Родео (в честь) любви

Знаешь, бриз, а ведь истощение

Приводит с собой так много любви.

Я еле иду, спотыкаясь, как будто

Оставляю свой шелковый след позади

— Ты лишь доказываешь свою незрелость! Аттракцион я тебе и на ферме устрою. Коров надо проколоть, а ему пожёстче подавай! Вскрик разрезает воздух, врезается в окно птицей. По стенам прошлась волна вибрации. Занавески покачнулись. Предметы в комнате притихли. Ваза с сухоцветами незримо задрожала. Связанная женскими руками салфетка на столе беззвучно шикнула на соседку, призывая замереть, как сделали все в этой комнате, кроме хозяев. Те носились друг за другом, как угорелые. — Любовь моя, прекрати! — Заливистый хохот пытался сгладить углы ситуации. Шанс всегда всё переводил в шутку. — Это порыв души. Такое удовольствие! Шанс уклонился от летящего в него кожаного сапога. Тот глухо зазвенел шпорой и упал на пол, попытавшись слиться с ковром своим расписным узором. Шанс глупо улыбнулся, спрятавшись за креслом. Он пригнулся и подхватил сапог, принявшись натягивать его на ногу с благодарным «Спасибо, милый!». — Нет, чёрт побери! Ты не будешь участвовать! — Эллиот давно так не кричал. Горло болело, но было проигнорировано. Пока конфликт не окончен — шанс сохранить способность разговаривать всё меньше и меньше. Парень топал ногой и практически рычал, собираясь наброситься на партнёра. Шанс был красной тряпкой для быка. Эллиот был готов разорвать его в клочья, но не от ненависти, а от огромной любви и собственного страха. — Будь мужчиной и послушай меня! Это опасно… Ты не контролируешь животное. Ты уже участвовал в подобном. — Голова шла кругом. Эллиот тараторил, пытаясь убедить возлюбленного, иногда прибегая к повышению голоса. Руки нервно дёргались и яростно взмахивали. Шанс быстро собирался: натянул второй сапог, наспех накинул кожаную жилетку с бахромой. Он подхватил свою любимую шляпу и осторожно подскочил к Эллиоту, собираясь отвлечь того и быстро абскватироваться . Он получил ладонью по своей руке. Звонко, не больно, неприятно. Шанс вздохнул и виновато приподнял глаза. Эллиота это не успокоило. Он напрягся и резко дёрнулся, но Шанс был манёвреннее: он проскользнул под замахнувшейся рукой и вырос за угрожающей спиной, которую сбегавший обычно осыпал поцелуями. Парень побежал на выход. — Отношения с тобой хуже, чем кошка в комнате, полной кресел-качалок ! Чёртов Шанс! Шанс усмехнулся. По возвращению он привезёт возлюбленному телячьи слюни , чтобы загладить свою вину. За захлопнувшейся дверью грохотали падающие предметы и разлеталась ругань. Некоторых слов Шанс в помине не знал, но запоминать времени не было. Сапоги проскочили деревянную площадку веранды. Шанс перескочил три последние ступени, схватившись рукой за перила. Он удачно приземлился и довольный собой оттряхнул джинсу и расслабленной походкой зашагал вперёд, позвенивая металлом на сапогах. Шанс выпрямился и приложил ладони к лицу, собираясь прокричать имя своей любимой кобылы, которая единственная из табуна откликалась на его зов, но замер. Раздался свист из-за спины. Не оглушающий, но громкий. Секунда и вдалеке послышался топот копыт. Звук приближался. Шанс взглянул на Эллиота, который опирался предплечьями на ограждение веранды и недовольно сверлил партнёру спину. Странно, что дверь предательски не подала ни звука, предвещающего приближающийся хвост. В целом, ферма всегда подчинялась только главному хозяину, а второму кланялась из уважения к первому. Шанс развернулся к Эллиоту, ощущая приближение табуна вибрацией под ногами, надел шляпу и, поправив её, широко улыбнулся. Он приложил руку к груди и выдохнул. — Эту победу я посвящаю тебе. — Стоял ровно, гордо. Прямо, как в прошлом году. После очередного скандала. Это был его ежегодный ритуал. С самого утра они начинают ругаться, чтобы поздним вечером, скорее ночью, помириться. Какими только проклятьями Эллиот его не осыпал — всё бесполезно. — Я не грежу о таких подарках. — Эллиот закатил глаза и поправил собственную шляпу. Соломенные локоны переливались золотом, походящим на сегодняшнюю награду. Он выглядел, как всегда, чертовски страстно в льняной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Шансу хотелось взять его здесь, обуздать этого резвого жеребца. Перевести напряжение в наслаждение. Эти игры никогда не закончатся. Оно и к лучшему. Шанс пожал плечами и развернулся боком к любимому. Подоспевший небольшой табун глупо глазел на хозяев, ожидая непонятно чего: их редко подзывали к дому. Эллиот боялся за свои палисадники. Те всегда радовали глаз красотой и аккуратностью. Шанс подошёл к рыжей лошади и ободряюще похлопал её по шее. Она уже была посёдлана. Любимая кобыла имела пару белёсых пятен в районе морды и ног. Только она более-менее переносила на дух возлюбленного хозяина ранчо , остальные лошади — козлили и брыкались, не желая слушать какого-то самопровозглашённого наездника, даже если тот ухаживал за ними каждый день. Шанс подтянул подпругу, как почувствовал недовольство позади себя. — Не хочешь взять Буцефала? Так я буду точно уверен в том, что ты добрался без приключений. — Предложил Эллиот, спускаясь со ступеней. Шанс скривился, но не