Кто ты?

      Гэвин открыл глаза и уставился в потолок, который за почти две недели успел стать родным.       Тринадцатый день.       Сегодня он должен собрать свои вещи, оставить ключи, к вечеру приехать в аэропорт, чтобы вернуться в Детройт и уже послезавтра приступить к своим привычным рабочим обязанностям. Совсем скоро он войдёт в отдел, вдохнёт запах бумаги, плохого кофе, пота и духов, окунётся в шум клацающих клавиатур, звонящих телефонов и переговоров патрульных по рации. Вот он — мир, в котором много лет жил Гэвин. Его привычный стабильный мир, где не появляются красивые полупризраки, где есть место только уликам, доказательствам и объективизму.       Что он расскажет про свой отпуск, когда вернётся? Упомянет ли, что вместо отдыха последние несколько дней занимался расследованием несчастного случая, который едва не унёс жизнь парня, в неудачное время оказавшегося в лесу? Нет, Гэвин не станет говорить об этом. Объяснит, если вдруг Фаулер решит спросить, какого хрена детектив Гэвин Рид фигурирует на подсосе в деле городишки, который на карте найдут от силы полторы тысячи человек. Да, он объяснит, что случайно узнал о некоем парне, который лежит в коме в больнице, и сам предложил свою помощь. Заскучал от спокойных вечеров у реки, кэп, бывает. Но что он не скажет никому — что этот парень, Ричард Стерн, приходил к нему во снах, разговаривал, касался, целовал и отдавался. Потому что никто, кроме них двоих, не поверит. Эта тайна останется здесь, в Стилвотере, в этом небольшом двухэтажном арендном домике или уплывёт, подхваченная неторопливыми водами горной реки.       Сегодня Гэвин улетит. Улетит, но не сможет забыть Ричи и время с ним. Улетит и до конца жизни будет думать, что сделал недостаточно, чтобы достать его из комы.       Даже если сделать что-то просто невозможно.       Он поднялся с кровати, сел, уставившись в пол, холодный и шершавый под ступнями.       Гэвин знал, что будет грустить об окончании отпуска, понял это ещё в Детройте, когда только-только сел в самолёт, но он не знал, что будет так…       Кейс решён, дело закрыто, только Ричи до сих пор в больнице, дышит искусственно через аппарат и медленно тает. Гэвин хотел увидеть его напоследок, хотел рассказать хотя бы его безмолвному телу, что выполнил обещание, нашёл виновника. Хотел, даже зная, что вряд ли это поможет Ричарду пробудиться.       На часах было начало девятого утра. В девять начинается посещение. Как раз достаточно времени, чтобы помыться, позавтракать и поехать в Стилвотер. Там наверняка что в больнице, что в целом в городе все на ушах стоят — как же, арестовали заведующего больницей. Такие новости можно будет не меньше недели обсуждать, а то и две. Кэндис, небось, счастлива — новый повод для сплетен. Найдёт себе нового «сладкого», который будет слушать её трескотню. Город продолжит жить своей унылой жизнью, никто и не вспомнит о некоем Ричарде Стерне, лежащем в коме на больничной койке.       Никто, кроме Гэвина.       Одевшись, он налил себе воды и вышел на улицу. Кофе не хотелось, аппетита не было тоже, но занять себя чем-то нужно было, поэтому Гэвин пошёл с бутылкой вдоль реки. Солнце приятно согревало кожу, небо было чистым, без намёка на облака, и сегодня такая погода больше бесила, чем радовала. Не соответствовала настроению.       Походив немного, Гэвин вернулся к дому. Он казался таким чужим и знакомым одновременно, но чего-то не хватало.       Кого-то не хватало.       Гэвин знал, кого именно, и злился, что не может сделать ничего, чтобы увидеться с ним. Ричи сам выбирал, когда прийти, а когда исчезнуть, и в последние несколько дней он предпочитал не появляться. Не будь реальность из сна такой настоящей, Гэвин бы решил, что всё придумал. Кто знает, может, придумал настолько, что даже сейчас спал. Может, он сам впал в кому и видит странные сны о несуществующем городе, а в этих снах видит другие сны, только о несуществующем парне.       