Личный дементор

      Азкабан встретил Гермиону криками, запахом мочи и затхлостью. Сколько бы реформ не проводило новое министерство, это место так и оставалось филиалом ада на земле. Гермиона, как глава отдела магического правопорядка, первая выступала за полную реструктуризацию тюрьмы для волшебников. Её поддержали многие: Гарри и Рон, разумеется, все Уизли, даже Перси, профессора Хогвартса и половина Визенгамота.       К счастью, реформы постепенно приходили в действие. Самым важным в списке требований Гермионы было уничтожить всех дементоров. Азкабан должен был исправлять преступников, а не уничтожать их души, тем самым ещё больше обращая их на тёмную сторону. Дементоров заменили большим количеством охраны в виде боевых волшебников.       Гарри был одним из тех, кто добровольно вызвался на эту должность. Все желающие шли прямиком через Гермиону. Их дела, послужной список, она проверяла всё от и до, досконально. Гермиона не хотела, чтобы кто-то попытался проникнуть в Азкабан, воспользоваться подвернувшейся возможностью, и отомстить обидчикам. В первую очередь Гермиона проверяла списки погибших от рук пожирателей родственников.       К её счастью, почти никто не попал. Был лишь один молодой волшебник, чью мать когда-то замучил один из пожирателей, что сидел в Азкабане после того, как Тёмный Лорд пал. И он хотел добраться до этого пожирателя, замучить его точно так же. Гермиона не уволила его, а всего лишь отобрала палочку пока этот волшебник не пройдёт несколько курсов у целителя разума.       В итоге комплект новой охраны был собран и отправлен на остров. Новые меры работали как часы. Гарри отчитывался чуть ли не ежедневно, Гермиона была довольна. Так прошло два года. Некоторых бывших пожирателей, у кого послужной список был не таким уж тяжёлым, выпустили. Они находились под строгим надзором и вынуждены были вести своё существование без палочек и ходить на отработку в течении нескольких лет.       Это было самое мягкое наказание для тех, кто никого не убивал и не мучил. В основном это были члены некоторых чистокровных семей, которые попросту хотели обогатиться. Других же с более тяжёлым послужным списком, очевидно, никуда не выпускали. Гермиона собственноручно сделала из Азкабана почти магловскую тюрьму.       Она убрала цепи из камер, сделала комфортное пребывание, чтобы заключённые не сидели на холодном полу камеры; выдала нормальную одежду, а не клочки разорванной ткани. И, чёрт подери, она добилась проведения в камеры хоть какого-то тепла.       И вот сейчас, когда она вошла в административное здание Азкабана, Гермиона вздохнула. Тюрьма всё равно оставалась тюрьмой, Азкабан — Азкабаном. Запах затхлости никуда не делся, а запах мочи из-за сумасшедших заключённых, которым невдомёк воспользоваться туалетом, заставлял поджимать губы и дышать реже обычного; но крики… крики были тем, что заставляло внутренности сжиматься. — Почему крики? — спросила Гермиона у главного администратора. — Это они вас приветствуют, мисс Грейнджер. Слухи о вашем приезде быстро разошлись.       Гермиона про себя чертыхнулась. Этого стоило ожидать. — Она готова? — Да, её перевели в изолятор, там вы сможете поговорить.       Кивнув, девушка вытащила из ножен на бедре палочку и передала администратору. — Вас отведут.       Стоило администратору закончить фразу, как из соседнего кридора вышел грузный волшебник в мантии охранника. Гермиона подошла к нему, тот был выше на две головы и крупнее в несколько раз. Кивнув друг другу, охранник развернулся и пошёл вперёд, Гермиона двинулась за ним. Шли они довольно долго, петляя по коридорам и различным переходам, пока наконец не остановились возле массивной металлической двери. — Я буду прямо здесь, — сообщил охранник доставая палочку. Взмахнув ею, он отворил двери, послышался щелчок. — Она прикована к столу, но будьте осторожнее. Одно ваше слово и я ворвусь внутрь, мало этой ведьме не покажется. — Не волнуйтесь, — Гермиона позволила себе короткую улыбку. — Всё в порядке. Я справлюсь с ней. — У вас пятнадцать минут.       