повернулся. Буцефал — прекрасный фриз их табуна, однако от своего предка ничем не отличался. Укротить его буйный, непредсказуемый, отвратительный характер было под силу только Эллиоту, как молодому Александру Македонскому. Будь Шанс полноценным полноправным хозяином ранчо — отправил бы вороного дебошира на родео. Они бы заработанными деньгами обеспечили себе беззаботное богатое будущее. Но Эллиот чистосердечно любил подобного ночи грациозного проказника, поэтому даже о передаче в хорошие руки не было и речи. Буцефал заприметил хозяина издалека и сейчас плавно приближался к нему даже без подзыва. Эллиот выжидаемо протянул ладонь и чёрная морда принялась преданно тереться об неё. Шанс не ревновал супруга к животным, но был уверен, отчего настороженно относился к коню, что характерный жеребец руки бы целовал своему хозяину. — Боюсь, спокойно везти он меня будет только в твоём поле зрения. — Шанс резво взобрался на кобылу, удобно устраиваясь. — Не волнуйся, Лаки справится не хуже. — Ладонь машинально легла на рыжую шерсть и бодро погладила её. Эллиот подошёл к Лаки и нежно погладил её морду, пробежавшись пальцами по ремешкам. Голубые глаза были тяжёлыми и разочарованными. В них плескалось штормовое море, вспенивая воду. Он никогда не смирится с резвой душой Шанса. Объезжать подобных жеребцов ему явно по душе, особенный типаж для всего, однако не везде с удачным результатом. Парень сочувствовал Эллиоту, но здесь уступать не желал. Получить дозу адреналина, благословление от госпожи Удачи и очередную славу среди местных — было трудно променять на «Пожалуйста, не делай этого снова». Честно, Шанс о возможных плачевных последствиях совсем не задумывался. Но признаться в этом означало в очередной раз отхватить от Эллиота и выслушать какую-нибудь лекцию. Шанс сжал поводья в руке и наклонился. Эллиот нехотя подставил своё лицо и ответил взаимностью на ласковый поцелуй. Ладонь мягко легла на бедро наездника. Шанс вкушал тонкие губы. Они переглядывались. Их зрительный контакт был натянутой нитью, готовой порваться в любой момент. — Во сколько начало? — На ответ Эллиот лишь слегка надавил на штанину Шанса и вздохнул. — Умоляю, будь осторожен. Обдумай всё ещё сто раз… Я переживаю. Уголки губ растянулись в озабоченной улыбке. Осознание того, что есть люди, которые о тебе заботятся, ублажало эго Шанса. — Обещаешь целовать меня, даже если я стану куском мяса? — На такой вопрос Шанс получил шлепок по бедру вместо ответа. Эллиот нахмурился, сжав губы в тонкую полоску. — Я же знаю, что будешь. — Шанс не унимался. — Я прямо сейчас стяну тебя с лошади и привяжу к Буцефалу. Не отвяжу, пока не удостоверюсь, что весь ветер вышел из твоей головы. — Угрожал Эллиот, опасно сверкая глазами. Шанс предположил, что его руки уже готовы раскрыть кобуру на поясе и вытянуть оттуда револьвер. И всё за пару секунд. Парень не будет противиться. Это самое прекрасное ограбление в его жизни, несмотря на то, что грабить будут его, а не он. Лишь бы Эллиот проверил наличие чего-либо драгоценного под чужой одеждой своими руками, грубым облапыванием, а ещё лучше — губами, прямо ртом. Но чужая угроза имела место быть. Противный Буцефал на метр от Эллиота не отходил и каждый раз расставался с ним, как в последний. Шанс находился бы перед серьёзным лицом любимого дольше, чем мог себе представить. И время бы ощущалось совсем по-другому. Ничего плохого, но на их ранчо знали о личном пространстве и границах. — Еду положил, воду поменял. Всем. — На запугивание он решил не отвечать. Оповестил о том, что Эллиот может ещё отдохнуть и чуть позже, в сопровождении, резвого шоколадно-белого бордер-колли, Джема, загнать всех жителей фермы по своим домикам. Овец — в овчарню, коров — в коровник, табун — в конюшню, кур — в курятник. Шанс выхватил ещё один поцелуй и выпрямился, тронувшись с места после негромкого «Вперёд». Лаки охотно двинулась, поднимая небольшое облако пыли. Кобыла быстро перешла на рысь, а затем пошла галопом, заставляя бахрому на жилетке шанса развеваться. Эллиот поглаживал чёрную морду Буцефала, который приобнимал хозяина, уложив шею тому на плечо. Он притирался ближе, вздёргивал приятные пальцы и просил ещё ласки. С другими он был холоден и насторожен и только Эллиоту бросался в ноги, как пёс. Чёртов подлиза. — Вечером выберемся в город. — пообещал он коню и мягко поцеловал того около глаза. — Иди, уведи их отсюда. Эллиот отошёл, похлопав четырёхногого друга над носом. Фриз фыркнул и без особого энтузиазма заржал, прогоняя ненасытных соседей по конюшне. Те, на удивление, спокойно развернулись и побрели вглубь ранчо, наверное, намереваясь добраться до поля, в котором часто гуляли. Какая-та часть хозяина была уверна, что они остановятся намного раньше, заприметив клочки зелёной травки под ногами. Эллиот провожал взглядом лишь удаляющегося всадника, от которого разило уверенностью за несколько километров. Вкус чужих губ напоминал о предстоящем шоу, на котором останется лишь молча молиться, стискивая железное ограждение руками. Зато в первом ряду. Эллиот был бы доволен и на улице постоять неподалёку от арены, но с Шансом под руку, лишь бы тот был цел и не подвергался опасности.

