Объект 404

Кир вздрогнул на своей жесткой койке, словно его кто-то окатил холодной водой. Его карие глаза мгновенно распахнулись, и он осознал, что ночь вновь поглотила его в свои мрачные объятия. Первое, что он увидел — это зеленые огни в углу камеры, мерцающие как светлячки в темном лесу. Сергей не спал. Его зрачки-щелочки были расширены, а кошачьи уши нервно подергивались, ловя звуки тяжелых шагов в коридоре, которые напоминали приближающийся шторм. — Идут, — одними губами произнес Сергей, его голос был едва слышным шелестом, но в тишине камеры он прозвучал как раскат грома, разрывающий ночное спокойствие. Кир сел, чувствуя привычную тяжесть за лопатками. Его маленькие крылья, размером всего в четыре ладони, сейчас были плотно прижаты к спине, спрятанные под серой робой, словно птица, запертую в клетке. Они зудели — это было верным признаком того, что вчерашние препараты всё еще циркулируют в крови, заставляя ткани пульсировать, как будто его тело пыталось напомнить о своей природе. Дверь раздвинулась. На пороге стояли двое охранников в полном боевом облачении и лаборант в стерильно-белом халате, который выглядел на фоне бетона как привидение из страшной сказки. — Объект 404, на выход. Дополнительная процедура, — сухо скомандовал лаборант. Его голос был лишен эмоций, как у робота, и от этого становилось не по себе. — Снова? — Кир поднялся во весь свой немалый рост. Сто восемьдесят шесть сантиметров нескладного тела, венчаемого растрепанной копной красно-черных волос, казались ему слишком уязвимыми перед лицом этой угрозы. — Вы кололи меня вчера. Мои показатели в норме. — Профессор Торн считает иначе, — лаборант жестом указал охранникам на Кира. — Встань в круг захвата. Живее. Сергей вскочил со своего места, его хвост сердито хлестнул по ногам, издавая звук, похожий на треск веток под давлением. — Он еще не восстановился! Посмотрите на него, он едва на ногах стоит! — закричал он, оскалив маленькие, но острые клыки, как будто они могли защитить их обоих от неминуемой опасности. — Объект 2.4, вернись на место, иначе получишь разряд, — охранник вскинул винтовку, и звук затвора напоминал выстрелы грома вдалеке. Кир обернулся к другу. Он видел, как в темноте светятся зеленые глаза Сергея, видел его страх, скрытый за агрессией, как ледяная гора под солнечными лучами. — Всё нормально, Серёж. Я быстро. Наверное, просто анализы. Это была ложь. В Этельгарде ничего не делали «просто так». Каждое действие имело свои последствия, и Сергей знал это лучше кого-либо другого. Кир глубоко вздохнул, стараясь успокоить дрожь в голосе и сердце, которое стучало как барабан в ожидании неизбежного.

***

Процедурный кабинет пах смертью и лимоном. Это было странное сочетание — резкий запах дезинфицирующего средства, который щипал ноздри, и едва уловимый, приторный аромат разложения, словно тень, нависшая над всем пространством, въевшаяся в сами стены и создающая атмосферу безысходности. Здесь время казалось застывшим, а каждый звук, от скрипа стульев до шороха бумаги, звучал как предвестник чего-то страшного. Кира пристегнули к вертикальному креслу, и холодный металл обжег его голые руки, заставляя мурашки пробежать по телу. Он ощутил, как его сердце заколотилось быстрее от страха и ожидания. Профессор Торн вошел через минуту, его фигура появилась в дверном проеме как призрак из другого мира. Его круглые очки отражали свет ламп, делая его похожим на насекомое, готовое к нападению, а его лицо было лишено эмоций, словно оно было вылеплено из воска. — Сегодня важный день, Кир, — начал Торн, перебирая ампулы на подносе с такой тщательностью, словно каждая из них была произведением искусства. — Мы долго ждали, когда твоя эндокринная система стабилизируется. Маленькие крылья были лишь промежуточным этапом. Им нужно помочь вырасти, так как твой постоянный стресс не дает им это делать. — Напомню, что причиной стресса являешься ты. — Это не было бы так, если бы ты не отказался принимать таблетки. — Не то, чтобы меня привлекает жизнь овоща. Кир завороженно смотрел на шприц, наполненный густой чернильно-черной жидкостью. В его голове крутились мысли о том, что это может означать. Страх смешивался с любопытством, создавая в нем бурю эмоций. — Это катализатор, — Торн подошел ближе, и Кир уловил запах его дыхания: мятная жвачка и застарелый кофе. — Он заставит клетки твоих крыльев делиться с невероятной скоростью. Твои кости станут полыми и легкими. — Нет... — Кир дернулся, но ремни держали крепко, словно железные цепи связывали его с этой реальностью. — Ты говорил, что трансформация закончена! — Все могут ошибаться, Кир, — мягко улыбнулся профессор, и в этот момент его лицо стало еще более зловещим. Он всадил иглу прямо в основание позвоночника, между лопаток. Мир взорвался. Сначала пришел холод. Ледяная волна прокатилась от затылка до самых пяток, вымывая из мыслей всё, кроме чистого, первобытного ужаса. А затем пришел огонь. Киру казалось, что в его спину вбили раскаленный лом, который разжигал внутри него пламя боли. — А-а-а-а-а! — крик застрял в горле, превратившись в хриплый хлюпающий звук, который казался невыносимым. Он слышал, как трещат его собственные кости. Этот звук был похож на хруст сухого хвороста в костре, и он понимал, что происходит что-то ужасное. За спиной что-то начало раздуваться, пульсировать. Кир чувствовал, как кожа на лопатках рвется, как жилы натягиваются до предела, готовые лопнуть в любую секунду. — Показатели зашкаливают! — восторженно крикнул лаборант где-то на периферии его сознания. — Рост осевого скелета — двести процентов! Триста! Кир не видел, что происходит. Его зрение застлала кровавая пелена; всё вокруг стало размытым и неясным. Но он чувствовал. Он чувствовал, как нечто огромное, тяжелое и влажное вырывается из его тела. Это было похоже на то, как если бы у него за спиной раскрылся гигантский, пропитанный кровью зонт. Через бесконечный час боли его отстегнули. Кир рухнул на колени, едва не разбив лицо о кафель. Его рвало желчью, а тело содрогалось в конвульсиях; он ощущал себя потерянным в этом кошмаре. — Посмотрите на это величие, — прошептал Торн с восторгом в голосе. Его слова звучали как заклинание. — Уведите его обратно. Пусть организм адаптируется в привычной среде.

