Объект 404

Коридоры Этельгарда всегда казались Киру бесконечными пищеводами огромного бетонного монстра. Здесь не было окон, не было времени, только монотонное гудение люминесцентных ламп, от которых за глазницами начинала пульсировать тупая боль. Воздух здесь был перенасыщен озоном, жженой пластмассой и тем самым специфическим запахом «чистоты», который бывает только в вивариях: смесь хлорки и затаенного страха. — Живее, мутанты. У вас пятнадцать минут. Лишняя секунда — и неделя в карцере покажется вам курортом, — прорычал охранник, толкая Кира в спину ладонью. Кир споткнулся, его длинные, нескладные ноги чуть не заплелись, но он удержал равновесие. Сзади шел Сергей. Кир не оборачивался, но слышал его дыхание — более частое и резкое, чем обычно. Он чувствовал присутствие Объекта 2.4 почти физически. Тяжелая герметичная дверь со свистом открылась, пропуская их в блок общего пользования — совмещенное помещение раздевалки и душевой. Это было единственное место во всем секторе, где камеры не устанавливались. Официально — «для сохранения минимальных психофизиологических показателей подопытных». Дверь за ними захлопнулась с тяжелым, окончательным лязгом. Кир замер, прислушиваясь к звуку отходящих от двери шагов охраны. Как только шум затих, он обернулся. Сергей Акумов стоял в центре раздевалки, тяжело дыша. Черные растрепанные волосы Сергея слиплись от пота, кошачьи уши на макушке были плотно прижаты к голове, а длинный хвост нервно хлестал по худым лодыжкам. — У нас мало времени, — прошептал Сергей. Его голос, обычно хриплый и резкий, сейчас звучал надломленно. — Тише, — Кир приложил палец к своим пухлым губам. — Если учесть мои недавние выходки, то нас вполне могут подслушивать. Они прошли вглубь помещения, туда, где за рядами старых металлических шкафчиков начиналась душевая зона. Здесь пахло сыростью, застоявшейся водой и мокрым бетоном. Кир включил воду сразу в трех лейках, чтобы создать шумовую завесу. Гул падающей воды заполнил пространство, отражаясь от кафельных стен и создавая атмосферу уединения. Кир подошел к Сергею. Разница в росте была ощутимой, и Киру пришлось немного наклониться, чтобы оказаться лицом к лицу с другом. Он видел каждую деталь: острые клыки, чуть выступающие из-под верхней губы, нос с характерной горбинкой, расширенные зрачки. Сергей протянул руку и схватил Кира за предплечье. Его пальцы были ледяными. «Мы должны обсудить это сейчас», — прочитал Кир в его взгляде. Сергей начал медленно вести пальцем по предплечью Кира. «С», — вывел Сергей. «Е». «К». «Т». «О». «Р». Кир закрыл глаза, концентрируясь на движениях пальца. Каждое касание вызывало электрический разряд, пробегающий по всему телу. Он чувствовал шероховатость подушечек пальцев Сергея, чувствовал его сосредоточенность и напряжение. «Б», — продолжил Сергей. «Е». «Т». «А». Кир резко перехватил руку Сергея. — Сектор «Бета»? — одними губами спросил он. — Там же центральный терминал. Серёжа, это самоубийство. Охрана там... — Там слепая зона, — перебил его Сергей, понизив голос до предела, так что он почти терялся в шуме воды. — Ты сам говорил мне после тестов. Помнишь? Угол обзора камер у тринадцатого отсека перекрывается вентиляционной шахтой. Кир судорожно вздохнул, его грудная клетка сжалась от напряжения. Мозг, привыкший анализировать чертежи и графики, которыми его пичкали в лабораториях, мгновенно выстроил 3D-модель сектора, как будто он стоял перед экраном с проекцией. — Сорок секунд, — прошептал Кир, осознавая всю серьезность ситуации. — У нас будет всего сорок секунд, пока турель перезагружает софт. Но терминал защищен бронированным стеклом. Его не пробить. Сергей снова притянул его к себе, словно искал в этом жесте поддержку. Теперь он начал писать на груди Кира, прямо над его быстро бьющимся сердцем. «Л». «А». «З». Кир похолодел. Внутри него поднялась волна тревоги. — Серёжа, там узко. Провода, силовые кабели. Там даже ребенок дай Бог пролезет. Сергей взял лицо Кира в свои ладони. Его зеленые глаза смотрели с такой отчаянной надеждой, что Киру стало больно, как будто ему врезали ножом в живот. — Ты пролезешь, Кир. Торн говорил, что