save me🐶

Через один день — день рождения Чонина. Поэтому Сынмин с родителями Чонина договорился. Договорился, что они скажут ему почти в 00 выйти, мол «в машине что-то забыли, принеси, пожалуйста». Тем временем ребята поздравят его, когда он выйдет, кинут торт в лицо, будут снимать это, поздравят. Одним словом — сделают хорошее начало дня рождения. Сынмин с ребятами знает, что Чонин всегда такое любил и любит. Вообще, в прошлый раз они с его родителями договорились, и те пустили ребят в квартиру. И ребята зашли прямо в комнату, пока Чонин не ожидал. В позапрошлый раз они написали Чонину, что не смогут прийти вообще на др, так что Чонин даже поплакал немного в трубку Сынмину. Но он был удивлён, когда они позвонили в дверь. Он ждал курьера, а пришли они. Он там расплакался. И опять-таки они это снимали, поэтому до сих пор у Сынмина есть компромат на Чонина. «На всех остальных тоже». Вообще, они не только с Чонином так делали неожиданно, но и с другими. Казалось, что все просто обожали др неожиданных подарков. Но Сынмин — не все. Он не очень любил свой день рождения, и все это знали. Он бы и не праздновал, но Чонин приходил каждый раз, даже если зайти не мог, дарил подарки, водил в кафе и покупал там торт. Сынмину было очень приятно всегда, поэтому, если бы не Чонин, то он бы, скорее всего, в жизни больше не праздновал. Они с Феликсом и Ханом встретились за час до дня рождения Чонина, специально чтобы пойти всем втроём. — Ты так мне и не ответил на вопрос, почему ты покрасился? — немного с досадой сказал Хан. — О да, кстати, Сынмин, а ты чего покрасил чёлку? — тоже влился в разговор Феликс. — Да вот давно хотел, но не решался, и когда Чонин покрасился, он на меня своим хитрющим взглядом посмотрел и сказал «ой, хён, а у меня тут немного краски осталось, давай тебя покрасим», вот и покрасился, — когда Сынмин говорил слова Чонина, то немного писклявил, чтобы точно поняли, где Чонин. Ну ладно, кого обманываю, ему просто хотелось пописклявить за Чонина. — Я бы тоже покрасился, но мне не разрешают(( — с долей грусти сказал Хан. — Как тебе разрешили вообще? — Хах, легко и просто))) — сказал Сынмин с ухмылкой. — Просто не спрашивай. — Не-не-не, меня отпиздят за это, — уже отнекивался Хан. — Ну ничо, должен выжить же. БЛЯ… — на данный момент Сынмин начал смотреть на звёзды, да и не просто так, а потому что наебнулся, как лох… Феликс начал ржать, фоткать то, как тот лежит, как лох, а Хан уже усыкался от смеха, потому что тот ну уж очень смешно упал. — Хватит ржать, — беззлобно сказал Сынмин, но маленькая улыбка всё равно вылезла. Из-за этого фотки стали ещё красивее, а смех ещё сильнее. Феликс хотел их отправить сейчас Чонину, он так часто делает. Но если отправит сейчас, то будет ясно, что они не дома и идут к Яну, поэтому он отправит их потом. За это время, пока он думал, Хан всё-таки помог подняться Сынмину, и поэтому, мысленно записав отправить фотки, они пошли дальше уже с поднятым настроением. Осталось 15 минут до дня рождения Чонина, ребята уже собрались. Все ждут, пока родители Чонина попросят его спуститься. — Блин, а кому бы из нас подошла лысина? — странный вопрос был из уст Хёнджина. — Мне кажется, тебе как раз бы и подошла, — ответил Сынмин, на что все начали смеяться. — Эээээ, нет, отстань! — сам сказал, сам обиделся, как говорится. — Мне кажется, Чану бы подошла. И тут уже в афиге был Чан. — А с чего бы мне подошла? — пытаясь выйти из ступора, сказал Чан. — Вот Минхо