Blossom

      Гао Ту проспал два дня и только на третий день после помещения в больницу очнулся. Поскольку Вэньлан распорядился положить его в «Хэци», первой навестить его пришла обеспокоенная Гао Цин. Шэнь Вэньлан как раз пришёл к палате, но остановился, услышав голос сестры Гао Ту.       – Гэ, я ведь говорила тебе, что этот твой босс – полный ублюдок! Тебе и так было нелегко, а он пришёл и довёл тебя до такого состояния, – возмущается узнавшая всю ситуацию альфа, очищая яблоки от кожуры для брата. Она сама была слаба здоровьем, но не прийти навестить брата просто не смогла.       – А-Цин, не выражайся так. У него просто тяжёлый характер. А я сам выбрал скрывать свой пол, – тихо говорит Гао Ту, смотря на сестру с усталой улыбкой. – Тебе не следовало приходить. Нужно отдыхать, у тебя ведь предстоит операция.       – Я не могу не прийти, гэ. Я так переживаю. Если бы я не увидела тебя, то только больше бы стрессовала, – качает головой Гао Цин, протягивая дольку яблока ко рту омеги. – Вот, покушай, тебе нужно больше витаминов, ты так похудел.       Шэнь Вэньлан делает пару шагов от двери, а после решает не попадаться на глаза Гао Цин, уходя в уборную для альф.       Он возвращается через полчаса в уже пустующую палату. Осторожно приоткрыв дверь, он видит дремающего на кровати Гао Ту. Он заранее наклеил на шею ингибитор, чтобы не тревожить больного омегу. Бесшумно проходя в палату и поставив цветы в вазу, он присаживается рядом с кроватью. Пусть лицо Гао Ту по-прежнему худое и бледное, хотя бы его губы вновь обрели естественный оттенок.       Гао Ту просыпается от лёгкого сна через пятнадцать минут. Сквозь нечёткое без очков зрение он не мог разглядеть черты, но этот силуэт, эту линию плеч он узнал бы даже вслепую. А ещё был запах – едва уловимый, почти призрачный, но до боли знакомый. Ингибитор не мог его скрыть – не от него. Подсознательно напрягаясь, он присаживается на постели и ищет очки. Шэнь Вэньлан поспешно передаёт их ему, выглядя довольно нервным, а его обычно идеальный внешний вид портят синяки под глазами.       – Привет, Гао Ту, – мнётся Шэнь Вэньлан под этим взглядом. После случившегося он не знает, как себя вести с омегой, и рад ли Гао Ту в принципе видеть его. Решая хоть как-то разбавить обстановку, он вспомнил, что принёс с собой кашу. – О, я принёс тебе овсяную кашу. Ещё орехи и клубнику. Вычитал, что это особенно полезно для гормонального баланса.       Вэньлан достаёт из крафтового пакета миску с ещё горячей овсянкой на молоке, открывая её для омеги. Гао Ту поджимает губы и послушно принимает еду вместе с ложкой, пока Вэньлан отделяет клубнику от зелени.       – Можно добавить это в кашу. Так вкуснее будет, давай я... – Господин Шэнь. Спасибо вам за заботу. Но вам не следовало приходить. У вас каждый день много работы, незачем тратить на меня своё время, – мягко, в своей привычной манере, улыбается Гао Ту, заставляя Шэнь Вэньлана ещё больше нервничать.       – Гао Ту, сейчас не будем обсуждать всё, что произошло. Тебе нужен покой. Но знай, что ты... – мнётся Шэнь Вэньлан, подбирая слова и решая следовать любовным советам Хуа Юна. Всё-таки этот псих  был гораздо лучше него в любовных делах. – Ты важен для меня. Я не хочу, чтобы ты болел или уходил. Поэтому позволь мне хотя бы немного загладить свою вину.       Гао Ту не особо сопротивляется, начиная есть кашу вперемешку с орехами и клубникой. Закончив есть, он вновь почувствовал слабость в сопровождении с сонливостью. Внимательно наблюдающий за его состоянием Шэнь Вэньлан это заметил и встал на ноги.       – Отдыхай, я приду завтра. Если ты не против. Я даю тебе отпуск, пока ты до конца не поправишься. С сохранением заработной платы, – строго заявляет Шэнь Вэньлан, прежде чем покинуть палату, не давая Гао Ту и слова вставить.       В общей сложности Гао Ту провёл в больнице около двух недель. Несмотря на то, что ему говорили о примерном сроке в неделю, его организм восстанавливался медленно и с трудом.       