Ещё раз кивнув друг другу, девушка вошла внутрь. Дверь закрылась за ней моментально. Таким образом отрезая её от мира, оставив наедине с этой женщиной. Беллатрикс Лестрейндж. Она выглядела лучше, чем два года назад. Женщина больше не напоминала скелет обтянутый кожей, питание в Азкабане тоже улучшилось благодаря Гермионе.       Будь ситуация иной Гермиона назвала бы Беллатрикс… красивой. Волосы женщины не были ухожены, но и не представляли собой месиво из волос. Они всё ещё представляли собой творческий беспорядок, ниспадающий на плечи и уходящий ниже её лопаток. Всё-таки стричь волосы заключённым никто не позволял. Кожа лица была бледная, но не слишком, скулы острыми, но не грозились порвать кожу от одной только улыбки.       Увидев вошедшую, Беллатрикс улыбнулась хищной, но белоснежной улыбкой. Гермиона, будучи дочерью дантистов, и это учла. Она знала, насколько плохим было обращение с зубами заключённых и поэтому заставила колдомедиков работать над этим вопросом. — Ну здравствуй, мой личный дементор.       Гермиона подавила желание закатить глаза. Она прошла к столу, скинула на него папку документов, садиться она пока не стала. — Не паясничай. Ты позвала меня пригрозив убить охранника, чего ты хочешь, Беллатрикс? — Так сразу, Грейнджер? И не спросишь, как у тёти Беллы дела?       Она притворно надула губки и попыталась сделать жалостливый взгляд, но искорка безумия всё равно проскальзывала. Гермиона сжала спинку стула, внешне пытаясь оставаться спокойной. Она знала, это игра на истощение и она не должна поддаваться.       Но, чёрт возьми, это было очень тяжело. Беллатрикс словно сама была дементором, высасывающим все силы всего лишь простыми словами. — И как у тёти Беллы дела?       Притворная ласка в голосе была слишком заметна, однако казалось Беллатрикс не было до этого никакого дела. Она воодушевилась, села ровнее, чуть выпячив грудь. — Мне тут ужасно скучно, Грейнджер. Ты совсем про меня забыла, не пишешь, не приходишь. Как ещё мне привлечь твоё внимание? — А зачем тебе моё внимание? — Без него я не могу жить. Я пыталась, так долго держалась и тут резко сорвалась. После нашей ночи мы связаны, Грейнджер.       Гермиона закатила глаза, опять старая песня. — Если у тебя нет ничего нового и ты снова будешь говорить о старом, я разворачиваюсь и ухожу.       Демонстративно Гермиона начала собирать папку, но была остановлена. — Стой! — казалось Беллатрикс на мгновение выглядела испуганной. — Покажи мне его. Я хочу увидеть.       Гермиона оставила папку в покое, сложив руки на груди. Она видела, как Беллатрикс неотрывно следила за каждым движением левой руки. — Зачем? И что я получу за это? — Я должна его увидеть! Два вопроса и два честных ответа. Достаточно? — Три вопроса и три честных ответа.       Беллатрикс замолчала. Она так крепко держалась за цепи магических наручников, которые ограничивали её магию, что её пальцы побелели. — Хорошо.       Гермиона села на стул и подняла рукав мантии на левой руке, обнажая свой старый шрам. — Вот и он, — благоговейно произнесла Беллатрикс, не отрывая взгляда от шрамированной надписи. — Венец моего творения, — шептала она. — Если бы я могла, то провела бы по нему языком. — Отвратительно, — скривилась Гермиона, возвращая рукав на место.       