The Devil’s Joke

– Дайте мне скальпель. – без эмоций сказал учёный. Санитары молча поставили коробку с инструментами на небольшой столик перед висящим человеком. Вытащив из него скальпель, осторожно отдали тупым концом вперёд. – Теперь, выметайтесь. – холодно сказал старик. Люди в белых халатах неловко опустили взгляд на пол — они смотрели на всё подряд, только не на учёного. Казалось, человек перед ними был хищником, а они — маленькими помехами под его холодным взглядом. — Мы хотели сообщить вам… — неловко сказал один из санитаров. — В наше здание пытаются прорваться сотни сов с письмами. Они никак не хотят успокаиваться, даже спустя неделю после прибытия нового пациента! — И? Что вы от меня хотите? Вы сами должны разобраться с этой проблемой. Повторяю ещё раз, выметайтесь! — громко рявкнул Кнуд. Санитары резко развернулись и почти бегом исчезли за дверным проёмом. — Ха… Какие же они бесячие… постоянно меня отвлекают, — невзначай бросил старик. — Ах да, — он вдруг усмехнулся. — Забыл представиться. Злорадная ухмылка исказила его лицо. — Я — великий учёный, предложивший пиретотерапию, именуемую «Серка». Моё имя — Кнуд Шрёдер. Будем знакомы, Гарри Поттер, — произнёс он, медленно проведя взглядом по телу Гарри, словно оценивая вещь. — Что-то ты слишком молодой… — протянул он. — Тебе ведь в этом году двенадцать? Ах да… ты же не можешь говорить… Последние слова прозвучали с наигранной жалостью. — А вот мне в этом году исполняется уже сто пятнадцать лет! После этой фразы в комнате будто стало холоднее. Гарри с напряжением уставился на старика. Его пугало не столько безумие этого человека, сколько осознание: перед ним был учёный. И это было неспроста. В груди разрасталось липкое, тяжёлое предчувствие. Это не походило ни на сон, ни на чью-то злую шутку. — Хочешь спросить, как мне удалось дожить до такого возраста? — Кнуд говорил так, будто Гарри здесь вовсе не существовало. — И, заметь, ни капли магии, — добавил он, ухмыляясь и глядя куда-то в себя мутным взглядом. При слове «магия» Гарри вздрогнул. Цепи тихо лязгнули. Запястья и щиколотки жгло, хотелось сжать пальцы, потереть кожу, хоть как-то унять боль — но он не мог. Губы Гарри дрогнули в немом негодовании. Ему не оставалось ничего, кроме как висеть и слушать этого старика, как бы тяжело это ни было. Учёный сконцентрировал свой взгляд на чём-то выше головы мальчика. Внезапно раздалось тиканье. Гарри вздрогнул, и по спине пробежали мурашки. Часы всё так же продолжали тикать своим ровным темпом. Старик долго стоял на одном месте и уставился на них; казалось, прошла целая вечность, прежде чем старик пошевелился. — Что ж… что-то мы заговорились… — лениво протянул учёный. — Давай же начинать! — в тот же момент радостно вскрикнул Кнуд. Эта фраза не предвещала ничего хорошего. Шрёдер развернулся и быстрым шагом подошёл к столу с коробкой, в которой лежали металлические инструменты. Раздался скрежет металла о металл, вызывающий лёгкое покалывание в висках. Учёный резко вытащил предмет из ящика. Посмотрев Гарри в глаза, он в следующий миг оказался перед мальчиком. В комнате похолодало. Только сейчас Гарри обратил внимание на окружающую обстановку. Жар и холод будто слились: одновременно чувствовалась прохлада и накатывал зной. Пот струился рекой по телу при резких движениях. Кнуд видел, как дёргается Гарри, и это явно доставляло ему удовольствие. Учёный подошёл к стене; его голова оказалась на уровне шеи Гарри. — Ах, как же так… мне очень тебя жаль, — с ложной улыбкой сказал Шрёдер. — За эти годы я тебя исправлю, хе-хе… Улыбка растянулась, превращаясь в зловещий оскал. Старик подошёл к мальчику практически вплотную. Он стоял с высоко поднятой головой и пялился