Объект 404

В камере «Омега-7» тишина никогда не была абсолютной. Она состояла из тысяч мелких, въедливых звуков: гудения вентиляции, далекого лязга затворов, ритмичного писка кардиомониторов где-то в медицинском блоке. Но для Кира теперь всё звучало иначе, словно мир вокруг него обрел новое измерение, полное тревожного напряжения. После той инъекции реальность вокруг него стала болезненно резкой. Он сидел на холодном бетонном полу, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как его новые крылья — огромные, тяжелые, обтянутые матовой черной кожей — едва заметно вибрируют. Они были сложены за его спиной в несколько слоев, но даже так занимали почти половину койки, создавая ощущение, будто он был частью чего-то гораздо большего и более могущественного. «Я слышу электричество», — подумал Кир, прикрыв глаза. — «Оно течет по кабелям внутри стен, как раскаленная лава. Гулкое, навязчивое, оно сводит меня с ума». — Кир? Ты чего проснулся? Кошмар? — хриплый ото сна голос Сергея вырвал его из оцепенения, словно громкий удар в тишине. Сергей сидел напротив. В полумраке его зеленые глаза светились, как два фосфоресцирующих озера, отражая тревогу и беспокойство. Он нервно подергивал своим тонким черным хвостом, а его кошачьи уши постоянно вращались, ловя каждый звук за дверью, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. — Я слышу щиток, Серёж. Прямо над нами, за фальшпанелью, — Кир поднял голову, стараясь сосредоточиться на том, что его окружало. Его зрение изменилось. Мутаген летучей мыши подарил ему странную, монохромную, но невероятно четкую картинку. В полной темноте он видел каждую трещину на потолке, каждую ворсинку на робе Сергея. Мир вокруг был серым и серебристым. Он все еще не привык к этому. — Там главная жила освещения всего блока, — продолжил Кир, облизывая пересохшие пухлые губы. — Если я смогу её достать... — Кир, она под напряжением. Тебя просто поджарит, — Сергей подполз ближе, его острые клыки блеснули в темноте. — Торн говорил, что твои кости очень крепкие. Но это не спасет тебя от разряда током. Ты погибнешь. — Не погибну. Я ведь как таракан. Кир медленно встал. Он расправил плечи, и с сухим, кожаным шелестом — звуком, напоминающим раскрытие старого зонта — одно его крыло коснулось потолка. — Помоги мне, — попросил Кир с настойчивостью в голосе. — Подставь спину. Мне нужно дотянуться до той панели. Сергей, не раздумывая, встал на четвереньки, образуя живую ступеньку. Кир осторожно наступил ему на спину, стараясь не давить всем своим весом. Даже будучи худым, он чувствовал себя неповоротливым из-за огромного размаха крыльев. Каждое из них в длину было равно его собственному росту — почти два метра живой, пульсирующей тьмы. — Готов? — шепнул Сергей с легким волнением. — Готов. Кир вытянул руку вверх. Его крыло нащупало край металлической панели. Коготь на конце крыла легко вошел в щель, зацепившись. Одним резким движением он рванул панель вниз. Скрежет металла по бетону показался Киру оглушительным. В нос ударил запах старой пыли и разогретого пластика. Там, в узкой нише, переплетались жгуты проводов. Один из них — самый толстый, в красной оплетке — гудел особенно сильно. «Ну же, Объект 404, покажи, на что ты способен», — пронеслось в голове Кира с легкой долей отчаяния и надежды. Кир схватил провод. Мир взорвался белым шумом. Это не была просто боль. Это было ощущение, будто в каждую его клетку вогнали по раскаленной игле. Ток прошел через его пальцы, ударил в позвоночник и устремился в крылья. Сергей внизу вскрикнул от неожиданности и страха, когда от тела Кира во все стороны брызнули синеватые искры. Крылья Кира непроизвольно раскрылись на всю мощьв стороны. Они затрепетали, как флаги на ураганном ветру. Воздух в камере мгновенно нагрелся до невыносимой температуры; запахло озоном и жженой кожей. Кир чувствовал, как его сердце делает безумный рывок, а затем замирает от страха и восторга одновременно. БАХ! В