***

Шанс гнал лошадь по пустынной дороге, сжимая повод одной рукой. Вторую он держал навесу, представляя себя на брыкающемся коне. Вот только Лаки сегодня не предпринимала попыток сбросить его со своей спины. Может, стоило взять Буцефала на один вечер? От этой мысли по спине прошлись мурашки. Рыжая грива трепалась на ветру. Кобыла была сосредоточена. Шансу стоило чаще выбираться с будущим супругом в поля для свободных забегов. Обычно, Эллиот ездил один на Буцефале, давая напряжению, накопленному за день, слететь с него из-за встречных потоков воздуха. Шанс на ходу смаковал картину перед глазами: Эллиот на чёрном характерном громиле с рельефными ногами и блестящими копытами. В поле скачет без седла и повода не хозяин ранчо, а настоящий всадник апокалипсиса, собирающийся забрать дух инфантильного зрителя. Златовласый наездник держится уверенно, прилипнув к коню ногами. Эллиот любит давать тому свободу, наслаждаясь их душевной связью. Закатное солнце окрасит фигуры кроваво красным, оставив лишь блики золотыми, словно доспехи, выглядывающие из-под слоя крови. На дорогу вскочила пара наездников на гнедых конях, запряжённых с ног до головы. На чужих сёдлах были закреплены мешки для вещей. В округе не было жилых домов, а в кусочках природы, что окружали ранчо Эллиота, не устраивали прогулки. К тем полянам было не подступиться. Шанс сжал поводья двумя руками. Незнакомцы пришли со стороны фермы. Для гостей их ворота были всегда открыты и запускать непонятно кого с глубин ранчо было неприятно. Притопить Шанс не мог. Лаки выдохлась и держала определённый темп, постепенно сбавляя его. Он скакал около сорока минут галопом. Бедную можно понять. Лошадь зафыркала на случайное пришпоривание. Шанс неловко извинился. Своих коней они не шпорят и хлыстами не гонят. У Эллиота свои методы воспитания, позволяющие управлять лошадью доверием. Внезапные встречные впереди ускорились и вскоре растворились вдали. В городе они и подавно потеряются. Не было смысла догонять их. Шанс помотал головой и вздохнул, выбросив мешающие мысли из головы. Он просто напридумывал себе и позволил разуму накрутить себя. Возможно, ребятам просто нужно было уединённое место для важного разговора или разнообразить свою личную жизнь. Шанс не раз предлагал Эллиоту нечто эдакое с довольным «На свежем воздухе», «Под открытым небом» и был вознаграждён Фортуной.