Каждый день Вэньлан приносил ему еду, несмотря на свой загруженный график. Они почти не разговаривали. У Гао Ту не было сил поднимать болезненные темы, которые  повышали уровень кортизола. Ему, несомненно, была приятна забота возлюбленного, но осадок после произошедшего всё ещё оставался. К тому же его ложь, длившаяся десять лет, была раскрыта. Однако Вэньлан не проявлял отвращения к его омежьей сущности, что хоть немного успокаивало внутренние терзания Гао Ту.       Вэньлан же молчал. В силу своего характера его эмоциональный интеллект был довольно низок, и он не знал, как теперь заговорить с Гао Ту, чтобы не ухудшить и без того непростую ситуацию между ними. Хуа Юн смог достучаться до него, и природу своих чувств Вэньлан наконец понял и принял. Но его волновало другое: как Гао Ту отреагирует на это?       За годы их дружбы Гао Ту получал от Шэнь Вэньлана немало язвительных уколов. Тот часто говорил совсем не то, что хотел на самом деле. По-своему он всегда волновался о Гао Ту и хотел позаботиться о нём, но тяжёлый характер и острый язык мешали. Он был далёк от понимания  того, как проявлять тёплые чувства. Даже когда он видел плохое состояние Гао Ту и отправлял его домой, тот думал, что начальник просто не хочет его видеть.       Теперь, если Шэнь Вэньлан хотел вернуть доверие Гао Ту, ему необходимо было максимально стараться следовать советам Хуа Юна и избегать колкостей, которые диктовал его холодный и жёсткий темперамент.       За день до выписки  лечащий врач пришёл к Гао Ту после ухода Шэнь Вэньлана и присел рядом. В руках у него были результаты анализов крови и мочи омеги. Взгляд его был серьёзным, когда он смотрел на вернувшего нормальный цвет кожи Гао Ту.       – У меня есть несколько новостей. Ваши анализы улучшились, и завтра вы можете вернуться домой. Ваше феромонное расстройство, конечно, всё ещё довольно тяжёлое, но после лечения приступов неконтролируемого выброса  феромонов станет меньше, – заявил доктор, опуская взгляд на таблицы. – Вторая новость заключается в том, что количество прогестерона в вашем организме за последние дни сильно увеличилось. К тому же вас часто тошнит. Всё это указывает на то, что вы сейчас находитесь на раннем сроке беременности.       – Беременности? – растерянно посмотрел на него Гао Ту, вспоминая подробности своей первой ночи. Альфа действительно не отпускал его до рассвета. К тому же у него была течка. Но, учитывая состояние его здоровья, шанс забеременеть у Гао Ту был довольно низок. Как же так получилось, что стоило ему впервые познать альфу, как он сразу же получил ребёнка?       – Это точно не ошибка? Доктор говорил, что мне трудно будет зачать.       – У нас самая лучшая больница в Цзянху, ошибки быть не может. Но на вашем месте я бы хорошо подумал. С вашим здоровьем вам будет почти невозможно выносить этого ребёнка и тем более родить. Если рядом не будет альфы-отца и его успокаивающих феромонов, боюсь, беременность может стать для вас летальной.       Гао Ту слушал доктора, и лицо его становилось всё бледнее. Мысль о том, что придётся удалить частичку любимого человека из своего тела, причиняла боль. Внутри него росла новая маленькая жизнь – плод его любви к Вэньлану, пусть и зачатый при не самых романтичных обстоятельствах. Глаза Гао Ту наполнились слезами, и он положил руку на живот, словно пытаясь защитить будущего малыша.       – Нет, доктор. Я очень хочу этого ребёнка и не смогу от него избавиться. Я постараюсь и дам ему жизнь во что бы то ни  стало, – мягко улыбнулся Гао Ту. Даже если этот ребёнок не будет нужен его отцу, Гао Ту уже любил его больше всего на свете.       На следующий день Шэнь Вэньлан приехал на выписку Гао Ту и усадил его в свою машину. Он репетировал свою речь много раз, но стоило увидеть этого омегу, как былая уверенность улетучилась. Посмотрев на сидящего рядом Гао Ту, альфа собрался с мыслями и наконец решил действовать.              – Гао Ту, ты ведь останешься со мной? – прокашлявшись, начинает Вэньлан. – Я не хочу, чтобы мой лучший работник уволился. – Господин Шэнь, после всего произошедшего я думаю, что это будет неуместно. Я так долго оставался рядом с вами, но мне пора бы прекратить это преследование. К тому же в HS Group множество талантливых специалистов. Я уверен, вы найдёте на мою должность кого-то более компетентного, – сдержанно улыбается Гао Ту.       