save me🐶

— Сынмин такой некрасивый, — говорил какой-то знакомый голос. — Согласен, ещё улыбка ужасная, хоть бы прикрыл, — опять знакомый. — Ещё он тёмный, — и опять знакомый. — Да-да, — опять. — У него просто ужасный цвет волос, и сама причёска, — опять. — Его глаза слишком большие, ещё похожи, будто он постоянно плачет, плаксивые, щенячьи, — опять. — Да он сам как щенок. Правда, совсем не милый, как они, — опять. — Он ещё такой толстый и высокий, скоро в проём не поместится, — опять. — У него такие уродливые шрамы, — опять. — Сынмин такой, — опять. — Сынмин ужасен, — опять. — Что с ним не так, — опять. — Сынмин то, — опять. — Сынмин сё, — и опять. — Со мной правда что-то не так? — постоянно задавался вопросом Сынмин. — Почему? Почему они такое говорят? Что не так со мной? В чём я виноват? За что? Я правда такой? Правда? Нет ведь? Я ведь не такой? Так почему же?.. — над этим вопросом Сынмин будет долго думать и пытаться ответить. _________________________________________________________________________________________________________ Сынмин проснулся в поту. На часах было 2:54. Он не стал пробовать заснуть снова. Он понимал, он знал, что не заснёт, а если и заснёт, то будет продолжение. Он не хотел слушать эти голоса, не хотел думать об этом. Это была слишком больная тема для него. Так почему же это снится? Сынмин не знал. Не знал, почему мозг решил подкинуть ему это. Сынмин взял телефон и встал. Он подошёл к рабочему столу, сел на стул, открыл ноутбук и решил посидеть в ДС, потому что увидел, что Чан, Чанбин, Хёнджин и Феликс не спали. Он зашёл в группу. — Привет, Сынмо, — проговорил Феликс, и явно не тихо. У него родители были добрые, часто разрешали не спать по ночам. — Йо, Мин, ты чего тут? Мама не наругает хоть? — улыбка слышалась в его голосе. Они часто шутили про родителей, мол, «а не наругает», или «а мне мама приготовила завтрак», и фото «мне мама домашку помогла выполнить, завидуйте», «а мне папа починил лампу… ну ладно, просто лампочку закрутил», «иди пососи сиську у мамки», «иди отсоси бате, он точно будет рад», а после крик «НЕ ЧАНУ ЖЕ», и всякие такие. — Ку, Сынмин, почему не спишь? — с лёгкой тревогой спросил Чан. Он «знал», что Сынмин редко не спит по ночам, а это уже второй раз за два дня. Так не может быть, думал Чан. В группе было написано, что вчера они с Чонином легли в 3:43. А Сынмин знал, что Чан на самом деле не так уж хорошо его знает. Ведь тогда бы он знал, насколько часто Сынмин не спит по ночам, и часто даже не из-за кошмаров. — Привет. У нас соседи очень шумят, вроде ссорятся. Да хуй его знает. — Ну ладно, как дел… — не успел спросить Феликс, как Хёнджин тут как тут. Вызывали? Нет? А он уже припёрся. — ТЫ МОЙ ХУЙ ТО НЕ ТРОГА… — говорил он чуть громче, чем нужно. Не успел договорить, как его перебил Феликс. — ХЁНДЖИН, — прикрикнул Феликс. — ЧТОБЫ Я ЕЩЁ РАЗ УСЛЫШАЛ. — Феликс включил камеру и угрожающе посмотрел на Хёнджина. — Я тебе, блять, перережу его, понял? Кастрирую нафиг. — Ладно, ладно…((( ну ты чего? — включил драму-квин Хёнджин. — Молчи, тебя не спрашивают, — рявкнул Феликс. — Так вот, Сынмин, из-за че… — и снова Феликс не успел, потому что Хёнджин начал первым. — ПОЧЕМУ КОТАМ И СОБАКАМ ХОТЯТ ЗДЕЛАТЬ КАСТРИРОВАНИЕЕЕЕЕЕ, — Хёнджин, походу, полностью забыл о том, что сейчас глубокая ночь и шуметь нельзя. — ХЁНДЖИН, БЛЯТЬ, — начал было снова Феликс, но услышал, как к Хвану пришли родители и отругали его за то, что поздно, он не спит, так ещё и орёт, будто его режут. Чанбин и Феликс первыми не сдержались и заржали, потом присоединился Чан, а Сынмину было не до смеха. Сынмин всё прокручивал, прокручивал и прокручивал свой сон… Он задавался вопросами. «А правда ли я так важен?» «Если я умру или резко пропаду, будут ли меня искать?» «Что они думают насчёт меня?» И много таких вопросов. Он понимал, что не лучшее время ими задаваться, но по-другому он не мог… — Сынмин, — вырывались слова, будто из-под воды, да настолько тихие. — Сынмоо… — или это он слишком задумался? — Мини… — а, ну да, это Сынмин задумался. — А…? Что..?.. Походу он настолько погрузился в свои мысли, что забыл, что сидит в Дискорде. — Мини, ты какой-то молчаливый, всё хорошо? — говорил Чан. Нет, всё ужасно, помоги мне — Д..