Хоть по её словам она и чувствовала отвращение, но на самом деле внизу живота завязывался предательский узел возбуждения. В голову тут же проник образ Беллатрикс, находящейся сверху, держащей руку Гермионы в своих и нежно проводящей по шраму своим языком. — Ох, Грейнджер, — подняла взгляд Беллатрикс. — Ты можешь врать мне, можешь врать себе, но твоё тело всегда будет честнее. Думаешь, я не заметила этой дрожи на кончиках твоих пальцев? Не заметила небольшого расширения зрачков? И дай-ка угадаю, твой пульс участился, а внизу наверняка стало влажно, не так ли?       Встречаться с Беллатрикс было ошибкой. Она читала Гермиону, как открытый учебник по зельеварению. Смотрела не просто сквозь девушку, а в самые недра её души. Это нервировало, но в то же время подкупало. И да, чёрт его раздери, предательски возбуждало. Собственное тело дейсвительно предавало Гермиону и она никак не могла этому помешать.       Голос Беллатрикс, шепчущий, крадущийся, постепенно становился своего рода наркотиком. Гермиона никогда не признается, что временами он ей снится по ночам. — Всё, хватит, — отрезала Гермиона. — Три вопроса и три ответа. Честных. — Как я и сказала, — Беллатрикс откинулась на спинку своего стула, цепи слегка натянулись. — Нужен веритасерум? — Нет. Скажем так, я поверю твоему обещанию быть честной.       Беллатрикс выгнула бровь. — Что-то новенькое… — Привыкай, Лестрейндж.       Услышав фамилию своего бывшего мужа, Беллатрикс вздрогнула. — Я хочу избавиться от этой фамилии. — Посмотрим, — Гермиона взглянула на заключённую исподлобья. Она разбирала папку, приготавливая чистый лист пергамента. — Почему ты решила избавиться от неё?       Беллатрикс немного помолчала, играясь с собственными ногтями, скорее ради драматизма и дразнения она молчала, нежели действительно раздумывала над ответом. — Хочу быть свободной, — ответила она и в этом ответе было гораздо больше, чем принято было считать.       Гермиона слышала. Беллатрикс в принципе сильно поменялась за прошедшие годы после падения Тёмного Лорда. Поначалу она была всё той же безумной женщиной, которая запытала родителей Невилла до состояния овощей. Чем дальше шло время, тем больше Беллатрикс становилась другой. Более спокойной, собранной и гораздо менее сумасшедшей.       Небольшая искорка безумия всё же осталась, однако это было не то бушующее, сжигающее всё на своём пути пламя. Беллатрикс осталась язвительной, саркастичной и вызывающей ведьмой, но это стало своего рода причудой, небольшой фишкой. — Ладно, итак, — Гермиона взяла волшебное перо и приготовилась записывать. — Ты обещала быть честной, — получив в ответ кивок, она продолжила. — Назови места, где можно найти запрещённые тёмные артефакты Волдеморта. — Поместье Лестрейнджей уже осмотрено? — Гермиона кивнула. — Малфои? — снова кивок. — Тогда стоит сходить в его родовой дом, где он прятался с Хвостом, перед Турниром Трёх Волшебников. Как бы он его не ненавидел, но место стоящее. — Откуда ты знаешь про это место? Ведь когда он был там, ты была здесь.       Беллатрикс усмехнулась. — Он доверял мне всё, Грейнджер. Я знала его шаги, знала, что он вернулся, метка, что была на моей руке, — она загнула рукав и показала внушительных размеров шрам, последствие исчезновения метки. — Я его ощущала. — Видимо не всё, раз ты не знала, что он был полукровкой.       Усмешка пропала с лица женщины. Но вместо ярости и гнева, как могла бы ожидать Гермиона, появилась задумчивость. Беллатрикс слегка наклонила голову, отведя взгляд куда-то за Гермиону. — Да, — протянула она. — Ты права. Думаю, скажи он нам правду, никто бы за ним не пошёл. Мы были слишком слепы, чтобы увидеть истину. — Тем не менее, он проиграл, — добавила Гермиона. — А ты жива и всё ещё здесь. — В Азкабане? — В этом мире, я имела в виду. — О.       