За подобную мысль захотелось вмазать самому себе, да посильнее. Пошёл херню надумывать, молодец. Пока отдыхал, мозги разжижились настолько, что сам себе изобретает какую-то нелепость. Только стоило ли удивляться? Появления Ричи заставили усомниться не только в собственной адекватности, но и в том, насколько реальность вообще реальна. Ведь рационального объяснения их внезапному коннекту во сне Гэвин так и не нашёл.       Он добрёл до машины, сел внутрь и поехал по изученной дороге. Скоро, совсем скоро, он поедет по ней в последний раз, распрощается с этой дырой и уедет в Детройт, нырнёт в знакомую рутину. Один. А хотел бы забрать с собой одного странного парня из Лансинга.       Хотел, но не мог.       До больницы Гэвин добрался быстро, а чтобы зайти внутрь, понадобились силы. Некоторое время он стоял у дверей, решаясь шагнуть вперёд. Лучше бы его прямо сейчас отправили на перестрелку с грабителем или захват наркоторговцев, и то волновался бы меньше.       Выдохнув, Рид зашагал вперёд. Медсестра, которую видел в свой первый визит сюда, сидела за стойкой и что-то печатала. Может, работала, может, только делала вид — Гэвина не ебало. Он вяло улыбнулся и кивнул в качестве приветствия.       — Могу я посетить Ричарда Стерна? — Официально разрешение никто не забирал, но Локвуд больше не руководил больницей, так что один чёрт знает, какие из его распоряжений действовали, а какие — уже нет.       — Проходите, — ответила она коротко. Взгляд, который она отправила Гэвину, содержал в себе необычную смесь укора и благодарности. С одной стороны — больница потеряла врача. С другой — виновник в ранении был найден. Справедливость восторжествовала, все дела, возрадуемся же свершившемуся правосудию.       Только вот желания радоваться не появилось.       По таким же пустым и холодным, как и всегда, коридорам Гэвин пошёл к знакомой двери палаты. В больнице и на улице было настолько тихо, что можно было услышать звук искусственного дыхания аппарата за дверью — или Гэвин лишний раз выдумывал.       Он постоял у двери немного и вошёл одним движением. Как в детстве учили — хочешь оторвать пластырь, не растягивай, делай это резко, за один раз. Вот он и сделал.       Внутри палаты было свежо — лёгкий сквозняк проникал в приоткрытое окно, колыхал жалюзи, которые стучали по стене. Ричард лежал в той же позе, той же одежде, разве что на лице виднелась щетина, которую не успели сбрить. И волосы... Гэвин не заострил на этом внимание ранее, но волосы в жизни были длиннее, чем во сне.       Придвинув маленький стул к кровати, Гэвин сел и заглянул в лицо. Бледнее, чем обычно, с заметными провалами под глазами. Гэвин взял его руку, погладил тыльную сторону ладони. Сухая и прохладная. В прошлый раз казалась теплее, и Гэвин надеялся, что это из-за сквозняка, а не потому что жизнь медленно покидает тело Ричи.       — Ты не пришёл, — тихо начал, не отводя взгляда от груди, которая поднималась только благодаря аппарату. — Ни вчера, ни позавчера, хотя я ждал. Хотел рассказать тебе об уликах, о деле, о том, что я нашёл виновника. — Голос звучал обвинительно, поэтому Гэвин замолк ненадолго, чтобы успокоиться.       Писк сердцебиения был стабильным. Ричард не реагировал.       — Пару раз я был в том месте, где тебя подстрелили. Нашёл твой телефон, разбитый, но рабочий, просмотрел запись, которую ты вёл. Всю не видно, экран наполовину в хлам, но я узнал достаточно. На видео был выстрел, потом всё оборвалось. Так получилось понять реальное время, когда это случилось с тобой.       