Вэньлан начинает с работы. Конечно. Потому что говорить о чувствах напрямую он не умеет. Гао Ту уже привык к этому – за десять лет привыкаешь ко всему. Но сейчас, когда на кону стоит всё, эта привычная неловкость почему-то заставляет сердце сжиматься ещё сильнее.       Пусть он и признался в своём поле и в своей любви, он уверен: его чувства будут в тягость Вэньлану. К тому же сейчас он не сможет продолжать работу с тем же качеством, с каким прежде – из-за маленькой жизни под своим сердцем. Пора бы отпустить свою долгую невзаимную любовь и начать жизнь с чистого листа.       – В конце концов, любого сотрудника можно заменить.       – Нет, тебя нельзя заменить, – резче, чем хотелось, отвечает Шэнь Вэньлан, но сразу смягчает тон. – Ты не просто мой секретарь. Мы учились вместе, никто не знает меня лучше тебя. Несмотря на мой скверный характер и проблемы с гневом, ты всегда мог меня успокоить и молча сносил мои грубости... Мне очень жаль. Но никто не сможет занять твоё место. Прошу, не уходи.       Впервые Шэнь Вэньлан смотрит на него такими умоляющими глазами, в которых помимо нежелания отпускать плещется что-то ещё.       – Но я омега...       – Мне плевать. Омега ты, бета или альфа. Главное, что ты – Гао Ту, – серьёзно отвечает Вэньлан, глядя ему прямо в глаза.       У омеги почему-то сжимается сердце от этого взгляда, пухлые губы приоткрываются, но он не знает, что сказать.       – Гао Ту, ты мне нравишься. Очень нравишься. Я не представляю своей жизни без тебя. Поэтому умоляю: не уходи. Я дам тебе всё, что попросишь, только не оставляй меня.       Вэньлан берёт прохладные ладони омеги в свои, согревая их теплом своей кожи. Тот вздрагивает и опускает взгляд на их переплетённые пальцы. Лёгкое смущение от такого близкого контакта заставляет уши непривыкшего к нежности мужчины порозоветь.       – Нравлюсь? То есть... как это?       – Как омега, как бета, как мужчина – неважно. Мне нравишься именно ты. Мне никто не нравится так, как ты. Поэтому даже не думай о том, чтобы бросить меня, – голос Вэньлана дрожит. Он впервые выражает свои чувства перед кем-то, и это заставляет его нервничать.       Альфа подаётся вперёд и в порыве крепко обнимает омегу, поглаживая его по волосам.       – Что мне сделать, чтобы ты остался?       – Вэньлан, – омега растерянно улыбается. Он всё ещё до конца не осознал, что ему только что признались в любви. Неуверенно подняв руки, он кладёт их на крепкую спину альфы. – Мне достаточно этих слов. Я не уйду, – шепчет он, прикрывая глаза.       Гао Ту вдыхает слабый из-за пластыря аромат ириса, позволяя себе легонько потереться носом о плечо любимого человека.       – Правда? Тогда оставайся со мной. В моём доме. У меня нет семьи, так что будь моей семьёй. Будь моим партнёром, моим омегой, – наконец Вэньлан произносит те слова, которые необходимо было сказать Гао Ту уже давно. Если бы не Хуа Юн, альфа никогда бы не нашёл в себе силы признать, что влюблён, что не хочет кого-то отпускать.       – Я... Мне нужно немного времени, чтобы осмыслить всё это. Я не отказываю, но... может, пока отвезешь меня домой? – улыбается омега, наслаждаясь объятиями.       Он ни с кем, кроме А-Цин, не обнимался, но оказывается, объятия – это так приятно. В руках Вэньлана он чувствует себя в полной безопасности. Словно ничто не сможет его побеспокоить: ни отец-игрок, ни мысли об аборте. Словно он за каменной стеной.       Гао Ту не знает, сколько времени проводит в объятиях Вэньлана. Он сам не заметил, как на глаза навернулись слёзы. Он приходит в себя, только когда чувствует скатившуюся на плечо альфы слезу.       Этот омега привык не плакать и не помнит, когда в последний раз это делал. Будучи ребёнком, он уже научился обеспечивать себя и сестру. Он нёс за неё ответственность, ему необходимо было быть сильным. Он не позволял себе быть хрупким омегой. Он должен был рано повзрослеть и стать крепким бетой, на которого сможет положиться малышка А-Цин. Но сейчас он действительно заплакал – впервые позволив себе быть слабым. Он наконец почувствовал, что может расслабиться. У него есть альфа, на которого он сможет положиться, и сейчас нет необходимости притворяться тем, кем он не является. Принимая свою чувствительную омежью природу, Гао Ту шмыгает носом и крепко прижимается к альфе.