да, просто задумался, — хоть правду и сказал, но не рассказал полностью. — Точно? — он всегда переспрашивал, чтобы убедиться. — Да, — и тут уже Чанбин подключился. — О чём задумался? Мы минут 10 до тебя достучаться не могли… — 10?.. Он настолько задумался?.. — Задумался о том, как мы познакомились… — правда, но не совсем… он больше смягчил. — И почему мы же все слишком разные. — Хаха, то, что мы разные, не означает, что не сможем дружить, — на этот раз говорил Феликс… ну да, он был прав, но всё же… — Меня отпиздили арматурой и сказали, чтобы я спать пиШоЛ, — начал кривляться Хёнджин. Как там у него в микрофоне снова услышались звуки. — Я КОМУ СКАЗАЛА, ПОЛ ЧЕТВЕРТОГО УТРА, А ТЫ НЕ СПИШЬ!! Только попробуй потом говорить «ой, а у меня голова болит, можно не пойду». ПОЙДЁШЬ! Всё, спать дуй, БЫСТРО! И снова все начали смеяться. Сынмин тоже немного посмеялся, эта ситуация более его разрядила, и он уже не стал думать о тех мыслях… Мама Хёнджина была всегда такой, слишком эмоциональной, поэтому Хёнджин перенял у неё это и тоже был слишком эмоциональным… — Понял, понял… только не бей, — быстро проговорил Хёнджин. — Ааа… ребят, вы, наверное, слышали… — Хахахаха, как такое не услышать… — начал Чанбин. — Молчать! Забудьте про этооо… — начал он говорить обиженным голосом. — Всё, я пойду, гуд бай, май френдс, — последнее предложение он сказал на ломаном английском, там был такой акцент… и вышел. — Ну ладно, если уж «великий» Хёнджин ушёл спать, то я тоже пойду, покасики, май френдс, — начал повторять за Хёнджином Чанбин. — Хорошо, что завтра ко второй паре… — Я тоже пойду, иначе опадаю на пару… — начал говорить Чан. — Не скучайте, пупсики. — Да кто за тобой скучать-то буд… Ай, не успел, он вышел, — говорил Сынмин. — Ну и ладно, бебебе, не буду скучать, — хоть Сынмина и не было видно Феликсу, но Сынмин закатил глаза. — Ах… где же мой Чани-опа, — говорил Феликс детским голоском. — Я так по нему скучаюююю…. — Ой-йееее…. — протянул Сынмин своим прелестным голоском. — Ну за что мне надо сидеть с этим геем, о мой бог, спаси меняяяя… — да, походу Сынмин стал драма-квин. — Мини, не переживай, тебя я тоже очень люблю, — вроде не подстава, но… — я так тебя люблю, готов тебе отсосать, — а нет, подстава. — Фуууууу, гей, гей, гей, г… ой, шуметь же нельзя… не надо мне отсасывать!!! — а Феликс в это время смеялся, это было слышно. — Ну, Сынминчик, как же так? Я же тебя так люблю, — снова начал Феликс специально дразнить Сынмина. — Я тоже тебя люблю, как друга, — пытался вырулить Сынмин. — Почему же как друга?? Эххх… как жаль…. — начал Феликс специально обиженным голосом. — Вы все обиженки… — он говорил не со зла и не в плохом смысле, это было слышно… слышно, как он немного улыбался. — Ах, как же больно… — что-то много драмы у всех. — Ах да, бляха… уже поздно, мне надо домашку сделать… — Будешь один или мне тут посидеть с тобой? — Сынмин умел показывать эмоции. — Твоя душенька свободна… соседи ещё шумят? — по Феликсу было слышно, что он волновался. — Не, уже перестали, — Сынмин чуть не забыл свою байку, но вовремя вспомнил. — Попробуй тогда ещё поспать, — Феликс говорил это с добротой и заботой. — Хорошо, попробую… — нет! НЕТ! Не хочу! Не хочу уходить! Но и оставаться… попробую уснуть, они там будут… — покасики, удачи с домашкой. — Пока-пока, — Феликс говорил детским голосочком, он часто детским голосом прощался или здоровался.