лучший кандидат, — сказал Чан с милой улыбкой и ямочками))) Но там уже Минхо был в афиге. — Э, вы чо, ахуели? — ну да, Минхо не стал церемониться. — Вот Чанбину бы подошла. — Да в смысле? А я тут каким боком? — сказал он немного обиженно. — Сынмину подошла бы. Сынмин тоже был в ахуе, но не таком, как они, поэтому быстро опомнившись, сказал: — Что подошла? Твоя мама? Ну да, она симпатичная, — сказал Сынмин немного задумчиво. Смешки послышались сразу, и Чанбин взял немного снега и, пока не видел Сынмин, засыпал его под шиворот, на что сразу послышался взвизг. — АЙ БЛЯТЬ ПИДОРАСИНА ЕБУЧАЯ, ДА КАКОГО ХУЯ ТЫ МНЕ СНЕГ ЗА ШИВОРОТ КИНУЛ, Я ТЕБЯ ОТЪЕБАШУ, ЕСЛИ СДЕЛАЕШЬ ТАК ЕЩЁ РАЗ! — орал Сынмин, на что все смеялись. — Ладно-ладно, не сритесь тут, — с улыбкой сказал Хан. — Вот какую суперспособность вы бы хотели? — странный вопрос был от Хана, но, наверное, не настолько странный, как от Хёнджина, хотя Сынмин думал и о таких вопросах, и о таких, и вообще о многом — и странном, и не странном. — Я бы хотел быть очень сильным, — от Чанбина вроде как обычный ответ, но… — Куда ещё сильнее? — сказал Сынмин со смешком, пытаясь вытрясти снег, который застрял под футболкой. — Я тебе щас ещё раз насыплю снега, — с улыбкой сказал Чанбин. — Если есть возможность, то надо быть сильнее. — Боже, чел, не выкупаешь рофла, — закатив глаза, сказал Сынмин. — Вот у меня больше идей) И вообще они прикольнее твоей суперсилы… Наверное, я бы хотел память очень хорошую, которая запоминает всё. Прикиньте, как было бы круто? Или менять внешность. — Да, кстати, это прикольно, — сказал Хёнджин, на что Сынмин продолжил: — О, кстати, наверное, ещё было бы круто не чувствовать боль. Вот, допустим, если заусенец оторвал или если синяк какой-то… — «или если мама отпиздит, чтобы не чувствовать», — подумал Сынмин. — О, ну да, ну да, у тебя, конечно, прикольные мысли, но прикинь суперскорость! — встал и выкрикнул Хан, да ещё и палец поднял. — Телекинез — это самая лучшая, а ваши все не очень, — сказал Минхо со своей кошачьей улыбкой. — Но, кстати, наверное, помнить всё тоже прикольно. — Ооо, телекинез, да, это было бы здорово, — согласился Феликс, а за ним и остальные. Говорили они ещё минут 10, наверное, но время поджимало, поэтому Феликс, Хан и Минхо включили камеры, Сынмин открыл торт, чтобы запустить в лицо, а Хёнджин вместе с Чанбином и Чаном уже хихикали, представляя, какое лицо будет у Чонина. И вот Чонин выходит, все снимают — ровно 00:00, восьмое февраля. Сынмин кидает ему торт в лицо — попадает очень ровно. Все хихикают, Чонин немного в афиге, стоит весь в торте, а после тоже хихикает и подходит поближе к Сынмину, прислоняется щекой об щеку Сынмина. Сынмин немного в афиге, а после орёт немного: — ЭЙ! Но Сынмину тоже немного смешно, поэтому после слов: — ЧОНИН! ТАК НЕ ЧЕСТНО, ПОЧЕМУ Я?! — он заливисто засмеялся, закрывая улыбку рукой. У Чонина и Сынмина появляется одинаковая мысль: пока их друзья смеются и снимают их, они быстро подходят и немного вымазывают их тоже. Так как у Чонина больше торта на лице, то он прям не жалеет, но у Сынмина не так много, поэтому хватает только на Минхо, который тут же пытался отмахнуться, но у него не получилось, поэтому он ругался отборным матом: — АХ ТЫЖ ПИДОР, БЛЯТЬ! НУ УЕБАН! ВООБЩЕ-ТО ТО, ЧТО ТЕБЯ ВЫМАЗАЛИ, НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО СВОИХ БРАТКОВ ТОЖЕ НАДО ВЫМАЗЫВАТЬ! Вроде бы слова грязные и злые, но их зарождала улыбка Минхо, поэтому Сынмин не