***

В городе было шумно. Столпления людей освободили Шанса от навязчивых мыслей. Вокруг было весело. Тёплый вечер плавно тёк в состояние ночи. Ржание лошадей и шустрый топот копыт раздавался со всех сторон, как и смех. Глаз радовало неописуемое разнообразие шляп и украшений на них. Смеющиеся девчонки хвастались всем своими розовыми сапогами и симпатичными жилетками. Шанс не смог устоять и сделал девушкам комплимент. Настроение поднялось. Парень шагал по людным улочкам на Лаки и разглядывал округу. Так интересно здесь становится только в дни местного фестиваля. Проводят парад лошадей, затем ярмарки. Для жителей очень ценны семейные обеды или ужины. Главным событием считается само родео. Много желающих поучаствовать, много приезжих со своим безбашенным скотом, а ещё больше любопытных зрителей. Шанс потянул повод и свернул с главной улицы. Ему бы было затруднительно пробраться сквозь толпу, поэтому он решил свернуть. Направлялся Шанс пока не на саму арену, а к своему замечательному знакомому. Требовалось забрать оставленную вещь. Удивительно, но вся весёлость была слышна и на соседних улицах. Лаки навострила рыжие уши и слегка замедлилась, перенеся основной вес на заднюю часть. Шанс попытался заговорить её, ободряюще поглаживая по шее и предлагая продолжить путь. Животное продолжило путь, но без прошлой уверенности. Парень похвалил лошадь и вытащил из сумки на седле кусок моркови, протягивая его к напряжённой морде. За угощение Лаки готова была перебороть собственное беспокойство. Путь выдался не таким уж быстрым. Они петляли по второстепенным улочкам, пытаясь удачно выскочить на главную. Шанс молча обругал расположение агентства шерифа, но успокоился, когда уловил возможность подъехать. Шанс спрыгнул с лошади и ловко перекинул повод через её голову. Кожаный шнур легко затянулся на деревянной конструкции. Рядом была привязана белая кобыла Мело, которая размахивала белым хвостом. Именно на ней чаще всего разъезжал шериф. Шанс погладил Лаки по шее и поспешил взлететь по ступенькам, чтобы зайти в небольшое здание.

***

Эллиот перехватил на кухне лёгкий бутерброд, вышел на веранду и встретился с Джемом, чей хвост резво бросался из стороны в сторону. Пёс лез облизываться и крутился под ногами, за что был усмирён низким «Фу». Лошадей Эллиот нашёл быстро, если это не Буцефал нашёл его, приведя остальных за собой. Хозяин ранчо похлопал коня по блестящей спине и ловко взобрался на него. Без седла, без повода. Эллиот придерживался за чернющую гриву и управлял Буцефалом голосом и ногами. Они быстро разобрались куда двигаться и принялись подгонять табун в сторону конюшни. Джем бегал вокруг и лаял на семенящих лошадей, чтобы те не останавливались. Буцефал тихо фыркал перед входом в свой деревянный домик. Эллиот вышел наружу довольный тем, что все быстро встали по своим местам и не мотали нервы. Любимого фриза он загонит в самую последнюю очередь. Высокий Буцефал согнул ногу и подставил копыто, как подножку у кареты. Эллиот благодарно взобрался, воспользовавшись милым жестом. Конь был награждён похвалой и похлопыванием. Они тронулись к следующей точке. Ездил и бегал Эллиот недолго. Минут пятнадцать потребовалось за загона лошадей и кур. Оставались только овцы, коих отводили подальше. Всадник любовался наступлением лёгкой темноты и фермой, погружённой в полусонное состояние. До отбоя оставалось совсем немного. Загон с овцами показался за овчарней. Парень шумно выдохнул, поблагодарил внеземные силы за ещё один хороший день и довольный двигался дальше. Настроение испортила неприятная картина. Он открыл калитку и пушистые принялись выбегать наружу. Джем игриво крутился, лаял и порывался заскочить за ограждение, чтобы выгнать оставшихся. Пёс получил нужную команду и овец на протоптанной дороге стало больше. Эллиот ждал, когда Джем погонит их с другой стороны, чтобы довести животных под крышу над головой, но четвероногий друг разразился звонким лаем. Фермер ругался, призывая пса вернуться к ноге, но тот не появлялся. Овцы скучковались вокруг собаки. Эллиот испугался, что Джема могли задавить или случайно отдавить ему лапу. Он. Не раздумывая, перескочил деревянное ограждение и подбежал ближе. — Джем! — Пёс выскочил из-за шерстяного бока и бросился в ноги. — Паршивец, я кого зову?! — Выругался Эллиот, уперев руки в бока. Он шагнул, приготовившись шугануть овец, но замер. Скотина неестественно лежала и не шевелилась. Подойдя ближе, парень убедился в том, что они больше не сделают и вдоха. Смерть на ферме не редкое дело, но не настолько неожиданное. Овцы не утки, чтобы слабых сородичей забивать. В целях безопасности, Эллиот отогнал собаку за пределы загона и закрыл его. Они завели шерстяной скот в овчарню и закрыли. Эллиот был напряжён. Ему стоило вызвать ветеринарного врача и осмотреть все головы.