твои кости тонкие и что ты гибкий. Ты можешь сложиться так, как не может никто другой. Кир прислонился лбом к плечу Сергея, чувствуя тепло его тела и запах его кожи — смесь мускуса и того самого лабораторного мыла, которое оставляло на коже ощущение стерильности и безопасности. «Мои кости», — подумал Кир. — «Хрупкие, полые кости. Вечный страх что-то сломать. Оказывается, это не проклятие, а план спасения». — Если я застряну там... — начал Кир, но слова застряли в горле. — Я вытащу тебя. Даже если мне придется разнести эту стену голыми руками, — Сергей прижал его к себе крепче, словно пытался защитить от всего мира. — Кир. Мы отключаем питание всего комплекса через центральный терминал. Пять минут полной темноты. Пять минут, чтобы добежать до шлюза «Омега». — А если терминал потребует биометрический код Торна? — Кир поднял голову, глядя Сергею в глаза с полной решимостью. — Мы же не знаем его. Сергей усмехнулся, обнажив клыки в улыбке, которая не обещала ничего хорошего. В этой улыбке не было радости, только холодная решимость хищника. — Не потребует. Я достал ключ-карту одного из лаборантов. — Но как ее не нашли? — Меня не обыскивают так тщательно, как остальных. Кир почувствовал, как по коже пробежали мурашки от осознания риска и храбрости Сергея. Тактильные ощущения в этой душевой были обострены до предела: горячие капли воды, падающие на пол, влажный пар, окутывающий их тела, и эта невыносимая близость человека, который стал для него всем. — Почему ты мне раньше не сказал? — прошептал Кир, ведя пальцем по скуле Сергея. — Потому что я боялся, — признался Сергей с искренностью, которая резонировала в воздухе между ними. — Боялся, что ты откажешься. Боялся за тебя больше, чем за себя. Но сегодня я видел список. Тебя хотят перевести в Сектор «Гамма» на следующей неделе, Кир. «Гамма» — это конец. Там не проводят тесты. Там проводят вскрытия. Кир почувствовал, как сердце пропустило удар. Сектор «Гамма». Место, откуда не возвращаются. Его внутренний монолог превратился в испуганный крик, который он с трудом подавил. «Значит, сейчас или никогда. Либо я сломаю свои кости в этом лазу, либо они разрежут меня на куски на стальном столе». — Хорошо, — выдохнул Кир с решимостью в голосе. — План «Зеро». Я сделаю это. — «Зеро»? — Ноль на английском языке. Сергей понимающе кивнул и закрыл глаза. Его хвост на мгновение замер, а затем мягко обвился вокруг талии Кира. Это был жест такой интимности и доверия, что у Кира перехватило дыхание. Они стояли под шум воды, два искалеченных существа, планирующих невозможный побег. Кир чувствовал, как пар оседает каплями на его красно-черных волосах и как температура их тел начинает смешиваться в едином потоке тепла и надежды. Его карие глаза встретились с зелеными глазами Сергея, расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Кир видел каждую ворсинку на ушах Сергея и как дрожат его ресницы под каплями воды. В этом моменте не было места страху; только странное тягучее напряжение заполнило пространство вокруг них. Воздух между ними казался наэлектризованным. — Кир... — тихо позвал Сергей, и его дыхание коснулось губ Кира с такой нежностью, что тот едва мог дышать. Кир почувствовал, как его собственные крылья за спиной непроизвольно дернулись, пытаясь раскрыться от волнения и желания быть ближе к этому человеку. Он подался вперед, ведомый каким-то первобытным инстинктом: ему хотелось почувствовать тепло этого человека, прежде чем они отправятся в ад. Губы Сергея были совсем близко. Кир уже чувствовал их жар, когда... БИП-БИП-БИП! Резкий, пронзительный звук электронного таймера на стене разрезал пространство, как удар молнии, заставляя их сердца забиться быстрее. Они отпрянули друг от друга так быстро, словно их ударило током. Сергей мгновенно принял безразличное выражение лица, его глаза потускнели, скрывая внутренний огонь, который только что горел между ними. Кир лихорадочно начал вытирать лицо руками, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, которые бурлили в нем, как вода, закипающая в кастрюле. — Пять минут до выхода, — констатировал факт Сергей. — Нужно успеть принять душ.