на лицо Гарри, осматривая его с каким-то интересом. Его пальцы постоянно подрагивали, когда он чертил что-то в воздухе перед лицом мальчика, не касаясь напрямую, будто составлял чертёж. Гарри стало не по себе от мерзких пальцев перед его лицом: они были покрыты толстым слоем жира, а ногти — слишком длинными, будто их не стригли несколько лет. — Так-с… ты у нас, видимо, особенный… — сощурив глаза, учёный растянул ухмылку, обнажив острые жёлтые зубы. — Хотя… ты и так популярен в мире магии, Гар–ри Пот-тер. Мне до сих пор не верится, что золотая рыбка сама попалась на крючок. Так что достаточно и того, что такая известная личность станет подопытным моих экспериментов, — он резко раскрыл глаза и остановил руку, снующую в воздухе. Кнуд выпрямил указательный палец и прикоснулся им ко лбу Гарри. Внезапно он согнул палец у корней волос и резко провёл им вниз по коже. Тупой ноготь с нажимом прошёлся по лбу; кровь начала медленно стекать вниз. Казалось, будто в висок прилетел стакан кипятка. Мальчик хотел зашипеть, но вместо этого вырвался странный, тянущийся звук — болезненное напоминание об отсутствии языка. Гарри сморщился и тупо уставился на учёного. Тот уже убрал свою фалангу и стоял неподвижно, словно был чем-то заворожён, разглядывая пространство под своим ногтем. — Вау… вот это «смегма-себум» у волшебников… — мечтательно пробормотал старик, глядя на что-то сверкающее под когтем. К сожалению, Гарри не видел, что именно. Внезапно Кнуд развернулся и направился к полкам. Достигнув деревянной мебели в углу комнаты, он взял оттуда маленькую стеклянную колбу. Шрёдер выковырял ранее полученное содержимое и сбросил его внутрь. — Что ж… начнём же экспериментировать! — радостно произнёс учёный. Он подошёл к Гарри, и только теперь стало ясно, что скальпель всё это время оставался у него в руках — он лишь переложил его в левую руку. Кнуд поднёс руку к икре и медленно провёл холодным лезвием вниз. Гарри пронзила острая боль, и он дёрнулся — от этого стало только хуже: рука учёного сбилась, и остриё глубже вонзилось в ногу. Из глаз покатились солёные капли, размывая обзор. — Ох… а почему у нашей золотой рыбки нет икринок? Ах да, я совсем забыл… ты же не подводная рыбка, а сушёная, — с усмешкой произнёс учёный, измываясь над мальчиком. «Жжёт… чёрт…» — вспыхнула в голове Гарри обрывочная мысль, утонувшая в новой волне боли и унижения. — Гарри Поттер — кисло скучный! Как красиво звучит! А харизма у меня-то, что надо! — хихикнул старик. Гарри хотел ответить ему — придумать такую же рифму, злую и точную, — но мысль оборвалась, не успев оформиться: боль не оставляла места ни словам, ни фантазии. Он смотрел на учёного презрительным взглядом, сощурив глаза: сквозняк обжёг заплаканные веки, и их тут же защипало. Кнуд, уловив этот взгляд, криво усмехнулся и нарочно резко дёрнул рукой. Когда скальпель вышел, кровь, до этого сдерживаемая лезвием, хлынула: сначала тонкими дорожками, затем брызгами, стекая вниз почти сплошным потоком. Гарри закатил глаза от мучительной боли — кожа была разорвана до кости, хоть само лезвие её и не задело. Мгновение назад он ещё видел, как из ноги торчит лишь часть скальпеля, и это осознание сделало боль только сильнее: икра ныла и пульсировала, отдавая в каждую клетку тела. Он потерял слишком много крови — в глазах начало медленно темнеть, мир поплыл. Но не тут-то было. Раздался резкий хлопок, и по лицу со всей силы пришлась пощёчина. Гарри прохрипел, вырвав из себя сдавленный звук боли. — Ну-ка. Рано тебе ещё отключаться. Потерпи ещё одну проверку — и спи сколько влезет, — строго буркнул Шрёдер. По полу стекала по стене и капала красная жидкость. Этот звук создавал гнетущую, давящую атмосферу. Кнуд