думал о них в плохом смысле, так же он тоже улыбался как дурачок — зато им весело было. Чонин же тоже вымазал многих, и операторы пострадали, поэтому четвёртая стена их не спасла. — ЭЙ, ЧОНИНА! Я ТВОЙ СТАРШИЙ, ИМЕЙ УВАЖЕНИЕ! — орал и пытался вырваться из хватки испачканного Феликса Хан, но всё же его тоже выпачкали. Чанбина и Чана не оставили, поэтому за ними уже гонялись Хан и Феликс и тоже выпачкали. Они очень громко смеялись, что соседи на первом выглядывали в окно, но, когда увидели торт, то сразу спрятались за шторой обратно, не сказав и не напугав их. И вот где-то 00:30 все немного подуспокоились и, ещё немного пофоткавшись, пошли к Чонину. Чонин знал, что разрешат, чтобы они ночевать остались, и что потом Сынмин тоже останется ночевать, только уже с восьмого по девятое. Они зашли домой — все выпачканные в вкусном торте. Родители, увидев их, немного посмеялись и ушли к себе в комнату спать. А ребята же пошли в ванную умываться — они еле там поместились все, но никто не был против, что места мало, как говорится: в тесноте, да не в обиде. Когда они все умылись, то пошли на кухню. Чонин поставил чайник, у него был торт, спрятанный в холодильнике — он хотел снять одно видео, где задувает свечи. Чонин делает так каждый год и будет делать, поэтому он разлил всем чай, они выключили свет, подожгли свечи, и Сынмин поднёс торт, ведь Чонин хотел, чтобы именно Сынмин так сделал. И вот видео почти снято, осталось только задуть. Чонин задувает свечи с одним желанием: «Пусть он получает всё самое лучшее в жизни — и если я часть этого счастья, пусть мы будем вместе». Но Чонин даже не догадывался, какое он счастье для Сынмина вместе с ребятами. Видео вышло просто офигенное, поэтому, включив свет на кухне, ребята расселись кто куда. Сынмин сел с левой стороны от Чонина, а справа от него сидел Хёнджин, возле Хёнджина же — Феликс, а на второй стороне — Хан возле Минхо, и Чанбин возле Хана, а Чан — возле Бина. Все начали разбирать торт. Торт был клубничный с солёной карамелью — очень, ну уж очень вкусный, Чонин его просто обожал. Но Чонин заметил перед тем, как начать, кое-что странное: обычно Сынмин бы взял кусочек, но сейчас он видел его колебания, поэтому он быстро взял ещё кусок торта и положил в тарелку Сынмина, пока тот не передумал. Когда же Сынмин на него посмотрел, то он улыбнулся милой улыбкой, на что Сынмин тоже улыбнулся. — Итак, — начал Чонин, — приятного аппетита. Сказал он, на что все тоже пожелали ему приятного аппетита. Торт оказался и вправду вкусным, как все и ожидали. Когда все поели и выпили чай, то они пошли в зал — там был большой диван, куда уместились бы все. Все были сонные, и пока раскладывали диван, то Хан чуть не уронил его на Хёнджина, на что Феликс начал смеяться, поэтому немного запнулся, пока шёл к ним помогать. Когда они разложили его, то пора было переодеваться. Чан, Минхо, Чанбин и Хёнджин взяли с собой сменную одежду, но Хан, Феликс и Сынмин знали, что могут не брать, ведь Чонин даёт им одежду каждую ночёвку. Когда Чонин принёс её, то многие, кроме Хана и Чонина с Сынмином, не постеснялись переодеться при всех, но они же постеснялись, поэтому переодевались в ванной по очереди. Сынмин бы тоже не постеснялся, но новые шрамы вместе с его «толстотой» помешали ему, поэтому он переодевался в ванной тоже. Чонин же дал ему штаны вместе с худи по его просьбе, но так как футболка не обязательна, то не давал. Кофта пахла Чонином, как Сынмин и любит. Он бы