на работу, которую обожаешь, и что тебя пригласили на масштабный бой, который важен для твоей карьеры. Лука шумно выдыхает. — Они найдут способ и дальше навязывать мне работу в частной школе. Моих нынешних успехов недостаточно для того, чтобы остановить их. Не удивлюсь, если они подадут заявление вместо меня. Задумчиво прикусив губу, я наблюдаю, как он раскатывает тесто, а затем делит его на маленькие шарики. — Насколько сильный удар ты сможешь вынести, чтобы двигаться дальше? Он озадаченно приподнимает бровь, глядя на меня. — Хочешь, чтобы родители били меня по лицу? — Нет, — отвечаю я, тяжело вздыхая. — Но тебе необходимо выбраться из-под их контроля. Но как только силы в бою изменятся – ты будешь открыт для потенциального удара. На вершине можно оказаться лишь в нескольких случаях: когда ты сильнее, и когда контролируешь ход поединка с самого начала. Лука опускает взгляд на порез и синяк под моим глазом, а затем отрывисто кивает. — Мне необходимо победить... Я киваю. — Ты хочешь, чтобы они приняли твой собственный выбор, так заставь их так поступить. В данный момент они держат тебя в ежовых рукавицах и игнорируют все, что ты хочешь сказать. Так что, необходимо столкнуться лицом к лицу. Измени ход поединка в свою пользу. Лука на пару секунд замолкает, и через несколько мгновений его взгляд смягчается. — Думаешь, они перестанут любить тебя за то, что ты стремишься к своей мечте? Он тяжело выдыхает. — Да... хорошо. Я смогу, — наконец говорит он и достает пакет с шоколадной стружкой. — Мне удалось устроиться на работу мечты, и я ее обожаю, — бормочет он себе под нос, высыпая гранулы в миску. — И ММА – не глупое хобби. Я – профессиональный боец, у которого пиздецки хорошо получается. Я наблюдаю за ним, пока он продолжает бормотать что-то себе под нос, словно репетирует, что сказать своим родителям. Опустив руку в миску с мучной смесью, стоящую рядом, я зажимаю немного между пальцами, а затем запускаю в него. Когда мука попадает ему на лицо, Лука несколько раз фыркает, поворачиваясь ко мне с широко раскрытыми глазами. Опустив взгляд на миску, из которой я взял горсть, он снова смотрит на меня. — Мне придется заново все отмерять. — Тебе, блять, нужно расслабиться, — отвечаю я. Его глаза почему-то расширяются. — Мне нужно расслабиться? Ты, Тайлер Роско, говоришь мне расслабиться? Я лишь пожимаю плечами. — Да. — Иди на хер, — отвечает он и, закатив глаза, поднимает руку, чтобы убрать с лица грязь. Пользуясь случаем, я опускаю пальцы в другую миску и, пока он не видит, запускаю в него какую-то липкую субстанцию. Она разбрызгивается по всей его груди, и он замирает, глядя на образовавшееся месиво. — Там было идеальное количество для двенадцати черничных маффинов! — Думаю, теперь, для одиннадцати с половиной, — говорю я, вытирая руки о полотенце. Лука поднимает голову, и как только мы встречаемся глазами, я вижу вспышку гнева и неприкрытой ярости. Правильно. Ублюдку нужно разозлиться, чтобы выбросить из головы все лишние мысли. Протяну руку, он хватает миску, из которой я только что вынул тесто, и прищуривается, глядя на меня. Оттолкнувшись от стола, я разглядываю емкость в его руке. — Мне казалось, она нужна тебе для маффинов...? — Ты первый начал, — мрачно отвечает он, зачерпывая увесистую горсть. — Что же мне делать с испорченными ингредиентами, Тай? Отступив на шаг, я увеличиваю расстояние между нами, чтобы он не мог размазать все по мне. — Положи на место, Митчелл. Он качает головой, подходя ближе, и на его губах расцветает злая ухмылка. — Ни за что, мать твою. Как только я поворачиваюсь, чтобы сбежать из кухни, он замахивается, попадая мне прямо в спину. Замерев на мгновение, я закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями, а затем медленно разворачиваюсь к нему лицом. Лука стоит посреди кухни, держа в руках тесто, и выглядит нереально гордым собой. Он наблюдает за мной, а его улыбка исчезает, когда я медленно подхожу к нему и тянусь за пакетом с мукой. Взяв пригоршню, я поднимаю ладонь и выдуваю все ему в лицо. Какое-то время мы стоим молча, просто глядя друг на друга, но тут он внезапно отбрасывает миску, сбивая меня с ног. С глухим стуком мы падаем на