***

Шум воды прекратился. Тишина, наступившая в душевой, показалась Киру оглушительной. Он слышал только свое бешеное сердцебиение, которое отдавало эхом в ушах, как барабаны в преддверии битвы. — Помни, — прошептал Сергей, быстро надевая свою серую робу, его движения были резкими и четкими, как у бойца перед схваткой. — Сектор «Бета». После вечерней проверки. Когда свет в коридорах уйдет на «ночной режим». Я устрою перегрузку в щитке третьего блока, когда меня заберут на осмотр. Это даст тебе окно. Кир кивнул, его руки дрожали, когда он застегивал пуговицы на своей одежде, словно каждая пуговка была связана с его судьбой. Внутри него разгоралась решимость. — Я пролезу, Серёж. Клянусь тебе. Даже если мне придется вывихнуть оба плеча, я доберусь до этого терминала. Кир шел к выходу, чувствуя на спине тяжелый взгляд Сергея. Он думал о своих костях. О том, как он будет протискиваться в узкую металлическую трубу. Он представил себе этот скрежет металла о кожу, нехватку кислорода и темноту, которая накрывает его, как холодный плед. Охранники грубо схватили их за руки. Магнитные кандалы снова защелкнулись на запястьях, вызывая неприятный холодок, который пробегал по телу, словно иголки. Кто же знал,что выходки Кира приведут их к такому сопровождению? А ведь ошейники Торн так и не вернул. — Что-то вы сегодня затянули с душем, — подозрительно прищурился один из конвоиров, глядя на покрасневшее лицо Кира. — Смотри мне, мутант. Если узнаю, что вы там вытворяли... — Мы просто мылись, — холодно ответил Сергей, глядя прямо перед собой. Его хвост неподвижно лежал у ног, а уши были направлены в сторону охраны, улавливая малейшие изменения в их голосах. — Поговори мне еще, кошак, — охранник толкнул Сергея прикладом. — В камеру. Оба. Когда их вели по коридору, Кир смотрел на свои руки в кандалах. Он представлял, как эти руки будут вводить код отмены протоколов безопасности. Он представлял, как впервые за восемнадцать лет своей жизни он расправит свои крылья не в тесной камере, а под открытым небом. Запах озона в коридоре теперь не пугал его. Он напоминал ему о грозе, которую он никогда не видел, но о которой читал в обрывках старых книг — о том времени, когда небо разрывалось от ярости стихии и природа показывала свою силу. «Сектор «Бета». Технический лаз», — повторял он про себя как мантру. — «Я справлюсь. Потому что в конце этого пути — Сережа. И небо». Дверь его одиночной камеры захлопнулась с привычным гулким звуком. Кир сел на койку, глядя на вентиляционную решетку под потолком. Его монолог затих, уступив место ледяному спокойствию. План «Зеро» был запущен. И пути назад больше не было.