Гэвин чувствовал себя нелепо. Глупо. Он говорил с человеком, который не только не мог ответить, он вообще был не в сознании и вряд ли слышал хоть что-то. В то же время единственным правильным выходом виделся тот, в котором Гэвин рассказал бы Ричарду всё. Вдруг он поймёт…       — Позже я приехал в лес ещё раз, провёл там ебучие два часа или типа того, замёрз, испачкался, как свинья, но нашёл пулю, которая попала в тебя. — Он поднял взгляд, посмотрел на некрасивый шрам, который постепенно утопал в отрастающих волосах, протянул руку, но не решился коснуться. — К тому моменту у нас уже был подозреваемый. Точнее, у меня был. Местный шериф не верил в его причастность, а зря. Когда пришёл результат экспертизы, то выяснилось, что он и есть виновник.       Пауза. Вдох. Гэвин облизнул губы, собираясь назвать имя.       — В тебя стрелял Шон Локвуд. Ты не знаешь, но он — заведующий больницы, в которой ты лежишь, и твой лечащий врач.       На секунду показалось, что пальцы Ричи дрогнули. Но только показалось...       — Он был на охоте, услышал шуршание в кустах и подумал, что там животное. Не проверил. Выстрел попал в тебя. Когда Шон увидел, что сделал, то дотащил тебя до машины, повёз в больницу, старался спасти, но не вышло. Он смог зашить рану, но было поздно, ты впал в кому.       И снова взгляд на бледное лицо.       — Он сказал, что ему жаль, Ричи. И знаешь, — печальная усмешка появилась на губах. — Я ему верю. Он был искренен. Жаль, что его искренность тебе не поможет.       Взяв ладонь Ричарда в обе руки, Гэвин поднёс её к губам и поцеловал.       Было горько.       Не кожа, а сам вкус ситуации. Гэвин объективно понимал, что не испытывает к Ричи настолько сильных чувств, как мог бы. Да, парень ему понравился, может, Рид даже немного влюбился, но слишком мало времени они провели вместе. Хорошо понимал он одно — он хотел бы остаться вместе на подольше. Узнать друг друга в настоящем, коснуться, заняться сексом. Жаль, что в полицейской академии не учат той магии, которая пробуждает людей из комы. Она бы не помешала, как никогда.       — Как и обещал, я сделал то, что в моих силах, Рич. Локвуд поедет в тюрьму и проведёт там несколько лет. Может, больше никогда не вернётся к охоте. А вот на твоё состояние я повлиять не могу, — звучало как извинение.       Почти оно и было.       — Сегодня вечером у меня самолёт. — Взгляд на часы и обратно на спокойное лицо. — Через семь часов я поеду в аэропорт и улечу обратно. Перед этим я попытаюсь задремать снова на случай, если ты всё же решишь прийти попрощаться. Если же нет... — Гэвин не стал договаривать. — Скажу тебе честно, Ричи, я приехал сюда, потому что заебался от своей жизни. Хотел тишины и не думать о проблемах. А потом, блядь, появился ты, и я запал. Не буду врать, я не люблю тебя, но мог бы и был бы не против попытаться. Только я тебе никто. Я не могу просить перевести тебя в Детройт, чтобы приходить к тебе в больницу, я даже не смогу навестить тебя в Лансинге. Я постараюсь прилетать сюда на выходные, но не стану делать это вечно. Блядь, Рич... — Гэвин прервался, выдохнул, посмотрел в потолок, будто хотел найти там подходящие слова. — Я не мастак долгих речей и уже несу какую-то хуйню. Просто, блядь, очнись или хотя бы приди во сне, чтобы я мог сказать тебе лично, окей? Просто очнись…       Гэвин крепче сжал его ладонь, погладил кожу и бросил последний взгляд на Ричарда.       — Прости, я ухожу, — прошептал едва слышно и хотел уже отпустить руку, как пальцы Ричи дрогнули.       Гэвин замер.       Нет, ему снова показалось.       И в этот момент послышался задушенный сухой кашель, аппараты запищали, сходя с ума, а Гэвин продолжал держать руку Ричарда и не знал, что делать.       Он не ожидал. Не мог поверить.       В палату вбежала медсестра, а следом и временный главврач Кайл.       — Отойдите, — она с силой отпихнула Гэвина в сторону и потянулась к аппаратам. — Давай, давай, потерпи, — бубнила, пока вытаскивала трубку из горла Ричарда.       