Гермиона записала нужное место, и вернулась к расспросу. — Второй вопрос. Раньше ты не говорила об этом. Два года министерство вылавливало сбежавших пожирателей. Пойманы не все. Где они могут скрываться? — Есть разные точки, как за пределами Британии, так и внутри неё. Дай мне карту и я покажу их. — Я запомню. Третий вопрос…       Но её остановили. — Стой. Ты правда рассмотришь мою просьбу о разводе? — Да. — Почему?       Нахмурилась Беллатрикс. — А почему нет? Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Взаимовыгода. — И всё? — И всё.       Демонстративно вздохнув и выдохнув, Беллатрикс кивнула. — Ладно. Третий вопрос.       Гермиона отложила перо. — Почему ты позвала меня? Раньше ты присылала только письма.       Гермиона ожидала, что Беллатрикс откинется на спинку стула, но та наоборот приблизилась настолько, насколько позволяли цепи. Их лица были очень близко, носы почти касались друг друга. — Потому что хотела тебя увидеть, — прошептала Беллатрикс. Она выдыхала прямо в губы Гермионы. Телесные контакты были запрещены, Лестрейндж ходила по грани. — Услышать твой голос. Почувствовать твой запах. — Хватит, — Гермиона отстранилась первой. — Думаешь, я поверю в то, что ты любишь меня? Целый ящик моего стола завален твоими «любовными» письмами. — А что, так сложно поверить? — Что ты, гордая и чистокровная ведьма влюбилась в меня, грязнокровку? Брось, я не настолько глупа.       Беллатрикс так же откинулась на спинку кресла, если бы не было цепей, она явно скрестила бы руки на груди, повторяя позу Грейнджер. — Ты себя недооцениваешь, Грейнджер. Так уж и быть, настаивать не буду. Узнала всё, что хотела? — Пока да. — «Пока»… Будут новые встречи? — ухмыльнулась женщина.       Гермиона убрала записи в папку и встала, задвигая стул. — Если будешь себя хорошо вести, — она не удержалась и всё-таки подмигнула. Тёмная ведьма удивлённо застыла. — О, Грейнджер, — медленно протянула Беллатрикс, не отрывая взгляда от Гермионы, хищно облизываясь. — Доведёшь ты себя до беды.       Она прекрасно видела, как девушка напротив неотрывно следила за движениями её языка. И, чёрт возьми, Беллатрикс это нравилось. Этот огонь, который Гермиона всеми силами пыталась подавить настолько яростно, что на два года оставила Беллатрикс одну, редко отвечая на её письма.       Но она видела, это пламя разгорается всё сильнее и сильнее, вскоре Беллатрикс станет единственной из всех людей, кто будет способен не просто принять на себя весь взрыв, а дополнить его своим собственным, поглотить и преобразовать во что-то большее, что-то ещё более яростное.       Беллатрикс знала — ждать осталось недолго.

***

      Камеру оглушил звук печати на пергаменте. Беллатрикс держала палец во рту не давая Гермионе исцелить его, ведя себя, как капризный ребёнок. Для полного подтверждения развода нужна была капля крови. Гермиона лично проколола подушечку указательного пальца Беллатрикс, чтобы та могла дать свою кровь пергаменту. — Всё, теперь ты официально снова Блэк. — Пфекрафно, — сказала Беллатрикс не высовывая палец изо рта, на что Гермиона закатила глаза. — Прекращай.       С глухим хлопом Белла всё же вытащила палец и вновь она наблюдала за Гермионой, как та неотрывно следила за её губами и пальцем внутри рта. Беллатрикс усмехнулась, а девушка тут же отвела взгляд на папку документов. — Итак, ты подписала приказ о расторжении брака. Подпишешь ещё кое-что? — Что там?       Гермиона достала из папки другой пергамент, взамен тому, который был о расторжении брака. И протянула его Беллатрикс, та взяла его, чуть прищурившись, начала вчитываться в содержимое. Её эмоции, которые отражались на лице по мере того, как она читала, позабавили Гермиону. Это было недоумение, ярость, удивление и наконец смиренное принятие. — Ладно. — «Ладно»? Так просто?       