пол, и Лука забирается на меня сверху, пытаясь схватить за запястье. Мне удается вырваться, но мой локоть соскальзывает из-за теста на полу, пока я пытаюсь перевернуть нас. Он пользуется моей заминкой, чтобы перекинуть ногу и устроиться у меня на груди. У меня свободна только одна рука, и я совсем не могу сдвинуть его. Подняв незахваченную кулак, я пытаюсь нанести удар, но он быстро захватывает и это запястье, сцепив мои руки над головой. Хищно улыбнувшись, Лука проводит ладонью по субстанции, растекшейся по полу. — Отвали, Митчелл, — рычу я, пытаясь высвободиться из его хватки, но он лишь крепче сжимает меня. — Хм... — задумчиво бормочет он, наклоняя голову. — Нет. Он хлопает испачканной в тесте рукой по моему лицу, медленно скользя вниз по щеке. Я вкладываю все силы, чтобы перекатиться, пытаясь создать пространство между его ногой и моей зажатой рукой. И как только у меня получается, я хватаю его и переворачиваю так, что теперь он лежит в луже, размазанной по всему полу. Быстро взяв пакет с мукой, я высыпаю остатки на него, а затем вскакиваю, так как ему пришлось поднять руки, чтобы защитить глаза. Он тоже поднимается на ноги и, вытерев лицо, сердито смотрит на меня. И он, блять, загнал меня в угол, потому что загораживает выход. Лука ухмыляется, потому что так же понимает безвыходность моего положения. — Уничтожь меня, Тигр. Я смотрю на него еще мгновение и решаю нанести удар прямо по больному месту. Схватив с прилавка булочку с корицей, я бросаю ее прямо в него. — Нет! — кричит он, пригибаясь, чтобы избежать удара. — Только не булочки с корицей! Ты обязан относиться к ним с уважением! Я смотрю на кусочки, которые теперь валяются на полу. — Что за постоянные намеки про синнабоны? Таймер духовки срабатывает, и мы оба замираем, быстро возвращаясь к реальности. Лука поднимает руку. — Перемирие. Мне нужно вытащить готовую партию. Закатив глаза, я отступаю в сторону, жестом предлагая ему сделать то, что нужно. Он пристально наблюдает за мной, а затем достает противень с кексами. — Так у тебя уже есть дюжина готовых маффинов! — рявкаю я, разозлившись из-за того, что он причитал о нехватке теста. — Они с овсянкой, идиот. А те были черничными, — отвечает он, обернувшись на меня через плечо, и я изо всех сил стараюсь не закатить глаза снова. Я вытираю тесто с лица, пока Лука выкладывает готовые кексы на тарелку, а затем поворачивается ко мне. Он медленно скользит взглядом вниз по моему испачканному телу. Вся его одежда тоже грязная, а волосы почти белые от количества муки в них. Улыбнувшись, я осматриваю устроенный нами беспорядок, и Лука усмехается. В ту секунду, когда я снова поднимаю на него глаза, он делает шаг вперед, прижимаясь губами к моим. Обхватив за талию, я притягиваю его ближе к себе, ощущая вкус теста для кексов на его языке, а он тем временем толкает меня к холодильнику. Лука прижимается своими бедрами к моим, и я тут же чувствую, как его член напрягается под тканью спортивных штанов. Мы целуемся страстно и отчаянно, и Лука опускает руку, расстегивая пряжку моего ремня и, запустив пальцы в джинсы, поглаживает мой каменный стояк. Я чувствую, что он слегка морщится, когда прижимаюсь губами к его разбитой губе, но Лука и не думает останавливаться. Но что удивляет больше всего... его ладонь в моих штанах ощущается нереально приятно. Не теряя времени, я тоже засовываю руку в его спортивки. Лука стонет мне в рот, и я начинаю дрочить ему с той же скоростью, с которой он надрачивает мне. — Бля, Тай, — выдыхает он и, сжав мой затылок, прижимается лбом к моему плечу. Дыхание спирает, пока я двигаю запястьем с такой неустанной интенсивностью, которая полностью отражает беспорядок вокруг нас. — О боже, — стону я, когда мурашки начинают подниматься по моим ногам. Я уже так близко. — Бля, сейчас кончу. Все еще утыкаясь мне в плечо, Лука кивает, а затем поднимает голову, чтобы снова прижаться губами к моим. Я проглатываю его стоны, чувствуя, как он напрягается, и падаю за край вместе с ним. Отступив назад, Лука опускается на колени и, не сводя с меня глаз, медленно слизывает сперму и жидкое тесто с моего члена. Усмехнувшись, он проводит языком по губам. — Кажется, было весело.