подольше подышал, но пора было выходить, ведь если слишком долго «переодеваться», то к нему постучатся и спросят, всё ли в порядке. Хотя да, всё в порядке, но Сынмин не хочет, чтобы они волновались. И вот Сынмин переоделся последним, поэтому и последний пришёл в зал, когда все уже разложились. Место последнее было возле Чонина и Минхо, поэтому он лёг посередине. Чонин, как всегда, закинул на него руку с ногой. А Минхо же часто давал руку, чтобы, пока не уснут, они держались — это было тоже частое явление, но он так делал не со многими. Он не делал так с Бином, Хёнджином, Ликсом, да даже с Чаном не часто. Но он делал это с Ханом очень часто, с Сынмином тоже часто, но не всегда, и с Чонином делал, если тот лежал рядом. Когда же Чонин закинул руку и ногу, то подумал, что, возможно, ему кажется, но Сынмин похудел немного. «Странно», — думал он. Это всё ощущалось как дом, как что-то правильное, поэтому Сынмин почти заснул. В сонном состоянии он чувствовал, как Чонин поднял немного руку и перебирал его пряди волос, как Минхо сбоку перевернулся к нему лицом, услышал, как Хан закинул ногу, и, наконец, перед самым сном почувствовал, как Минхо не просто держал его за руку, а обнял, как игрушку. Сынмин проснулся под раннее утро, когда ещё вроде ночь, но уже утро. Было около четырёх утра, по ощущениям. Одна из штор не закрыта, поэтому было видно падающие снежинки — было красиво. Рассвет, на жаль, должен был быть около шести–семи утра. Сынмин хотел попить воды, но была проблема — он был просто укутан объятиями с обеих сторон. Тела прижимались точь-в-точь, будто так и реально надо. Чонин обнимал Сынмина спереди, а Минхо, как Сынмин чувствовал, плотно прижимался к нему спиной, этим показывая, что он рядом. Но Сынмин всё же хотел попить, поэтому постарался выбраться из объятий. Но Чонин немного проснулся и сонно смотрел на него. — Шшш… тише, я скоро приду, я просто пить хочу, — сказал Чонину Сынмин, на что Чонин немного фыркнул и сказал, немного с хрипцой от сна, тихое: — Поцелуйчик тогда. Отказать было сложно, да и Сынмин не хотел, поэтому, быстро чмокнув в щёку, выбрался из объятий. — Я скоро, — последнее, что сказал Сынмин. И Чонин знал и верил, что он скоро вернётся, поэтому снова погрузился в маленький сон, ожидая его. Сынмин, быстро попив воды, пошёл обратно. И когда он увидел картину — как все лежали и расположились — взял телефон со стола и пару раз щёлкнул на память. Минхо обнимался с Ханом, и хоть из-за одеяла почти не было видно, Сынмин всё равно увидел. Во сне Хёнджин разложился горизонтально на Феликсе и Чане, скинув одеяло с Чана. Голова его была на груди Феликса, поэтому, скорее всего, тот слышал его дыхание, а вот ноги — одна на бедре Чана, вторая на животе. Чанбин же лежал рядом с Чаном и, закинув одну руку под него, вторую на грудь Чана, лежал. Поэтому Сынмину ну очень понравилась эта картина. Он даже немного заснял на видео, где тихо сказал, чтобы не разбудить: «Ох уж эти голубки… их бы поженить всех, и всё будет оки-доки-локи». А также он сфоткался с ними на фоне — они там все лежали, а он на камеру корчил рожи, да даже пару нормальных сделал. И, уже думая убрать телефон, он решил сфоткать Чонина, потому что тот выглядел мило, ну очень мило, поэтому щёлкнул его тоже пару раз. Он положил телефон на стол, который они отодвинули подальше, чтобы разложить, и пошёл обратно к Чонину. Тот же, услышав, как одеяло прошуршало, открыл его и свою руку для будущих объятий во сне. Сынмин