Со стороны казалось, что тот задыхается. Он покраснел, из одного глаза потекла слеза, тело дрожало, пока медсестра быстро, но осторожно доставала трубку из трахеи. Ощущалось наверняка так же неприятно, как и выглядело, и Гэвин подошёл со свободной стороны, чтобы придержать Ричи за плечи.       Стало тихо, когда врач отключил аппараты. Ричи без сил рухнул обратно на кровать и продолжил кашлять. Его грудь сотрясалась под ладонью, пока тело пыталось вспомнить, как дышать самостоятельно. Лишь спустя пару минут Ричи задышал хрипло, но ровно. Его веки дрогнули, глаза открылись. Взгляд казался расфокусированным, бегал из стороны в сторону, ища кого-то, пока не остановился на Гэвине.       На губах появилась слабая улыбка.       — Ты всё-таки меня нашёл, — просипел он и потерял сознание.       Находиться рядом Гэвину не дали, выпроводили в коридор больницы, предупредив, что он может прийти завтра с утра. Сегодня — лекарства и проверки, чтобы убедиться, что Ричард в порядке. Только проблема была в том, что не могло быть никакого завтра, ведь сегодня Гэвин должен был улетать.       Должен был.       Он вышел из больницы, сел в машину и поехал в дайнер, чтобы подключиться к вайфаю. Возвращение домой отменилось вместе с пробуждением Ричи.       В дайнере было пусто и, самое важное, официанткой была не Кэндис, а вторая, ворчливая тётка. Сделав заказ больше для вида, чем от реального желания что-то поесть, Гэвин открыл сайт авиакомпании, чтобы перенести вылет на завтра. Пришлось доплатить, но это мелочи. Следом Гэвин связался с арендодателем, чтобы закрепить за собой дом ещё на день — благо, что Стилвотер не пользовался популярностью у туристов. Только разобравшись со всем, Гэвин отложил в сторону телефон и уткнулся ладонями в лицо, начиная осознавать, что Ричи вправду очнулся.       И это осознание было лучше любого сна.       

***

      Когда с утра Гэвин ехал в больницу, он нервничал больше, чем когда-либо в своей жизни. Даже когда сдавал выпускной экзамен в полицейской академии, даже когда переводился из патруля в детективы, всё равно было не настолько волнительно, как сейчас. Солнце слепило глаза так, что не спрячешься за козырьком над лобовым, пекло лицо. Гэвин прибавил мощности обдуву кондиционера, но всё равно было жарко — внутри машины, на улице и, на удивление, внутри больницы тоже.       На ресепшене оказалось пусто, но Гэвин и без навигации медсестры знал, куда идти.       Коридор сегодня показался особенно длинным, будто за ночь увеличился раза в два. Дверь в палату Ричарда оказалось открытой, а внутри было пусто. Лишь смятое одеяло указывало на то, что совсем недавно здесь кто-то был.       — Чёрт, — Гэвин выругался под нос и развернулся.       Придётся всё же поискать медсестру или врача.       В груди кольнуло волнением. А что, если Ричи снова стало хуже? Что, если он проснулся лишь на миг, чтобы сразу после снова уснуть. Такой расклад был вероятен, но тогда его бы вернули в палату под аппараты. Так ведь?       Кусая губы, Гэвин прошёл на второй этаж в кабинет главврача.       Кайл, временно исполняющий обязанности главного, выглядел вымотанным. Бледный и с такими тёмными синяками под глазами, какие Гэвин видел у себя разве что в худшие дни.       — Тяжёлая ночь?       Тот поднял хмурый взгляд, который говорил лучше любых слов.       — Авария на хайвее неподалёку, двоих пострадавших доставили к нам. Одного из них я реанимировал полночи. — Он вздохнул и прикрыл веки. — Чудом спас... Ушёл бы домой, да вашими усилиями у меня больше нет начальника и человека, который выходил на смены, пока я отдыхаю. — Гэвин сделал вид, что не заметил претензии. Каждый делает свою работу так, как может, и Гэвин свою сделал хорошо. — Если вы пришли навестить Ричарда, то он на заднем дворе. Дышит воздухом и пытается осознать себя в реальности.       — Как он себя чувствует? — У самого Ричи Гэвин тоже спросит, но пока хотелось услышать мнение врача.       — Сносно, учитывая, что он месяц провёл в коме. Двигается плохо, сам не ходит, но пытается стоять. Думаю, через дня два-три сможет делать это самостоятельно, ещё через недельки три восстановится и начнёт ходить, как раньше. Он молодой, быстро придёт в норму. Идите лучше к нему, мистер Рид, а я пока попытаюсь доделать свою работу и не уснуть за столом.       Кивнув, Гэвин вышел в коридор и пошёл туда, где мог находиться выход на задний двор больницы.       За больницей оказался небольшой сад. Ну или его подобие. Посередине — неработающий фонтан, вокруг него лавочки, несколько деревьев, которые едва защищали от солнца, и ряд кустов.       Ричи сидел в коляске перед фонтаном и не шевелился. Гэвин видел только спину и то, как колыхались волосы от слабого дуновения ветра. Теперь, когда Ричи не лежал, Гэвин заметил, насколько длиннее они оказались в реальности — похоже, медсестра заботилась о том, чтобы брить лицо, но не трогала голову.       — Привет. — Ричи вздрогнул и резко повернулся.       — Гэвин, — его голос всё ещё хрипел, словно после болезни. — Ты пришёл. — Он попытался подняться, но ноги подвели.       — Сиди, — тихо сказал Гэвин, обошёл коляску и взялся за ручки, чтобы откатить Ричи к одной из скамеек. — Как ты?       — Сложно описать, — просипел Ричи. — Словно до сих пор сплю. — Он сделал паузу. — Когда мы встречались на берегу, я чувствовал себя иначе, вне своего тела. Практически я и так был вне... В любом случае я очнулся, а ощущение никуда не делось. Я не могу нормально ходить, едва получается стоять, даже ложка дрожит, когда пытаюсь есть. Врач сказал, что в течение трёх-четырёх недель я восстановлюсь полностью, но когда находишься в таком беспомощном состоянии, месяц — это целая вечность.       Гэвин остановился у скамьи, развернул Ричи к ней, а сам сел напротив. Улыбнулся.       Ричи улыбнулся тоже.       — Несмотря на неудобства, я счастлив, — даже шёпот его был скрипучим, как несмазанная дверь. — Потому что ты нашёл меня.       — Или ты меня, — хмыкнул Гэвин. — Во сне ты общался иначе, как сраный интеллигент.       Ричард засмеялся и тут же закашлялся.       — Учитывая, что мы несколько раз переспали, могу позволить себе расслабиться. Секс во сне ведь считается, да?       — Если я скажу, что нет? — Гэвин прищурился на один глаз, когда солнце выглянуло из облаков, и улыбнулся.       — То я сделаю вид, что не услышал.       — В реальности ты смелее, чем был там. — Сдвинувшись в сторону, Гэвин посмотрел Ричарду в глаза. Голубые, яркие, живые.       — Я настоящий отличаюсь от того Ричарда. Несильно, но достаточно. Тебе понравится.       — Верю, — тихо ответил Гэвин и решился наконец коснуться Ричи — Ричарда — напрямую. Он взял его руку в свою, совсем как тогда в палате. Только теперь кожа оказалась теплее и не настолько сухой.       — Я думал, что ты улетел, — сказал Ричард и переплёл свои пальцы с пальцами Гэвина. — Я ведь слышал всё, что ты говорил вчера. Плохо, как через слой воды, но слышал каждое слово. — Он опустил взгляд вниз, на их сплетённые руки. — Каждое признание. — И поднял обратно.       — Должен был, — хмыкнул Рид. — Только решил перенести рейс из-за одного чудика, который решил отоспаться на всю жизнь вперёд.       — Спасибо, — тихо ответил Ричард и погладил тыльную сторону ладони.       — Только это максимум, на который я могу задержаться, Рич. Сегодня последний день отпуска, завтра я должен выйти на смену, и кэп, учитывая тон его сообщений, убьёт меня, если я этого не сделаю.       — Понимаю. Зато тебе есть куда возвращаться. Меня наверняка уже уволили за прогул без предупреждения.       — Или объявили в розыск, — Гэвин отпустил смешок. — Кем ты работал? А то твои ответы во сне были... Ну такие, неинформативные.       — Госадвокатом. Как я и сказал, в полицию мне дорога закрыта, так что…       — Так что ты решил встать по другую сторону и защищать тех, кого мы ловим. Интересное решение.       — Я хотел быть прокурором, но на практике выяснил, что выстраивать защиту у меня выходит лучше, чем нападать. — Ричард продолжал гладить кожу Гэвина.       — Что планируешь делать дальше? Вернёшься в Лансинг и попросишься на старое место? — Гэвин хотел и одновременно не хотел услышать ответ.       — Нет. — Поглаживания прекратились. — Я думал над тем, что ты сказал мне. Что не против попробовать отношения, — он стал серьёзнее, улыбка пропала. — И я тоже хотел бы попытаться, ведь ты мне тоже нравишься, Гэвин. И сейчас я жалею о том, что не могу нормально двигаться, потому что хотел бы завершить своё признание поцелуем.       Гэвин заржал в ответ.       — Не слишком ли пафосно?       — Немного. Что теперь, не поцелуешь, потому что я слегка перегнул? — И хитрый прищур в глазах.       — Даже не мечтай.       Поднявшись, Гэвин опёрся на ручки коляски и наклонился к губам, которые голодно потянулись навстречу. Первым Гэвин почувствовал не прикосновение, не язык, смело толкнувшийся внутрь, а вкус. То, чего так не хватало во сне, накрыло в реальности. Мятный привкус зубной пасты, запах лекарств, санитайзера и больничного средства для стирки. Совсем слабый, едва заметный — кожи Ричарда. Волосы на затылке встали дыбом, по телу прошла дрожь — только от этого ощущения, нового и знакомого одновременно.       Ладонью Гэвин зарылся в волосы на затылке — мягкие, густые, отросшие; вдохнул глубже, навалился так, что чуть не упал сверху, когда кресло Ричарда отъехало назад.       — Блядь. — Успел в последний момент удержать баланс. — Ты чё на тормоза не поставил?       — Не думал, что на меня вот так набросятся. — Судя по его лицу, он был вполне доволен таким набрасыванием.        — Сам попросил.       Тот пожал плечами.       — Во сколько у тебя самолёт?        — В четыре, на рейс позднее не было билетов. Выезжать буду часа в два, как раз успею добраться до аэропорта и вернуть машину. До того момента же я буду с тобой, начнём знакомиться нормально, а не как там, у берега.       — Там тоже было неплохо. В любом случае, полагаю, моя очередь отвечать на вопросы, только уже без увиливаний. Спрашивай, Гэвин, в этот раз я помню всё.       И Гэвин спрашивал, узнавал всё, что хотел до этого, и даже больше, сам рассказывал о себе и постоянно держал Ричарда за руку, как какой-то влюблённый идиот. Только когда заиграл будильник, сигнализирующий, что пора уходить, Гэвин поджал губы и сказал тихое:       — Прости, мне пора ехать.       — Ничего, мы в любом случае скоро увидимся, — сказал Ричард. — Во всяком случае я надеюсь на это. Ты ведь будешь приходить ко мне в больницу?       — Сюда? Ну разве что по выходным, — растерялся Гэвин.       — В Детройте, — прозвучало в ответ. — Я спросил, можно ли перевести меня туда, и оказалось, что в больнице есть свободные места. Моя страховка покрывает даже транспортировку, так что через два дня меня повезут туда.       — Бля, Рич, почему сразу не сказал? Раз так, то буду приходить как можно чаще. И это… — Гэвин порылся по карманам, достал кошелёк и выудил из него визитку. — Тут мой номер. Первая строчка, не вторая, а то позвонишь в участок, а не на мобильный. Дай знать сразу, как приедешь, окей?       — Хорошо.       Гэвин наклонился, легко поцеловал Ричи в губы и сказал:       — Скоро увидимся.       Он развернулся, собираясь уходить, как Ричард окликнул.       — Ещё кое-что, — тот замялся. — В реальном мире я чаще сверху, чем снизу.       Усмешка.       — Это мы ещё посмотрим.       Уж с чем-чем, а с раскладкой в постели как-то разберутся.