глубине коридора что-то взорвалось с оглушительным гремящим эхом. Свет в камере мигнул и окончательно погас. За ним последовал звук выключающихся вентиляторов — длинный, затихающий вздох умирающего монстра. Кир рухнул на пол, придавив собой Сергея. — Ты жив?! — Сергей судорожно пытался выбраться из-под тяжелого, горячего крыла. Его голос дрожал от страха и беспокойства. — Кир! Дыши, черт тебя дери! Кир хрипло кашлянул, чувствуя, как легкие горят огнем, а во рту стоит отчетливый привкус меди. Это было знакомое ощущение — даже в самые трудные моменты он всегда знал, что жизнь продолжается. — Я... я в порядке. Кажется, — произнес он с трудом, стараясь успокоить как себя, так и Сергея. Открыв глаза, он увидел, как Сергей трясущимися руками ощупывает его лицо, и в этом движении чувствовалась искренняя забота. — Посмотри на дверь, — прохрипел Кир, его голос звучал слабо, но настойчиво. Электронный замок, лишившись питания, издал протяжный механический щелчок. Тяжелая стальная плита, которая годами отделяла их от свободы, медленно поползла в сторону, замирая на середине пути. — Сработало... — выдохнул Сергей, его глаза-изумруды светились восторгом и ужасом одновременно. — Получилось! — Идем. Пока они не запустили резерв, — Кир поднялся, опираясь на стену, чувствуя, как его крылья все еще подергивались от остаточного электричества. Он шагнул вперед, но его огромные крылья волочились по полу, создавая ощущение тяжести и неуклюжести. Они были как два огромных подола черного платья, которые не хотели отпускать своего владельца. Они вышли в коридор. Здесь пахло страхом. Настоящим, концентрированным страхом, который сочился из других камер. Запертые мутанты начали осознавать: что-то изменилось. Слышались крики, удары в двери и завывание кого-то, кто окончательно лишился рассудка. Это было похоже на симфонию отчаяния. — Сюда! — Сергей потянул его за руку. — К лифтам нельзя, там наверняка заблокировано. Нам нужна лестница «Б-3». Они бежали. Вернее, Сергей бежал, а Кир старался не отставать, сражаясь со своими крыльями, которые становились все более обременительными в узких коридорах лаборатории. Каждый поворот превращался в пытку: кончики крыльев скребли по стенам, выбивая крошку из штукатурки и оставляя за собой следы разрушения. «Слишком большие. Я слишком большой для этого места», — билась мысль в голове Кира, когда он чувствовал себя словно зверь в клетке. Внезапно за поворотом послышался топот. Тяжелые ботинки, лязг снаряжения. — Стой! — Сергей прижал Кира к стене, закрывая собой и стараясь скрыть его огромные крылья. Из-за угла выбежал охранник. В красном свете аварийных фонарей, которые начали лениво разгораться под потолком, его фигура казалась гротескной тенью. Это был Бруно — один из самых жестоких надзирателей. Сергей как-то раз рассказывал, как тот выбил ему зуб в детстве за непослушание. — Объекты на свободе! — заорал Бруно в рацию, вскидывая шокер. — Сектор 4, вижу 404-го и 2.4-ого! Кир почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Боль от удара током сменилась ледяной, расчетливой яростью. Он видел страх в глазах Бруно. — Серёжа, отойди, — тихо сказал Кир, его голос звучал уверенно. — Кир, у него оружие... — Отойди. Кир сделал шаг вперед. В красном мерцании ламп он выглядел как оживший кошмар. Растрепанные красно-черные волосы закрывали один глаз, пухлые губы были искривлены в хищном оскале. Бруно нажал на спуск шокера. Синие дуги вырвались из электродов, но Кир даже не вздрогнул. Он просто раскрыл свои крылья. Это было похоже на взрыв. Огромные черные полотна заполнили весь коридор от стены до стены. Одним мощным взмахом Кир создал поток воздуха такой силы, что Бруно отшатнулся назад. Кир не помнил, как сократил дистанцию. Он просто оказался рядом с охранником. Его человеческая рука схватила Бруно за горло и прижала к бетонной стене с такой силой, что тот едва мог дышать. — Помнишь меня? — прошептал Кир с ледяным спокойствием. — Помнишь, как