***

Сергей метался по камере, как запертый в клетке зверь, отчаянно пытаясь найти выход из этого безумия. Его уши были прижаты к голове так плотно, что казались частью прически, словно он пытался скрыть свои эмоции от окружающего мира. Когда дверь открылась с оглушительным скрипом, и охранники буквально зашвырнули Кира внутрь, Сергей едва успел его подхватить, как будто тот был единственной нитью, связывающей его с реальностью. — Кир! Кир, ты слышишь меня?! — закричал Сергей, схватив его за плечи, но тут же отпрянул, вскрикнув от неожиданности. То, что он увидел, не поддавалось логике и не укладывалось в его представления о мире. Кир лежал на холодном бетонном полу, уткнувшись лицом в грубую поверхность. Его серая роба на спине была превращена в окровавленные лохмотья, словно кто-то безжалостно разорвал её. Но главное было не это. Всё пространство за спиной парня занимали они. Крылья. Они больше не были такими, как прежде. Теперь это были два исполинских черных паруса, сложенные в несколько раз, словно природа сама решила создать нечто грандиозное. Даже в сложенном состоянии они казались невероятно массивными, напоминая о силе и мощи. Матовая черная кожа, покрытая липким слоем прозрачной жидкости, тускло поблескивала в свете ламп, создавая жуткое зрелище. — О боже... Кир... — Сергей дрожащей рукой потянулся к ним, но замер на полпути, осознавая всю тяжесть момента. Кир тяжело вздохнул и приподнял голову. Его лицо было бледным, как у покойника, пухлые губы искусаны в кровь, а взгляд карих глаз казался отсутствующим, словно он был где-то далеко от этого места. — Серёжа... — прохрипел он, его голос звучал так, будто каждый звук давался ему с трудом. — Они... они такие тяжелые. — Тише, тише, я помогу, — Сергей помог ему перевернуться на бок, стараясь не причинить боли. При этом движении одно из крыльев непроизвольно дернулось и раскрылось с глухим стуком, ударившись о стену. Сергей замер, раскрыв рот от ужаса и удивления. — Кир... они... они раза в три больше, чем были! — его голос сорвался на шепот. — Они же... они огромные! Кир сел, опираясь спиной о койку. С мучительным шорохом он попытался расправить свои новые конечности. Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Огромные, иссиня-черные перепонки, пронизанные сетью багровых сосудов, развернулись и заполнили собой почти весь объем их маленького жилища. Концы крыльев, увенчанные острыми костяными когтями, упирались в противоположные углы камеры. — Я... я теперь не пролезу, — Кир посмотрел на Сергея с отчаянием в голосе, и в его глазах блеснули слезы. — План «Зеро», Серёжа. Технический лаз. Посмотри на меня! Я теперь как... как гребаный бомбардировщик! Мои плечи... кости... они стали шире. Торн знал. Он знал про лаз! Сергей подошел вплотную к нему, игнорируя опасность быть задетым острыми краями крыльев. Он сел рядом на колени, его зеленые глаза светились сочувствием и первобытным восторгом. — Плевать на лаз, — твердо сказал Сергей. — Мы найдем другой путь. Кир, посмотри на них. Они прекрасны. — Прекрасны? — Кир горько усмехнулся, стряхивая капли крови с волос и пытаясь осмыслить происходящее. — Я урод, Серёжа. Я еще большее чудовище, чем был утром. Я чувствую каждую пылинку в воздухе этой кожей. Это не крылья, это проклятая антенна боли. — Дай мне... — Сергей нерешительно протянул руку к крыльям. — Можно я потрогаю? Кир замер на мгновение. Его сердце забилось чаще от волнения и страха. — Они грязные. Там кровь и эта... дрянь из лаборатории. — Мне всё равно. Сергей осторожно коснулся края перепонки. На ощупь она оказалась не холодной и склизкой, как ожидал Кир, а невероятно горячей. Температура тела Кира явно зашкаливала, сжигая остатки химикатов и оставляя после себя лишь ощущение силы. Кожа крыльев была удивительно нежной, похожей на дорогой бархат или тончайшую замшу, под которой пульсировала