же сразу с удовольствием лёг в эти тёплые объятия, и Чонин, накрыв его одеялом, почти сразу уснул, перед тем как сказать короткое: — Чмоки, споки. На что, услышав ответ: — Споки, чмоки, — уснул. Так они почти и увидели рассвет, но не до конца, потому что заснули. Второй подъём был уже около 8 утра, когда Сынмин открыл глаза и увидел, что Чонин фоткает его. — эй, не фоткай, я спросонья выгляжу страшно — пытался закрыть лицо руками Сынмин. — нет, миленько)) — ответил Чонин с улыбкой. «очень красивая», — думал Сынмин. — давай с остальным сделаем фотки? Типо какие-то смешные?))) — сказал Чонин и начал очень глупо улыбаться. Сынмин тоже начал глупо улыбаться и сказал: — давай, я хочу Хёнджину в нос палец засунуть, хехехе, будет смешно — хихикнул Сынмин, а Чонин держался, чтобы не заржать. — я, кстати, фоткался с вами, пока вы спали, потом покажу. Чонину стало ещё тяжелее сдерживаться. Они начали фоткаться. Сынмин на одной фотке поднёс палец к носу Хёнджина — Чонин сфоткал это со стороны, а Сынмин сфоткал, как выглядел глупенько его хён. С Ханом сфоткался Чонин — он показывал глупую картинку, как белка спит, а Сынмин это фоткал. Возле Минхо сфоткался Сынмин — он написал на телефоне, что собаки лучше котов, и показал в камеру, а Чонин фоткал. Так же Сынмин сфоткался с Чанбином — он поднёс пальцы пистолетиком, ну точнее, как он сказал, «секретной техникой Какаши-сенсея», и Чонин, усыкаясь со смеха, фоткал. Чонин же сфоткался с Чаном, показывая глупого волка, у которого глаза в разные стороны, а также сделал вторую, где волк тоже глупый, с глазами, которые тоже по сторонам разъехались, но уже показывает палец. Это было очень смешно, поэтому Сынмин чуть не заплакал от смеха. И с Феликсом — где взял с холодильника курицу, показывая её Феликсу. Чонин с Сынмином ещё решили сделать видео, где танцуют на фоне ребят, но Сынмин больше не мог сдерживаться — он засмеялся разливисто во весь голос, и ноги его не удержали, поэтому от смеха он присел на пол. Чонин тоже сдержаться не мог и тоже присел, и они оба начали смеяться. Из-за этого ребята и очнулись, и видео стало ещё смешнее: то, как у Феликса и Хёнджина волосы во все стороны, как Чан с Бином спросонья смотрят на камеру, а потом вниз, то, как Минхо проснулся и потянул Хана за собой случайно и из-за этого немного ударил Бина. Из-за этого Чонин с Сынмином начали смеяться ещё сильнее, но уже где-то через пять минут успокоились. — Вы вообще нормальные? Щас сколько… ЩАС ВОСЕМЬ УТРА, А ВЫ ТУТ РЖЁТЕ НА ВСЮ — начал жаловаться Хёнджин. Феликс слегка похихикал и сказал: — Джинни, не беспокойся. — не, нам норм — сказал Чонин с улыбкой, которая не смогла сойти после смеха. — ну обалдеть просто — простонал Чанбин. — аааах, я кушать хочу, — быстро забыл о том, что его подняли, и уже жаловался на то, что голодный. — пошли, приготовлю вам что-нибудь — известно было всем, что Минхо очень хорошо готовит. После него, наверное, Чан, потом Феликс с Сынмином, но только не вместе, а то ужас выйдет. — я надеюсь, родителей не разбудили — сказал Чонин. Сынмин хмыкнул: — надейся. Чонин сделал всем кофе, а Минхо приготовил всем, кроме Хана, Сынмина и Хвана, тосты и яйца с беконом. Хан же вместе с Хваном хотели шоколадные хлопья. Ну а Сынмин… Сынмин просто сказал, что не хотел есть, поэтому пил только кофе. На этот раз Чонин опять промолчал, но снова заметил это. Когда они ели, то много шутили и задавали странные вопросы, на которые сами и отвечали. Кстати, вот