ты называл меня «ошибкой»? Бруно хрипел, его пальцы судорожно пытались разжать хватку Кира. Он потянулся к кобуре с шокером, но тут в дело вступил Сергей. Его когтистые пальцы вцепились в руку мужчины через плотную ткань рабочей формы, прижимая ту к стене. Бруно взвыл от боли и ярости, роняя шокер на пол. Но Кир не хотел просто боли; он чувствовал потребность во власти и контроле над ситуацией. Его крылья пульсировали от накопленной энергии и жажды мести. — Не трогай, Акума. Он мой. Сергей отпустил руку охранника, став рядом с Киром, тяжело дыша и смотря на парня с безумным светом в глазах. На сгибе крыла Кира находился острый костяной шип — рудиментарный коготь, который после мутации вырос до десяти сантиметров и стал острым как скальпель. Он не раздумывал ни секунды. Это было движение, продиктованное инстинктом самосохранения и древней жаждой мести. Кир ударил крылом сверху вниз. Звук был коротким и резким. Хрясь! Костяной шип вошел Бруно прямо в голову. Охранник дернулся, его глаза закатились, и изо рта потекла густая, темная кровь. Она пахла металлом и чем-то приторно-сладким, как будто сама жизнь вырывалась из него, оставляя лишь холодное тело. Кир разжал руку. Тело Бруно мешком осело на пол, его форма казалась безжизненной и неестественной, как будто это была кукла, а не человек. В коридоре повисла тяжелая, липкая тишина. Кир стоял, опустив руки, и осознал, что на его лице, на бледной коже скул, виднелись капли чужой крови. Это было странное зрелище. «Я убил его», — эхом отозвалось в мозгу. — «Я только что лишил человека жизни. Это должно быть ужасно. Я должен чувствовать вину». Он прислушался к себе. Глубоко внутри, там, где раньше жил только страх, теперь расцветало нечто иное. Жаркое, пульсирующее чувство силы. Это был триумф. Чистый, первобытный восторг хищника, который впервые повалил добычу. Он почувствовал, как адреналин бурлит в его венах, наполняя его энергией. — Кир... — голос Сергея дрожал. Он смотрел на труп, а потом на Кира с неподдельным ужасом и восхищением. — О боже, Кир. Ты это видел? Ты видел, как легко это вышло? Сергей подошел к телу и брезгливо пнул его ногой. А затем, неожиданно для самого себя, начал хохотать. Это был тихий, истерический смех, переходящий в хрип. Смех безумца, который вдруг осознал всю абсурдность ситуации. — Он мертв! Этот ублюдок мертв! — Сергей схватил Кира за плечи с такой силой, что тот чуть не потерял равновесие. — Он более, чем заслужил это. Кир посмотрел на свое крыло. Оно было испачкао в крови Бруно. Черная кожа впитывала красные капли, становясь еще темнее, как будто поглощая все грехи этого мира. — Это было... — Кир замялся, подбирая слова. — Это было правильно. Он почувствовал, как ужас от содеянного пытается пробиться сквозь пелену триумфа, но ярость была сильнее. Ужас был маленьким и жалким, а триумф — огромным, как его новые крылья, расправленные в знак победы. — Забери его пистолет, — скомандовал Кир. Его голос теперь звучал сталью, как будто он сам стал частью этого мира насилия. Сергей засуетился, обшаривая карманы убитого. Запах крови теперь казался им обоим чем-то естественным, почти родным. В этой стерильной лаборатории кровь была единственной настоящей вещью; она напоминала им о том, что они живы. — Кир, тут еще запасные магазины. — Оставь пистолет себе, — Кир вытер лицо рукавом робы, размазывая кровь по коже. Это стало для него знаком новой идентичности. Они двинулись дальше, перешагнув через тело Бруно. Теперь они не бежали — они шли. Плечом к плечу, как два охотника на тропе. Кир чувствовал, как меняется его восприятие пространства. Коридоры больше не казались ему ловушкой; теперь это были охотничьи угодья. Его уши, адаптированные мутагеном, слышали топот других охранников на верхних этажах. Он слышал их сбивчивое дыхание, их страх, передающийся по рациям. — Впереди еще двое, — шепнул Кир, останавливая Сергея за локоть. — У поворота к лестнице. Слышишь? Сергей