мощная жизнь. — Ого... — выдохнул Сергей, проводя пальцами вдоль костяной фаланги. — Кир, они пульсируют. Как будто у тебя три сердца. Одно в груди и по одному в каждом крыле. Кир закрыл глаза, прислонившись затылком к матрасу. Прикосновения Сергея действовали лучше любого обезболивающего; они приносили ему облегчение и спокойствие посреди хаоса и боли. У парня с кошачьими ушами были удивительно легкие, почти невесомые пальцы. — Рассказывай мне что-нибудь, — попросил Кир тихим, изломанным голосом. — Просто говори. Мне нужно отвлечься от этого звука... — Какого звука? — Сергей перестал гладить крыло и посмотрел на него с недоумением. — Звука моего тела. Я слышу, как кости внутри крыльев еще подстраиваются. Такой тихий щелкающий звук. И запах... я чувствую запах Торна на своей коже. Тошнит. Сергей пододвинулся еще ближе, так что их плечи соприкоснулись. Его длинный хвост мягко обвился вокруг запястья Кира, словно искал способ поддержать его в этом новом и страшном мире. — Торна здесь нет. Здесь только я. И пахнет здесь теперь... — Сергей принюхался, вдыхая воздух, насыщенный множеством новых, необычных ароматов. — Пахнет дождем и жженым сахаром. Это твой запах, Кир. Запах твоей силы. Они просидели так долго в этой камере, что свет в коридоре сменился на ночной синий, погружая пространство в полумрак. Кир чувствовал, как силы покидают его, уступая место тяжелой, свинцовой усталости. Его веки медленно и неумолимо тяжелеют, словно кто-то наложил на них груз, от которого невозможно избавиться. — Ложись, — скомандовал Сергей, его голос был полон заботы и уверенности. — Тебе нужно поспать. Завтра будет тяжелый день. Нам нужно будет придумать новый план. Кир послушно улегся на кровать. С его новыми габаритами это было непросто. Крылья пришлось сложить слоями, накрывая себя, как тяжелым черным одеялом, которое теперь стало частью его сущности. Сергей устроился на краю той же койки — Киру еще было неудобно управлять такими большими крыльями, поэтому места на кровати было меньше. — Спи, — прошептал Сергей, его голос звучал мягко и успокаивающе. Кир провалился в забытье почти мгновенно. Но сознание его не покинуло; он чувствовал, как в темноте Сергей продолжает изучать его крылья с трепетом и благоговением. Сергей двигался бесшумно, как настоящий кот, осторожно ступая по холодному полу камеры. В темноте его глаза горели ровным изумрудным светом, освещая бледное лицо спящего Кира. Он медленно вел рукой по огромной черной поверхности крыльев, изучая каждый изгиб, каждую линию и сустав. «Такие огромные», — думал Сергей, чувствуя, как под его ладонью сокращаются мышцы крыла. — «Если он сможет ими взмахнуть, он снесет эти стены? Мы не будем прятаться в трубах. Мы просто выйдем через парадную дверь». Сергей осторожно приподнял край крыла, рассматривая его внутреннюю сторону. Там, ближе к позвоночнику, кожа была еще тоньше, почти прозрачной. Он прикоснулся губами к этому месту, ощущая бешеный ритм пульса Кира, который напоминал ему о жизни и силе внутри. «Я выведу тебя отсюда», — пообещал он мысленно, словно это было единственным важным обещанием в его жизни. — «Даже если мне придется нести твою ношу на себе. Ты не ошибка, Кир. Ты — наше спасение». Кир во сне дернулся, его крыло инстинктивно прижало Сергея к своему телу, закрывая от внешнего мира, от камер, от холодного бетона и всей той безысходности, что их окружала. В этом черном коконе было тепло и безопасно; он словно обнимал Сергея, защищая их обоих от всего зла. — Красивый... — прошептал Сергей, засыпая прямо так, прижатый мощным черным крылом к груди своего единственного друга. А над ними, за толстыми стенами бункера, собирались тучи. Но ни одна гроза не могла сравниться с тем штормом, который теперь зрел в душе восемнадцатилетнего парня с красно-черными волосами и огромными, как сама ночь, крыльями летучей мыши.