один из них: — съели бы вы свои сопли за лям? — сказал Хан. — конечно да, за лям я хоть тебе жопу подотру — выкрикнул Хёнджин. — я тебе лям за подтирание не буду давать — ответил Хан. Сынмин же сказал: — за лям? Ну… может, наверное, нет. Минхо и Чан ответили так же, Чанбин сказал: — возможно. Феликс ответил: — помолчите, не портите мне аппетит. На что все начали хихикать — утро продвигалось просто отлично. Чонин понял, как хотел провести свой день рождения: он бы хотел сходить в аквапарк, но так как плавок ребята не брали, он решил, что хочет пойти на каток, а после — наверное, в кафе перекусить и поиграть в снежки. Отличный план. Когда он рассказал его, все были рады, поэтому, переодевшись из домашнего, они собрались пойти. Но надо было Чонину предупредить родителей, поэтому им пришлось его ждать. Но недолго — всего лишь пару минут, поэтому они уже были на пути. На катке людей было не сильно много — это очень радовало. Поэтому, быстро оплатив 8 билетов, компания пошла брать коньки. — чего возишься тут? — Чонин увидел, что Сынмин очень долго возился с коньками, пока многие уже пошли на лёд. — ты бы хоть попросил помощи, — с лёгкой улыбкой сказал Чонин и встал на одно колено, чтобы помочь завязать. — не люблю просить помощь… — очень тихо сказал Сынмин, так что Чонин еле как услышал, но он хотя бы сказал и в этом плюс. Поэтому, закончив завязывать шнурки, Чонин встал и подал руку Сынмину. — катался раньше? — с любопытством спросил Чонин. — нет… ни разу в жизни… — Сынмину было немного стыдно, но Чонин убрал этот стыд. — ничего, вон там Джисон не умеет кататься, Минхо тоже… — договорив, Чонин снова улыбнулся. На этот раз Сынмин тоже. — не переживай, я научу. Доверься мне. Для Сынмина сложное слово — «довериться». Оно означает как раз неудачу, то, что нельзя доверяться. Но Чонину он попытается. Чонин ждал, пока Сынмин возьмёт его за руку, и когда Сынмин всё-таки взял, то он помог ему подняться и дойти до льда. Но уже на входе Сынмину стало страшно, и он остановился. — давай я тут останусь? Ты там покатайся с ними, а я тут, а? — Сынмин смотрел на Чонина слишком умоляющими глазками, в которых проглядывал страх, но Чонин хотел доказать, что он рядом и ничего страшного не будет. — эй, ну ты чего? Я рядом, не переживай. Сынмин посмотрел на него скептически. — если я упаду, то это будет на твоей вине, — сказал Сынмин, глазами показывая, мол, иди первый. Чонин легко зашёл. Он не отходил от Сынмина, ведь они держались за руки. Сынмин же, через свой страх, шагнул, но чуть не упал — Чонин успел его придержать уже второй рукой, а Сынмин вцепился в одну из его рук и больше не хотел даже чуть-чуть отпускать. Чонин начал показывать, как правильно ехать и толкаться ногами. Сынмин вообще не понял — у него не получалось, из-за этого Чонин взял его за обе руки, встал впереди и начал ехать назад. Поэтому получалось, что Сынмин ехал вперёд, но Чонин начинал прибавлять хоть и понемногу, но скорость. — ээээй, мы не договаривались так! ЭЭЭ, НЕ ТАК БЫСТРО — пискнул Сынмин. — я тебя не отпускаю, я тут, мы так договорились, хён, — с хитрой улыбкой сказал Чонин. В этот момент мимо них пролетел Минхо, который разогнался случайно из-за Чана. — ЧААААН ААААААА — закричал Минхо, но Чан успел спасти его от столкновения. Но теперь, как Майкл Джексон, проехал уже Феликс, который тоже взял Хвана за руки и вёз, но немного приостановился при виде Сынмина с Чонином и уже ехал с одной скоростью, как Сынмин и