развернулся и медленно прошёл к деревянной мебели в конце помещения. Он пригнулся, протянул руку и коснулся перегородки. — Не та полка… — едва слышно пробормотал Шрёдер. Он прошёл дальше, скользя рукой по обложкам и корешкам книг, папок, журналов, всё так же не находя нужного предмета. Кнуд остановился у определённого шкафа и принялся рыскать в нём около двух минут. — Да где же она?! Я помню, что положил её на эту полку! — раздражённо пробормотал старик себе под нос. Повозившись ещё немного, он наконец нашёл искомое. Гарри увидел, как из глубины документов появилась маленькая книжонка, обтянутая чёрной кожей. Вздохнув с облегчением, Кнуд прошлёпал в противоположную часть комнаты. Там стояла тумба, заставленная множеством маленьких стеклянных склянок — и только таких. Именно к ней он уже подходил ранее, когда ставил колбу с материальным отходом кожи мальчика, помеченным как «Смегма-себум». Старик взял одну из ампул. Жидкость внутри имела отвратительный цвет — нечто среднее между рвотой и диареей кота с перемолотыми комками шерсти. На стекле не было названия, лишь пустая бежевая наклейка. Учёный подошёл к столу перед Гарри, поставил склянку и раскрыл кожаную тетрадь. Тетрадь (для читателя): |Содержимое: странное зелье. Состав: вода, мука, соль, сахар, измельчённая крапива, берёзовый сок, капля лимонной кислоты. Эффект: полностью подавляет физиологические нужды. Не влияет на голод, жажду и сон. Ощущения субъекта: —| Кнуд аккуратно закрыл книжку. Гарри не мог видеть, что именно он писал: очков на нём не было, а без них он плохо различал детали на таком расстоянии. — Готовься, сейчас будем ка́паться. Гарри в немом шоке посмотрел на него, не понимая, что значит это слово. Старик не обратил на его взгляд никакого внимания, потому что в помещение в этот момент ворвались двое санитаров. За ними въехала железная тележка с резиновыми перчатками, пульверизатором, полимерным пакетом, к нижней части которого была прикреплена трубка; на её конце находился шприц. «Это ещё что такое…» Люди в белых халатах подкатили тележку к учёному и, не поднимая глаз, передали всё содержимое. Затем так же поспешно увезли её прочь и скрылись за дверью — почти так же, как в первый раз. Спустя несколько минут наблюдений Гарри понял, что с ним собираются сделать. Всё-таки он был умным мальчиком и читал много книг на разные темы. Шприц — чтобы ввести иглу в вену, а пакет — для переливания в кровь содержимого колбы. — Ну что ж, начинаем! — радостно пролепетал Кнуд и, незаметно приблизившись, быстро вонзил иглу в вену локтевого сгиба правой руки Гарри. Он приподнял полимерный пакет, и мутная жидкость медленно потекла по прозрачной трубке. Через мгновение она хлынула прямо в кровь — холодным, чужеродным потоком. Гарри почувствовал, как что-то тяжёлое и липкое расползается по руке, поднимаясь выше, будто заполняя его изнутри. Ощущения накрыли сразу. То ли подступала тошнота, то ли кружилась голова; конечности ныли, а вместе с этим накатывало странное спокойствие. Гарри не мог понять, что именно чувствует. Казалось, он перестал быть собой — тело растаяло, как снег, превратившись в желе. Он будто оказался за гранью: там ничего не было, и можно было просто существовать, ни о чём не думая. Учёный заметил состояние пациента и, достав ручку из кармана, снова сделал запись. Тетрадь (для читателя): |Ощущения субъекта: ощущает отстранённость, потерю телесных границ. Самовнушение работает отлично. Эффект нужд — не проверен.| — Ну что ж… на сегодня хватит. Надеюсь на вас завтра, Гарри Поттер, — злорадно произнёс Кнуд Шрёдер в пустоту: сознание мальчика уже было далеко. После этих слов он вышел из комнаты, выключил свет и запер дверь на ключ.