Она не могла поверить, что Беллатрикс так просто согласилась на магическую реабилитацию, которую проведёт у Гермионы дома в течении полугода. — Грейнджер, я сделаю всё и подпишу всё, лишь бы выйти из этой дыры. Ты проделала колоссальную работу, это правда, но дыра так и осталась дырой. Так что, — пожала она плечами. — Где и как подписать? — Формально нужно лишь твоё соглашение, которое я уже получила. Остальное моя забота. Через пару дней я приду за тобой и ты должна будешь согласиться ограничить свою магию специальной руной. Она не даст тебе колдовать и нападать на меня.       Кивнув друг другу, Гермиона вышла из камеры Беллатрикс, охранник закрыл за ней дверь, оставляя женщину вновь наедине с собой. Два дня спустя, как Гермиона и сказала, она действиельно пришла за Беллой. На руку женщины установили специальную руну, проверили, когда её попросили ударить Гермиону. Руна не дала этого сделать, рука стала гореть, не больно, но ощутимо. Хотели сделать сильную боль, Гермиона не позволила, назвав это варварством.       Беллатрикс выдали её старое платье. С помощью своей палочки Гермиона трансфигурировала его в новое, только без корсета. Переодевшись, Беллатрикс была готова отправляться. Они вышли на берег, немного постояли, насладившись свежим морским воздухом и звуком бьющихся о скалы волн. Гермиона протянула руку, Беллатрикс не раздумывая ни секунды вложила в неё свою.       Хлопок аппарации растворился в шуме моря, а обратный хлопок в квартире Гермионы наоборот стал оглушительным. Гермиона жила в магловском пентхаусе, в одной из высоток, вид из которой открывался превосходный. У неё было несколько комнат, одна ванная и одна спальня.       Как только их ноги коснулись пола, а голова пришла в себя, Беллатрикс выхватила папку с документами из руки Гермионы, откидывая её куда-то в сторону. Девушка не успела возмутиться, как оказалась прижата к ближайшей стене. А её губы были захвачены губами Беллатрикс. Поцелуй вышел небрежным, торопливым. Белла слишком долго ждала этого момента и не хотела останавливаться.       Гермиона отстранила её от себя, чтобы вдохнуть и прошептать. — Что ты делаешь? — она не отталкивала, не кричала, а её руки покоились на плечах тёмной ведьмы. — А как же руна? — То, что так давно хотела. Наслаждаюсь губами, телом и взглядом. Я не нападаю. Выпусти всё, Грейнджер, я выдержу. Давай.       По мере того, как Беллатрикс говорила, её нос тёрся щёку Гермиону, губы о скулы, затем она спустилась к шее и слегка прикусила её, вызывая у младшей ведьмы стон. Гермиона вновь отстранила от себя Беллатрикс, вглядываясь в её ониксовые глаза, ища что-то, что было ведомо лишь ей одной.       И в один момент она притянула женщину к себе, врезаясь губами в её. Поцелуй вышел жёстким, голодным, всепоглощающим. Гермиона прикусила нижнюю губу Беллатрикс, чуть оттянула и отпустила. Не дав времени на реакцию, она снова захватила чужие губы в плен своих, зализывая укус. Их руки блуждали по телам друг друга, сжимали талию. Беллатрикс не отрываясь от желанных губ сняла с Гермионы плащ мантии, оставляя её в одной блузке и юбке.       Белла отсранилась лишь для того, чтобы опуститься к шее. Гермиона задрала и повернула голову так, чтобы дать женщине больший доступ. Беллатрикс всасывала нежную кожу, вызывая хриплые стоны, оставляя отметины. Казалось ей этого было мало и она начала кусать, оставляя яркие следы зубов рядом с засосами. Она зализывала больные места, но не останаливалась с укусами.       Руки тем временем вытащили рубашку из юбки, наглым образом врываясь под неё, обводя плоский живот, поднимаясь выше, к небольшой груди. Ловкие пальцы подняли чашки бюстальтера и властные ладони накрыли грудь Гермионы. Та вновь застонала, ощущений было так много, Беллатрикс словно была повсюду и не там где надо одновременно.       