Чонин. — Сынмин, ты тоже не умеешь кататься? — спросил вежливо Феликс. — да… — сказал Сынмин, неловко улыбнулся и сжал руки Чонина. — ох, ну Сынминушка, ты лох, — сказал Хёнджин с подколкой. — ой, всё, офнись, хуила ебаная… — хотел было продолжить, как тут Феликс утащил Хёнджина, который начал корчить рожу. — ты тоже лох, тоже не умеешь… — «ну я хоть лучше катаюсь» не успел договорить, как Феликс начал говорить: — мир, мир… нам нужен мииииир… ох, живём миром… Сынмин успел показать Хёнджину язык, на что тот от удивления открыл рот и начал материть, как понял он, но не успел услышать — ведь его же Феликс утащил. — хе-хе, забавные вы, — сказал Чонин со смешком и начал ещё немного ускорять движение. — нет, нет, нет! Не разгоняйся, прошу… — Сынмину было страшно. Чонин, увидев это в глазах, немного приостановился и ехал уже не так быстро, а медленно. Сынмин научился немного кататься и умел уже нормально отталкиваться, но всё равно боялся отпустить руки Чонина. Собравшись с духом и всем мужеством, Сынмин отпустил руки Чонина, и они начали кататься просто рядом друг с другом. Но понемногу и понемногу они разгонялись. Чонин немного случайно отъехал от Сынмина, а впереди показались бортики. Сынмин правда пытался повернуться в другую сторону, но не сумел. Боль пришла не сразу, а мозг стал будто немного туманным. Но когда пришла боль… она не была больнее ударов матери или отчима и от порезов отличалась — не такая сильная, пока что… Чонин, услышав звук удара, резко остановился и посмотрел назад, где немного, так скажем, «прилёг» Сынмин. Он, увидев это, сразу помчался к нему. — ох… Минни, ты в порядке? Прости пожалуйста… — постарался как можно мягче сказать Чонин. Тут подъехали Феликс с Хёнджином и Бин с Ханом за ручку, хах, остались только Чан и Минхо. — да… — немного покряхтел и взялся за поданную руку Сынмин. — сильно ударился? — сразу запереживал Феликс. — ну такое себе… — всё хорошо? Где-то болит? — Хёнджин тоже переживал, было видно — он подъехал ещё ближе, немного показывая этим, как переживает. Сынмин помахал в ответ и сказал: — нет. — точно? — одновременно спросили Хан и Бин. — точно. Тут же подъехали Чан с Минхо, тоже за ручку. — всё окей у вас? — распереживался Чан. Сынмин одобрительно кивнул. — да просто гибдд остановили не вовремя, — пытался мягко сказать Сынмин. — ЕБАТЬ, НУ ЭТО БЫЛО НЕЧТО! Он как лошара уебнулся об эту стенку, — сказал он будто пару минут назад не переживал размахивая руками и говоря чуть громче обычного, говорил Хёнджин. Как тут сказал Минхо: — ставлю сотку на Минна. Простое предложение, но сколько значений… — эй! Сам ты лошара, — закатив глаза, сказал Сынмин и начал отряхиваться от прилипшего снега. — вообще-то на итальянском «лошара» — это «оставлять»… я и говорю, ты оставил эту стенку, — пытался выкрутиться Хёнджин. — хули ты мне в уши срёшь, подруга? Иди умойся, чушня, — сказав это, Сынмин снова закатил глаза и перестал встряхиваться. — ты чо, огурцов переел? Не сру в уши, сру в подушку… слышь, я же тебя на раз-два… — хотел продолжить Хёнджин, как тут Сынмин заткнул его четырьмя словами: — да всё, завали ебало. Сказал Сынмин и аристократично посмеялся. — говорил же, что ставлю на Минна)) — на Минхо появилась кошачья улыбка. — ладно, всё, пиздуйте кататься, — сказал Сынмин и потянулся руками к Чонину, а тот, в свою очередь, тоже взял его руки в свои. Все пошли кататься дальше, а Ким с Яном пошли на выход, чтобы немного отдохнуть и посмотреть ущерб от гибббд.