прислушался; его уши дернулись от напряжения. — Нет. Только гудение генераторов. — А я слышу. Один курит — я чувствую запах табака. Дешевого, вонючего табака. Второй нервно переминается с ноги на ногу; подошва скрипит о кафель. — Твой слух еще лучше, чем у меня, — Сергей посмотрел на него с нескрываемым восхищением и недоумением. — Идем. Я зайду сверху. — Сверху? Кир, потолки слишком низкие для полета! — Мне не нужно летать. Мне нужно просто прыгнуть. Кир подошел к распределительной коробке на стене и одним мощным ударом когтя вырвал её с корнем, создавая очередное замыкание в этом секторе. Свет, который только начал разгораться, снова погас. В полной темноте он был королем. — Жди здесь, — скомандовал Кир. Он бесшумно, как гигантская тень, вскарабкался по трубам под потолком. Его когти легко впивались в металл и пластик; каждый шаг давался ему с легкостью и грацией хищника. Он зацепился ногами за балку и повис вниз головой, сложив крылья вокруг себя, как кокон. «Тихо. Дыши медленно». Охранники показались через минуту; их шаги были уверенными и неторопливыми. Они шли медленно, светя фонарями в разные стороны. — Где эти уроды? — пробормотал один из них с явным раздражением. — Торн сказал, 404-й мутировал во что-то опасное. — Да ладно тебе! Это просто пацан с наростами на спине. Один выстрел — и в морг! — отозвался второй охранник, затягиваясь сигаретой и выдыхая облако дыма. Кир видел их как на ладони; свет их фонарей был для него ослепительно ярким, но он научился фильтровать его в своем сознании. Он видел пульсирующие жилы на их шеях и чувствовал запах их пота, смешанный с запахом дешевого табака и страха. Когда они оказались прямо под ним, Кир разжал когти, и в этот момент время словно замедлилось. Он почувствовал, как волнение нарастает внутри, как предвкушение охоты, когда каждый мускул напрягся, ожидая мгновения, когда можно будет действовать. Он рухнул вниз, как черная лавина, не оставляя шанса на спасение. Крылья раскрылись в последний момент, создавая оглушительный хлопок — ударную волну, которая сбила охранников с ног, заставив их потерять равновесие и упасть на холодный пол. В этот момент мир вокруг них стал тихим, словно сам воздух замер в ожидании. — Вечер добрый, парни. Прежде чем они успели закричать от удивления или страха, Кир придавил обоих к полу. В темноте, под аккомпанемент собственных хрипов и свиста крыльев, Кир орудовал когтями и шипами с такой яростью, что казалось, он сливается с самой тьмой. Он чувствовал, как рвется ткань и плоть, слышал их крики, которые вскоре затихали в его сознании. Чувствовал тепло брызжущей крови на своих щеках — это было как сладкое напоминание о том, что он жив. Где-то рядом Сергей открыл огонь из захваченного пистолета, добивая того, что попытался подняться. Когда последний охранник затих, Кир выпрямился. Его грудь тяжело вздымалась от усталости и возбуждения. Он слизнул каплю крови с верхней губы; на вкус она была горькой, как предвестие того, что произошло. — Мы... мы сделали это снова, — голос Сергея сорвался на высокой ноте, полон восторга и страха одновременно. Он подошел к Киру, его зеленые глаза светились во тьме, отражая безумие этой ночи. Сергей протянул руку и осторожно коснулся окровавленного крыла Кира, словно хотел убедиться, что это все действительно происходит. — Ты видел это, Кир? Мы — боги этой ночи. Кир посмотрел на свои руки, потом на распростертые за его спиной крылья, которые теперь казались ему не грузом, а частью его души. Он ощущал их силу и мощь, но также понимал всю серьезность произошедшего. — Нет, Серёжа, — тихо ответил он, и его голос эхом разнесся по пустому, мертвому коридору. — Мы не боги. Мы — их кошмар. И этот кошмар только начался. Запах смерти в коридоре стал привычным. Он пронизывал воздух тяжелым ароматом разложения и страха. Они двинулись к лестнице, оставляя за собой длинные черные тени, которые, казалось, жили своей собственной хищной жизнью.