Шея Гермионы постепенно превращалась в произведение искусства, состоящее из засосов и укусов. Беллатрикс не останавливалась, она зацеловывала места засосов, зализывала укусы, вместе с этим перекатывая между пальцев набухшие соски девушки. Гермиона в эти моменты сжимала плечи Беллатрикс почти до синяков, порой царапая кожу.       Когда Беллатрикс сжала соски между пальцами, Гермиона вскрикнула. Не выдержав, она резко поменялась с женщиной местами и уже Блэк была прижата к стене. Обе тяжело дышали, их груди вздымались, Гермиона улыбнулась. Не так, как обычно, а хищно. Это было больше похоже на улыбку самой Беллатрикс. Та опустила взгляд на левую руку, медленно обхватила её своей и поднесла ближе. Наконец она сделала то, о чём говорила. И не отрывая взгляда от кофейных глаз Гермионы медленно провела языком по оставленному когда-то шраму.       Это окончательно снесло Гермионе башню.       И вновь Гермиона поцеловала Блэк, грубо проникая языком внутрь. На что получила заветный стон, поглощённый собственными губами. Их языки сплелись, руки Гермионы опустились ниже, сквозь платье сжимая полную грудь тёмной ведьмы. Они отстранялись лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, затем снова соединяли губы. Беллатрикс разорвала рубашку Гермионы, пуговицы посыпались на пол. Ни одна не придала этому значения. Взмахом руки Гермиона сняла с себя бюстгальтер, оставаясь в одной юбке и колготках.       Туфли были сброшены при повороте. Беллатрикс была выше, ненамного, но выше. Одной рукой Гермиона приобняла женщину за талию, прижимая её к себе. Другой поднялась выше, собирая её волосы в кулак, оттягивая назад. Поцелуй прервался лишь для того, чтобы Гермиона смогла оказать ответную услугу. Точно так же, она начала покрывать шею Беллатрикс укусами и зацеловывая их следом.       Руки Беллатрикс гуляли по обнажённой спине девушки. Гермиона освободила обе руки, но лишь для того, чтобы положить их на плечи женщины, поддевая ткань платья пальцами. Она медленно спустила платье вниз, оставляя Беллатрикс в одних только чёрных трусиках.        Гермиона не отрывалась от кожи ведьмы ни на одно мгновение, дорожкой поцелуев она начала спускаться вниз. Прикусила ключицу, вновь проводя по месту укуса языком.       Наконец, она дошла до грудей, взяла один сосок и всосала его. Она не была нежна, наоборот, она сосала его грубо, прикусывала, на что получала одобрительные стоны в ответ. Отстранившись, Гермиона переключилась на другую грудь, проделывая то же самое с вторым соском.       Когда она отстранилась, то взглянула на итог своей работы. Оба соска блестели от влаги, Гермиона провела по ним большими пальцами, наслаждаясь томным вздохом Беллатрикс. Она вернулась к губам женщины, вовлекая её в новый поцелуй, пока сама медленно спускалась ниже. Рука очерчивала плоский живот, удивляясь наличию натренированных мышц, это не были кубики в привычном понимании, но было ясно, что Беллатрикс находясь в тюрьме себя не запускала.       Она дошла до края трусиков и Беллатрикс резко оттолкнула её от себя, но лишь для того, чтобы вновь поменяться местами. Не давая Гермионе и шанса на какой-либо звук, она так же взяла один из сосков девушки в свой рот. Другой рукой сняла с неё юбку, Гермиона переступила через неё так, как могла, откидывая в сторону. Беллатрикс не церемонилась, она порвала колготки одним движением. Положила руку на задницу девушки, сжимая её, тем самым вызвала порцию стона изо рта Грейнджер.       Отстранившись от соска, Беллатрикс провела рукой снизу вверх по всей спине, останавливаясь на шее Гермионы, чуть сжимая её позади. Белла не говорила, не злорадствовала, она просто смотрела. Они обе были возбуждены до передела и обе одновременно облизнулись. Беллатрикс спустила вторую руку к трусикам Гермионы, проникая под них. Гермиона была мокрой, очень мокрой. Стоило пальцам Беллатрикс коснуться влажности, как комнату озарил стон.       И вновь Беллатрикс не церемонилась, она без сопротивления ввела внутрь сразу два пальца, грубо, без всякой нежности. Гермиона выгнулась, в немом крике. Руками девушка цеплялась за плечи женщины, пока та начинала двигаться. Томно, медленно, раззадоривая. Большой палец лёг на клитор, посылая по телу Гермионы электрические разряды.       Не выдержав, Гермиона притянула Беллатрикс к себе, поцеловала Она словно пыталась отразить всё то, что с ней внизу пальцами делала тёмная ведьма. Белла тем временем ускорила темп, фактически вбиваясь в Гермиону. Та ещё никогда не чувствовала себя лучше, не чувствовала такой наполненной. Когда Беллатрикс ввела третий палец, почувствовав, что для этого пришло время, Гермиона и вовсе потеряла связь с реальностью.       Её самый громкий стон был поглощён губами Беллатрикс. Она стала двигаться ещё быстрее, жёстче, грубее. Гермиона была очень мокрой, что позволяло беспрепятственно делать всё, что хочется и Беллатрикс пользовалась этой привилегией. Большой палец не переставая то тёр, то нажимал на клитор. Гермиона терялась в ощущениях. Всё, чего она хотела, так это чтобы Беллатрикс никогда не останавливалась.       Ноги сводило судорогой, спина Беллатрикс покрылась следами от ногтей Гермионы, что ещё больше распаляло женщину, они целовались не переставая. Гермиона расширила глаза от ощущения, что Беллатрикс зашла особенно глубоко и волна оргазма начала подступать, грозясь накрыть собой девушку. Белла почувствовала, как Гермиона сжала её пальцы, готовая кончить в любой момент.       Беллатрикс резко вышла, оставляя Гермиону ни с чем. Та закричала в поцелуй, отстраняясь и видя в ответ наглую ухмылку. Долгожданный оргазм был так близок. Гермиона разозлилась. — Сучка.       Она развернула Беллу лицом к стене, рывком сорвала с неё трусики и не давая той ни секунды на что-либо, резко вошла в неё так же двумя пальцами. Белла была ещё мокрее Гермионы, не было абсолютно никаких препятствий. Очень быстро Гермиона ввела третий палец, срывая с губ Беллатрикс крики наслаждения.       Гермиона продолжала вбиваться, кусая женщину в плечо. Она двигалась быстро, она намеренно никак не касалась клитора, держа женщину на грани. Но финальным аккордом мести стал четвёртый палец. Тело Беллатрикс задрожало, она приподнялась на носочки, и резко опустилась, в ответ насаживаясь на сводящие с ума пальцы. Наслаждение граничило с болью.       Наконец, Гермиона решила сжалиться над Беллатрикс, другой рукой она коснулась её клитора. Нажимая на него быстрыми круговыми движениями. Беллатрикс начала сжиматься вокруг пальцев Гермионы и та позволила ей кончить. Убрав пальцы вовремя, чтобы волна влаги хлынула из Беллатрикс прямо на пол. Громкий крик наполнил пространство комнаты. Гермиона на этом не остановилась, она вновь ввела три пальца, но на сей раз не оставила клитор без внимания.       Беллатрикс всё ещё была очень чувствительной, она задохнулась, когда ощутила новое вторжение. Гермиона задвигалась ещё быстрее прежнего, второй оргазм Беллатрикс не заставил себя долго ждать. Он накрыл её резкой, бушующей волной, Гермиона вновь укусила её плечо, наслаждение и боль смешались в одно единое чувство. Яростный крик стал музыкой для ушей Гермионы.       Девушка вышла из Беллатрикс, та развернулась и сползла по стене вниз. Гермиона тем временем сняла с себя колготки и трусики, отбрасывая их в сторону. Она встала перед лицом Беллы, приподнимая её за подбородок. Преимущество в росте сыграло свою роль. Беллатрикс лишь немного приподнялась и позволила Гермионе опуститься на её рот. Она чувствовала нужду девушки, по тому, какой она была мокрой и как Гермиона тёрлась о её рот.       Белла стала агрессивнее, пожирая Гермиону, она впилась в неё языком. Голова кружилась от запаха, от вкуса, наполняющего её рот. Гермиона стонала, стонала очень громко. Пальцы Гермионы запутались в волосах Беллатрикс, прижимая ту ещё плотнее. Женщина жёстко всосала клитор, пока Гермиона отчаянно двигалась в её рот.       Беллатрикс ввела два пальца внутрь Гермионы, пока её язык порхал над клитором, и этого оказалось достаточно, чтобы девушка перешла за край. Гермиона кончила резко, почти как Белла, только её оргазм после того, как обрушился на неё, ещё некоторое время продолжал ленивой волной проходить по телу. Тем не менее, это не уберегло комнату от громкого крика девушки.       Отстранившись от лица Беллатрикс, Гермиона на шатающихся и дрожащих ногах отошла на два шага назад. Она осела на пол к ногам Беллатрикс, прямо на свою рубашку. Блэк тем временем облизывала пальцы, которые только что были внутри Гермионы. Помимо этого она облизывала губы, покрытые соками девушки. Неожиданно обретя дополнительные силы, девушка подалась вперёд, запечатывая Беллатрикс поцелуем.       Гермиона простонала от ощущения собственного вкуса на языке, это распалило её ещё больше. Она тёрлась о бедро Беллатрикс, желая большего, нового трения, новых ощущений. — Войди в меня, — прошептала Гермиона в губы Беллатрикс, яростно целуя следом.       Та подчинилась мгновенно. Два пальца тут же оказались внутри девушки, большой лёг на пульсирующий клитор. Гермиона застонала, почувствовав, как пальцы входят и выходят из неё. Плотное, горячее удовольствие постепенно распространилось по всему её телу, оно было жгучим, обвивающим внутренности. Толчки Беллатрикс становились всё глубже, сильнее. Гермиона не стала отставать и её рука нашла клитор Беллатрикс, начиная растирать его в ответ. Обе стонали в поцелуй, поглощая стоны друг друга.       Гермиона вошла в Беллатрикс, одна полностью отдалась другой, потому что хотели этого всем сердцем и душой. Гермиона гораздо дольше, чем могла себе признаться. Грейнджер продолжала трахать сверхчувствительную промежность Беллатрикс, та в ответ двигалась яростнее, быстрее. Ни одна не знала сколько ещё может выдержать. Возбуждение от происходящего, от тепла тела рядом, от вкуса чужих губ и движений пальцев внутри, предавало сил.       Обе почувствовали внезапный жар внутри себя. Он заполнял всё их естество и наконец перевесил чашу. В момент одновременного оргазма их губы отстранились друг от друга, стоны наполнили комнату, смешиваясь во что-то единое. Гермиона рухнула на грудь Беллатрикс. Вспотевшие, искусанные, зацелованные до багровых отметен тела полностью выдохлись.       И кажется в момент оргазма Беллатрикс простонала имя Гермионы. — У меня на один оргазм больше, — прошептала Беллатрикс, куда-то в волосы Гермионы.       В ответ тело девушки задрожало от тихого смеха. — Я наверстаю упущенное, поверь. — Ты довела меня до чёртового сквирта, Грейнджер. Наверстаешь, это я тебе обещаю.       Они лежали, не пытаясь подняться. Беллатрикс и Гермиона ощущали свои тела бесформенной кучей, после пережитых волн удовольствия. Так что, они просто разделяли ленивые поцелуи, игривые полизывания, это было нежно, как компенсация за восхитительную грубость ранее. — Я хочу спать, — зевнула Гермиона, удобно устраиваясь на груди женщины. — Эй, а как же наверстать упущенное? — с улыбкой спросила Беллатрикс, заранее зная ответ. — Потом.       Притянув к себе мантию Гермионы, Беллатрикс укрыла их обеих. Они остались спать на полу гостиной. Благо пол не был холодным, благодаря сброшенной на него одежде.       Беллатрикс и Гермиона стали личными дементорами друг для друга. Только вместо того, чтобы высасывать счастье, они позволили одной наполнить им другую. И следующие полгода будут наполнены криками, наслаждение которых граничит с приятной болью между ног после.